Non nocere!

21 июля. Городская больница Иссин. В этой главе — POV Йо.

      Блин… Как же я соскучился по Амидамару. Мы не виделись всего две недели, но у меня ощущение, что все два года. Здесь, и впрямь, время идёт иначе… Но, как бы то ни было, сейчас Амидамару мирно сидит в моей палате и пьёт чай, ласково смотря на меня таким грустным и тёплым спокойным уютным взглядом.       — Ну, Амидамару, перестань смотреть на меня так, будто вот-вот заплачешь! Всё же хорошо! — прошу я немного капризно, замечая, что мой телохранитель поспешно отводит взгляд, улыбается и отвечает:       — Простите, Йо-сан, просто с возрастом я становлюсь всё сентиментальнее. Даже думать не хочу, как всё могло бы закончиться… Какое же счастье, что Вы живой и отделались сотрясением мозга!..       — Ну, мне кажется, что ты преувеличиваешь уже. Это же просто какое-то сотрясение, ничего серьёзного. Нет смысла переживать о том, что от тебя не зависит, Амидамару, так что просто расслабься и выдохни. Я каждый день, пусть незаметно, но всё же иду на поправку. Ты сейчас со мной, пьёшь чай с жасмином. Всё хорошо. Так что прекращай переживать, ладно? Как-нибудь всё образуется! — улыбаюсь я, как можно теплее. За окном идёт ливень, и потому мы слышим такой уютный и успокаивающий шум дождя.       — Ваша улыбка, Йо-сан, — лучшее подтверждение Вашим словам. Вижу её и только тогда понимаю, что всё, действительно, хорошо. Ну а у Вас как идут дела? Вы следуете указаниям врачей? Принимаете лекарства? Не бунтуете, когда ставят капельницы? — ответил мне телохранитель вопросами.       О Хао я почему-то не хотел говорить. Это мой брат, — моя отрада, которую я хочу хранить в тайне пока, поэтому отвечаю не всю правду:       — Да, я прилежный пациент, но от этой скукотищи на стены готов лезть уже! Иногда даже Анна заглядывает типа «проведать», но что-то мне кажется, что я ей просто нравлюсь. А так… Ну, ещё я лишний раз убеждаюсь, что капельницы придумали садисты. Ничего нового у меня не происходит. Никто, кроме тебя, не звонит не пишет. Но, впрочем, мне и без этого неплохо, — говорю непринуждённо, чтобы у Амидамару исчезли поводы для беспокойства. Но, разумеется, так просто телохранитель не успокоится, поэтому я избрал другую, более проверенную и надёжную, тактику:       — Слушай, Амидамару, расскажи, лучше, как там мои дела по бизнесу? Фауст нашёл кого-то нового? или нам пора открывать вакансию скаута и брать кого-то на его место? — пожалуй, единственное, что может волновать сейчас Амидамару сильнее, чем я и моё здоровье, — это мой бизнес.       — Да, отыскал. Буквально вчера он сказал мне, что нашёл одну интересную девушку. Я сам видел её фотографии и могу сказать, что потенциал у неё есть. Она француженка, поэтому не обделена национальной грацией и шармом. Её имя — Жанна Лаффит. Если интересно, её фотографии у меня с собой.       — Нет, спасибо. Неинтересно. Мне кажется, у нас в штате крайне мало парней-моделей. Не находишь?.. — отвечаю я спокойно и равнодушно, как бы невзначай.       — М-м… Думаю, Вы правы. Из молодых людей, с которыми мы заключили контракт, навскидку помню только Лайсерга Дитела и ещё одного американца из Нью-Йорка, имя у него ещё такое, шоколадное…       — Лайсерг Дител и Чоколав МакДэниэл? — переспрашиваю с улыбкой. Хах, «шоколадное имя»…       — Да. Вы же знаете, что с возрастом моя память всё хуже и хуже, Йо-сан…       — Ой, прекрати, Амидамару! Только и делаешь, что про возраст свой ворчишь. Тебе на вид не больше пятидесяти пяти! Это не так уж много, чтобы жаловаться на плохую память. Мне вот вообще семнадцать, а я имя своё вспомнить не мог, — усмехаюсь я.       — Не сравнивайте, Йо-сан. Вы же и сами прекрасно понимаете, в чём дело! — парирует телохранитель.       — Нет, я решительно ничего не понимаю! А если ещё раз услышу твои жалобы на собственный возраст, — отправлю на пенсию! Я не шучу, Амидамару! — пригрозил я с улыбкой и напускной серьёзностью.       — Понял. Простите, больше не повторится, Йо-сан, — проговорил Амидамару с Вселенским раскаянием в голосе.       — Ой, только не надо делать вид, что воспринял всерьёз мои слова, — закатываю глаза я с озорной мальчишеской улыбкой, — ну куда я без тебя? Ты же знаешь, как мне всё это в напряг. Без тебя я и двух часов не продержусь, сам ведь понимаешь, хитрый плут… — улыбаюсь я.       — Конечно, понимаю, но не могу же в лицо своему начальнику заявлять, что понял его угрозы с самого начала… Так и вылететь недолго, — смеётся телохранитель.       Обожаю такие простые тёплые моменты с Амидамару, когда мы можем вот так запросто болтать и ни о чём не переживать, потягивая горячий чай, пока за окном хлещет ливень.       — Эх… Так здорово, правда, Амидамару? — выдыхаю с мечтательной улыбкой.       — Да-а… здорово, Йо-сан, а что именно?       — Ну, за окном дождь идёт, а мы сидим в тепле и пьём горячий чай, болтаем и слушаем дождь. Разве тут мало поводов для получения удовольствия?       — Ну, если учесть, что мы находимся в Вашей палате в больнице, то как-то не очень здорово, Йо-сан… — с грустью ответил Амидамару тихо.       — Ой, да не нагнетай ты, Амидамару! Вот же вечный пессимист! Думай о хорошем, например, о том, что врач говорит, что области сотрясения уже заживают и заменяются новой тканью, а значит, через неделю-дней десять меня уже выпустят из этой тюрьмы! — говорю весело в надежде наконец сломать этот кокон занудства, в который укутался Амидамару.       — Да, Йо-сан, если смотреть на это так, то, конечно, поводов для радости куда больше. Простите мне моё отчаяние…       — Да расслабься ты уже, Амидамару. Выключи примерного работника хоть на секунду и будь проще! Мы же не чужие люди друг другу и не первый день знакомы. Давай просто посидим как нормальные друзья? У меня ведь никогда не было друзей… Да ты и сам это знаешь.       — Хорошо, Йо-кун. Тогда я очень рад, что ты идёшь на поправку. Та медсестра, Анна, кажется… У неё весьма смазливое личико. Надо бы раздобыть её фотографию и показать Фаусту. Если он одобрит и Анна-сан не будет против, можно было бы заключить с ней контракт. Что думаешь, Йо?       — Э… Блин, сомневаюсь, что она захочет променять работу по профессии на какую-то карьеру модели, но предложить можно.       — Просто тебе не показалось, что она слегка…недолюбливает людей?.. — замечает Амидамару.       — Аха, ну, ехех… я как-то не хочу лезть в её жизнь, поэтому не обращал особо внимания. Мне как-то чутка не до того было, — улыбаюсь я, неловко смеясь.       От одной мысли о том, как именно будет проходить обсуждение этого щекотливого вопроса с такой острой на язычок особой, как Анна, меня бросает в дрожь, холодный пот и жар одновременно.       — О чём речь? — без особенного интереса, как всегда отрешённо-равнодушно поинтересовалась, как всегда вовремя вошедшая в мою палату, Анна.       — Скоро ужин. Вот Ваш Ноопепт. Одна таблетка после еды, Йо-сан, — сухо проговорила девушка, оставляя голубую таблетницу с одним-единственным беленьким кружочком таблетки на прикроватной тумбочке.       — А… Да просто обсуждаем модельное дело… Кстати, Анна-сан, как Вы к этому относитесь? — спрашиваю несмело, закидывая удочку, впрочем, один её ответ обозначил всё отношение медсестры к этому вопросу.       — К счастью, никак. Я — работник сферы медицины и не имею никакого отношения к раскрашенным девицам, скачущим полуголыми перед камерами, — холодно и будто бы оскорблённо фыркнула девушка и удалилась из палаты.       Как только белая дверь за Анной закрылась, и я, и Амидамару дружно выдохнули с облегчением.       — Интересные у неё представления о работе моделью… С чего она вдруг думает, что модели скачут «полуголые перед камерой»? Это, что, действительно, так выглядит со стороны?.. — тихо и несколько растерянно спрашиваю у Амидамару, но телохранитель отвечает только:       — Не знаю, но думаю, что Анна-сан просто не задумывалась об этом никогда как следует…