молчание спасёт от глаз чужих

— Выступать будут все. Без исключения. — Мне не очень хочется принимать участие на концерте. — Мизулина, — Свистуха брови хмурит недовольно и, схватив девчонку за предплечье, тащит за собой, выводя из кабинета под подозрительные взгляды пионеров, находящихся на музыкальном кружке. — С шайкой гопников время проводить интереснее? — Нет, что Вы, Наталья Борисовна. Я просто не умею играть на пианино. Вы же знаете это. — Умею или не умею. Хочу или не хочу. Есть слово – надо. Хотя бы капельку уважения прояви. Последний день в лагере. Внеси своё имя в воспоминания других детей и взрослых. — Я же почти никого не знаю и вряд ли увижу хоть кого-то из них после олимпийской смены. — А мне плевать, Мизулина. Выступаешь вместе с Сергушиной. Отказы не принимаются, — Майка на это лишь вздыхает. Вожатая поймала за хвост: тихоня подружку свою новую одну точно не бросит перед глазами людей. Придётся выйти. — И, Майя, хватит с Беклей водиться, не к добру это. Меняешься, к сожалению, в сторону плохую. Ушла. Оставила после себя осадок неприятный и скрылась из виду. Ну, вот, какая выгода ей будет, если пионерка на сцену выйдет? Пальцами по клавишам перебирать девчушка не особо то способна. Да и способна ли вообще, если честно? Была не была. Как там Свистунова сказала? Есть слово – надо. Значит, судьба такая. Надо.

```

— Я не буду в этом участвовать. — Валентин Сергеевич, план рабочий, зуб даю. — Вы буквально меня на съедение кровопийцам решили отправить, по-вашему, это рабочий, чëрт вас дери, план?, — Носатов залпом выпивает водку, громко ставя стопку на стол и, прищурившись, на Корзухина с Лагуновым смотрит. Оба молчат. Сказать нечего, однако уходить не собираются. План их не особо безопасный: теплоход присвоить, пиявцев выманить. Игорь уверен, что всë нормально, ничего страшного не случится, однако это, ведь, будет знаменательный день. День, когда стратилат озвереет, а вместе с ним с ума сойдут и подростки. Желание рвать и метать из-за жажды крови – именно данное чувство овладеет каждым кровососом. Только вот Горь-Саныч за безопасность не держится. Если и умрёт кто-то по его вине, то это будет уже не первый человек. Осознание реальности присутствует только у Валерки, поэтому участвовать в подобном он желанием не горит. А Корзухин и не злится. Он не против. Пускай очкарик здесь посидит, за Серпом понаблюдает. — Ладно, говори, что делать. — Помните случай с краснухой? Вот, — Игорь Александрович протягивает медику листок с именами пионеров, которые ни разу ещё без красных галстуков не появлялись в его поле зрения. — Здесь имена тех, кто сейчас нуждается в нашей помощи. Валентин Сергеевич, я понимаю, что звучит всë довольно глупо, сумбурно. — Игорь, к делу. — Список Свистуновой отдайте. Скажите, что на дополнительное обследование этих детей нужно обязательно отправить. Подозрение есть на заболевание. — Разве это не будет выглядеть подозрительно? — Возможно, но шанс один на миллион. Заведёте всех на корабль. Самое главное я сделал, остальное – за вами. — И ты уверен, что это сработает? — Да. Носатов наливает едкую жидкость в прозрачную ëмкость и хмурится, глотая содержимое. — Как скажешь, Игорь. Как скажешь.

```

Мелодия играет довольно скудно. Медленная, но подходящая для песни Сергушиной. Анастасийка – светлый ребёнок, имеющий невообразимый талант. Поëт своим ангельским голосом и, к сожалению, заставляет Шалаеву злиться, завидовать. Жаннку особо не хвалят, а вот девчонке с косичками наоборот очень часто дают отличную оценку навыков. — Умница, — Свистуха улыбается и хлопает в ладоши, вынуждая то же самое делать остальных. — Майя, неплохо, но нужно потренироваться. Остался буквально всего один день. Тренироваться времени нет. Точнее, есть, однако Мизулиной не хочется просиживать пятую точку в душном кабинете, пока на улице прохладный ветерок играет с листвой деревьев. Майка сводит брови на переносице, когда слышит, как кто-то зовёт её по имени в дверном проёме. Подросток направляет взор на источник беспокойства и видит Беклемишева, который кивает головой в сторону, якобы приглашая пойти с ним. Пионерка будет глупой, если не согласится выйти наружу и ощутить себя свободной, поэтому, немного подумав, задаёт вожатой вопрос: — Я могу идти? На что женщина без замедления отвечает: — Иди. — Спасибо. Отпустила. Удивительно. А как же тренировка? Ладно, думать об этом – забивать голову ненужными мыслями. Тихоня, поправив галстук, практически вылетает из помещения, где скоро из-за солнечных лучей случится пожар, и, свернув за угол, внезапно носом утыкается в чужую грудину. Бекля. — Беклемишев, ты спас меня, получается. — От Свистухи чо ль? — От Свистухи чо ль, — передразнивает, глядя на партнёра снизу вверх, поймав его растерянные глаза. — Что-то случилось? Ты прервал меня во время занятия не просто так, верно? — На самом деле, просто так. Хотя, я не уверен. — Что? — Я тут узнал, что Жаннка – сплетница херовая. — Неудивительно. — Да ты дослушай. Она наговорила кучу гадостей, будто мы с тобой на спор переспали, — Сашка слюну вязкую сплëвывает и, спиной облокотившись на стену, скрещивает руки на груди. — Я, ведь, вчера тебя предупреждала. Бред какой. — Может, и бред, но Шалаевой верить не все отказываются. — То есть? — То и есть, Майка. Попала она конкретно. Душу из неё выцарапаю. — Как она вообще позволила такую лапшу на уши всем вешать, вы же друзья. — Тебя невзлюбила. А под прицел её и я попал, как с тобой связался. Мизулина замешкалась. «Под прицел еë и я попал, как с тобой связался». Хулиган либо жалеет о чём-то, либо просто говорит честно без желания обидеть, однако факт того, что звучит подобное двулично, расстраивает. Что ты имеешь в виду, Бекля? — Вот как. — Чо ты поникла сразу? Всë, что она наговорила, частично является правдой. — Что? — Ты слушаешь меня вообще или в своём мирке летаешь? — Бекля, — из её уст впервые за столько времени вылетает кликуха, а не привычное «Сашка» или «Саша», поэтому Беклемишев челюсть сжимает, уже осознавая, что сказанул не то. — Закрой рот, пожалуйста. Ты болтаешь много лишнего, это вводит меня в замешательство. — Ладно. Даже не спорит. Понимает, что наговорил на временное игнорирование, а если хоть ещё слово произнесёт, то уже явно на пожизненное. — Я думаю, нам лучше просто не обращать на неё внимание. — Ладно. — Задрал. Прохладно. — Верно, сегодня прохладно. — Саш. — Чо? — Перед тем, как что-то сказать, — Майя ладонью по светлым волосам парнишки проводит, а тот, в свою очередь, взгляд в сторону отводит, пока на скулах его желваки бегают. — Нужно думать. — Сначала делай, потом – думай. Знаешь, как это отлично работает? — Я знаю, как это влияет на эмоции того, с кем ты контактируешь. — Замяли тему. У меня в голове не было злого умысла или скрытого смысла, усекла? — Поняла тебя. Не злись особо, не трать силы на оправдания. — Майка. — Слушаю тебя. — Тресну ща. Данное выражение заставляет некую усмешку растянуться на губах пионерки, из-за чего та тихо хихикает, опуская всю ситуацию на дно. — Успокойся. И пошли прогуляемся. Не вечно же здесь стоять и думать о будущем, которого у нас, возможно, не будет. — Тоску словила, дура?, — Бекля отталкивается от твёрдой поверхности и делает несколько шагов вперёд. — Я тебя сейчас за шиворот поймаю, вот тогда так заговоришь. Если быть более серьёзным и не думать о каких-то хороших условиях, происшествиях, то слова о будущем вмиг включают мозг. Беклемишев и Мизулина, в каком-то роде, не считаются парой. Никто встречаться не предлагал, были только: признания в симпатии, постоянные выяснения отношений и, конечно же, некое утверждение от шпаны, что девчонка уже не очкастая ему принадлежит. Весьма неестественно, проблематично. Майя задумывалась об этом слишком часто. И о том, что кровопийцы не имеют никаких отношений в любовном плане из-за отсутствия чувств, тоже. Скорее всего, это привязанность. Такая сильная и довольно глубокая. Хотя, явление подобное тоже является проявлением ощущений, которые внутри покоятся. Немного странно, что они вообще в один момент думать перестали и решили, что воспользоваться телами друг друга, хороший вариант для расслабления. Подростковый возраст – слишком сложный период. Во всех планах. Наверное, здесь это сыграло немаловажную роль. Тихоня – умная личность. И еë ничего не пугает. Даже то, что в скором времени произойдёт случай, где она не узнает саму себя и, уж тем более, не узнает Беклю, никак не влияет на эмоциональное состояние. — Боишься завтрашнего дня? — Мы – не его жертвы. Он выбрал Веронику Генриховну. — Смысл даже не в этом. Мы – монстры, – а кем мы будем завтра, интересно. — Меня пугает тот факт, что мы понимаем все загадки и осознаëм происходящее. — А меня пугает тот факт, что я могу тебя не увидеть больше. — Это, должно быть, романтика слетает с твоих уст? — Фу. Чо за философия? Можно же нормально ответить. — Нет, Беклемишев, ты же знаешь, нормально отвечать я не умею. — Как и играть на пианино. — Эй. А вот это уже было обидно, идиот. — Чо обзываешься? Борзая? — Дурная.

```

— Ты думаешь, что слишком умён, а на деле – обычный ребёнок, не понимающий, какие последствия могут быть после поступков, которые ты совершил. — А Вы понимаете? — Что я должен понимать, Лагунов? — Какие последствия могут быть после ваших поступков. Серп, хромая и сжимая пальцами некое подобие костыля, подходит к мальчишке в очках и шипит сквозь зубы сжатые: — Храбрец какой. Подумать только, строишь из себя защитника, думая, что знаешь всë, однако это только твои догадки, не более, малец. — Вы сами подтверждаете правдивость моих догадок своим поведением. — Отдай пистолет, Валерий. И больше не трогай то, что тебе не принадлежит. — А я не знаю, где он. — Всë готово. Осталось развесить украшения, – Наталья Борисовна в диалог врывается, отвлекая мужчину и давай шанс Валерке на то, чтобы сбежать от неприятной атмосферы. Именно это пионер и делает. Скрывается из поля зрения и старается больше не появляться. Стратилат явно недоволен. И во что это выльется только. Неизвестность. Отвратное чувство.