молчание спасёт от глаз чужих

егорbez – всё сложно.

Игнорирование проблемы не стоит многих тревог в голове. Мысли путаются и становится тягостно двигаться вперёд, оставляя плохую ситуацию, ссору, причину которой сложно понять, что можно сказать и о последствиях, позади. Беклемишев застрял в самом себе и не собирается покидать привычную обитель, продолжая думать о том, как же ему было комфортно находиться рядом с черноволосой девчонкой. Он – подросток, испытывающий множество эмоций и не скрывающий свою агрессию. Возможно, в какой-то степени жизнь с детскими травмами делает из него грубого, взбешëнного человека; заносчивого паренька с желанием не быть кому-то нужным, а просто присутствовать в обществе с тем, кто его принимает и не обижается на его злые действия. Терпеть нездоровых людей слишком долго очень трудно и невозможно в принципе. Однако нездоровый человек здесь явно не один. Майка часто могла просто не договаривать что-либо, ибо привыкла молчать, чтобы не сделать хуже своей привычной детской болтливостью. Не бывает одной белой полосы в жизни, в любом случае может случиться такое, что станет тяжëлым якорем, тянувшим тебя на дно. Майя, решившая, что конфликт, который остался позади, является обычным препятствием, начала задумываться о всех ситуациях, случившихся за всю олимпийскую смену в лагере. Естественно, перебирать лишние события – знакомства, времяпровождение с другими пионерами, – не самая важная часть. Стоит подумать о Сашке. Точнее, о Бекле. О его поведении и резких изменениях. С самого начала. Проходя по всем аспектам деятельности Мизулиной и Беклемишева, с трудом, но всё же можно выяснить, какая личность у заядлого хулигана и умной тихони. Бекля – персона, которая задирает только слабых и тех, кто быстро ломается под натиском его унижений. Когда он получает на свои обидные слова что-то более жёсткое, то стыдится этого, однако не показывает внешне и продолжает делать то, что делал до этого – издеваться. Если подолгу изучать подобное поведение, на что у Майи хватило сил и времени, возможно осознать, что Саша ведёт себя агрессивно не только для того, чтобы защититься, да и вряд ли оно так, а, скорее всего, подросток горит желанием презирать тех, кто не способен вынести боль, как и он сам. Так шестнадцатилетний пионер сохраняет своë самоуважение перед окружающими, но внутри явно собой пренебрегает и направляет на себя физическую агрессию, заставляя на теле появляться множество увечий. Иногда в прошлом он делал это, чтобы на него обратили внимание. Сейчас данное ужасное действие всплывает неосознанно. Всë из-за вспыльчивого отца. Его кулаков и кожаного старого ремня, который уже множество раз побывал на теле Сашки. Парня мучает тревога. Слишком часто. Он чувствует вину за каждый свой шаг, но не готов принять, ибо для него подобное затруднительно, возможно, это одна из причин его вспыльчивости. Наверное, Майке стоит перейти к самому важному. Бекля использовал еë, как плечо, в которое можно немного выговориться? Вряд ли, ведь даже Жаннке он не особо то доверял. Бекля хотел, чтобы Майя пожалела его? Глупость. Беклемишев не такой человек. А, может.. нет, слишком тупые догадки, которые не имеют никакого смысла. Светловолосый обижал её. Оскорблял, однако спустя время осознал будто всю свою жизнь. Словно понял то, что не смог понять до этого. Привязался к еë любопытству, к еë телу и голосу ещё тогда на речке, когда после очередной, так скажем, тихой истерики он позвал девчонку купаться. Да, Саша, может, и не влюблён, но явные признаки того, что он готов на большее, имеются. И не особо важно, что там Шалаева сказала. И плевать, что Беклемишев признался – Майя его не привлекала раньше. Раньше. Раньше и Бекля Майку не совсем уж сильно притягивал к себе. Пионерка поняла. Достаточно многое поняла. Она – не психолог и не помощник, – однако для Бекли она может быть кем угодно. Наверное. — Я отвлеку? Без «наверное», а лишь уверенное «так и есть». — Нет, Саш, не отвлекаешь. — Саш? — Что-то не так? — Не думал, что ты согласишься вести со мной диалог. Не одна тихоня сидела несколько часов и думала по поводу той довольно грустной ссоры. Бекля тоже запутался в мыслях и пытался распутать их. В итоге – принял факт того, что Майку сложно «сканировать». Еë настроение быстро не меняется, она остаётся в своём мирке даже после того, как стала пиявцем с красным галстуком. Ведёт себя всегда непринуждённо и отстранено ото всех, не стараясь стать к кому-то ближе, кроме Сашки, что стало для парнишки шоком. С родителями у неё всë нормально. Только правда ли это? « — Например, твои предки на дне родительском все из себя добренькие были. Вот, вопросик возник. Они всегда у тебя такие или только на глазах у окружающих? — Строгие, но не ужасные. Лояльные, наверное. Хотят, как лучше. От них только поддержки мало, а так, я не жалуюсь. — Завидую я, кажется. — Нечему завидовать. Зависть – качество плохое. От этого состояние твоë эмоциональное не улучшится. » Поддержки мало. Хотят, как лучше. Родители Мизулиной и правда стараются воспитать дочь так, чтобы она могла закончить школу на пятёрки, однако девчонка учиться не совсем хорошо не из-за того, что не хочет. Еë мозг не способен воспринимать слишком много информации, потому что она часто находится не на земле, память у девчонки довольно плохая, и за это получает нагоняй от мамы в качестве обесценивания девичьего труда и сравнения с одноклассниками. Отец же в семейных делах почти не участвует. Пропадает на работе и с дочкой практически не общается, что стало причиной недостатка внимания у Майи. В самом детстве ещё совсем маленькая девочка хотела вырасти и добиться успеха, однако отсутствие родителей из-за их же работы данную мечту исполнить не дало. Замкнулась в себе и перестала видеть других, как тех, кто способен поговорить с ней о чём-то важном. Майе сложно жить с подавленными эмоциями и с неумением общаться нормально, так как у неё не было должного примера. Она буквально воспитала себя сама без чьей-либо помощи. Понять её, конечно, нелегко, однако стоит лишь немного подумать и всë встанет на свои места. Здесь два нездоровых человека. Две личности, нуждающихся в персоне, способной оказаться рядом в любой момент. И Беклемишев осознаёт это. Как и Мизулина. — Я ещё раз скажу, что сожалею. — Тебе ли не всë равно, Саш? — Всë равно. — И мне тоже всë равно, — Майя за руку пионера берёт, однако парнишка еë неосознанно отдëргивает, на что брюнетка улыбается, выдыхая. — Если у Лагунова что-то получится, то я даже не расстроюсь, ведь кровопийцы без чувств – не наша роль. — И мы начнём всë заново? — А у нас не было начала. Мы, ведь, не пара. После нашего спасения, думаю, стоит поставить заглавную букву в наших отношениях, а пока не будем торопиться, потому что нас способна смерть догнать. Бекля морщится, явно не понимая, что за очередные философские словечки ему в уши вбивает пионерка. — Чушь, — ухмыляется и наклоняется чуть вперёд, наконец, целуя свою партнёршу, стараясь руками не трогать хрупкое тельце. Они не помирились. Они только скрытно дали друг другу последний шанс. Не более. Они оба в ожидании того, чтобы этот шанс поскорее сгорел. Пожалуйста, Валерка, исполни мечту влюблённых подростков.

судно – молчат дома.

— Флаг поднимать будешь? — Да. — Ну, и как тебе? — Что ты имеешь в виду? — Как ты чувствуешь себя, когда на тебе такая ответственность?, — Анастасийка перебирает локоны своих волос, заплетая в одну длинную косичку, и улыбается, пока солнце освещает её лицо. — На мне лежит ответственность за жизни многих здесь. Поднятие флага – лишь мелочь, — Лагунов губы облизывает и по сторонам оглядывается, словно боится, что его услышит кто-то. На самом деле, Валерка уверен, что с трудом справится с поставленной задачей. Он страшится и ищет везде подвох. Думает, что Серп ещё многое скрывает, о чём никто не догадывается, даже Корзухин, постоянно за ним следящий. — Снова глупости говоришь, — Сергушина фыркает, краем глаза замечая Игоря, который неторопливо направляется в сторону молодой парочки. Поговорить хочет? Вряд ли. О чём им разговаривать, они же ничего не сделали, а вести обычные повседневные беседы им будет в новинку. Так думает девчонка. Но не подросток в пыльных очках. — Это не глупости, но верить или же нет – дело твоё, — пионер поднимается со своего места, поправляет вещь для хорошего зрения и глядит на светловолосую сверху вниз. — Дела у меня, идти пора. — Снова что-то натворил? — Почему сразу натворил? — А как ты объяснишь своё рвение пойти к Игорю Александровичу? — Да, может, и натворил, — не скажет же он, что план будущий по убийству Иеронова будут обсуждать, верно? Однако Валерка никуда не уходит. Видит, как Горь-Саныча останавливает Вероника Генриховна, и сразу же обратно садится, лишь иногда наблюдая за возлюбленными, а те снова бурно обсуждают что-то, ссорятся, разводят конфликт, будто пару дней назад не целовалась перед всеми детьми из музыкального кружка. — Что натворил? — Знаешь, это уже не так важно. У него свои проблемы и решать дела со мной – момент, который можно отложить. Ты скажи лучше, что за песню исполнять будешь на концерте? — Я? А тебе, вот, возьми и расскажи. Услышишь. — Говорят, с Майкой выступать будешь. Правда что ли?, — подозрительный мальчишеский взгляд буквально прожигает дыру во лбу напротив, из-за чего Сергушина сводит брови на переносице и пялится на партнёра в ответ. — Правда. А это плохо разве? — Нет, что ты. Всё нормально. Просто интересно стало, нравится ли тебе затея этакая. — Нравится, если честно. Мы с ней мало общаемся в последнее время, но это не так грустно. Валерка на это лишь кивает, резко выпадая из реальности и задумываясь о чём-то своём. Всё чаще и чаще подобное происходит именно с ним. Возможно, это связано с бушующей тревогой и нетерпением или же с грустью и неким страхом, который с огромной силой колотит сердце молотком, заставляя прозрачную пелену накрыть глаза. Если ничего не получится? Если план не сработает? Что тогда? Все погибнут? Это же будет катастрофа! — Ты чего такой хмурый, Валерка? — Погуляем?

пионерлагерь

пыльная радуга – тяжело и медленно.

Носатов глотает содержимое стопки раз за разом. Пьянеет он медленно, организм свыкся уже с таким образом жизни и с тем, что медик – невозмутимый пьяница, для которого водка дороже других «развлечений» для взрослых. Валентин Сергеевич знает, что план с болезнью – бред и самоубийство. Уж многое он повидал за свои годы работы в данной лагере и, если уж говорить о моральном состоянии мужчины, то оно не такое уж плохое, чтобы пойти на съедение кровопийцам. Тем более Корзухин не объяснил толком ничего. Хотя, если подумать хорошенько, то становится ясно – кровососы встанут на защиту главаря, если ему хоть кто-то попробует навредить. А других и вовсе загрызут. Да, детей ему жалко. Он не отрицает этого. Называет их ласково «ребятишки» и пытается сам им не навредить особо, однако молодому вожатому и пионеру-ботанику главное – якобы спасти тех, кто погряз в пучине тьмы. Но для пиявцев это не тьма, а свет, ведь Серп обещал счастливую жизнь. Только это ли счастливая жизнь? Горло в очередной раз обжигает едкий напиток, словно какой-то яд. Мужчина читает надписи на листке, изучает имена и понимает, что у подростков ещё вся бытовая суета впереди. Сейчас им веселиться нужно, а не страдать от отсутствия чувств и скорейшей случайной смерти. — Готовы, Валентин Сергеевич?, — Носатов накаркал будто, привлёк Игоря своими мыслями, ибо как объяснить его резкое проникновение в кабинет? — Уже? — Линейка начнётся скоро. Через два с половиной часа. — Что ж ты так рано вломился. Постучался бы ради приличия. — Перегаром несёт, конечно, — Горь-Саныч ладонью перед лицом своим машет и кривится от неприятного запаха. — Успеет выветриться хоть? — Не ссы, малец, успеет. Он думал, что время тянется мучительно медленно, однако момент, что так далеко был, уже стоит на пороге и громко приветствует находящихся. Тяжело. Но дело совершить нужно. Не отступать. Иначе совсем худо будет.

метель – сигарета.

— Так и знала, что дым свой по окружающей среде разгоняешь, — Бекля нагло усмехается от голоса знакомого и голову к источнику поворачивает. — Шалаева, рад тебя видеть, — Сашка слюну сплёвывает и пальцами зарывается в свои же светлые волосы, пока ухмылка продолжает расплываться на губах. — Мир? — Чо? Какой мир, Жаннка?, — он к девчонке ближе подходит и рычит сквозь зубы сжатые. — Со сплетницами не базарю. — Ой, сам то не лучше. — А чо я сделал то? — Вообще про компанию забыл, гуляешь со своей Мизулиной. — Тебе то какое дело? Не горю желанием вообще обращать на тебя внимание. Лучше займусь более важными делами, чем продолжу с тобой разговаривать. — Вы посмотрите, уже речь свою отфильтровал. Больше с Майкой общайся, может, таким же ботаником станешь. — Ты чо такая болтливая и капризная, а, слышь? С Гельбичем мутки начала строить, так сразу же храбрости набралась, я смотрю. Ты по сторонам то оглядывайся, а то цапну, не то, что без носа останешься, без головы точно, — Беклемишев бывшую подругу плечом толкает и мимо проходит, явно собираясь покинуть неприятное общество. — Меня Веня и заставил к тебе подойти. Посоветовал поговорить нормально, обсудить всё, чтобы на друг друга зла не держать. — А я зла не держу. Я всё обдумал и многое осознал, — пионер улыбается во все свои тридцать два зуба и складывает руки на груди, ожидая реакции от собеседницы. — И что же ты осознал? — Ты изначально была отвратным человеком. Не лезь больше в чужие дела – шею сломаю. Усекла? — Позже поговорим, — Шалаева обижается и уходит прочь, чтобы больше не слышать подобный говор со стороны своего, так сказать, друга. Пионерка из себя жертву сделала. Свалила, оставила после себя ужасный осадок. В этом вся она. Минус. Но не все же люди живут с плюсами, у некоторых есть огромные недостатки. У всех. И у Бекли, и у Майки они тоже имеются. Об этом, ведь, никто и не умалчивает.