молчание спасёт от глаз чужих

тотали spice x redchinawave – отменяй.

Утро было намного лучше, чем в прошлые дни, однако время никого не щадит. Движется с особой скоростью, не давая возможности просто моргнуть. Майя и Саша, к счастью, друг друга поняли, но ошибки свои никто из них не признал. Так и продолжили находиться на расстоянии и стараться взглядами не встречаться, вовсе позабыв о недавнем поцелуе. Наверное, дело в том, что оба ещё только отходят от внезапного урагана мыслей и чувств, который снёс их с ног, не задумываясь о последствиях. Подросткам сложно, ведь впереди ещё целая ночь мучений. Мизулина страдает, где-то внутри проклиная того, кто сделал её такой беспомощной, можно сказать. Устала от постоянных эмоциональных всплесков, и от жажды крови она тоже силы теряет, осознавая, что это её единственная еда, чтобы выжить. Отвратительно. — Чего ты боишься? — Вас всех. — Лагунов, не подумай, что я вру. Я, кажется, совсем не то чудовище, которое способно на что-то ужасное, — Мизулина стоит перед Валеркой, нагло пялясь на него сверху вниз, пока тот не имеет ни малейшего понятия, что происходит и к чему Майка решила начать подобный диалог. — Твои нелепые попытки могут спасти моё будущее, даже если внутренний монстр не осознаёт этого, но настоящая я всё прекрасно понимаю, — пионер хмурится, поправляет свои очки и поднимается на ноги, вглядываясь в девичье лицо. Врёт? Может быть. — Возможно, это странно, однако я чувствую намного больше, чем кто-либо другой. — Почему ты говоришь это мне прямо сейчас? — Помоги нам. — Вам? — Я знаю, что после концерта или же во время него может случится нечто безумное и страшное. Успей до появления луны. Я не хочу ощущать в себе столько агрессии и навредить кому-то из ребят настолько сильно, — Майя хватает Валеру за локоть, сжимая пальцами кожу, из-за чего мальчишка взглядом бегает по округе, надеясь найти хоть какие-то ответы на свои вопросы. Тщетно. — Верни меня домой. — Верну, — Лагунов вырывает руку из цепкой хватки и отходит на пару метров назад. — Не только тебя. Всех верну, — и покидывает столь пугающую атмосферу, так и не получив нужную информацию. « Я, кажется, совсем не то чудовище, которое способно на что-то ужасное. » Что же ты имеешь в виду, Майя? Серп пообещал тебе счастливую жизнь, помнишь? Ты так старательно пользовалась данным шансом, в самом начале вовсе не переживая о том, что рядом с тобой множество детей, у которых кровь так сладка на вкус. Ты пробовала. И тебе понравилось. О каких чувствах может идти речь, вы же все бездушные твари, для которых важна только жертва, чья бордовая жидкость красит рот и заставляет ощущать себя лучше. Что изменилось? — Куда так летишь? — Горь-Саныч, — Лагунов тяжело дышит. Бежал. Так быстро, как только мог, лишь бы рассказать Корзухину все свои догадки. — Мизулина. — Мизулина? — Я, наверное, многое не понимаю сейчас. — Объясни нормально. Тебе пытались навредить? — Нет, наоборот. — Что? — Меня просили помочь. Помочь. Да, Валерка лишь частично верит Майке, но то, как она действительно искренне просила вернуть её домой, лишь подтверждало факт, что девчонка не хочет умирать. И не хочет, чтобы погибал кто-то другой. Его умоляют спасти. Спасти всех. И пора действовать.

синдром восьмиклассника – мысли.

Беклю многое выводит из себя. Выводило и будет выводить, пока парнишка не смирится со всем происходящим. Пиявцы – те, кто не способен сильно свои эмоции проявлять. Их вежливость к остальным – лишь притворство, которое даёт некую выгоду без какого-либо стыда. Беклемишев, осознавая это, злится пуще прежнего. Почему он не такой, как они? Почему он что-то чувствует и зачем? Острые ощущения причиняют ему моральную боль, из-за чего хочется нанести себе и физическую. Всему виной «очкастая». Такой же кровосос, как и он, но они оба совершенно отличаются от других. Раздражает. Сашка не жалуется, просто не понимает, где справедливость? Какого хрена остальные кровопийцы не знают своего будущего; не знают то, что в скором времени подохнут один за другим, а он должен тревожиться по поводу этого всего? — Задумался, смотрю. — Ты чо здесь делаешь? — Линейка скоро, — Мизулина щурится, для себя замечая, что Саша явно без настроения и не готов идти на контакт. — Всё в порядке? — Всё в порядке. Майка молча присаживается напротив своего партнёра, немного наклоняясь, чтобы поймать его растерянный взгляд, однако Бекля недовольно хмурится и сжимает челюсть от злости, глядя на пионерку вовсе не растерянными глазами, а с расширенными зрачками, буквально намекая, чтобы девчушка к нему не лезла с расспросами. Но разве это её остановит? — Что случилось? — Зачем тебе понадобился Лагунов? — Хотела с ним поговорить. — На тему? — Я уверена, ты знаешь, на какую тему я разговаривала с ним, почему ты такой недовольный сейчас? — Я не ревную. Дело в другом. — В чём же?, — брюнетка практически не моргает, внимательно вслушиваясь в слова светловолосого, только вот тот, в свою очередь, не торопится отвечать на поставленный вопрос. — Ты думаешь, что у него хоть чо-то получится? — Дело в этом? — Я спросил, будь добра ответить. — Нет, — тихоня мотает головой из стороны в строну и разочарованно улыбается. — Хотела придать ему уверенности своими высказываниями. — Придала? — Реагируешь не особо дружелюбно. — А как я должен реагировать? — Стой, — Майка поднимает ладони вверх и прикрывает очи, понимая, что собеседник не настроен на нормальный разговор и вряд ли скажет что-то хорошее. — Ты считаешь, что я унижалась перед ним? — Выглядело именно так. На это было противно смотреть. И я уверен, что он тебе не поверил. — Грубо. — Это обыкновенная правда. — Ты совсем не учишься на своих ошибках и продолжаешь выплёскивать негатив на меня. — Я и не научусь. Всё равно сдохнем скоро. Нас сожрут черви, — хулиган ухмыляется, переносит свой вес вперед, сутулясь и всматриваясь в расстроенное лицо собеседницы. — И ты это прекрасно знаешь. — Ты говорил, что у Лагунова должно что-то получиться. — Я не говорил, что должно. Было слово «если». — Всё равно. — Майя, очнись, он и Серп? Кто сильнее, как думаешь? Обычный школьник или монстр, который всех на своём пути уничтожает? — Лагунов победит. — Тупая, — Сашка бесится и кулаком бьёт по стулу, на котором расположилась Мизулина, сразу же вставая на ноги. — Зыркни правде в глаза, идиотка. Ты унизилась просто так. — Это была лишь просьба, — она произносит данное предложение холодным тоном, однако опущенная голова выдаёт её с потрохами. — Ты надумал себе всякого. Испытываешь гнев, тревогу и множество других отрицательных эмоций. Срываешься только лишь по этому, никак иначе. Я не должна обижаться на тебя, но всё имеет свой предел. — Да что ты вообще знаешь о том, что я чувствую прямо сейчас? — Угомонись. Совсем недавно мы разговаривали по поводу всего этого и, уж поверь, я внимательно наблюдаю за тобой долгое время, чтобы понять, какие эмоции ты можешь испытывать на данный момент. Только объясни мне, есть ли весомая причина такого отношения ко мне? — Не пытайся с ним договориться. Я буду рад, если в дальнейшем всё будет, как прежде, но сейчас ничего не имеет смысла. — Каждый наш шаг имеет какой-то смысл. Прими это, как должное. — Я повторюсь: не пытайся с ним договориться. Это не ревность, Майка, это беспокойство. — Которое ты переносишь в агрессию и выплёвываешь её на меня. — Нет. — Не вопрос. Я констатирую факт. — Серп может узнать. Тебе не поздоровится. Ты станешь его жертвой. — Я и так его жертва. — Чо за базар? Это не так. — Мы все его жертвы. — Ладно, — Беклемишев успокаивается и сдаётся от резкого давления со стороны Майи. Она победила. — Ты права. — Признал? — Признал. Врёт? Вполне вероятно. Для Бекли жертва – этот тот, который умрёт именно сегодня, а не личность, чья жизнь прервётся через год, – поэтому, ясное дело, он будет лгать. — Линейка через пару минут. — Я знаю. — Молодец, нужно идти. — Я знаю. — Не стой тогда, раз знаешь. — Я знаю. Ой, да завались. — Левой, правой. — В лоб получишь щас.

alex ricellow – туда сюда.

Лагунов поднимает красный флаг вместе с стратилатом в знак окончания олимпийской смены. На самом деле, это так грустно. Только недавно было начало, а уже конец. Конец не только лета, но целой жизни, возможно. Осознание происходящего приходит с трудом, и остаётся лишь смотреть затуманенными глазами на то, как флаг уже опускается вниз, а Иеронов грозно поглядывает на мальчишку напротив, ясно давая понять, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. — Ничего не выйдет. Верни пистолет. — У меня его нет. — Врать – плохо. Лагунов, просто возьми на заметку, я знаю всё. — Нет, Серп Иванович, вы ничего не знаете. — Сегодня прекрасный солнечный день, — голос Свистуновой отвлекает всех, кто находится на данном мероприятии. Она ярко улыбается и продолжает глаголить свою речь в старый микрофон: — Прошу всех написать что-то на листке бумаги и повесить на стену воспоминаний, чтобы каждый ребёнок, приехавший отдохнуть следующим летом, увидел, как весело вы провели время в нашем лагере! — Глупо, — шепчет Беклемишев, на что получает толчок в плечо от Майки. — Да чо не так? — Делай, что говорят. — Бред. И чо я за каракули напишу? Стал вампиром, отличное времяпровождение, всем советую? — Тише. Прекрати. Просто выдумай что-нибудь. Я уверена, здесь почти все так сделают, — на это Сашка цокает, однако присаживается на корточки и кладёт листок на свои колени, что-то чиркая погрызанной ручкой. « Я буду скучать. Здесь было классно играть в футбол. » « Я почти научилась пользоваться гитарой. Весело. » « Меня обижали, но время я провёл с пользой. » « Мне уже семнадцать. Я уверен, что приеду сюда в следующем году в качестве вожатого. Ждите. » « Мам, спасибо, что дала мне возможность побывать в этом месте. У меня теперь есть друзья, я не изгой. » « Моё детство здесь закончилось. » « Я больше не приеду. Меня не отпустят, хотя я бы с радостью хотел здесь снова побывать. » « Привет людям из будущего! » Хотелось плакать. Каждый действительно провёл время с пользой. Кто-то приедет снова, а у кого-то не будет этой возможности. — Перед тем, как пойти на концерт, перечисленным пионерам стоит пройти медицинское обследование. Мизулина Майя, Беклемишев Саша, Несветова Вероника.. — Чо ещё за обследование? — Не знаю. У меня вообще выступление вместе с Сергушиной, — Мизулина сводит брови на переносице, краем глаза замечая, как большая часть ребят в красном галстуке уже выходит из построенной линии пионеров и направляются совсем в другую сторону от сцены. Некоторые из них должны исполнять песни, но вместо репетиции их отправляют на неожиданное медицинское обследование, что действительно непонятно для многих. Валентин Сергеевич решил пойти на крайние меры и забрать детей с линейки, чтобы выяснить наверняка, есть ли у них какие-то инфекционные заболевания? Что за бред? Почему нельзя было сделать это раньше? — Нужно идти, раз просят. — Ещё чо? Я не пойду, — Саша недовольно бурчит, явно чувствуя что-то неладное. — Идём, Саш, пока нас Свистунова пинками к Носатову не отправила. — Да чо за чушь?, — рычит от раздражения, однако всё же идёт за группой подростков. — Посмотрим, чушь или же нет. Странно, верно? Странно для пиявцев, но не для Лагунова, который уже быстренько ушёл от назойливого Серпа, и не для Корзухина, который успел несколько раз перекинуться взглядами с Вероникой. Исполнение плана началось. Прямо сейчас. Стоит только гадать, как всё это завершится и будет ли счастливый финал. Только гадать, не более.