Эпитафия для короля

Жизнь и смерть — это неразрывный цикл всего сущего, который, при всем желании, невозможно игнорировать. Как не пытайся, как не трепыхайся, но даже с виду бессмертные существа однажды находят свое последнее пристанище, свой последний покой. И слишком много историй о том, как уставали от вечного существования великие, как покидали этот свет те, кто, казалось, никогда его не покинет. Что уж говорить о нас, людях? Об обычных смертных, чей цикл отмечен веком, но так редко доходит до него. «Научить людей ценить жизнь» — с этой задачей лучше всего справляется смерть. Сказал однажды Владимир Высоцкий. — Как вы хотите быть похоронены? — девочка, лет двенадцати, спрашивает мужчину за решеткой, заставляя того вздрогнуть от неожиданности. — Гробовщик? — удивленно поднимает он неожиданно полный жизни и силы взгляд. — А не маловата ли? — Не маловата… — качает головой гробовщица. — Меня зовут Мари. Как вы хотите быть похоронены, Роджер? Деревья умирают стоя, а моряки на земле. Выросшие на рассказах о рундуке Дэйви Джонса, они до тряски в руках боятся оставить свои жизни там — в море. И лишь редкие храбрецы, отдавшие свои сердца этому бесконечному течению, готовы не думать о том, где встретят свой конец. Об этом Мари узнала лишь в этой жизни. Она была молода, когда умерла… Она была полна желания жить, мечтаний, надежд, стремлений. Ее судьба в прошлом мире оборвалась неожиданно, внезапно. Она помнит лишь сильную головную боль и как перед глазами все начало плыть, принимая причудливые очертания. Она даже не помнит, где это было, сколько было времени и какой был день. Помнит лишь сожаление… Новый мир встретил ее суровой пасмурной погодой. Холодный ветер завывал, хватая все, что может унести на своем пути, подбрасывая, сбивая с ног. Дождя не было, только серое, хмурое небо. Мария не знала где она и кто она. Она знала лишь то, что все кончено. Что у нее нет больше смысла. Что она все потеряла. Скитаясь по пустынному острову она набрела на огромное, темное кладбище, которое словно добивало ее и без того тусклое желание к существованию. Эти каменные кресты и надгробия заставили ее согнуться, опускаясь на землю и громко зарыдать, погружаясь в пучины отчаяния от несправедливости мира. Там ее нашел ее новый отец и мастер — Кэлвей. — Ты хочешь жить, малая… просто ты пока этого не знаешь… — таща ее как мешок с картошкой, смеялся тихо он на ее слезы. Он доказал ей, что она хочет жить. После сотни похорон, кремаций и нескольких затоплений она действительно почувствовала себя живой. Темное, каменное кладбище стало ее светлым, тихим убежищем. Время вылечило… Время помогло. Зарывая очередную могилу, девочка чувствовала, что по-настоящему живет, в отличие от того, кто теперь лежит в этом чудном месте. Она — живая и это главное. — Сегодня мне прислали письмо… — одним теплым вечером произнес мужчина, закуривая свою сигару. — Малая, хочешь ли ты похоронить короля?

***

— Похороны, да? Неужели морские псы решили расщедриться на похороны врага? — смеется он хрипло. Мужчина, что умрет через несколько часов. Не знай этого факта она бы не поверила… Подумала бы, что обычный дебошир загремел за решетку Логтауна и теперь просто ждет, когда его отпустят. Его не отпустят. — Видимо у вас все же есть друзья и среди дозора… — склоняет голову на бок Мари, рассматривая Короля Пиратов, человека, что покорил мир… — Видимо, кто-то хочет, чтобы в конце пути у вас было свое последнее место… — Последнее место… — повторяет он, словно смакуя слова. — Мое последнее место должно быть больше! Должно быть лучше! Никакая могила не сможет стать для меня тем местом, где я захочу остаться! — он громко смеется, однако быстро замолкает, глядя на Мари, будто узнавая. — А эпитафию сделать можешь? — Хоть сто… — кивает гробовщица, доставая свой маленький блокнотик. — Что вы хотите оставить потомкам? — Тогда напиши, что Рэйли — старый дурак! — хихикает, как ребенок мужчина, обреченный на смерть человек. — Вы уверены? — записав, поднимает взгляд на Роджера Мари. — На все сто! — широко улыбается Король Пиратов. — Как скажете… — пожимает плечами она. На этом можно было закончить, но странный порыв заставляет ее продолжить. — Что-нибудь еще? Особые пожелания к надгробному камню, к цветам на могиле? Какие-нибудь еще мелочи? — А статую меня самого забацать можно? — с искренним любопытством интересуется пират. — Не думаю, но мы можем добавить фотографию… — задумчиво подперла рукой подбородок Мари. — Так не интересно… — он недолго думает. — О! Я хочу рома! Пусть со мной похоронят бутылку рома! — Еще что-нибудь? — И посадите кактус на могилу! — Еще? — И…

***

— Пожалуй, это самая безумная могила, что я делала… — наконец закончив с оформлением, выдохнула Мари, размазывая рукой по лбу кладбищенскую землю. Огромный желтый камень с надписью «Рэйли — старый дурак!» именем Гол Д Роджер, Король Пиратов и посаженными маленькими кактусами вызывал у девочки что-то между истерическим смехом и скорбным плачем. — Покойтесь с миром… — сложив руки в молитвенном жесте, склонила голову в почтении она. — Действительно с миром… — хмыкнул Кэлвей за ее спиной, заставив ее вздрогнуть. — Меньшего от него не ожидал… — с усмешкой говорит он, садясь перед могилой с бутылкой сакэ и двумя пиалами. — Придурок тот еще. Все кладбище испоганил своей могилой. — Вы были знакомы? — без удивления интересуется Мари, снимая рабочие перчатки, разминая уставшие от лопаты руки. Пиратов хоронят в тишине. Такого пирата, как Короля Пиратов и вовсе в тайне… никто не придет на его могилу. Никто не положит на нее цветы… «Может поэтому он и попросил кактусы?» — проносится мысль у девочки. — Немного были… — разливает алкоголь тем временем мужчина. Одну из чашек он осторожно ставит перед камнем, словно Роджер сидит перед ним. — Все же, за наш с ним век, померло слишком много людей… Мы просто не могли не пересечься, — хмыкает невесело он. — Действительно, — кивает Мари, смотря на это слишком яркое надгробие. Словно последний розыгрыш. — А почему тогда хоронили его не вы? Он долго молчит, смотря в одну точку, о чем-то думая… а затем залпом выпивает саке. — Когда-нибудь ты это поймешь… — хриплым голосом говорит Кэлвей. — Когда-нибудь… Она не сомневается.