Мрачные дни

      Кэрри посмотрелась в зеркало и поправила бантик на своей блузке. День для неё вовсе не был праздничным, но ей хотелось, чтобы никто не заподозрил, насколько ей паршиво. Завтра с утра из Братства отбывала первая партия жителей, переезжающих на Геношу. На Магнето и его людей было как-то наплевать, но и Изобретатель, и Песчаная Буря были для Кэрри очень близкими друзьями.       Порой казалось, что все её попытки сохранить Убежище никому не нужны, но Майлз действительно делал для этого всё возможное. Вероятно, только ради Кэрри, а может, и самому было неприятно бросать место, которому отдал столько лет. Всё ещё ходили слухи, что вполне возможно, что Убежище останется неким филиалом Геноши и перевалочным пунктом для мутантов, желающих переселиться в новый штат. Майлзу даже удалось уговорить Магнето выделять небольшую сумму денег на поддержку этой задумки, но несмотря на это, количество заявок на коммуникаторах в графе «воздержавшиеся» уменьшалось с каждым днём.       Кэрри достала из ящика стола свёрток крафтовой бумаги, стянутый ленточкой, стилизованной под цепочку, и направилась в Гнездо. Лезть по пожарной лестнице в юбке-карандаше было неудобно, поэтому приходилось изгибаться боком, чтобы не порвать ткань. Зато Изобретатель оценил её наряд, восхищённо присвистнул и поаплодировал.       — До последнего боялся, что ты не придёшь, — признался он.       — Я уже почти не злюсь на тебя за твоё предательство, — шутливо проворчала Кэрри.       Разумеется, по первости она не сдержала эмоции и наговорила другу всяческих гадостей. Он же, добрая душа, даже пытался оправдаться перед ней, объясняя, что ему дадут целое здание и команду техников, а также предоставят втрое больше ресурсов для его задумок. Техническое оснащение Геноше требовалось куда больше, чем существующему Убежищу, и Изобретатель нужен был там. Магнето лично просил его об этом и обещал любые поблажки, а он не смог ему отказать. Кэрри всё понимала, но вела себя в тот раз до крайности некрасиво. Однако Изобретатель оказался незлобливым парнем, не стал требовать с неё никаких извинений и помирился с ней сразу же, как девушка пожалела о своей первичной горячности.       Кэрри взирала на собранные и опечатанные коробки с тоской. Гнездо смотрелось уныло и пустынно как никогда. Здесь ещё оставалось достаточное количество ящиков со всяческими припасами, но теперь не было прежних завалов, в которых кипела привычная жизнь самого важного техника Братства.       Изобретатель расставил на столе бутылки с их любимым имбирным лимонадом и срезал ленточку с коробки с капкейками. Он охотно делился своими ожиданиями от нового места и через фразу шутил. Кэрри, как могла, выдавливала из себя улыбки, но ей было тоскливо. Её друг это заметил, подсел ближе и, изогнувшись, заглянул ей в лицо.       — Не хочу прощаться с тобой, — призналась Кэрри и смахнула слезу.       — Эй, — Изобретатель шутливо щёлкнул её по носу, — мы же всё равно остаëмся друзьями. Я оснащу наш новый дом так, чтобы ты поскорее передумала и переехала к нам насовсем. Превращу его в Лас Вегас, чтобы всё было в огнях, а ещё спроектирую там самый лучший на свете танцпол, ты не сможешь устоять. Ну, а если ты и не захочешь переезжать, я буду ждать тебя в гости в любое время и лично буду подавать прошения на твой въезд.       — Это будет так редко, — не согласилась Кэрри. — Пока я получу приглашение, пока дождусь рейса. Самое частое два раза в год выйдет. Мне будет страшно тебя не хватать, дружище.       — Иди-ка сюда, — Изобретатель поднялся со своего места и распахнул руки для объятий. — Обещаю тебе писать так часто, что тебя начнёт тошнить от меня. И видеозвонки никто не отменял, я оставлю в Гнезде всё необходимое и сделаю тебе проектор. Как в Звёздных Войнах, чтобы моя голограмма появлялась прямо здесь.       Кэрри кинулась к нему и принялась рыдать уже у него на плече.       — А ещё наделаю тебе самых крутых штук, — пообещал Изобретатель, — ни у одного Ударного таких не будет. Может, даже перчатку с лазерами сделаю, как ты всегда и хотела. Фурия, не плачь, пожалуйста.       — Я совсем забыла, — опомнилась Кэрри, — у меня для тебя подарок, чтобы ты меня не забывал.       Девушка достала свой свёрток и протянула другу. Он ободряюще улыбнулся ей и принялся за распаковку, внутри была спрятана красная бандана с рисунком в виде ловца снов.       — У тебя таких уже сотня, я знаю, — шмыгнула носом Кэрри, — но с такой картинкой точно нет. Мне хотелось найти с индейцем, чтобы как на нашем любимом лимонаде, но не получилось. Но тут тоже есть пëрышки.       — Отличный подарок. Спасибо!       — Не забывай меня, — попросила Кэрри, — и обещай, что на Геноше не появится Гнездо номер два, где ты будешь ото всех прятаться. Ты такой чудесный, добрый и открытый человек, что у тебя просто должна быть куча друзей. Когда приеду к тебе на День Рождения, хочу увидеть не меньше десятка. И учти, я каждому из них устрою допрос, они должны быть реально твоими друзьями, а не какими-нибудь подставными.       — У меня, получается, вагон времени ещё, — рассмеялся Изобретатель.       Кэрри потянулась за лимонадом и в очередной раз натянуто улыбнулась. Ей не хотелось испортить прощание, поэтому весь оставшийся разговор она охотно кивала и поддакивала своему другу.       Хоть и попрощались они с ним на весёлой ноте, домой Кэрри возвращалась удручённой. Ведь в первую партию отъезжающих записалась также и Песчаная Буря. В отличие от Изобретателя она свой поступок объяснять отказалась, а все попытки Кэрри отчитать её жесточайшим образом пресекала. Бесполезно было взывать к их дружбе или просить отсрочить отъезд, Песчаная Буря была непреклонна. Но несмотря на ссору Кэрри получила от неё приглашение на прощальные посиделки со всеми соседями. Милый жест и попытка помириться до отъезда. И всё же Кэрри решила проигнорировать это событие и сразу по возвращении заперлась в своей комнате.       Ещё одно прощание окончательно её добьёт. Сначала проревелась у Изобретателя так, что лицо опухло, и теперь продолжала периодически всхлипывать. У неё и так по всему Убежищу репутация плаксы, не хватало ещё опять удариться в истерику теперь уже у своей соседки в гостях.       Кэрри поправила потёкшую тушь, наклеила под глаза патчи и засела на кухне со стаканом чая. Её коммуникатор разрывался от сообщений. Песчанка настойчиво уточняла, где она и когда придёт, и периодически этим же самым интересовались остальные соседи. Кэрри поняла, что начинает злиться. Такое чувство, что остальным не жаль прощаться с подругой, с которой бок о бок прожили столько лет. Чёрствые мужланы!       В её дверь забарабанили.       — Я знаю, что ты дома, — прокричала Песчаная Буря. — Открывай!       — Уходи!       — Мордашка, прекращай дуться! Я хочу помириться с тобой до своего отъезда.       — Если бросаешь нас, так нечего подслащивать этот момент.       — Как ребёнок, право слово, — возмутилась Песчаная Буря и постучала в дверь ещё раз. — Я ведь уеду и всё, с концами. Неужели ты меня даже не обнимешь?       Кэрри доплелась до двери и распахнула её. Песчанка улыбалась, но, увидев, что Кэрри плачет, стала серьёзной.       — Мордашка, ты чего?       — Почему? Разве мы не твоя семья?       — Конечно, семья. Я же меняю место жительства, а не вас.       — Я не хочу тебя отпускать! — выкрикнула Кэрри. — Почему Магнето всегда всё портит? Как же он меня бесит! Я думала, что все мы вместе, что так всегда будет. Вот он, наш дом, наше Убежище, мы же столько его защищали.       Песчаная Буря шагнула в её комнату и прижала Кэрри к себе.       — Я не могу по-другому, Мордашка. Прости! Я люблю Клэр, по-настоящему люблю и хочу быть только с ней. Она хочет новую жизнь в новом доме, а куда она, туда и я. Я буду приезжать так часто, как смогу. И ты, ты тоже приезжай к нам в гости.       Кэрри опять всхлипнула и сжала подругу до хруста. Ей хотелось, чтобы она почувствовала физически, насколько она не хочет её отпускать.       — Пойдём, — сказала Песчаная Буря. — У меня прощальная вечеринка, а ты заставляешь себя ждать.       Она хихикнула и принялась отклеивать патчи, которые из-за слёз съехали Кэрри на щёки, потом наклонилась и поцеловала её в губы.       — Плоская! — возмутилась Кэрри.       Песчаная Буря отмахнулась от её осуждающей тирады и потянула за руку в свою комнату. Дрэд приглушил музыку сразу, как они вошли. Кэрри готова была от стыда сгореть, потому что все сидели с улыбками, а стоило ей появиться со своей зарёванной физиономией, и все разом помрачнели. Опять она всё испортила.       — Значит так, — распорядилась Песчаная Буря, — беру со всех вас торжественное обещание заботиться о Фурии. Чтобы никому её в обиду не давали! Понятно? А то знаю я, стоит отвлечься на секунду, и она сразу же попадёт в переделку и окажется в медблоке. Страйк, вот твои пятьсот баксов, — Песчанка достала из кармана несколько купюр и протянула товарищу, — не смей её напаивать для того, чтобы в постель затащить. Веди себя прилично!       — Убери нафиг! — обиделся Страйк.       — Не смей её обижать! — пригрозила Песчаная Буря. — Парни, я серьёзно. Берегите её! Если узнаю, что я уехала, а она без меня попала в беду, никогда больше с вами разговаривать не буду.       — Нечего свою работу на чужие плечи спихивать, Плоская, — вмешалась Кэрри. — Захочу попасть в медблок, так никто меня не остановит.       Её соседи рассмеялись.       — Страйк, налей мне чего-нибудь горячительного, — велела Кэрри. — Плоской её пятьсот баксов пригодятся на цветы для своей зазнобы.       Поданную рюмку с чем-то очень крепким Кэрри опрокинула не глядя, а потом согнулась в шутливом полупоклоне перед Зипом.       — Потанцуем, командир?       Тот засмеялся, встал с дивана и поправил свою рубашку.       — Дрэд, поставь-ка нам ту самую, — он покрутил пальцем в воздухе, — из-за которой Майлз на меня порыкивать начинает.       Можно сказать, что прощальные посиделки прошли неплохо, ибо Кэрри удалось больше не реветь. Это сполна объяснялось тем, что вместо этого она впервые за всё время своего проживания в первом кампусе как следует набралась. Её соседи с помощью спичек тянули жребий, кто донесёт её до комнаты и уложит спать. Кэрри наблюдала за этим действием, и у неё плыло перед глазами. Песчаная Буря начала отвешивать подзатыльники Страйку, а он довольно хихикать. Похоже, что короткая спичка досталась ему. Кэрри одобрительно моргнула, потеряла равновесие и уткнулась лицом в диванную подушку.       На утро Кэрри обнаружила на прикроватной тумбочке стакан воды и таблетку аспирина. Шипение растворимой таблетки заставило её поморщиться, голова болела, и привкус во рту был гадким. Она осушила стакан и поплелась в ванную, чтобы привести себя в порядок.       Ровно в десять на Арене началась толкучка. Отбывал первый состав жителей, и их пришли провожать те, кто пока ещё оставался в Убежище. Кэрри ещё раз обняла Изобретателя, расцеловала Песчаную Бурю и Клэр и отошла в сторонку, чтобы не мешать остальным. Её место оказалось рядом с Элмаксом, который с хмурым лицом наблюдал за погрузкой. Кэрри обернулась и разглядела Беркута, который грузил на борт вертолёта свои чемоданы. Вроде он записывался на вторую очередь, но похоже, что подвинул своё расписание.       — Вы уже попрощались? — уточнила Кэрри у Элмакса.       — Да.       — Наверное, тяжело, что вы порознь туда едете?       — Да.       Элмакс отвечал озлобленно и односложно, но Кэрри списала это на расстройство от разлуки с лучшим другом.       — Жаль, что Магнето всё развалил, — она попробовала излить своё сожаление и найти единомышленника в этом вопросе.       — Это не Магнето, а ты всё развалила, — огрызнулся Элмакс.       — Чего? — возмутилась Кэрри. — При чём здесь я? Будь моя воля, мы бы и дальше жили все вместе в Убежище.       — Это из-за тебя Майлз Блэк остаётся и не планирует вовсе уезжать на Геношу, — Элмакс обвинительно ткнул в неё пальцем. — И некоторые из нас не могут поехать в новый дом именно по этой причине. Ты нас расколола надвое, а вовсе не Магнето. Все мы хотели признания, остановки репрессий и спокойного жилища. И вот, когда наконец мы этого добились, ты начала морщить нос и капризничать. Всыпать бы тебе как следует, чтобы мозги на место встали, да нельзя, потому что женщина.       — Почему бы тебе не уехать с Беркутом вместо того, чтобы обвинять меня? — расстроилась Кэрри. — Он твой лучший друг, и я догадываюсь, что ты ощущаешь. Так почему ты остаёшься?       — Я буду там, где будет Майлз. Для меня верность ему значит не меньше, чем верность другу. Беркут попал к нам в более спокойные времена и не скован теми обязательствами, что я. То, что сделал для меня Майлз, я буду оплачивать ему ещё долгие и долгие годы.       — Он не обидится на тебя, если ты уедешь, — возразила Кэрри. — Он никого не неволит и разрешил каждому решать самостоятельно. Я решила, что остаюсь. Мне не нравится Геноша, мой дом здесь.       — Вот и сидела бы здесь одна, — огрызнулся ещё раз Элмакс.       Он раздражённо махнул на девушку рукой и ушёл. По лицу Кэрри опять катились слёзы.