Сталкер
17 сентября 2023 г., 09:28
Кэрри приоткрыла глаза и увидела над собой звёздное небо. Она зажмурилась посильнее и вновь открыла глаза, ей не показалось — была ночь и она видела самые настоящие звёзды. Голова сильно болела, Кэрри захотела дотронуться до виска, но не смогла. Она повернулась, чтобы посмотреть, что её держит, и поняла, что на запястьях защёлкнуты наручники. Кэрри дёрнулась несколько раз, стараясь освободиться, но разумеется, безрезультатно.
— Ты уже проснулась?
Она приподнялась, чтобы рассмотреть своего собеседника.
— Фэтч, какого чёрта происходит?
Он стоял перед ней в той же одежде, в которой был на своём Дне Рождения. Скрещëнные пальцы он прижимал к губам.
— Не нервничай, пожалуйста, — попросил он. — Я тоже очень волнуюсь.
Кэрри принялась вертеть головой, чтобы осмотреться. Оказалось, что она лежит на кровати, а её руки пристёгнуты наручниками к прутьям на спинке. Помещения не было вовсе, судя по всему, они находились на крыше, однако здесь были стол и стулья, большая подставка, на которой стояло ведёрко с шампанским, и даже две жаровни с углями, декорированные коваными розами. И повсюду были видны маленькие огоньки свечей, некоторые тёплые и жёлтые, другие холодные и белые, они были расставлены на парапете, полу и виднелись вдоль дорожки, ведущей к кирпичной постройке. Судя по металлической двери, задвинутой на засов, это был выход с крыши.
— Ты меня вырубил? — с возмущением уточнила Кэрри.
— Разве это было больно? — Фэтч наконец оторвал свои руки от губ и удивлённо на неё посмотрел. — Я надеялся, что ты ничего не почувствуешь. Не хотелось портить наш вечер. Всё должно быть красиво, сначала танец, который ты любишь, потом ты засыпаешь у меня на руках, а просыпаешься в этом прекрасном месте. Я здесь всё подготовил. Ты же любишь розы?
Он подбежал к стойке с шампанским, достал из ведёрка кубик льда и поднёс его к Кэрри, чтобы она смогла рассмотреть.
— Видишь, там внутри бутоны, — радостно пояснил он. — И на чашах, которые нас греют, и на пледе, — Фэтч вдруг осёкся и стал испуганным. — Я забыл про плед! Ты, должно быть, вся продрогла.
Он склонился над ней и потрогал пальцами сначала её руки, а потом и ноги. Кэрри испуганно вскрикнула и попыталась его лягнуть, но в щиколотку врезалась верёвка. Он, оказывается, ещё и ноги ей примотал к кровати.
— Я всё исправлю!
Фэтч бросился назад и склонился над дорожной сумкой. Он выкладывал оттуда какие-то коробки, чем-то звенел и взволнованно бубнил. А потом начал хихикать.
— Думал, забыл, растяпа, — он повернулся к ней и с улыбкой продемонстрировал свою находку: тёмно-красный плед с вышитыми розами. — Прости, я чуть всё не испортил.
Он вернулся к кровати и накрыл Кэрри пледом, потом поднёс руки к её шее, и она поняла, что на ней застëгнут ошейник. Как только она это осознала, сразу же накатило ощущение липкого страха, что даже слёзы побежали.
— Прости меня, пожалуйста, за это, — Фэтч принялся плакать с ней за компанию, теребя её ошейник, словно рассчитывал разместить его поудобнее на её шее. — Я не хотел его на тебя надевать. Но я не нашёл ни одного блокирующего препарата, чтобы он был без ферментов. Я по всем базам искал такой, но не нашёл, пришлось брать ошейник.
— Зачем тебе это?
У Кэрри от ужаса в голове шумело. Пугал не только тот факт, что она оказалась привязанной к кровати и с заблокированными способностями, но и полная неизвестность того, что её ждёт. Не нужно было быть умной, чтобы понять, что у Фэтча мозги набекрень, теперь это стало очевидным. Но разве пять минут назад он не казался ей совершенно нормальным? Осмысленные диалоги и действия, никаких подозрений, что с ним что-то не так. Как она могла так облажаться? Кэрри захныкала от жалости к самой себе и посмотрела в небо. Вселенная опять решила поиздеваться над ней. Что на этот раз? А самое главное, за что? Почему?
— Пожалуйста, не плачь! — Фэтч уткнулся ей в грудь и принялся рыдать. — Мы его снимем, обещаю! Как только всё станет как раньше, я его сниму.
— Как раньше? — Кэрри притихла.
Фэтч приподнялся с неё, вытер слёзы и покивал.
— Мне так жаль, что я в тебе ошибся, — сказал он. — Это всё Майлз Блэк виноват. Я знал, что ты не такая, но он постоянно твердил своему другу, что у тебя что-то с тем мерзким наёмником. Он был так уверен в этом, что я и поверил. Дурак, дурак, дурак! — Фэтч несколько раз ударил себя кулаком по виску. — Как я вообще мог про тебя такое подумать и написать то ужасное слово? Я так злился. Стоило представить, что он тебя касается своими недостойными руками, и аж тошнило.
Он действительно скорчился от омерзения. Кэрри это напугало больше прежнего, и она засучила ногами.
— Конечно, это не так, — он заметил её жест и тут же поспешил успокоить. — Теперь-то я знаю, что ты и он в одной постели — это же полный абсурд. Не надо было слушать Майлза! Но я уже наказал себя за это, — Фэтч встал на колени на её кровать, расстегнул ряд пуговиц на рубашке и продемонстрировал ей багровый рубец на своём боку. — Я теперь всегда буду помнить, что нельзя верить лживым сплетням о той, которую любишь. Жаль, что Майлз распространял эти гадости о тебе, не надо было ему верить. А потом я всё понял — он же просто решил сделать так, чтобы я отвернулся от тебя, чтобы ты досталась ему. Но он не любит тебя так, как люблю я.
Фэтч застегнул рубашку, потом слез с кровати и ушёл в сторону своей дорожной сумки. Кэрри немедля начала ёрзать и дёргать ногами, пытаясь ослабить верёвки. Если удастся выбраться, пусть и наполовину, уже будет возможность защищаться. Можно будет пнуть или взять в захват и постараться сломать рёбра. Будут хоть какие-то варианты.
Фэтч достал нужную коробку и вернулся к кровати, на этот раз он уселся на Кэрри верхом. Она затихла под ним, но он был занят содержимым коробки и не предпринимал попыток скинуть с неё плед.
— Они все любят только твою внешность, — продолжил говорить Фэтч, — ничего кроме неё не видят. А ведь ты гораздо больше, чем красивое лицо и фигура, я всегда это знал. Ты помнишь нашу первую встречу?
Кэрри вжалась в подушку и не решилась ему ответить, хотя он и ждал этого от неё.
— Не стесняйся! Не нужно меня стесняться, — Фэтч ей улыбнулся. — Ты и тогда робела, совершенно не понимаю отчего. Такая прекрасная, особенно глаза, я сразу тогда влюбился. Я хочу, чтобы всё было как раньше. Я тебя буду любить любой, а они нет. Потому что они все врут, а моя любовь истинная. Я знаю, ты тоже этого хочешь. Ты же всегда мечтала о настоящей любви, правда?
Он что-то достал из своей коробки. Кэрри с ужасом ожидала, что он ей покажет, но оказалось, что в его руке был всего лишь маленький ключик. «Хоть бы от наручников, — подумала Кэрри. — Пожалуйста, пусть это будет ключ от наручников».
Фэтч наклонился и принялся орудовать с металлическим браслетом на её правом запястье. Потом раздался щелчок, и рука получила свободу.
— Спасибо, — выдохнула Кэрри.
— Не за что, любимая моя.
Фэтч притянул её руку к себе и принялся целовать, а затем начал отклонять её в сторону. Кэрри непонимающе усмехнулась этому жесту, но её тут же пронзила острая боль. Она дёрнулась всем телом, пытаясь вырваться, но Фэтч навалился на неё сверху. Он невероятно крепко держал её правую руку, и острая боль продолжила разливаться дальше и достигла локтя. Кэрри завопила и постаралась сбросить Фэтча. Больно было настолько, что её тело само изгибалось под самыми немыслимыми углами, а Фэтч пытался удержаться на ней, словно участвовал в родео. Верёвки на щиколотках уже изорвали кожу в кровь, как и второй наручник её запястье, но Кэрри готова была лишиться остальных конечностей, лишь бы прекратилась эта боль в правой руке. Вопила и совершенно не понимала, что с ней происходит. А затем почувствовала этот аромат: пахло свиными рёбрышками, которые они готовили с соседями этой весной. Кэрри поверить не могла, что чувствует этот запах. Она повернула голову и увидела, наконец, то, что причиняло ей эту дикую боль. Её правая рука была плотно прижата к углям в жаровне, и кожа на ней горела. В глазах потемнело, и Кэрри отключилась.
Очнулась Кэрри опять от боли, которая перестала быть острой, но стала дёргающей и более мучительной. Она повернула голову и рассмотрела свою руку. Бурая, а местами чёрная, с ожогом до самого локтя, ещё и простыня под ней промокла. Кэрри пошевелила пальцами и застонала, отозвался только указательный, а боль стала невыносимой.
— Тише, солнышко, — Фэтч положил пальцы ей на губы. — Перерождаться всегда сложно, но не бойся, от и до я буду с тобой. Я тебя никогда не оставлю, мы всегда-всегда будем вместе. Только с лицом закончим.
Кэрри затрясло. Дошло наконец, что он задумал и о каком «раньше» твердит.
— Фэтч, прошу тебя, я не выдержу! Пожалуйста!
— Я дам тебе обезболивающее, — Фэтч покопался в своей коробке, а потом принялся заталкивать что-то Кэрри в рот.
— Что это? — она насилу проглотила, чтобы не подавиться.
— Ибупрофен.
— Ты ненормальный! Как чёртова таблетка ибупрофена может помочь? Господи, ты жжёшь меня заживо и рассчитываешь, что мне не будет больно оттого, что ты дал мне идиотскую таблетку? Сука!
— Почему ты сердишься? Я дал тебе обезболивающее и до этого, прямо в еду добавил, чтобы ты не страдала.
— Знаешь, — Кэрри криво усмехнулась, — съешь таблеточку да пихни сам руку в угли, чёртов псих! Посмотрим, как тебе это поможет.
Её всё же накрыло, и она начала истерично смеяться и плакать. Фэтч сидел на ней сверху и о чём-то думал.
— Тебе надо успокоиться, — наконец сказал он, — иначе можешь глаз повредить. А нам непременно нужно, чтобы он остался целым.
Он наклонился и достал из жаровни какую-то железку, похожую на нож. У Кэрри от этого колокола в голове заиграли с одним и тем же звуком на разные тона: нет, нет, нет, нет. Просто невозможно, чтобы это всё происходило с ней наяву. Она замотала головой из стороны в сторону, мешая ему как только можно, а он упрямо старался прижать её к подушке. В итоге ему удалось навалиться предплечьем ей на челюсть, и сопротивляться стало невозможно. Кэрри затихла, поскольку раскалённый кусок железа тянулся точно к её левому глазу. «Как же я хочу отключиться», — промелькнула единственная мысль, прежде чем боль своими острыми зубами впилась в её лицо.
В этот раз беспамятство настигло её очень быстро. Она сорвала голос в первую же минуту, как раскалённое железо коснулось кожи, а билась так, что умудрилась вывихнуть себе обе щиколотки. Кровь заливала глаз, лезвие скользило из стороны в сторону и царапало кость над бровью, а Фэтч то ругался, то умолял её. Не хотелось ни видеть его, ни слышать, поэтому, когда сознание начало уплывать, Кэрри не пыталась его удержать и подчинилась.
Очнулась, когда Фэтч уже слез с неё. Она видела только его спину, он снова что-то искал в своей сумке и обеспокоенно бубнил.
У Кэрри было полное ощущение, что ей раскроили череп. Она лежала на правой стороне лица и смотрела на дверь, задвинутую на железный засов, а левую половину лица дёргало так, что текли слёзы. Любое напряжение мышц причиняло нестерпимую боль, поэтому даже рот закрыть было сложно. Подушка успела промокнуть оттого, что текла слюна. В этот раз от чувства собственной беспомощности и отвращения к происходящему стало смешно. Хорошо, что в этот раз хотя бы не обмочилась. Выкуси, сучья Вселенная, уйдёшь неудовлетворенной!
Кэрри показалось, что дверь побелела. Она с усилием моргнула, пытаясь прийти в чувство, и рассмотрела Зипа и Альбирео. Зип был одет будто для вылета, а Альбирео отчего-то был в спортивном костюме, словно до этого смотрел телевизор и сюда попал случайно. У неё начался бред? Оба с ужасом смотрели на неё и выглядели вполне себе как настоящие, только откуда бы им здесь взяться.
Альбирео громко и негодующе вскрикнул, и Фэтч оторвался от своей сумки и резко повернулся к ним. Кэрри не слышала их перепалку, голоса были слишком быстрыми для её измученного сознания. Зип оседлал её сверху, совсем как Фэтч до этого, упёрся ногами в спинку кровати и принялся расшатывать поручень, к которому оставалась пристёгнутой её левая рука. Вроде его сверхспособности свистнули разок, а может, это просто металл скрипел.
Кэрри видела, как Альбирео машет руками, что-то доказывая Фэтчу, а потом как за парапет за его спиной цепляются чьи-то руки, а затем наверх подтягивается Адам. Кэрри это показалось самым жутким за весь вечер, как он встаёт на парапет во весь рост, хватает Фэтча предплечьем за горло и прижимает к себе.
Зип выломал поручень и теперь сидел на Кэрри не шевелясь, хрипло стараясь отдышаться. Она с трудом повернула к нему лицо. Его глаза затянуло поволокой, а голова подёргивалась, словно от тика. Сил не было, чтобы поднять руку, коснуться его и постараться привести в чувство. Хотела спросить, как может ему помочь, но вместо этого издала противный булькающий стон. На это хотя бы Альбирео отреагировал, подбежал к ней с какой-то магнитной картой и расстегнул наконец ошейник, а затем заметил, что Зипа скрутил приступ.
— Только не сейчас, командир, — взмолился он.
Зип резко повернулся к нему, и Альбирео отпрянул и начал пятиться к стене.
— Не смейте её трогать! — заорал Фэтч. — Вы делаете ей больно!
Кэрри это очень рассмешило. Было так странно, что у неё не нашлось сил ни на то, чтобы пошевелиться, ни на то, чтобы хоть что-то сказать своим друзьям, но на то, чтобы смеяться как ненормальная, просто-таки отдельный канал с энергией открылся. Хохотала так, будто услышала самую смешную шутку на свете. Даже Зип очнулся от своего наваждения, вернулся к реальности и уставился на неё осмысленным, но очень удивлённым взглядом.
Смех забрал последние силы, поэтому как срезали верёвки с ног, Кэрри скорее почувствовала, чем рассмотрела. Также она не поняла, кто взял её на руки, только слышала, как шуршат юбки платья. Дрянной всё же выбор сделала, розовый цвет ей не шёл, да и выглядела она сейчас в нём нелепо и неуместно. Голова кружилась волчком, но Вселенная не отступала и сделала ей прощальный подарок. Кэрри видела Адама, прижимающего к себе вырывающегося Фэтча, видела так чётко, что это было даже несправедливо. И Адам смотрел на неё в упор с болезненной усмешкой, не шевелясь, несмотря на град сыплющихся на него ударов. А затем он просто закрыл глаза и сделал шаг назад, увлекая за собой и Фэтча. У того глаза от ужаса расширились, когда они начали падать с крыши в пустоту. Кэрри хотела закричать, но не смогла, только дёрнулась и сразу провисла в чьих-то руках, сражённая резкой болью от своего неловкого движения.
