Мрачные дни

      На улице было холодно, он подул на зябнущие руки, растёр ладони и только после этого надел перчатки. Перекладины нужно чувствовать, чтобы не сорваться вниз. Оказавшись на верху технической вышки, он снял рюкзак, достал термос с кофе и сделал пару глубоких глотков. По телу побежало живительное тепло.       Он устроился поудобнее, достал из своего рюкзака бинокль и принялся осматривать территорию Убежища. Уныло здесь стало и совсем неуютно, так мало мутантов, что их дом казался вовсе не жилым. Если бы не она, то здесь уже всё было бы мёртвым. Отдала им весь свой огонь, но оставила ли хоть что-то себе? Её внутреннее солнце продолжало греть, пусть слабо, как зимой, но он верил, что когда-нибудь оно разгорится в ней с прежней силой. Никого лучше неё не встречал. Его душа, его сердце, его смысл и любовь всей его жизни.       Скорее по наитию он смог разглядеть её поднимающейся по пожарной лестнице. Она опять направлялась в Гнездо. Он заволновался, поёрзал на своём месте и потянулся к рюкзаку. В боковом кармане нашёл наушник, вставил его в правое ухо и покрутил настройки. Несколько раз ловилась не та волна, но в конечном итоге он смог поймать передачу с крыши. Он снова поднёс бинокль к глазам и взволнованно посмотрел на неё. Зачем она поднялась туда одна?       Кэрри достала из коробки круглую шайбу, положила её на пол по центру крыши и нажала на большую круглую кнопку. Сначала раздалось потрескивание, а затем прибор заработал, и на крыше появилась голограмма Изобретателя.       — Привет, Фурия! — радостно поздоровалась она и помахала рукой.       — Привет, дружище!       Кэрри села на пол и обняла свои колени.       — Надеюсь, что ты не забываешь менять батарейки, — голограмма захихикала. — Я специально так сделал, чтобы чувствовать твою заботу. Надеюсь, что у тебя всё хорошо! Я очень скучаю по тебе!       — Я тоже, — тихо сказала Кэрри.       — Мы ведь всё ещё друзья, да?       — Мы всегда будем друзьями.       — Надеюсь, что ты улыбаешься. Мне нравится твоя улыбка. Пожалуйста, улыбайся как можно чаще для меня.       — Я стараюсь, приятель, — Кэрри зарылась лицом в колени, — но у меня теперь так редко это выходит.       — А теперь расскажи мне свои новости.       Голограмма мигнула и расселась на полу ровно так же, как сидела сама Кэрри.       — Я всё ещё живу в Убежище, — дрожащим голосом начала говорить девушка, — стараюсь сделать так, чтобы здесь было безопасно и нравилось остальным. Ещё у меня белые волосы, ты бы меня не узнал, если бы увидел. Я не знаю, что ещё рассказать. Извини, я не разговорчива в последнее время.       Она сидела без движения, спрятав лицо в своих коленях, а её плечи периодически подрагивали. Голограмма изредка кивала головой и улыбалась, как будто их разговор ещё продолжался. Так прошла не одна минута.       — Был рад поболтать с тобой! — сказала голограмма Изобретателя. — Приходи ко мне в любое время! Я всегда буду ждать тебя на этом месте. До встречи!       Изображение пропало. Кэрри раскачивалась и поскуливала, её тело содрогалось от рыданий.       Он опустил бинокль и вытер ладонью набежавшие слёзы. Если бы можно было забрать всю её боль на себя, он бы не задумываясь сделал это. Но разве судьба могла быть к ним милосердна?       Он дождался, когда она настрадается и решит пойти домой. С тех пор, как он перестал приносить ей розы, он закрывал потребность в общении с ней иначе. Разве было бы уместным оставлять для неё признания в любви, когда её сердце разбилось на миллион осколков? Ей было больно, она страдала, и приходилось мириться с невозможностью что-либо с этим сделать.       Но она продолжала жить, и это было прекрасно. Она осталась в Убежище, и теперь можно было видеть её хоть каждый день, если было на то желание. Подходить к ней было более рискованно, чем находиться на расстоянии, но разве можно было избегать её в принципе? Она притягивала, как солнце, невозможно было сопротивляться. Просто нужно тщательно следить за тем, чтобы в их встречи сердце не забирало контроль у головы.       Как же хочется поцеловать её, пообещать ей защиту и помощь в открытую, а не тайно, и просто остаться рядом, когда ей тяжело. И всё это с кулаками приходится загонять внутрь себя и сажать под замок. Потому что неуместно. Потому что опасно. Но зверь внутри хоть и понимает это, а всё равно бунтует и требует его выпустить, чтобы свернуться клубком у её ног. Может, они оба любят её? Или зверь просто пытается усыпить его бдительность и использует сокровенную мечту, чтобы наконец до неё добраться? Искушает.       Он спустился с технической вышки и ушёл бродить перед сном, пытаясь очистить мысли. Неудивительно, что его солнце вновь притянуло его к себе, сам того не планируя, он нашёл Кэрри на скамейке у залива. Пока анализировал, не будет ли подозрительным его появление, она вздрогнула и резко повернулась.       — Ты напугал меня! — возмутилась она, но спустя секунду подобрела и улыбнулась ему. — Почему не спишь?       Как же он любил её улыбку. Наверное с той же мощью и силой, с какой ненавидел её слёзы.       — Не сплю, потому что не спится.       — Нет, ну а чего я ожидала? — поразилась Кэрри его ответу. — Длинной и красивой истории с запутанным сюжетом и неожиданной развязкой?       Она рассмеялась, а он прикрыл глаза, наслаждаясь этим звуком.       Да, вышла бы и правда очень длинная и запутанная история про парня, который влюбился в первый раз в своей жизни, с первого взгляда и просто по уши. Про его избранницу, которая умела светить, как настоящее солнце. Про всемогущую тьму, которая постоянно охотилась на этот свет. Про судьбу, которая не давала быть вместе парню, живущему в тени и удерживающему тьму в себе, и девушке, похожей на свет.       Но даже эта длинная и запутанная история не отвечала на вопрос, почему этой ночью они оба не спят.