Благими намерениями

Курво метался по комнате, периодически пытаясь дозваться брата, но так и не сумел. Зато услышав шум, почти бегом выскочил из комнаты и глухо ахнул, увидев сына. - Тьелпэ! Что с ним?! - сорвался он на крик – Проклятье! Что они с ним сделали? Грязные мерзкие твари! Где они? Вы их уничтожили? Вы их всех уничтожили?! - он подхватил сына, помогая спуститься. Верные бормотали, что живых орков не осталось, что все в порядке. Курво, осыпая всех проклятиями, увел Тьелпэ в комнату и, уложив на кровать, прижал судорожно к губам его руку и замер так, вглядываясь тревожно и испуганно в его лицо. Спустя пару часов Тьелпе очнулся, и лицо отца было первым, что он увидел. Он неловко потянулся к нему. - Лежи, лежи, - заволновался Курво. - Прости меня, атто, - он сжал его руку и умоляюще посмотрел на него. - Выходит, все эти годы я мог спасти тебя, но не спас. Я теперь понял, как тебя пришлось там... - Что ты, - Курво перехватил его руку и сжал. Ему было страшно при мысли о том, что он мог бы лишиться сына - и из-за чего? Из-за дурацких интриг, из-за хитрости Морьо. Из-за лишней и абсолютно напрасной хитрости, если быть точным. Они и так нашли бы способ отобрать отцовский камень у гордеца Тингола, в крайнем случае, сделали бы это силой, и даже так было бы лучше, чем страдал бы малыш Тьелпэ. Что касается второго спасенного, то Эльвэ изредка приходил в себя и тут же отключался снова. Большую часть времени он был без сознания, точно его душа поняла, что опасность миновала и теперь он в руках у друзей, а не у врагов. Но дотрагиваться до себя он не давал, а когда Морьо все-таки перевязывал ему раны или смазывал мазью, то ему приходилось удерживать Тингола, пока он жалобно кричал. И только когда зажили самые страшные раны, он умоляющим голосом попросил не звать целителей, а отправить гонца к майэ. - Я сделаю это, хорошо, хорошо, - закивал Морьо, который практически все время проводил с Тинголом и сам был в ужасе от дела рук своих. Только отправив гонца он навестил Куруфина. Тьелпэ спал - его только сейчас начали отпускать кошмары, и Курво был у себя. Морьо тщательно прикрыл дверь и надменно и холодно улыбнулся одними губами. - Я отправил гонца. Он отдаст камень. Глянул в глаза Курво и нервно выкрикнул: - Не смотри так на меня! Кто же знал, что... Заметался по комнате под взглядом брата, потом остановился напротив, сверкнув глазами и злобно зашипел: - Здесь не одна моя вина, торонья. И надо было тебе лучше следить за сыном. Думаешь, я рад, что так получилось? Какого барлога он туда сунулся, я все рассчитал, стоянка была далеко, я не предполагал, что он туда поедет. И вообще. Камень вернут, мы выполним клятву, что тебе ещё надо? Сам бы все организовывал, если лучше знаешь, как надо! Мне тоже нелегко! И жалобно добавил, хотя Курво не произнес ни слова: - Ты должен меня понять: это все во имя отца. Не смотри так, Курво. Я же не хотел, чтобы вот так все вышло. Курво, конечно, не выдержал и сорвался. Он до хрипоты кричал, что устал от его игр, что его заставляют жертвовать слишком многим и что Морьо легко судить, не испытав ничего на собственной шкуре, и неплохо было бы предупреждать остальных о том, что сговорился со слугами врага. Он даже бросился на него - тут помогло то, что братьев стал разнимать ворвавшийся в зал Тьелко. В бешенстве он был страшен, и Морьо спасло то, что Курво был до сих пор слабее; его и в прежние времена называли "маленький отец", потому что он был на полголовы ниже Феанаро и стройнее его. - Атаринкэ, не надо, - Тьелко еле справлялся с его напором, и Курво своевольно вывернулся из его рук. Первый запал прошел, и он удалился, громко хлопнув дверью. Ему не хотелось видеть никого, кроме сына, и было до сих пор страшно при мысли, что его он мог лишиться. Морьо долго сидел, закрыв лицо руками, потом пытался напиться до беспамятства, но совесть не утихала. *** Он приполз к Куруфину с видом побитого пса на следующий день. - Курво, прости, а? - произнёс он, пряча глаза. - Я же его вытащил в итоге. И я больше не буду - когда мы получим камень, мы... Подумай, торонья, возможно мы избежали столкновения с дориатрим на радость врагу - нам бы все равно пришлось. Согласись, это того стоит. У него дрогнули губы, он подошёл вплотную, жалобно глядя на младшего. - Торонья, ну что мне теперь сделать? - Пошел вон, - сквозь зубы произнёс Куруфин, не удостаивая его и взглядом, и Морьо покорно вышел. Побродив по дворцу, он зашёл к Тьелко. - Можно, я у тебя побуду? - несвойственным ему робким тоном сказал Карантир. - Курво злится из-за сына. Это же я придумал использовать орочий труд, а они такое сотворили. Мне так жаль, - он сел напротив брата, сплетая пальцы в замок перед собой. - Малыш Тьелпе думал, что я в опасности, поехал меня искать и попался. Теперь Куруфин меня знать не хочет, он мне ещё припоминает, что я не сразу помог тогда, у гномов. Я не знаю, как быть, Охотник. Я не хотел, чтобы так вышло, я не знал... А Эльве из благодарности за спасение возвращает Сильмарилл, представляешь? - Это ты его уговорил? - восхищенно спросил Тьелкормо. У Тьелко в глазах блеснула несмелая надежда на то, что после всех их бед всё ещё наладится. Он поразмыслил немного, нахмурив брови. - Знаешь, когда сильмарилл будет у нас в руках, Курво простит тебя... наверное. Он не сможет его игнорировать. И потом, их с Тьелпэ всегда можно будет выманить и спросить, к примеру, насчет достойной оправы или попросить сделать ларец для камня... - Это вряд ли, - тяжело сказал Морьо и тихо признался: - Я и сам себя не прощу. Он уткнулся лбом в плечо брата, тяжело дыша и какое-то время сидел молча. Потом устало улыбнулся. - Мне пора. Спасибо, Тьелкормо. - Не может же он злиться вечно! - крикнул Тьелко ему вдогонку. И добавил уже тише: - если что, я тебя понимаю, братишка. Я бы сам попытался вернуть камень, только не смог бы всё так продумать. Устроил бы грабеж сам, наверное: на большее бы меня не хватило, и на столь сложный план, как твой, тоже. После этого Морьо спустился вниз. Внизу в тронном зале уже стояли несколько знатных дориатрим. Когда они раскланялись с Ородретом, в зал внесли поднос - а на нем лежал, ослепительно переливаясь всеми гранями, сильмарилл. Морьо со смятением глянул на камень и понял, что дотронуться не в силах. Поэтому он одернул алый плащ, подошёл ближе и придирчиво оглядел камень, заложив руки за спину. - Я признателен за понимание, - произнёс он надменно. - С нашей стороны вы можете рассчитывать на любую помощь. Уверяю, наследие Феанора не стоит раздоров между родами эльдар. Уберите камень - мы отошлем его лорду Нельяфинвэ как старшему в нашем роду, - он отступил, надменно улыбаясь и махнул рукой распорядителю, - положи его в ларец. Он смотрел поверх голов, словно опасался заглядывать в лица эльдар. Следом в зал вошел Тьелко, восторженно поглядевший в ларец, пока его не захлопнули - глядя на Морьо, и он тоже не осмеливался прикасаться к камню. - Не так мы себе это представляли, верно? - неуверенно спросил он. И ему казалось, это должен был быть миг триумфа, а все окончилось быстро, точно они его украли. - Может быть, позвать Курво? Пусть порадуется. - Думаю, не стоит, - мягко удержал его Ородрет и поднял глаза на Морьо. Ородрет задумчиво остановился у лестницы, что вела к палатам врачевания. Он слышал, что Морьо привез туда Эльвэ, и Эльвэ не позволяет никому себя видеть после плена, потому из деликатности не входил, но сейчас оттуда доносилось дивное пение, целебная песнь редкой красоты. Он уже не удивлялся новым гостям и предоставлял братьям делать что вздумается (как было и раньше), однако теперь решился подняться и несмело встал на пороге. Эльвэ лежал головой на коленях у майэ, и она сама была здесь - в сером сумрачном свете раннего утра казалось, что от ее лица исходит сияние. Она поглаживала волосы Тингола - после плена их пришлось коротко остричь - пока он дрожащим голосом жаловался ей на что-то. Пение майэ пронизывало чертоги Нарготронда, и в иные моменты казалось, что они возвратились назад в Валмар, где валар и майар ходили среди них. Майэ обнимала спящего Тингола - ее воплощение было крупнее тела квенди, и когда она поднялась, то возвышалась над Морьо. - Ты презирал многое ради вашей цели, - тихо сказала она. - И ваша цель была благородна вначале, но ваши деяния исказили саму ее суть. - У меня цель одна, о майэ - надменно скривил губы Морьо. - Моя семья. Я знаю, кто я и что я сделал - не надо мне об этом напоминать. Но все я делал ради одного - покоя для моего несчастного отца и моих братьев. Так что прибереги свои речи для тех, кого можешь спасти, а я буду спасать тех, кого могу спасти я. У тебя нет семьи, майэ. У тебя есть вздорный взбалмошный питомец, что-то вроде ручной безмозглой канарейки, и дочь, которую тебе настолько не жаль, что ты её отдала другому зверьку рангом пониже. Ты не способна любить, и не говори мне о том, чего не понимаешь. Мелиан грустно усмехнулась. В ее голосе было сожаление - не по отношению к себе, а к своему собеседнику. - Твоему несчастному отцу уже безразлична судьба камней, которые стали вашим роком, а заодно и роком слишком многих из тех, кто вставал у вас на пути. И они будут проклинать тебя. Простят твои деяния разве что братья. И то... простят ли? Надеюсь, что да. Иначе твоя жизнь будет слишком невыносима, Морифинвэ. - Благодарю за сочувствие, но думаю, я в нём не нуждаюсь, - вздернул нос Морьо. - Со своими братьями я как-нибудь сам разберусь. Он бросил быстрый взгляд на Эльве. - Сожалею о произошедшем с ним. Впрочем, не надо было брать то, что принадлежит другим. Я был бы рад, если бы все решилось иначе, но увы - он решил поиграть с огнем. Я же прекрасно знаю, что вся эта омерзительная история с Береном была мелкой гадкой местью моей семье, не так ли? - Это была воля моего супруга, а я поклялась ее не ограничивать. И ему, и вам досталось слишком много собственной воли. И вы не умели верно ею распорядиться. Эру не мог представить, что будет рыдать над судьбой собственных детей. Она вздохнула. - Завтра мы покинем вас. Распорядись, чтобы для моего супруга приготовили паланкин. Он до сих пор не может подняться. - Как скажешь, - Морьо чуть склонил голову и криво усмехнулся. - всем бы вам хотелось держать нас на коротком поводке. Увы, даже у келвар есть собственные помыслы, а вы требуете покорности рабов от эльдар. Не выйдет. Паланкин будет готов. К утру для Эльве был готов экипаж. Морьо попросил Ородрета проводить спасённых. - Ох, не сочти за труд, я ее видеть не могу, эту надменную всесильную дрянь, - вырвалось у него. - да и потом, мне надо ехать к братьям - отдать камень Нельо. А потом... - Он пожал плечами, бросил на Ородрета быстрый взгляд и поморщился. - Надоел я вам, верно? Постараюсь обеспечить вам отдых от своей персоны. Тем более залы почти готовы, во всяком случае мрамора хватит с лихвой. - О, не подумай, - Ородрет смущенно принялся разубеждать Морьо в обратном. - Если бы не твое присутствие, вряд ли залы были готовы так скоро. Мне бы не суметь взять столько дел в свои руки. И он тоже виновато улыбнулся. - Майэ я провожу с удовольствием. Надеюсь, у вас всё пойдет на лад. Тьелко решил задержаться, ссылаясь на охотничий сезон, но обещал пару недель спустя догнать Морьо в дороге, или уж по крайней мере явиться на Амон-Эреб не раньше начала зимы. Куруфин оставался непримирим. - Ты уезжаешь? Прекрасно. Я и Тьелпэ остаемся здесь. Сыну еще не перенести долгой тяжелой дороги. Да и Мастеру всегда есть чем заняться, знаешь ли. - Великолепно, - усмехнулся Морьо. Хотел съязвить насчёт мастера, но не стал. Впрочем, как и просить прощения. В дверях все же обернулся: - Мне кажется, я слишком много для тебя сделал, чтобы ты платил мне черной неблагодарностью. Если бы не я, ты бы до сих пор гнил в подземельях у своих бородатых друзей, а если бы и освободился, то сидел бы и зализывал душевные раны. Если бы не я, ты бы из гордости не подошёл к сыну. Если бы не я, сильмарилл бы так и оставался у Тингола, в конце концов. Но видимо я не дождусь от собственного брата доброго слова. Прощай, Куруфинвэ Атаринкэ. Курво не ответил. Он развернулся и ушел молча, вернувшись к постели Тьелпэ - только у себя в покоях у него вырвалось: "Как же я от всего устал". - Отец? - робко спросил Тьелпэ. - Ложись. Завтра проводим дядю. Мы ведь всегда сможем отыскать его на Амон-Эреб, верно? Курво кивнул. Наутро Морьо провожал один Артаресто со слугами. Тьелко забежал к нему затемно, крепко обнял и так же быстро исчез. - Удачной тебе дороги. Отправь письмо с голубем - я буду ждать от тебя вестей. Осень в этот год выдалась ненастная, и почти все время им сопутствовали дожди и слякоть, и лишь когда владения братьев показались впереди, землю укрыл мелкий первый снег. *** Морьо махнул стражникам, которые поспешно подняли ворота и проскакал к крепости. Скинул резким движением плащ в руки верным и быстрым шагом прошел в центральную залу, где навстречу уже поспешно шли старшие братья и близнецы. - Приветствую, - коротко и сухо произнёс Морьо. - Я по делу. Ты старший в роду, Нельо, значит тебе и хранить наследие отца. И он картинно поставил на стол ларец, резким движением откидывая крышку. Нельо пораженно замер, но быстро глянул на брата - остро и проницательно. - Это сильмарилл Тингола? Что же ты сделал такого, что он тебе его отдал? - Наверное, держал его в плену и каждый день предлагал обменять его на свободу, - пошутил Амрас. Нельо с благоговением дотронулся до граней камня кончиками пальцев. - Что ж, хотя бы один, - и он обернулся, снова испытующе глядя. - Но ты расскажешь мне всё без утайки, торонья. - Теперь… все равно. Какая разница, Нельо. Камень на месте, у нас. Амрас, это совершенно не смешно, - сверкнул глазами Морьо и сорвался на крик. - А если я не буду говорить, что тогда? Вышвырнешь вон? Проклянешь? Казнишь своей рукой? - Он выпрямился, скрестив руки на груди и зло глядя на старшего, - тогда давай, я жду! - До нас доходили слухи самые странные, но теперь я склонен думать, что часть из них была правдой, - начал было Кано. Нельо махнул ему - мол, замолчи. - Ну, ну, - и он обезоруживающе улыбнулся. И неожиданно подошел к Морьо, обняв его. - Тяжело же тебе пришлось, братишка. Пойми и не злись: я лишь не хочу, чтобы вскоре у нас под воротами стояла армия дориатрим, готовая мстить за нанесенное им оскорбление. Если этого не будет, мне достаточно одного твоего слова. И только. - Я тебе готов поклясться. Первое - я сильмарилл не крал. Его привезли по приказу Тингола. Мелиан знает. Все произошло по обоюдному согласию. Так что дориатрим нас не атакуют. А если атакуют - что же, значит, у них нет ни чести, ни совести, ни понятия о честной сделке. Этого хватит? - зло спросил Морьо. - Слухов, говоришь, Кано? Ну давай, я слушаю! Не стесняйся, говори, что я сделал. Вы же предпочли НИЧЕГО не делать? Очень удобно - чужими руками решать все свои проблемы! Просто ждать - а вдруг Ангбанд падет! А вдруг гномы отпустят Курво по доброте душевной! А вдруг Эльве добровольно отдаст сильмарилл! А мне пришлось действовать! Теперь смотрите, смотрите, мои дорогие! У меня руки по локоть в крови, и мне не отмыться! Смотрите! Он протянул руку и схватил камень. Свет полыхнул ярко, и Карантир пронзительно и мучительно закричал, стискивая камень изо всех сил в запылавшей ладони. - Что ты, - Амрод, обхватив, оттащил его за пояс. Камень выпал из обожжённой ладони на пол и покатился, разбрасывая радужные блики по стенам, но теперь до него никому не было дела. - Замолчите все! - приказал Нельо. - И ты тоже. Он увел Морьо в сторону насильно, попутно отправил Амраса за целебной мазью, хотя знал: она не поможет. И долго сидел с братом, обняв обрубком руки и утешая. Если бы Морьо мог видеть себя со стороны, он возненавидел бы майэ Мелиан ещё больше. Но он не мог видеть, и только криво улыбался, глядя в одну точку полубезумным взглядом. Бескровные губы бесшумно шевелились, рука висела плетью. - Я знал, - хриплым шепотом наконец сказал он, - а я знал, что так будет, - с вызовом глянул на брата. - Я ведь хотел по-хорошему. Отдать тебе камень и забыть. Ты же хороший. Он тебя принял. А я все это делал ради вас всех. Лучше я один, чем... - он закрыл лицо здоровой рукой и затих, сгорбившись - лишь дышал тяжело и часто. В черных волосах отчётливо было видно седину, а искаженные страданием надменные черты лица неуловимо напоминали орочьи, хотя и сохраняли былую эльфийскую красоту. Никто не смел произнести вслух то, о чем догадывался. Клятва неисполнима, и они на своем пути последовательно исполняют пророчество Намо. Не более. Но единственный сильмарилл дарил надежду. - Да, он дался тебе высокой ценой, братишка, - Нельо, не сомневаясь в нем больше, тихо гладил его. - Отец бы гордился тобой. Больше, чем нами всеми. Не вини себя за то, что все так вышло. И что ты тот, кто есть. Амрас подал мазь. Он и остальные тихо вышли, но Нельо все равно отвёл Морьо в его покои и не оставлял все ночь. Левой рукой он втирал мазь в его обожженную ладонь - она ничего не заживляла, но делала боль чуть тише. - Я тебя не оставлю. И мы от тебя не отступимся. Будем стоять до конца плечом к плечу. Верно? Морьо смотрел в одну точку, чуть кривя губы от боли. - Спасибо, - наконец выговорил он. - Хотя бы вы. Я устал. Я больше не смогу в одиночку. Он глянул наконец на старшего и выдохнул почти спокойно. - надену черные перчатки - не хочу показывать ладонь. Зря я это сделал - и без этого все было понятно. Нельо, - он слабо улыбнулся - я люблю вас больше всего на свете. И хочу чтобы вы это знали, даже когда я... Стану частью Тьмы.