Благими намерениями

- Ты ничем ему не поможешь, - оскалился вожак, спустившийся вниз следом, - он будет надеяться на тебя, а ты даже на это не способен. Даже одного подчинённого не можешь спасти. Только и знаешь, как надеяться на помощь жены, подстилка. А сейчас из подстилки для майэ ты стал орочьей шлюхой. Тингол прикрыл глаза, чтобы отрешиться от всего. Слова орка ранили, и не меньше ранили чужие страдания, на которые он не мог смотреть. Оставалось надеяться на чудо - или хотя бы на то, что орк ненадолго оставит их в покое. Этого не произошло: орк схватил его, встряхнул и приложил виском об стену. - Замечтался? - Он ткнул его носом прямо в свою промежность, и вскоре Тингол давился его членом, сдерживая рвотные позывы. – Мне вот интересно, сделал бы ты такое, чтобы спасти его? - задумчиво спросил орк, - благородный владыка Дориата, который должен защищать своих. Нет. Ты это делаешь только ради своей паршивой шкуры как распоследний орк. Все вы такие - печетесь только о своей заднице. И гордость ваша подделка. - Я охотно бы спас его, - Тингол еле дышал, в горле саднило и он натер его орочьим членом, - если бы мне дали такой выбор. Тебе же просто нравятся истязания... и все. Тингол замолк, опасаясь снова отхватить лапой по лицу. Ему действительно казалось, что он не заслуживает такого отвращения, и снова мысленно воззвал о помощи. Точно завеса скрыла все. У него мелькнула мысль, что все это - план, чтобы заманить его в ловушку, но быстро исчезла. Орк какое-то время молчал, пользуясь телом, потом оттолкнул от себя. - Правда, спас бы? Я же тебе предлагал занять его место, - он заглянул в распахнутые глаза Тингола и оскалился, - но ты не согласился. Потому что никто тебе не нужен. Только и ты своей жене нужен только как домашний питомец. Что -то вроде ручного зверька, уже надоевшего. Иначе она бы пришла за тобой. Она не может не чувствовать, она же из этих, высших ваших. Тингол ощутил липкий холодный ужас. А вдруг орк прав? Их отношения и впрямь стали намного холоднее с тех пор, как он приказал адану Берену убираться из его владений и не возвращаться без сильмарилла из короны Моргота, вот и теперь она считает, что он сам виноват в своих бедах? - Нет, нет, нет, нет, - зашептал он, мотая головой, будто орк предложил нечто совершенно немыслимое. - Она меня любит. Она поможет. - Но не помогла же до сих пор. Или ты правда думаешь, что она не знает, не слышит и не чувствует? Не будь наивным, подстилка, - орк вздернул его на ноги, грубо нагнул и вбился в и без того истерзанный зад мощными толчками. Крики эльфа отдавались звоном под сводами пещеры. Он сперва вырывался, потом, когда когти впились в бок, предпочел прогнуться получше - лишь бы было не так больно. - Она... всегда давала мне полную свободу. Она просто не знает, - всхлипнул он снова. - Какая прелесть! Жена давала свободу - какая прелесть. Погуляй, дорогой, и в стойло. Говорю же - зверёк домашний, - заржал орк, двигая размашисто бедрами. Эльвэ уязвленно замолчал. Он любил супругу и полагал себя в полной безопасности, но теперь все разрушилось в один миг, и он не знал, чему верить. - Она не может забыть обо мне, - сказал он, скорее утешая себя, чем убеждая орка. - Она меня любила. Кровь стекала по его бедрам, и он чувствовал, как она склизко хлюпает при каждом толчке. Вдобавок иногда орк наматывал его косу на руку, заставляя запрокидывать голову. - Может, и любила, когда ты был молод и чист душой, - согласился орк, - и телом тоже, - тут он двинул бёдрами сильнее. Толстый его член прошёлся по измученному анусу словно терка, снова заставив содрогнуться от невыносимой боли. Ноги свело судорогой, колени подогнулись. Из угла раздался совершенно орочий визг - Саэроса привели в чувства и взяли сразу двое. Бывшего советника держали на весу между двумя орочьими телами, и Эльве увидел чудовищные раны на месте стоп - ноги эльфа торчали над плечами стоящего спиной к Тинголу орка. У него прошли мурашки по спине. Он закрыл глаза и в последний раз взмолился о пощаде, а затем колени у него подогнулись от боли, и он рухнул на грязный пол. Сверху слышалась ругань орков, его хлестали по щекам, но в глазах было темно, а затем и вовсе все чувства пропали, сменившись тьмой. Очнулся он нескоро. Рядом еле слышно всхлипывал Саэрос, съежившись в углу. Орков не было. Сквозь щели между крышкой люка и полом проникал тусклый свет - снаружи был день. Зад взрывался болью, болела натертая ошейником шея, болело натруженное горло. Саэрос тихо стонал - не из цели разжалобить Тингола или орков, скорее по выработавшейся за последние дни привычке. Боль его не отпускала, она превратилась в неутихающую, и от нее хотелось беспрестанно выть. он давно попрощался и с собственной жизнью, и со всем остальным, и мечтал даже с ней поскорей расстаться, только смерть не приходила. Когда его швырнули в угол пещеры, он потерял сознание от удара, а когда пришел в себя, было тихо. Потом он увидел еще одну фигуру в углу, испуганно вздрогнул, и ему уже было безразлично, кто это, Тингол или орк. Тингол же молчал - он был бессилен улучшить его положение и все еще был в ошейнике. Орк появился позже, один из рядовых. Принес обоим по плошке воды и по куску хлеба - они оба не ели очень давно. Оглядел плотоядно Саэроса - Тингол был под запретом - с ним развлекался вожак и вообще как-то берёг - неправильно, по мнению орков. Орк рыкнул на Саэроса, потом подошел к Тинголу, который выглядел лучше и сохранил часть былого великолепия в облике - он был высок, строен, расплетенные волосы серебристо струились по плечам. Попробовать этого пленника очень хотелось, и он, пользуясь отсутствием вожака, начал с поглаживаний, пока что осторожных. Эльф вжался в угол. Лапы орка шарили по-хозяйски по бёдрам и касались истерзанного входа, скользили по животу. Грубо, причиняя боль, царапая незажившие раны. Потом, осмелев, куснул за плечо и впился грязным поцелуем в губы. - Не смей меня трогать, - прошипел Тингол. Его возмущение потонуло в поцелуе, от пасти орка отвратительно до тошноты пахло, и ему снова пришлось сдерживать рвотные порывы. Едва орк собрался приняться за него как следует и уже елозил своим твердым членом между ягодиц эльфа, послышался рык главного орка. Он отбросил его от Тингола за шкирку. - Придушу! - прорычал он. - Может трахать того, - он кивнул на Саэроса. - Не этого. Орк недовольно зыркнул на Тингола, но спорить побоялся. Подошёл к забившемуся в угол Саэросу. - Ну что, готов обслуживать, или заставить тебя сплясать? - оскалился он и стиснул искалеченную ступню несчастного. Вождь ухмыльнулся и глянул на Тингола. - Видишь, как тебе повезло, что ты мой? - Да, - безвольно согласился Тингол. Ему хотелось отстраниться, вырваться из его лап, но он слишком боялся это сделать. Саэрос пронзительно закричал, точно его резали заживо. Да так оно и было, учитывая, что другой орк когтями проходился по живому мясу на его ступнях, которые в состоянии покоя мучительно ныли, а когда их дотрагивались, горели точно в огне. - Не надо, нет, - и он с готовностью подставился орку. Орк отпустил ступню, позволил Саэросу встать на четвереньки поудобнее. Секс причинял тому боль, но ступни болели сильнее, чем зад, особенно если прогнуться посильнее и найти точку, когда чужой орган минимально давит на раны. А ещё если двигаться в такт и расставить ноги пошире, чтобы ступни не касались ничего, можно было терпеть. Орк довольно насаживал пленника. Иногда хватал его за волосы, заставляя смотреть его себе в лицо. - Нравится, а? Или тебя отпустить? Можешь побежать домой - я даже тебя не трону, если ты пойдешь ногами, как эльф, - скалился он. - И не будешь жульничать, вставая на четвереньки. Он продолжал брать Саэроса мощными толчками, так что тот содрогался всем телом, пока орк не излился внутрь обжигающе. А потом мучитель смазал изувеченные ступни целебной мазью, и боль в ступнях отпустила впервые за эти дни. Орк перевернул Саэроса на спину, раздвигая ему ноги и довольно скалясь. Он подмял под себя Саэроса, и ему оставалось только терпеть и раздвигать их пошире. Орк закинул его ноги себе на плечи и вжимался в него, Саэрос громко вскрикивал с каждым его толчком, но все-таки в такой позе близость происходила чуть легче. Но она была так же отвратительна ему, как и все предыдущие, и он мысленно мечтал о смерти, которая прервет его страдания. Ему не верилось, что всё станет как прежде. Вожак лапал в это же время Тингола, бесцеремонно и нагло. Потом приподнял и заставил самого насадиться на чужой напряжённый член и начать подниматься и опускаться всем телом. Тингол закрыл глаза, лишь бы не видеть грязного окружения и скалящейся орочьей морды напротив. так становилось чуть легче. Можно было отрешиться от всего и представить, скажем, что он сейчас с майэ: иногда по обоюдному согласию они с Мелиан договаривались о "смене ролей", когда ему было любопытно, как ощущает их близость она. Боль не исчезала, но становилось легче пережидать ее, и даже его стон становился мелодичнее, а движения плавнее. Орк довольно фыркал, шлепая его по заднице и, кажется, даже хвалил. - А ну, не морщись. Или на раскалённом железе опять потанцевать захотел? - орка не устроило выражение лица жертвы, и он снова выкрутил почти переставшую ныть ступню, вонзив когти в свежую рану. - Хватит уже. Он визжит как самка. - Так самка и есть, - ухмыльнулся орк, ускоряясь так, что кровь хлынула на камни. Вожак удовлетворённо кончил в нутро Эльве, и его семя разбавило кровь. Потом мучители наконец-то ушли. *** Тьелпе никак не мог забыть главаря орков и его непринужденный разговор с дядей; ему не верилось, что можно открыто вести дела с теми, кого атто называл низкими отродьями, да и собственный опыт и частые стычки заставляли его сомневаться в честности орка. Слугам Моргота доверять не стоило, а потому он решил тайком от Карантира и прочих объехать ту сторону, где располагалась горная выработка, чтобы проверить, не сохраняют ли орки других коварных планов и не общаются ли они с другими слугами Врага. День наблюдений прошел безрезультатно, ночью Тьелпе решил отъехать подальше от границ Нарготронда, и тут удача улыбнулась: он увидел, как вожак уверенно едет куда-то к отдаленным скалам. Эльф постарался проследовать за ним как можно незаметнее, но, как видно, орки заметили его еще раньше. Вот почему, добравшись до скал, он был окружен и скоро связанным лежал у ног главного орка. - И что мы будем делать? - хрюкнул один из подпевал. - Убить, - мрачно сказал главарь. - И что, и даже не попользуемся? - те явно хотели получить что-то большее. Вожак сомневался. Он знал, что шпион один из родичей его работодателя, а значит, Морьо будет недоволен, если они будут пользоваться им. Но с другой стороны, этот прирезал двоих. Да и Морьо обещал, что никто не будет ничего вынюхивать. Здравый смысл требовал убить шпиона, тогда Морьо и не узнает ни о чем. Но с другой стороны, оба пленника уже выглядели очень плохо, другие вообще исдохли, а свежего мяса хотелось. Так что ничего страшного не случится, если они сначала попользуются излишне любопытным эльфенышем. И он дал отмашку. Орки налетели гурьбой и сорвали с Тьелпе одежду, жадно тиская его и царапая ягодицы. Тьелпе вырывался так сильно, как нельзя было и предположить по его внешнему виду, но орки держали его и за ноги, и за руки, в то время, как еще один оседлал его, а другой острием кинжала пытался разжать ему зубы. - Отпустите! Вы пожалеете! Меня будут искать! Но орки словно не слышали. Он ощущал, как его лапают, щиплют, гладят и грубо пытаются протолкнуть член ему между ягодиц. Он пытался то лягнуть противников, то сбросить с себя, до боли сжимался и стискивал зубы. Морьо в это время прогуливался по дворцу, когда его догнала Фрин. - Ты не знаешь, где Тьелпе? Куруфин по установившейся привычке отдыхал на террасе, но теперь хотел отправиться и понаблюдать за стройкой, а сын пообещал ему вчера показать отлитую по сделанному им эскизу плитку. - Мог он отправиться на охоту с Тьелко? Морьо нахмурился. - Тьелпе? На охоту? Весьма сомнительно. Он разве не у отца? Он поспешил к Куруфину. Узнав, что Тьелпе договорился с ним встретиться и не пришел, Морьо закусил губу: - Непохоже на него. Последний раз он нарушал обещание... Никогда он не нарушал обещаний. С ним могло... Что-то случиться, - тихо произнес он. - Я еду ты сам знаешь, куда. По нашим... Нашему делу. Ты будешь ждать здесь? - Он нервно усмехнулся. - Не знаю, возможно, я зря паникую, скорее всего... Но лучше проверить. Для самоуспокоения. - Проверь. Из голоса Куруфина пропало его обычное ленивое равнодушие. Он всерьез занервничал еще и после того, как вдруг сквозь осанвэ мелькнул чужой крик - всего на секунду, и сразу пропал. Тьелпе бросили связанным в дальний угол и оставили так. Орки ушли. И Тьелпе, очнувшись, попробовал обратиться к другому пленнику-эльфу. Тот, увы, хранил гордое молчание. Тингол со своей стороны сразу заметил нового пленника - острое зрение позволяло его разглядеть. Сперва он было узнал звезду Феанора на рваном плаще и на одеждах и ощутил неподдельное злорадство: пусть хоть кто-то из этих убийц ощутит то же, что и он! Но потом, присмотревшись к лицу, он понял, что этот нолдо ему не знаком. И, кажется, совсем молод, насколько это вообще могло быть применимо к вечно юным эльфам. В его лице не было закосневших в гордости черт этого народа, не было надменности, а искреннее и доброжелательное любопытство. Тогда он сменил гнев на милость и отозвался. - Я бы помог тебе, но сам сижу на цепи, - вздохнул он. Тьелпе дёрнул руками и еле слышно выругался в адрес орков. Потом поднял голову. - Спасибо, - без насмешки сказал он и вытер мокрое от крови разбитое лицо о плечо, - все будет хорошо. Меня будут искать, я сын Куруфинвэ Феанаро, в Нарготронде мой отец и дядя Морьо. Они всех поднимут, честное слово, если узнают, что произошло. Он сплюнул кровь. "А ещё дядя думал с ними договориться. Да разве это возможно? Они же искаженные твари". - Я так и думал, что они творят здесь неладное, - горько сказал он, - зря я не взял подмогу, но я хотел просто разведать. И даже не сказал, куда направляюсь, - горько добавил он. Камень от входа со скрипом отодвинулся, и внутрь проник вожак. Он шел, помахивая плеткой, но не торопился снова начать пытать кого-нибудь из пленников. Саэрос привычно свернулся клубком на полу, лишь бы не попадаться ему на глаза, но он напрасно боялся - вожак остановился подле Тингола. Он когтистой лапой взял его за подбородок, нагнулся - последовал еще один поцелуй в губы, похожий на укус. У Тингола с прокушенной губы капала кровь, он делал жалкие попытки увернуться или отбиться, но цепь его не пускала. - Тебе что-то не нравится, прелесть? - оскалился орк. - Может, скажешь, что тебе надоело мое общество? А я ведь был еще к тебе ласков, тварь, - и он взмахнул лапой, рассекая щеку. - Не трогай его, - дернулся Тьелпе. - Ты пожалеешь, клянусь. Айа Феанаро! - звонко выкрикнул он клич, пытаясь вывернуться из веревок. Орк злобно оскалился. По-хорошему надо было прикончить эту эльфийскую падаль. Или сниматься со стоянки и забирать с собой обеих шлюх. Или... Он грубо сжал ягодицу Тингола и вонзил когти в нежную кожу прямо у входа в его тело. - Хочешь сделку? - прохрипел орк Тинголу на ухо. Тингол едва мог кивнуть. - Говорят, у тебя хранится камень из короны нашего господина. Что скажешь, стоит он твоей шкуры? Тингол сверкнул глазами, вожак не отступался. - Или твоя дочь получит в подарок голову одного не в меру гордого эльфа? - Будь ты проклят, - прохрипел Тингол, но к концу череды резких рывков, с которыми орк насиловал его, прорыдал: - Я согласен! - Очень интересно, - раздался ледяной надменный голос от люка. Орк обернулся и тут же повалился на пол со стрелой в глазу, придавив собой полумертвого Тингола. Тингол был бы рад, если бы не обессилел так. Сейчас при виде смерти своего мучителя он испытывал усталое равнодушие - и все. Слишком сильно болело истерзанное тело, меж бедер текла кровь, смешиваясь с чужой спермой, и предстать в таком виде перед другими эльдар было позорно. - Дядя! - вскрикнул Тьелпе, дергаясь. Морьо обернулся к нему. - Тьелпе, yondo. Ты... И тут же метнулся к нему, поспешно развязывая верёвки. - Мы тебя обыскались. Отец чуть с ума не сошел! Как ты мог уходить от дома так далеко один без охраны? Тут кого только не водится. Раздался боевой орочий визг сверху, и Морьо оскалился. - Там мои верные. Они разберутся. Я в отличие от тебя один не брожу по пещерам. Слышны были звуки битвы, лязг клинков, испуганное ржание лошадей. Морьо отвязал племянника, и Тьелпе хотел вскочить и подняться, но не смог - упал. Потом все-таки встал, сильно хромая, и согнулся пополам от боли. Идти он мог только с чужой помощью. Морьо крепко обнял Тьелпе, вглядываясь в его бледное исцарапанное лицо - Все хорошо, yondo, все хорошо. Тьелпе чувствовал, как дрожат руки дяди, которыми он поддерживал племянника. Потом Морьо обернулся, рывком отшвырнул труп орка. Молча отстегнул от пояса флягу и протянул племяннику. - Хлебни. Целебное зелье. - И торопливо добавил, словно оправдываясь: - Отец почувствовал, что с тобой творится неладное. Впервые почувствовал связь, за все эти годы. Я сразу воспринял это серьезно. Держись. - Отец, - слабо выдохнул Тьелпе. - Могу теперь представить, как ему пришлось... Он крепился, но не смог удержаться, сами собой на глаза навернулись слезы из-за всего, что ему пришлось пережить. Потом целебное зелье подействовало, и острая боль отступила. Но попыток распрямиться он не делал. Вошли верные - они помогли ему выбраться. Морьо откинул орочий труп, разглядывая Эльве. Молча подал ему плащ и флягу. - Прикройся. Значит, обещал оркам наше наследие, Тингол? До чего докатился. - Я ничего не обещал, - тихо прошелестел Тингол. Он был обессилен, так что и прикрыться желание не было. Руки дрожали, он едва мог пить сам и тут же подавился, кашляя. Вода стекала по его лицу, смывая кровь и орочью слюну. Морьо присел так, что лицо его оказалось напротив лица Тингола, сам закутал эльфа в свой плащ. - Верни нам камень, Эльве. Он не твой. Он принесет тебе и твоему народу боль и страдания, - серьезно сказал он. - Мы ведь не остановимся. Мы прорвёмся сквозь завесу и уничтожим ваш оплот, а если вы нас уничтожите, то за нами придут орки. И все повторится, Эльве. Вы истратите на наши войска свои стрелы, и эти твари получат обессилевших воинов и женщин с детьми. И их никто и ничто не защитит. Отдай камень, во имя пресветлого Илуватара, - горячо повторил он.- Не бери на себя наше проклятье, Эльве. Серые глаза Морьо блестели безумием. - Отдай камень, и мы поможем, - повторил он хриплым шепотом, - я сопровожу вас до Дориата, и вы будете в полной безопасности. - Пусть пошлют к майэ, - попросил Тингол. - Или нет. Не надо... Ничего не надо. Ему хотелось умереть, истаять прямо на глазах у Морьо, но душа держалась за тело. Он испытывал к себе величайшее отвращение. - Забирай, - вымолвил он наконец. - Пусть пошлют... Я скажу. В глазах у него потемнело. Он подумал, что само то, что он попал к оркам в плен, уже свидетельство проклятия - тут его мысли спутались, и он упал перед Морьо, сполз по стене в грязь. Морьо отстегнул цепь, сняв с пояса орка ключи, подхватил Эльве на руки и сам вынес его наверх. Коротко приказал верным вытащить второго пленника и подсадив его на коня, погнал к Нарготронду. Он не позвал целителей - сам занёс в купальню и сам принялся смывать чужое семя и кровь. Потом напоил целебным зельем и только тогда пригласил Фрин. - Не хочу, чтобы его видели Эльдар из Нарготронда в таком виде. Ему самому будет потом... Тяжело. Я приглашу целителей позже.