Ловушка Дьявола

— Дезине Воркалум, — истошно кричу заклятье и промахиваюсь уже который раз. Черт. Несносный оборотень преследует меня уже несколько этажей и гонит в подземелья. Первыми в замок прорвались оборотни, кусая и сжирая всех на своем пути. Многих из них убили каменные статуи, оживленные профессором Макгонагалл, но к сожалению, особо сильные особи, такие как, к примеру, Фенрир Сивый, все-таки выжили и ослепленные ненавистью, с двойным упорством начали всех истреблять. Именно этого оборотня взяла на себя я, но, кажется, явно переоценила свои возможности. — Остолбеней, Бомбарда, — упорно продолжаю свой натиск, но старый вервольф слишком верткий. Бегу вниз, и пока он отвлекается на лестницы, перемещающиеся слишком хаотично, забегаю в пустой кабинет и шепчу «Коллопортус», запечатывающий дверь. Мерлин, что делать? Оборотень слишком силен и одной точно мне его не одолеть. Вспоминай, Гермиона, вспоминай. Оборотни. Занятие по Защите от Темных Искусств. Оборотни быстрые, ловкие и сильные. Обычными заклинаниями их не убить и даже не ранить, единственное заклинание против них — Дезине Воркалум. Обездвиживает и заставляет уйти вглубь своего человеческого сознания, останавливая звериную сущность. Спрыгиваю с парты, которая служила передышкой во время мыслей и готовлюсь к новой атаке. Тяжелая поступь оборотня слышится из коридора, а следом за ней выбивается дверь, а обломки летят прямо на меня. — Ну что, девчонка, наигралась?, — мерзко шепчет Фенрир, обдавая мое лицо зловонным дыханием и подходя все ближе. Валяюсь на полу, придавленная обломками тяжелой двери, но к счастью, палочка все еще в руках, и надо всего лишь дождаться, пока он подойдет еще ближе и тогда точно не успеет увернуться от заклятья. Шаг, шаг, шаг. — Дезине Воркалум, — заклинание попадает прямо в оборотня, но почему-то он летит не назад, а прямо на меня, цепляя когтистыми лапами ногу и разрывая ее до мышц. В голове мгновенно мутнеет от боли, но я все-таки шепчу дополнительные заклинания, обездвиживающие и связывающие его веревками. К счастью, он затих, а мне надо выбираться отсюда. В сумке нахожу зелье от ликантропии и поливаю рану прямо сверху. Боль ужасающая, но главное что подействует. Сжав зубы, медленно ковыляю до двери. План прост: добраться до больничного крыла, подлатать ногу и идти на помощь друзьям. Однако, дойти до двери мешает чей-то окрик «Бомбарда», после чего стена разлетается, меня отбрасывает ударной волной и придавливает камнями, палочка отлетает, а я больно ударяюсь затылком об пол.

***

Битва за Хогвартс. Кошмарная бойня: гора трупов, запах крови, горелой плоти и праха. Пыль забивается в ноздри и заставляет неистово кашлять. Я нервно пытаюсь поправить локон, выбившийся из хвоста, осматриваю раненую ногу и пытаюсь сморгнуть слезы, застилающие глаза непрерывным потоком. Из-за боли в ноге сознание покрывается туманом, а мысли ускользают. На смену здравому смыслу в голову лезут воспоминания прошлого года. За год скитания седьмого курса мы вместе с Гарри и Роном отыскали и уничтожили почти все крестражи, при этом сами чуть не отдали душу. Страшные проклятия, выворачивающие кости и суставы, дикие, беспощадные инферналы, драконы, химеры и другие хищные создания, преследования Пожирателями Смерти. Магглы умирали, магглорожденные умирали, исчезали волшебные создания и вместе с ними ускользала магия. Каждый день взаймы. Нарушался баланс, темных сил становилось все больше, а светлых все меньше. Мир пошатнулся, на улицу стало опасно выходить всем, кто не являлся чистокровным. Даже полукровки были вынуждены доказывать свое наполовину чистокровное происхождение и ходить со специальным документом после специальной проверки в Министерстве. Сегодня должен быть последний рывок, после которого мир опять станет миром, а не непрекращающейся войной. Я пытаюсь спокойно дышать и вернуть мысли в норму. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Надо придерживаться плана: зайти в больничное крыло, найти Гарри, дождаться Волан-де-Морта и вместе с ним скользкую змею. Уничтожить крестраж, убить Лорда, закончить борьбу. Пытаюсь встать, но разорванное бедро не дает этого сделать, лодыжка подгибается, и я падаю. — Спасать меня явно никто не торопится, — мелькает подлая мысль, которую тут же перебивает громкий оклик. — Гермиона! — кричит знакомый мужской голос, а я силюсь подать какой-либо знак. Во время драки с мерзким оборотнем палочка потерялась где-то в кабинете, поэтому даже выпустить сноп искр я не в состоянии. Пытаюсь закричать, но пыль настолько въелась в горло, что не дает возможности даже пискнуть. — Мисс Грейнджер, ваши магические способности настолько скудны, что во время осады вам придется сидеть в замке и не высовываться, — на ум приходит голос профессора Снейпа перед битвой, но именно он придает мне сил и заставляет перекинуть вес на здоровую ногу, толкнуть камень, прижимающий меня к разгромленному полу. Фраза учителя была довольно-таки обидной, учитывая, что я являюсь старостой школы и лучшей ученицей курса (являлась до момента начала поиска крестражей, мысленно поправляю себя), но профессор известен склочным характером, поэтому обижаться на него не имеет смысла. В душе зарождается отчаяние, толкающее на использование невербальной магии. Концентрируюсь и чувствую ее в клетках, в коже и в крови. Направляю поток на валун и, о Мерлин, он сдвигается. Этого недостаточно, чтобы освободиться, но достаточно, чтобы привлечь внимание лучшего друга. — О боже, Гермиона, — подлетает ко мне Гарри и одним движением палочки сдвигает камень, а я чувствую долгожданную свободу. — Агуаменти, — добавляет он, а я жадно пью прямо из потока палочки; после бега и многочисленных сражений чувствуется сильная жажда. — Гарри, что с ребятами? Где Волан-де-Морт? — судорожно тараторю, на что Гарри перебивает и, подхватив за руку, тащит к выходу из подземелья, куда загнал меня оборотень. — Рона ранили, лорда еще нет, Пожирателей смерти все больше и больше, и пока бежал к тебе, заметил еще одного великана, — с отчаянием в голосе договаривает друг. — Акцио палочка, Комплетум Ремедио, — призываю инструмент и колдую над своим телом; времени на посещение Больничного крыла явно нет, наблюдаю как закрываются раны, но заклинание, к сожалению, временно, и через час-два раны откроются снова, поэтому надо спешить. Что ж, отчет не дает какого-либо утешения, зато сердце наполняется решимостью закончить дело как можно скорее. Рука Гарри не сходит с моего плеча и вместе мы лавируем мимо разрушенных коридоров и залов. Краем глаза подмечаю лежащего человека в темной мантии, очевидно, это — Пожиратель. — Инкарцеро, — накладываю дополнительное заклинание и несусь прочь. Мы продолжаем бежать к выходу и тут виднеется настоящая борьба. Дуэли, взрывы проклятий, мощнейшие заклинания. Нас оглушает какофония звуков, ослепляют вспышки и, на мгновенье растерявшись, мы продолжаем нестись к выходу из замка, помощь там нужна явно большая. Ворота открыты, отовсюду слышен рев великанов и звуки шелеста по земле паучьих лап, видны черные воронки аппарации Пожирателей, перемещающихся с места на место и накладывающих заклинания исподтишка. Переглянувшись с Гарри, разделяемся и идем на помощь товарищам. Издалека вижу Парвати Патил, сражающуюся с двумя Пожирателями. — Остолбеней, Депульсо, Конфундус, — на бегу колдую заклинания. Два из них не попадают в цель, но удачный Конфудус попадает прямо в живот тучного мужчины и он отлетает, ударившись спиной в стену замка. Парвати кивает головой в благодарность за помощь, но пропускает Круцио от того, кто остался на ногах. У меня глаза округляются от ужаса, а окружающее пространство оглушает крик, наполненный жуткой болью. — Протего, — направляю палочку на девушку, и ее окружает купол защитного заклинания. Гневно выдыхаю через ноздри и медленно иду к тому же мужчине. Он замечает, что я приближаюсь к нему и опускает свою маску. Я узнаю Долохова, одного из самых опасных приближенных Волан-де-Морта. Что ж, битва обещает быть нелегкой. — Грязнокровная подстилка Поттера, — с ненавистью кричит преступник, а его небритое лицо с кровавыми потеками искажается от ненависти, и вместе с тем образуется хищный оскал. Голос мне знаком, именно этот Пожиратель поймал нас во время привала в лесу. Перехватываю палочку поудобнее и вспоминаю сотню заклинаний, которые могут мне помочь, но не успеваю начать атаку. Зеленый луч вылетает из палочки Пожирателя, а глаза расширяются от страха. Он не произносил слов, но изумрудное свечение от «Авада Кедавра» можно узнать с легкостью. Бросаюсь в сторону, и хвала Мерлину, луч попадает в дерево, рядом с которым я стояла. — Ступефай, — кричу я, Долохов с легкостью отбивается, однако пропускает заклинание Парвати, которая успела оправиться от заклинания, и падает. Замертво. — Парвати, какого черта? Мы не используем Непростительные заклинания! — пребываю в полнейшем замешательстве, ведь во время занятия с Отрядом Дамблдора, мы не раз повторяли, что темные заклятия рвут на части душу, разрушают её. — Гермиона, оглянись вокруг, очнись уже! Лаванду убили, Колин лишился ноги из-за оборотней, а профессора Флитвика швырнул в стену великан, — рыдая, кричит девушка и продолжает, — если мы не будем использовать Непростительные, мы все погибнем! Пожирателей не становится меньше, их наоборот все больше и больше! Мыслительный процесс закрутился в голове, я рассеянно смотрю на поле битвы и вижу как недалеко схлестнулись в схватке профессор Снейп и два Пожирателя, но, к моему изумлению, даже из палочки профессора летят изумрудные заклинания. Нет, нет, нет. К чему тогда сражаться, если по итогу мы станем такими же, как и они? За что мы боремся? За мир, за свет, за душу, но мира не станет от еще большего количества смертей. Не успеваю даже додумать мысль, как снимается антиаппарационный купол, и темным пятном с воздуха к главным воротам летит фигура. Сердце замирает и бросается вниз. Волан-де-Морт. Время настало.