Ловушка Дьявола

Волан-де-Морт. Имя, вызывающее рвотный рефлекс. Именно из-за этого чудовища гибнут люди, из-за него мы потеряли столько близких и родных людей, и именно из-за него началась война. Некогда одаренный, талантливый школьник превратился в безжалостного монстра, уничтожающего всё на своем пути. Отвратительное безволосое, чешуйчатое существо с белой кожей, отсутствие носа, придающее сходство с последним крестражем — змеей Нагайной. Всё это я вижу, когда пресловутый маг неспеша летел ко входу в школу. В этот момент сражение будто замерло, дуэли прекратились, Пожиратели кричали, улюлюкали и пускали искры в воздух, приветствуя своего повелителя. Наша же сторона молча сжала зубы и готовилась к бойне. — Гарри Поттер! Мальчик-который-выжил, — отовсюду слышится голос, усиленный Сонорусом, — выйди ко мне, сдайся в руки смерти и я пожалею всех твоих друзей, их смерти будут не напрасными. Мой друг, мой милый и добрый Гарри, мы столько всего с тобой пережили. Голод, боль, пытки и смерти близких. Я знаю, что твои храбрость и отважность не позволят тебе сидеть сложа руки, знаю что что ты выйдешь к этому чудовищу, но сердце не принимает это решение, я боюсь за своего друга, боюсь так, как никогда прежде. Уничтожить последний крестраж — вот наша основная цель сейчас. Где-то недалеко должен быть Рон с мечом Гриффиндора, способного уничтожить оставшуюся сущность. Изначально, еще до битвы мы подозревали, что Волан-де-Морт появится ближе к концу, но были не до конца уверены возьмет ли он с собой змею или нет. Рон должен был уничтожить змею, но где он, я не имею ни малейшего понятия. Гарри говорил, что его ранили, значит больничное крыло — это место, где он должен быть прямо сейчас. Пока армия Волан-де-Морта выстраивалась рядом со своим предводителем, я бегу к лечебнице. По пути замечаю убитых друзей, казалось шкала боли завышена до предела, но оказалось, что нет. Из груди вырываются рыдания, когда вижу убитого профессора Люпина вместе с Тонкс, вижу мертвую Чжоу Чанг и лежащие в грязи белокурые волосы Полумны. Ими занимается профессор Макгонагалл, седые волосы выбились из пучка, а осунувшееся лицо блестит от слез. Мадам накрывает их тела белой простынью и левитирует в замок. Хочется помочь ей, однако надо найти Рона. С быстрого бега перехожу на медленный шаг и бреду вдоль стены замка под насмешливые взгляды Пожирателей, но мне все равно. Скоро их смех закончится. — Гермиона, — слышу тихое обращение профессора. Туман в голове мешает рациональным мыслям, однако все-таки поворачиваюсь в ее сторону, и сердце падает камнем вниз, когда вижу окровавленную рыжую макушку. В голове стучит мысль, что это обман зрения, ложь, вымысел, этого не может быть. Вдруг это Перси, Билл, Джордж, кто угодно, но только не он. Сразу же корю себя за подобные мысли, ведь любая смерть это больно и плохо, но Рон… Утрату любимого я пережить не смогу. Мозг до последнего не верит, однако глаза судорожно осматривают тело, лежащее в куче грязи. Рыжие волосы окрашены кровью, грязью и еще какой-то жидкостью, отдаленно напоминающей мозг. Нет. Колени подгибаются, ноги отказывают, я падаю и пытаюсь ползти к моему жениху. С неба срываются дождевые капли, ноги скользят по траве. Издалека слышатся раскаты грома, но все это не имеет значения. Я доползаю до Рона, откидываю белую ткань и вижу ужасную рану, начинающуюся от лица и заканчивающуюся животом. Кривые раздробленные полосы, покрывающее почти все тело, грудная клетка полностью разорвана, а за ребрами видны куски проткнутых легких. Паника охватывает все существо, хочется закричать, заорать, умереть. …Мы лежим в палатке, Рон перебирает мои кудряшки и вместе мы мечтаем о лучшем мире. Мечтам о будущих рыжих детях, мечтаем о свадьбе, мечтаем о лучших свидетелях в мире — Джинни и Гарри. Рон бы построил удачную карьеру в спорте, а я бы трудилась в Отделе Международного Магического Сотрудничества. По воскресеньям Молли приглашала бы нас в Нору на лимонный пирог и вкуснейший травяной чай. В гостях бы у нее были Гарри, Джинни и крохотная маленькая девочка, венец их любви. Обсуждения прерывает мрачный голос Гарри, входящего в палатку, — вы сначала до конца войны доживите и только потом стройте планы. Судя по тому, что он сказал, медальон придется надеть мне. — Гарри, Гарри, как же ты был прав, — вырываюсь из столь счастливых воспоминаний навстречу ужасающей реальности. Трясущейся рукой пытаюсь вытянуть из рюкзака, валяющегося рядом с Роном, меч. Нащупываю гладкую рукоять и вытягиваю оружие. Прости меня, Рон. Прости меня, прости, прости. Прости, что не помогла, прости, что не уберегла тебя. Последняя слеза катится по щеке, а сердце наполняется мрачной решимостью. Теперь это противостояние не только между Гарри и Волан-де-Мортом. Теперь это и наше личное противостояние. В поясной сумке остался последний бутылек Бодрящего зелья, залпом выпиваю и крепко встаю на ноги. Использую Окклюменцию, дабы закрыться от удушающих мыслей и отправляю Патронус Гарри. Выдра взмахивает хвостом и относит послание другу. Почти сразу же появляется молодой олень, говорящий голосом друга, что он у хижины Хагрида. Слава Мерлину, что это совсем рядом и мне не придется тащиться в замок под отвратительными взглядами Пожирателей. На всякий случай накладываю Маскировочные чары и осторожно крадусь в домик лесничего. — Гермиона, — кричит Гарри. Я срываюсь к нему, по пути отбиваясь от случайных вспышек заклинаний. — Гарри, Рон! Рона убили! — крики застревают в горле и не дают сказать больше сказать ни слова. Вырываются лишь бульканья из горла, состояние напоминает истерию. Как ни странно, друг молчит и лишь по его виду становится понятно, что он либо знал, либо догадывался об этом. Подозреваю первый вариант, ведь мои слова остаются без ответа. — План, — абсолютно бесцветным голосом говорит он и поворачивается в сторону Пожирателей и кивает головой в их сторону. Что ж, план. Я поудобнее перехватываю правой рукой меч, палочка зажата в левой руке и следую за Гарри. Мы бредем мимо колючих кустов и свисающих с деревьев лиан. Колючки с растений цепляют мантию, которая и так уже порвана в нескольких местах. Нервно отцепляю их и продолжаю бесшумно следовать за другом. Волан-де-Морта Пожиратели оттеснили в сторону леса, видимо желая защитить своего повелителя от нас, что является максимально глупым решением, как по мне. Но нам же лучше. Пока размышляю об этом, натыкаюсь на спину друга и отшатываюсь назад. Не успеваю огрызнуться на него, как меня перебивает шипение. Шипение столь мерзкое и отвратительное, что даже не остается мыслей о том, кто является его источником. — Шшш, смотри, — шепчет Гарри. Поворачиваю голову в его сторону и замечаю движение на опушке поляны невдалеке от нас. Волан-де-Морт своей собственной персоной. Стоит, подкидывая какую-то сферу вверх и тут же ловя её. Параллельно с этим он шипит, свистит и фыркает. — Нет, дорогая, не сейчас. Скоро он придет. Тебе достанется самый вкусный кусочек. Голова? Хочешь голову со шрамом? , — неотрывно смотрит в сторону поляны Гарри и все так же тихо шепчет он. Змея! Волан-де-Морт говорит с Нагайной! С плеч тут же сбрасывается тяжелая ноша, глаза начинают гореть огнем, а сердце переполняет мрачная решимость уничтожить гадкой существо и покончить со всем этим. — Я пойду первым, отвлеку внимание и постараюсь увести его подальше от поляны, а ты займись крестражем, — бесцветный голос друга дает указания, а мне даже не хватает сил сказать что-то. — Скажи Джинни, что я люблю её. Молча киваю, хотя и верю в то, что Гарри выживет, выживет в очередной раз. Удачи! — шепчу ему, наблюдая как он кивает головой и уходит в сторону опушки. — Экспеллиармус! — Круцио! — Протего, Бомбарда! — Инфернум! — Импедимента! Почти сразу же раздаются крики заклинаний, уходящие в сторону замка. Видимо Гарри специально напал на Волан-де-Морта со стороны, ближней к Хогвартсу, давая мне время и место разобраться со змеей. Я поудобнее перехватываю меч и крадусь на полянку, однако здесь нет никакой рептилии. Одна лишь сфера, которую темный маг крутил в руках, сиротливо лежит под большой ивой. Подходить к ней нет ни малейшего желания, поэтому издалека кидаю заклинание. — Бомбарда, — направляю палочку на загадочную сферу, однако заклинание отбивается и летит в мою сторону. Уклон. Сектумсепра! , — пробую еще раз. Перекат. Что ж такое? Все-таки решаюсь подойти поближе и замечаю, что сверху сферу окутывают переливающиеся разными цветами магические нити. Красные, синие и в каких-то местах даже черные. Возникает любопытное желание потрогать их рукой. Разве у красного цвета существует так много оттенков? Ярко-багряные, насыщенно-гранатовые и темно-рубиновые. Почему черный цвет такой бездонный? Рука тянется потрогать, ощутить эти нити. — РЕДУКТО! — пока одна рука тянется к сфере, вторую наставляю на нее и кричу заклинание. Что ж, любопытно. Видимо на сферу наложены какие-то чары, напоминающие своим действием Империо, ведь по-другому объяснить бешеное желание взять ее в руки, просто невозможно. Быть может ее можно уничтожить мечом Гриффиндора? Палочка переходит в зубы, двумя руками хватаюсь за меч и делаю большой замах. Вверх, вниз. Сфера разламывается пополам, нити гаснут, а из остатков на землю выползает маленькая змейка. Нагайна? Почему она такая маленькая? Взрослая особь была громадным питоном грязно-коричневого цвета с зелеными переливами. Эта же малышка ярко-изумрудного цвета с коричневыми ромбиками по всей длине туловища. Не помню были ли ромбы на змее Лорда, в душу закрадываются сомнения по поводу принадлежности к магу, но с другой стороны, иначе зачем лорду вообще нужна была эта сфера. На оболочку были наложены множественные чары, значит или сфера сама по себе была ценной или же то, что внутри. Змейка же явно не чувствовала никакой опасности и мирно свернулась в кольцо, посматривая на меня маленькими черными глазами. Раскат грома сотрясает поляну, дождь усилился, а за спиной слышится последнее заклинание: «АВАДА КЕДАВРА» и последующий грохот мертвого тела о землю. Казалось небо плачет вместе со мной. Глухой стук убил последнюю надежду. Убил так же, как Волан-де-Морт убил моего друга. Ужас осознания захлестывает и поглощает полностью, без остатка. Хохот убийцы нарушает душевное равновесие. Гарри был лучом света в этой войне. Пока был жив он, была жива надежда на победу. Все были уверены, что Золотое Трио, как нас называли в газетах и ласково дразнили друзья, никогда не разрушится. Но ведь оно и не разрушилось, скоро мы встретимся снова, — мелькает странная мысль. — За Фреда, за Полумну, за профессора Люпина и Тонкс, за профессора Грюма, за Рона, за Гарри, — шепчу последние слова, смаргиваю слезу и замахиваюсь в очередной раз над змеей. Видимо все так почуяв опасность, она разматывает кольцо и торопливо уползает в сторону. — Карпе Ретрактум, — кричу заклинание и рептилия молниеносно летит в мою сторону. Маленькая змея умостилась прямо на ладошке, но отчего-то больше не пыталась сбежать, а начала ползти по вверх по руке, обматываясь вокруг запястья и переползая вверх по плечу. Страх перед пресмыкающимся заставил быстро сбросить мантию и перекинуть меч в другую руку, дабы разрубить ее уже на руке, но не успеваю это сделать, как маленькая гадюка выпустила клыки и вцепилась в кожу. Кажется большей боли я в жизни не испытывала. Казалось будто кровь превратилась в ядреную кислоту и теперь циркулирует по венам и артериям именно она. В глазах начали плясать темные круги, кожа и внутренности горели огнем. Будто само Адское пламя выжигало все изнутри. Меч вместе с палочкой выскользнули из ослабевших рук и вместе с ними упала на землю и я. Глаза начали закрываться, а тело бить крупной дрожью, со стороны наверное это выглядело как эпилептический припадок. Из последних сил напрягаю кисть и пальцами сдавливаю кусок туловища змеи. В мозгу набатом стучит последняя мысль, что это конец, а уши улавливают мужской голос, орущий во весь голос и наполненный болью: «НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ». Что ж, видимо крестраж все-таки уничтожен. Я проваливаюсь в спасенную темноту, дабы в следующую же секунду открыть багряные глаза.