Золушка

Дрожь не отпускала даже через час. Слишком много крови, смертей и криков. Запах металла в воздухе четко отпечатался в сознании, будто та жестокая картина всё ещё перед ним. Он понимал. Всё понимал, как только узнал правду, но был ли готов увидеть это собственными глазами? Ощутить всю степень жестокости преступного мира? Нет. Не отпускало. Тремор в руках не покидал даже когда всё, вроде бы, уже закончилось. Тяга к комфорту пропала, а всё потому, что Никите будто некуда было тянуться. Просто стало тревожно и тяжело дышать. Тугие верёвки на запястьях остались фантомной болью, как ещё одно напоминание о случившемся. Сколько бы Пейтон ни обхаживал его в момент, когда разобрался с вражескими охранниками, Никите не удастся забыть, как много крови было вокруг них в этот момент. Всё было размыто, и когда надежда сменилась ужасом, это заставило выстроить новое впечатление о Пейтоне, ведь воспринимать его как раньше было невозможно. А самое главное — их боссу всё же удалось уйти живым и безнаказанным…

***

Когда дверь салона открылась, Никита рефлекторно вздрогнул — на нервах. На него пару секунд, удивлённо моргая, посмотрел Пейтон и, как ни в чём не бывало, отпустил даже немного по-детски издевательский смешок. — Get out, scared puppy, — звуча нехарактерно для этих условий, Пейтон выставил руку, как бы по-кавалерски, приглашая выйти из машины. Что именно сказал Пейтон, Никита так и не понял, но в силу наличия хоть какой-то логики всё же вышел из машины, проигнорировав «предложение» Пейтона. Однако тот, по всей видимости, недовольный таким исходом, не стесняясь, взял Никиту за руку после того, как парень захлопнул за собой дверь авто. — God, why so shaky? Hm, scared? — Пейтон опять прокомментировал, не замечая наличия между ними языкового барьера. Однако слово «испуган» у него всё же удалось выцепить. Он его учил. Вспомнил. И даже если честным ответом было бы «да», ведь тремор в руках сложно объяснить сейчас чем-то другим, Никита просто не мог ответить так. Он осторожно покачал головой, надеясь, что Пейтон не будет продолжать с ним диалог. Но он, видимо, решив проигнорировать молитвы Никиты, решил не заканчивать этот недо-диалог. — Nikita, you’re such a bad liar. I won’t do that again in front of you. You got my word, — Пейтон сжал руку Никиты крепче, напоминая об их странном физическом контакте, и последний почувствовал себя неловко. Протестовать он не стал, даже при учёте странных ощущений. И с одной стороны ему хотелось провалиться под землю, а с другой — не хотелось отпускать. Ощущалось по-тёплому. Никита нуждался в этом после того, как внезапно увидел столько трупов с пулей в голове разом. Это своего рода работало как успокоительное, и дрожь в руках постепенно уходила. Очередной незнакомый дом уже не был каким-то сюрпризом для блондина, и в этот раз он на сто процентов мог понять, для чего они так часто меняют места. Теперь он понимал намного больше. Пейтон, как ни в чём не бывало, ввёл Никиту в новый дом. Этот был в более тихой окрестности. На этот раз не такой большой, самый обыкновенный дом семьи среднего достатка. Даже уютный из-за отсутствия дорогого интерьера и наличия более простой мебели. Эта атмосфера была чем-то новым после момента, когда парень оказался в США. Оглядываясь вокруг, Никита просто следовал за Пейтоном, а тот утягивал его за собой на второй этаж домика. Почти что спотыкаясь, блондин продолжал идти за Пейтоном, неловко ойкая, пытаясь не полететь вниз по крутым ступеням, то и дело туже сжимая руку другого парня. И тот терпеливо ждал, замедлялся и вёл дальше. И наконец прошёл в новую, незнакомую комнату. Кровать, небольшой комод рядом, шкаф, маленький для современности плоский телевизор, да свисающая лампа на потолке, будто не успели повесить люстру. Скромно, но большего-то и не надо, наоборот, даже телевизор есть. На заправленной постели мирно лежал Никитин телефон и небольшая коробочка размером чуть меньше ладони, и именно туда, как оказалось, парни и держали путь. Коробку подняли с ровно лежащего одеяла и протянули Никите, наконец отпуская его руку. Он с долей сомнения принял это подношение и аккуратно открыл картонку. Внутри хранились на вид немного странные вставные наушники. Оценив их со всех сторон, Никита поднял вопросительный взгляд на Пейтона, ожидая пояснения. — What? Put them on, — тот сделал характерный жест, позволяя другому парню понять, что устройство всё-таки предназначено ему и его стоит опробовать. Так Никита и поступил, вставляя наушники под пристальным, заинтересованным взглядом Пейтона, параллельно делая то же самое. — Ну как? Слышно что-то? — почти что слишком неожиданно американец внезапно… заговорил по-русски. — Что.? — выражение лица Никиты приняло совершенно другую эмоцию. Из ранне тревожного и отрешённого он внезапно стал искренне удивлён. Возможно, даже слишком карикатурно выражено. Однако Пейтону, по всей видимости, такая реакция пришлась очень даже по душе, и в его глазах блеснул по-доброму хитрый блеск. Он, хихикая, снова положил Никитину руку в свою. — Работает? Да? По лицу видно, что работает, — и в этот раз, заставляя блондина краснеть, он был полностью удовлетворён результатом. Видя ошарашенно-смущённое лицо напротив, как будто хотелось и смеяться, и умиляться. И Пейтон позволял себе совмещать оба варианта. — Э-это как вообще? — запутанный происходящим Никита отвёл взгляд, как будто рассматривая коробку. — Мощь современных технологий и денег. Теперь мы наконец-то сможем общаться. Ты рад? — он в немного дразнящей манере склонил голову вбок и прикрыл глаза, продолжая пытаться держать зрительный контакт, даже если Никита старался избегать его взгляда. — Мгм.

***

Как оказалось, кровать во всём доме была только в той самой комнате. Она была большой, просторной, да и в целом удобной. Не то чтобы сон с кем-либо был чем-то запредельным, просто конкретно с Пейтоном это скорее казалось странным. И тот, видимо, радуясь тому, что они теперь могут понимать друг друга, решил предложить посмотреть фильм вдвоём. Первый раз они вот так проводят время вместе, Никите даже было неловко от такой необъяснимой атмосферы. Он буквально при первой же возможности, как только Пейтон вышел из комнаты за едой и напитками для более комфортного просмотра, зарылся под одеяло, пытаясь не провалиться сквозь землю. Парню хотелось кричать, визжать, пищать и издавать другие непонятные звуки то ли радости, то ли страха. Уж слишком это всё было неправильно… То, как Пейтон себя вёл, не поддавалось логичному объяснению. Быть одновременно таким ужасно жестоким и одновременно с этим дружелюбным и заботливым — переворачивало внутри всё, что только можно. Как будто ему нанесли рану, а потом сразу же обработали и забинтовали. И всё одним и тем же человеком. Крепко сжимающие простыню руки дрогнули, когда дверь со скрипом отворилась и американец вновь вошёл внутрь. Он кинул на кровать несколько банок газировки и различных закусок разных вкусов. Следом сам плюхнулся на кровать, сразу беря напиток для себя в одну руку и пульт в другую. — Пожелания? Никита растерянно пожал плечами, и в комнате повисло неловкое молчание. Хотя неловко было, видимо, только Никите, потому что Пейтон с лицом полного энтузиазма включал телевизор, открывая на нём платформу для просмотра фильмов и сериалов (Пейтон ТВ). После пары минут на экране появился большой заголовок «КУХНЯ». — Я спрашивал у Виз, что смотрят в России, и она мне показала это. — Пейтон повернулся к Никите, ожидая увидеть реакцию на выбранный им сериал, чувствуя себя гордо. — О. Давай это тогда, — Никита одобрительно кивнул, совершенно не ожидав, что Пейтон выберет именно это произведение. Можно сказать, он почти приготовился к какой-нибудь классике или чему-то американскому, однако это, наверное, тоже можно было описать как классику… Ещё немного, и Пейтон выучит все мемы про Огузка и преисполнится Нагиевым.

***

Пара сидела на кровати, плотно укутанная в пледы, как будто защищаясь от вечернего холода, который всё-таки пробрался в их уютное убежище. Экран телевизора освещал комнату мягким светом, отбрасывая тени на стены, создавая уютную вечернюю атмосферу. И, может, они виделись часто, и Пейтон многое сделал для Никиты, но именно в этот раз между ними витала какая-то невидимая искра, которая заставляла всё происходящее чувствоваться немного по-другому. Сериал начался с традиционного кипиша на кухне ресторана, где повара бегали в спешке, стараясь успеть приготовить все заказы. Шеф Виктор Баринов с привычной суровостью командовал своими подчинёнными, а его подопечные суетились, стараясь не попасть под горячую руку. Знакомая история Макса вызывала лёгкое чувство ностальгии, а музыка лишь дополняла его. — Вот почему я никогда не хотел работать в ресторане. Вечно эти шефы злые, как питбули. Пейтон кивнул, но затем с улыбкой добавил: — Да ладно тебе, я уверен, что ты бы нашёл с ними общий язык. У тебя ведь талант находить подход к людям. Никита почувствовал, как тепло разливается по его телу от этих слов. Он коротко кивнул, не то чтобы соглашаясь. Скорее просто как знак, что он услышал и принял эти слова. — Смотря к каким людям, — усмехнулся Никита. — Смотри, сейчас шеф опять начнёт орать. Так и произошло. Почему-то именно этот момент запомнился ему спустя столько лет, а может, это просто было предсказуемым поведением Виктора. Пейтон посмотрел на парня рядом, и в его глазах мелькнула тень улыбки. Они снова погрузились в просмотр, но мысли Никиты не давали покоя. Он чувствовал, как каждая мелочь, каждый жест и слово другого парня приобретают новое значение. В этот момент Никита незаметно бросил взгляд на Пейтона. Он сидел рядом, сосредоточенно глядя на экран, но было очевидно, что он тоже что-то обдумывал. Никита невольно почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он всегда ценил их время вместе, но теперь это общение казалось чем-то более значимым, чем просто дружеские вечера с сериалами. Проснувшись утром, Никита обнаружил рядом с собой пустые банки и шуршащие упаковки. Он вчера сильно утомился и оттого быстро уснул. Постоянные вопросы Пейтона к третьей серии начали утихать, тогда-то и получилось наконец-то сомкнуть глаза, не переживая об оставшемся на кровати от еды мусоре. Пейтон лежал рядом с закинутой на Никиту ногой и, заодно, рукой. Он лежал так близко, что последний мог чувствовать на себе его дыхание. Американец буквально раскинулся на всю кровать, почти что загоняя Никиту в угол. Возможно, из-за непривычки спать с кем-то, а может, по любой другой причине, но факт остаётся фактом. Никита сейчас вряд ли встанет с кровати. И, возможно, даже не столько из-за нежелания разбудить Пейтона, как того, что его, несмотря на сон, не переставали сильно сжимать. Это одновременно и раздражало, и смущало, потому что ощущать себя плюшевым медведем в руках маленького ребёнка с крепкой хваткой было так себе. Однако близость между ними ощущалась почти что неправильной и интимной. Со вчерашнего дня оставаться спокойным рядом с Пейтоном просто не выходило, как бы блондин ни пытался не обращать внимания, все мысли вращались вокруг американца. Плохие, хорошие, какие угодно, но он слишком много о нём думал. И эти странные, противоречивые чувства сводили его с ума. Оставалось лишь ждать, пока Пейтон проснётся и «освободит» его.