Золушка

Знакомо ли вам волнующие ощущение предстоящего конца? Когда очень много времени и сил вложили в одно дело, или даже просто смотрели длинный сериал и успели привязаться к персонажам. Иногда, в зависимости от контекста, это вызывает разные чувства: яркое предвкушение, боязнь неизвестности или даже грусть. Когда дело, ради которого вы просыпаетесь, которое так ждёте, вот-вот перестанет существовать, становится грустно. В такие моменты люди стараются найти замену старому занятию или как-то себя отвлечь. Но это то, что происходит уже после конца. А до него? Девушка сидела в кабинете и разглядывала карты с помеченными территориями. Те, что помечены жёлтым, — вражеские. Те, что зелёные, — свои. Почему жёлтым? Потому что не красным. Вот как всё просто. Потом её глаза скользнули по другой стопке бумаг. Там точные отчёты: Где? Что? Когда? Сколько? И в дополнение иногда прикреплены фотографии, по возможности. Через несколько страниц — запланированные расходы, и, так как списки составлял сам Басков, там очень холоднокровно среди расходников записаны и люди. Определённое число, вычисленное им самим. Чтобы не было уж слишком много жертв, но достаточно людей для штурма. Так сказать, баланс между целью и средствами. Если честно, было самую малость страшно. Да, совсем чуть-чуть. Ведь ради Николая отбросить страх было самой очевидной, базовой жертвой. Его цели были ей не очень близки, но он был близок ей. Кольцо на пальце уже несколько лет об этом напоминало. Так уж вышло, что этот мужчина заставил её потерять голову. Когда то давно он, как настоящий джентльмен пытался её обезопасить, рассказывал, что они не могут быть вместе, из-за того что они живут в двух разных мирах. Даже если он пытался отговорить девушку, она никогда не слушала и упрямилась. Возможно, ещё тогда, когда её давным-давно приложили головой об асфальт в ходе очередного конфликта, ей отшибло мозги, однако не нам судить. Любви не прикажешь. И мужчина в итоге тоже не смог сопротивляться. Басков, увы, очень любит верных людей. Он такой не один — это стандартное качество почти любого человека, в особенности лидера. В особенности с радикальной идеологией. Поэтому Маколесс он к себе в итоге подпустил, когда она поклялась, что будет поддерживать и ни за что не предаст, а ещё подтвердила, что готова сражаться с ним. Возможно, она самую малость сожалеет о своих словах, ведь «сражаться» вероятно так же значит поставить на кон свою жизнь. Её она отдавать не хотела. Честно говоря, она настолько не хотела умирать, что была готова подставить человека Баскова, дабы убили не её. Вот такая крысиная натура, которую она целиком и полностью признавала в себе. Жить хотят все. Те ребята, которых она использовала как живой щит, — тоже. Ведь они сражались за свои идеалы и у них была очень даже конкретная цель в жизни. Победить. А у неё была своя цель — подольше остаться с любимым человеком. Сопливо и несуразно, но она всегда была странной. Любила провоцировать и оставаться безнаказанной. Врагов у неё собралось куча, но Басков её принимал. Она показывала свою натуру в его окружении, когда общалась с подопечными, а он обычно ничего не предпринимал, давал девушке вести себя так. С другой стороны, сним Маколесс себе такого поведения не позволяла. То ли потому, что он ей нравился, то ли из-за того, что если его разозлить, он вполне мог бы сделать так, чтобы она ещё долго сожалела. Любовь, уважение, страх — в один момент всё это смешалось воедино, и вместо непонимания Баскова у девушки начало всё больше проявляться непонимание самой себя. То, как её исказила такая жизнь… вероятно, беспокоило её. Но не настолько, чтобы уйти от Коли. Любовь — слепа. Маколесс сидела тут уже долго, но домой к мужу возвращаться не хотелось. Он бы, вероятно, начал вновь говорить про злосчастного Пейтона. В последнее время он говорил о мафиози всё больше, будто этот мальчишка на самом деле был намного важнее, чем она. Николай так гордился тем, что смог подорвать того мальчишку, будто это был настоящий праздник. Может это что-то вроде новогоднего салюта? Но она почти успела приревновать, наблюдая за бурными рассказами супруга. Сегодня хотелось перепроверить документы в сотый раз, поразмышлять о том, как бы завтра не умереть, и постараться привести мысли в порядок, быть может прогуляться и затеять словесную драку с каким-нибудь незнакомцем или незнакомкой.

***

Вчера вечером Маколесс была на собрании вместе с Николаем. Они сидели совсем рядом и иногда перешёптывались между собой, как подружки-сплетницы, пока один важный в их организации человек рассказывал важные вещи. Басков организовал это собрание из-за — кто бы мог подумать — Пейтона. Намечалось большое нападение, и эта встреча была нужна, чтобы вычислить новую базу врага. Этот мальчик никогда не сидел на месте, всё время приходилось его искать. Такая у него была черта: легко найти, легко потерять. Далее должно было следовать «легко забыть», но этот мальчишка не давал покоя Баскову. А от того бесил Маколесс. Обычно их враги были более… лёгкими. Разобраться с ними можно было быстро и без проблем. А этот Пейтон был неопытным, вероятно слишком часто рисковал, но почему-то являлся чистым везунчиком. Как говорится, «дуракам везёт», да? В таком случае Маколесс всем сердцем мечтала, чтобы он наконец-то поумнел и его прикончили.
 Одна важная шишка высказалась, теперь встал другой. Какой-то аналитик или ответственный за поставки. Она понятия не умеет — не её работа знать их всех в лицо. — Кхм, друзья мои дорогие, — наконец-то решила перебить Маколесс. — Я понимаю. Вы очень воодушевлены и всё такое, но мне кажется, мы совсем забыли о нашем человеке в заложниках у Пейтона. Не припоминаете такого? Маколесс говорила таким тоном, будто пыталась объяснить очевидную вещь маленькому ребёнку. Её длинные ногти медленно постукивали по столу, пока она скучающе отводила взгляд. Пусть хоть немного подумают о своём так называемом товарище. — Я помню, как давал вам поручение с этим разобраться. Милохин всё ещё не с нами, а вы собираетесь сбрасывать грёбанную бомбу? Вы вообще в своём уме? — Басков был явно недоволен, и на губах Маколесс неосознанно начала расползаться улыбка. Да, Коленька, как же они могут так ужасно поступить со своим товарищем?

***

Тем же вечером они вместе вернулись домой. К счастью для Маколесс, тогда на собрании Николай и правда устроил представление для неё. Было весело, и она теперь пребывала в хорошем настроении. Но ведь самое главное — совещание было более продуктивным. Кто бы что ни говорил, а подрывать огромную штаб-квартиру — бред, который можно было придумать разве что в изменённом состоянии психики. Потому что эти идиоты должны были знать политику Баскова. Правило первое: не создавай лишних проблем с законом. Правило второй: не подвергай опасности своих, если этого можно избежать. Эти неписаные законы существовали для поддержания настроения в их коллективе. Они — семья и всё такое. Маколесс нравилось подтрунивать над остальными на этой почве. Николай знал, что делал, ей нравилось это, поэтому она с удовольствием подыгрывала. Даже если иногда приходилось говорить уж совсем, в её глазах, несерьёзные вещи. Супруги зашли в общий дом. Достаточно просторный, не слишком роскошный, однако самое то для них. Такой, чтобы нельзя было догадаться, что в этом доме есть тайники на множество сотен тысяч долларов. Были эти деньги для разных назначений, но единственной общей чертой оставался тот факт, что это были деньги «на чёрный день». У Николая были своего рода те самые «стандартные» семейные ценности. И кто бы мог подумать, этот мужчина всё же смог сделать так, что бы, на первый взгляд, девушка, что никогда бы не встала за плиту, начала готовить ему. Маколесс вместе с мужем теперь была на кухне. Она готовила какой-то незамысловатый ужин, чтобы побыстрее, а Басков сидел да и… смотрел. Вот такая замечательная командная работа. И пока девушка обжаривала курицу, Николая почему-то охватил приступ величия. Возможно, из-за недавнего собрания. — Дорогая, ты не представляешь, в каком же я предвкушении. Мы так давно к этому шли. Не могу дождаться момента, когда я наконец-то задуришь этого пидора. Мы наконец-то победим, докажем всем, что сильнейшие, и тогда нас будут бояться все. Никто больше не посмеет так неуважительно относиться к нам. Это Срейтон заплатит за всё, что делал. За каждую жизнь расплатится. Если придётся, я буду его пытать. Ха… и что обычно люди на такое отвечают. — Обязательно, любимый. У тебя всё получится. — И не думайте, что это высмеивание, она абсолютно серьёзно. Поддерживать дорогого тебе человека — это ведь минимум, который можно сделать, когда у этого человека на кон поставлено так много. Совершенно искренне Маколесс готова верить в его успех. — Знаешь, мне даже сейчас хочется посмотреть на его жалкое лицо. После того как я грохнул его жалкую шавку, он наверняка в отчаянии. Хах, представь себе только, как этот геюга был разочарован, когда узнал, что его шлюху подорвали. Совершенно искренне Маколесс не готова слушать весь вечер о том, как же Баскову радостно от того, как Пейтон потерял того парня. Не поймите неправильно, она не сочувствовала мафиози и уж тем более не была против радости Коли, просто уж очень он страстно высказывался обо всём этом. В последнее время Басков был слишком зацеплён на Пейтоне, будто весь мир крутился вокруг этого парня. К сожалению, Маколесс не была готова слушать эти монологи, в которых подробно описывались методы пыток и радость от их выполнения. Это было слишком. Даже для неё. Поэтому, когда еда была готова, Маколесс ничего сильно не объясняя ушла обратно в штаб. Всё, что нужно было сделать, — это сказать, что ей нужно проверить расчёты, ведь она не хочет их подвести. Басков спокойно это принял, но она почти на сто процентов была уверена в том, что он даже после её ухода продолжит вести разговоры с самим собой. Флаг ему в руки. Она не жаждет слышать подобное.

***

Так мы и возвращаемся к моменту, откуда начали. Маколесс в бумажках, пытающаяся не думать слишком много о опасности, которая её поджидает. В кабинете, если честно, становилось прохладно — всё же время позднее. Эдакий конфликт. На одной стороне чаши — усталость и холод, на другой — муж, который уж слишком сильно ждёт победы над своим главным врагом. Как-то по-гейски. Как говорится, не будьте гомофобами; ненависть к себе — это плохо.

***

Дорогая Витя, Спешу сообщить тебе о последних новостях. В мафии дела разворачиваются не самым лучшим образом. В последнее время уходит много людей. Пейтон не то чтобы пытается их искать. Думаю, он понимает, в каком положении. Доверие к нему, как я слышала от коллег, падает. Возможно, совсем скоро останется очень мало людей. Конечно, это было бы неплохо использовать в наших собственных целях. Однако я не думаю, что только мы решим так сделать, если ты понимаешь, о ком я.
Думаю, Басков тоже что-то решит предпринять. Главное — понять, когда начинать действовать. Немного грубо будет просить тебя об этом, ведь вы совсем недавно уехали, но мне бы не помешала твоя помощь, поэтому я попрошу тебя вернуться. Желательно поскорее. Пусть остальные остаются. Пока что не хочу, чтобы Крис приехала — это будет слишком опасно. В остальном, если у нас всё получится, мы, вероятно, сможем убить двух зайцев разом.
Надеюсь, у вас всё хорошо, свяжись со мной как можно скорее. Визз. Витя положила письмо на подоконник и вздохнула. За последнее время работы навалило очень много. Каждый новый отчёт, послание с пометкой «срочно» или «конфиденциально» лишь сильнее давили на виски. Плечи ныло от усталости, глаза саднило от недосыпа. Не то чтобы она могла что-то с этим сделать — смирись и расслабься. И всё же тяжело. Витя провела рукой по лицу и подошла к рабочему столу. Там лежала стопка папок, в которых хранились новые данные по Баскову. Фотографии, отчёты — кто бы мог подумать, что на госслужбе вместо того чтобы быть крутым расследователем нужно будет ежедневно копаться в тонне бумаг. Витя аккуратно убрала письмо в папку с остальными документами и раздумывала о том, каким лучше способом связаться с Виз в этот раз. Где-то за дверью раздался приглушённый шум. Наверное, Бэкзат опять всю ночь не спит и играет в Роблокс.