Сказка о девочке без шарфа

      Океан и правда находился всего в двух шагах от дома Эрена.       Не прошло и десяти минут, как они с Микасой уже приближались к песчаному берегу, сойдясь во мнении, что провести остаток вечера, находясь в одном из прекраснейших мест города, станет, пожалуй, самым приятным впечатлением за сегодняшний день.       На улице ощутимо смеркалось, на что дома они не сразу обратили внимание, увлечённые активным разговором, произошедшим на кухне.       Эрен уверенно, и всё с тем же воодушевлением, шагал вперёд, совсем не сбиваясь с намеченного пути, будто ходил этой дорогой ни одну сотню раз, а Микаса, тем временем, старалась не отставать и идти вровень с ним, несмотря на то, что от быстрого шага песок нещадно попадал в её кеды, ненароком вызывая у неё приступы раздражения.       Микаса думала, что они придут на пляж и практически сразу присядут, успокоившись от непрерывной ходьбы, но Йегер, похоже, намеревался утащить её в самый отдалённый уголок берега. — Здесь есть одно место, там почти никогда не бывает людей, — пробормотал он, не сбавляя темпа. — Когда я прихожу сюда, то провожу время именно там. Не отставай.       В конце концов, они достигли назначенной Эреном цели, и остановились за небольшим валуном, скрывающим место от посторонних глаз, всего в нескольких метрах от самого океана. Позади них, внутри песчаного берега, располагались несколько деревьев, наверняка создающих комфортную тень для пришедших сюда в солнечные часы.       Эрен задумался на мгновение, а затем поспешно снял с себя джинсовую куртку, прихваченную им перед выходом, оставаясь в одной белой футболке. Покопался в карманах куртки, достал что-то и кинул её на песок. — Садись, — коротко произнес он. — Всяко лучше, чем на песке.       Да, о том, что нужно взять какое-нибудь покрывало они даже и не подумали, ломанувшись сюда, как только глаза Эрена загорелись этой внезапной идеей.       Микаса аккуратно присела, вскоре почувствовав своим плечом парня, приземлившегося рядом и на мгновение смутилась от того, насколько близко они теперь находились. — Здесь очень красиво, — пробормотала она, пытаясь перевести мысли в другое направление, упрямо всматриваясь в открывшийся перед ней вид. Бирюзовая вода с мерцающими лунными бликами, кажущаяся темнее в вечерних сумерках, завораживала и успокаивала, а лёгкие волны умиротворяли и вводили в состояние лёгкого транса.       У Эрена тёплая кожа. Их плечи и руки едва соприкасались, что заставляло её испытывать нарастающее волнение. — Вот, возьми, — неожиданно он протянул ей предмет, который держал в руке до этого момента.       Микаса оторопела и вопросительно взглянула на его раскрытую ладонь. — Что это? — «Поцелуйчик», — Эрен слегка улыбнулся. — «Поцелуйчик»? — Микаса забрала из рук Йегера непонятную ей вещицу, внимательно рассматривая.       Она была в форме красных губ, раскрытых для будущего поцелуя, а на боку располагалась надпись «Kiss». — Это конфета, — Эрен немного смутился, отводя взгляд в сторону. — Съешь, она очень вкусная. Такие продаются только в этом городе. — Спасибо.       Микаса отчего-то заулыбалась. Она изо всех сил пыталась сдержать широкую улыбку, но та всё равно вырисовывалась на её лице автоматически.       Аккерман развернула фольгу и закинула шоколадную конфету в рот, медленно пережёвывая. Через пару секунд её глаза расширились, и она слегка промычала, поворачиваясь к Эрену, внимательно наблюдающим за её реакцией. — Правда, очень вкусная! — она ещё раз оглядела обертку от конфеты. — Эрен, где ты её достал?       Тот звонко рассмеялся, снова расслабляясь: — Это секрет, — в его взгляде проявилась смесь озорства и хитрости. — Но я думаю, что делюсь ею с тобой не в последний раз.       Микаса вновь улыбнулась, ощущая, как порхает в её груди.       Обыкновенная конфета сумела вызвать в ней наплыв щемящего умиления и трепетной нежности, безумно удивляя её этим. — Мне очень нравится бывать здесь, — произнес Эрен, оторвавшись от изучения её лица, и перевёл взгляд на океан. — Сразу чувствуешь, как душа и тело наполняются спокойствием, появляется необъяснимая тяга к жизни. Я бы отдал всё своё имущество за то, чтобы бывать здесь хоть изредка, если бы у меня не было такой возможности.       Аккерман нахмурила тёмные брови, обдумывая его последнюю фразу.       Над этим моментом она задумалась ещё днем, когда они вели такой долгий разговор про Гришу и их взаимоотношения с Эреном.       Ей показалось странным, что Эрен не общается с собственным отцом уже несколько лет, но при этом имеет в своём распоряжении неплохую машину и квартиру в Нью-Йорке. Эти вещи не сходились в логическом смысле.       Не было ли в этом какого-нибудь скрытого подвоха? — Имущество? — она чуть напряглась. — Ты имеешь ввиду свою машину? Или не только её? — С машиной мне было бы очень жаль расставаться, — он пожал плечами. — Её подарил мне старший брат на восемнадцатилетие.       Брови Микасы удивлённо поползли вверх. — У тебя есть старший брат, Эрен? — Микаса принялась разглаживать обёртку от конфеты. — Ты не говорил про него.       Эрен вытянул ноги, задевая прибрежный песок своими кроссовками, и слегка зажмурился, как от удовольствия.       Как же ему здесь нравилось! — Да, его зовут Зик, он мой брат от первого брака отца. Ему двадцать девять лет, мы переодически общаемся и пересекаемся, когда появляется свободное время, — он вновь подтянул ноги на себя. — Он и с отцом поддерживает минимальную, но, достаточно постоянную, связь, в отличие от меня, потому что не рос в той среде, в которой существовал я, будучи подростком. Зик считает, что для заработка денег все средства хороши и никогда подробно не интересовался, какими конкретно путями зарабатывает отец. Не могу осуждать его за это, он не видел полную картину всех последствий от дел отца. У Зика свой автосалон, он заработал немалую долю его стоимости собственными руками, но без помощи отца здесь, разумеется, не обошлось.       Эрен обвёл взглядом Микасу и, заметив её озадаченный вид, сообразил в чём дело, почти обиженно буркнул: — Ты думала, что машину мне купил отец? — он усмехнулся, посчитав это забавным. — У тебя такое задумчивое лицо, будто ищещь, где бы я мог обмануть тебя. Я же сказал, что не хочу иметь с ним ничего общего, а от его денег мне противно. Он иногда перечисляет мне на счёт, думает наверное, что я без него и его денег загнусь и умру от голода, — Эрен раздражённо цокнул, принимая это за личное оскорбление. — Я обеспечиваю себя сам, ещё с шестнадцати лет. Пользовался деньгами, оставшимися на старом счету матери, жил в её квартире, по возможности подрабатывал где-нибудь. В отцовские деньги влезал всего пару раз, потому что необходимость всё же пересиливала мою гордость.       Микаса молчаливо вслушивалась в практически непрерывную речь Эрена, внимательно анализируя сказанное, и постепенно успокаивалась.       Что ж, Эрен действительно не слукавил, когда говорил, что не хочет иметь с Гришей не малейшего общего дела, подразумевая под этим «абсолютно ничего». — Извини, — выпалила она, заметив, что его лицо всё еще оставалось мрачнее ночного неба. — Я не хотела обидеть тебя недоверием, Эрен. Просто мне показалось это странным и я... — Я понял, — он слегка улыбнулся, а затем махнул рукой, мол «не бери в голову». — Всё в порядке, я бы тоже усомнился. Из нас двоих ты больше подходишь на роль «золотой девочки», чем я, Микаса.       Аккерман слегка посмеялась, покачав головой. Возможно, что после всех произошедших с ней событий, она переквалифицируется из «золотой девочки» в разряд «нищенки без дома и крова», если бравые парни Гриши Йегера уже не превратили её дом в груду мусора и развалин.       Она надеялась, что это не так.       И ей нравилось, как Эрен произносил её имя. Тягучим, низким и вибрирующим голосом, вызывая приятное покалывание по всему её телу. — Микаса, — повторил он, смакующим тоном, будто прочитал недавние мысли девушки. — Мне так нравится твоё имя. Оно очень необычное. Красивое, — Эрен повернулся к ней лицом, принимая вопросительное выражение. — Друзья называют тебя также? Полным именем? — Иногда они называют меня Микой, — она пожала плечами. — Имя выбирала мама, она ведь японка, наверное поэтому оно и кажется тебе необычным. — Микой? — он поморщился, будто съел что-то крайне неприятное. — Кто тебя так называет? — Саша, — Аккерман недоумённо вскинула брови. — Ещё Жан...       Эрен перебил её недовольным фырканьем: — У тебя красивое полное имя, зачем придумывать хреновы клички, вызывающие ассоциации с глупым мультиком про «Микки Мауса»?       Микаса не нашла что ответить, продолжая удивлённо хлопать ресницами.       Ей самой не то чтобы нравилось такое сокращение её имени, но раньше она не придавала этому серьёзного значения.       Мало ли, что ей не нравилось?       Волновало ли кого-то то, чего она действительно хотела?

10 февраля 2017

      Этим вечером компания друзей, во главе с Микасой Аккерман, собралась в одном из баров Нью-Йорка, который, как известно, «никогда не спит», для того, чтобы отметить её долгожданное восемнадцатилетие.       Действительно долгожданное!       Несмотря на то, что до совершеннолетия мисс Аккерман не хватало ещё три года, она была чрезвычайно взволнована своей новой «цифрой» и полагала, что этот день рождения уж точно пройдет «незабываемо».       Саша Браус посоветовала отметить это грандиозное событие в одном из самых зажигательных мест города, наполненного энергичной музыкой, пьянящими разноцветными огнями, и конечно же, танцами, на что Микаса дала полное одобрение.       И вот, наконец, за одним из столиков, и собралась их шумная компания. — Микаса, а где Жан? — Саша активно крутила головой по сторонам и выискивала глазами парня лучшей подруги, с абсолютно непонимающим выражением лица. — Он же придёт?       Микаса оторвалась от длительного изучения меню и обвела всех друзей взглядом: — Жан задерживается. У него дела с отцом и... — Ага, как же, — фыркнул Николо. Любимый Саши, кстати. — У Жана когда-нибудь появятся новые отмазки за его вечные опоздания или я скончаюсь до этого момента?       Николо отчего-то ощутимо невзлюбил Кирштайна и при малейшей возможности принимался за осуждение молодого человека Микасы.       Конни пихнул его в плечо: — Чувак, когда ты перестанешь гнать на Жана? Он нормальный парень! — Нормальный парень, который заставляет свою девушку уже почти час сидеть в ожидании его персоны, в её собственный день рождения? Он у нас вип-звезда? Местный Джастин Бибер?       Между парнями в тот же миг началась словесная перепалка, сопровождающая ярыми воплями Конни в защиту его лучшего друга и обвинительными фактами, замеченными зорким глазом Николо.       Микаса поджала губы и отвернула голову. Слушать такие речи было не столь приятно, особенно сегодня, но неприятнее было осознавать, что Николо, вероятно, прав.       Прошло совсем немного времени, за которое Конни уже успел порядком захмелеть и утихомириться, а Саша вдумчиво выбрать очередной напиток, как вдруг над их столиком выросла мужская тень: — Привет, ребята! Здравствуй, любимая! — пафосно проголосил объявившийся Жан, целуя руку опешившей Микасе. — Прости, что опоздал, я так замотался, отец рассказывал про одну фирму, у них там... короче, я забыл твой подарок дома, — он состроил виноватую мину, но все ещё не отпускал руку Микасы, успокаивающе массируя её кисть. — Я подарю его завтра, обязательно! С днём рождения, детка! — завершил он довольно, оставляя на щеке Микасы звонкий поцелуй. — Ничего, — она попыталась улыбнуться, но выходило совсем натянуто. — Зато теперь ты здесь и присоединился к нам...       Через минут пятнадцать, от силы двадцать, когда Жан уселся рядом с Микасой, вальяжно закидывая руку на её плечо, желая показать всем присутствующим в баре парням, кому именно принадлежала эта прекрасная девушка, Саша решительно поднялась и задрала руку, держащую бокал с вином: — Я хочу сказать тост! В этот нереально крутой день родилась моя лучшая... — Ого! Да ладно, чувак? Сколько лет? — перебил её, неизвестно откуда взявшийся, незнакомый парень, протянувший Жану ладонь для рукопожатия. Тот вскочил и начал радостно хлопать парня по плечу, активно качая головой, будто вовсе не верил своим глазам. — Джей! Рад тебя видеть! Как сам? Как наши поживают? — Да мы тут с парнями зависли, вон наш стол, — парень махнул рукой в противоположную сторону зала. — Но мы уже собрались уезжать в другое место, там где погорячее, — он подмигнул. — Поехали с нами? Посидим, выпьем! Со школы ведь не виделись!       Кирштайн заулыбался и, опомнившись, повернулся к, ничего не понимающей, Аккерман: — Мика, я съезжу с Джеем на часок, окей? Не будешь скучать без меня? Обещаю, вернусь до следующего тоста!       И тогда Микаса ответила «конечно». Она безоговорочно отпустила его в тот день, несмотря на горькую обиду, комком застрявшую в её горле и накатившего чувства пустоты от того, каким «долгим» было присутствие Жана на её дне рождения.       Через час он, ожидаемо, не вернулся.       Не вернулся и через два.       Жан объявился только на следующее утро, подкатив на своей иномарке прямиком к дому Микасы, протягивая ей настолько здоровенный, что почти что несуразный букет роз и золотые сережки, выбранные им наспех в первом же ювелирном.       Микаса выглядела мрачнее тучи, пока он правдиво убеждал её в том, что совершенно случайно уснул прямо за столиком в другом баре, а Джей, по доброте душевной, в ту же минуту доставил его прямо в дом Кирштайна.       И ночь он провёл, разумеется, в своей тёплой постели.       Она никогда не считала себя глупой и наивной простушкой, но щенячий взгляд Жана в очередной раз заставлял её не придавать произошедшему огромного значения.       Он улыбнулся одной из своих самых ослепительных улыбок, подкреплённой природным обаянием, и Микаса его простила.       В очередной раз.       Микаса проморгалась, поспешно пытаясь стереть из своих мыслей, так внезапно нахлынувшие, воспоминания, до сих пор оставляющие после себя неприятный осадок.       Разве Жан любил её по-настоящему? Или, возможно, она всё это время была для него тем самым красивым дорогим сувениром, которым так хочется похвалиться перед школьными друзьями?       А что насчёт неё самой? Если бы она любила Жана, то чувствовала бы те будоражащие душу эмоции, вызванные Эреном?       Аккерман заметно сникла, понурила плечи и опустила взгляд на золотистый песок. — Микаса, — послышалось справа. Она повернула голову и приняла вопросительное выражение. — Ты в порядке?       Микаса молча закивала, старательно натягивая фальшивую улыбку.       Йегер на мгновение призадумался, а затем неожиданно поднялся на ноги, вдруг начиная стягивать футболку со своего тела.       Аккерман расширила глаза и непонимающе наблюдала за его внезапными действиями, а Эрен, тем временем, уже принялся снимать с ног левый кроссовок. — Эрен, — в её поле зрения попал его оголённый натреннированный торс, вызывая сухость в горле и секундный ступор, одновременно. — Что ты...что ты делаешь? — Я хочу искупаться, — бросил он, потянувшись к джинсам. — Два дня стояла такая жара, вода должна быть тёплой. Ты... хочешь тоже пойти?       Он запнулся и замер, вцепившись пальцами в пояс своих тёмно-синих джинс. Смотрел на неё в ожидании:       Микаса чувствовала, что ещё немного, и её голова пойдет кругом от незаурядных идей Эрена, так активно приходящих к нему сегодня.       Были ли они влиянием алкоголя, или продиктованы натурой самого Эрена?       «Сумасшедший, — причитала она про себя, а руки уже сами тянулись к чёрным шортам, нервно стягивая их со стройных ног. — Сумасшедший мальчишка».       Но она понимала и разделяла его желание. До воды было рукой подать, и она настолько завораживала, порождала внутри тебя жажду скорее прикоснуться, ощутить её всей кожей, что, в конце концов, ты сдашься и бросишься в её объятия.       Микаса раздумывала всего пару секунд, а главной, пускай несерьёзной, причиной остаться на берегу для неё было – отсутствие купальника. Перед тем, как пойти сюда она вовсе не думала, что их с Эреном посиделка перейдёт в активное купание, а ведь она предусмотрительно приобрела купальный костюм, зная, что возможно, он пригодится ей в этом городе.       С другой стороны – на ней было неплохое нижнее бельё. Классическое, чёрное, в меру закрытое, из-за идентичного цвета лифа и трусов создавалось ощущение, что на ней и вовсе комплект.       У неё не было стеснения по поводу собственного тела – она много раз была на пляже с друзьями, среди которых было достаточно парней. Единственный комплекс, который приследовал её практически весь подростковый возраст – это природная бледность. В силу своего происхождения, Микаса всегда отличалась самой светлой кожей, находясь в любой компании, а на фоне смуглого тела Эрена, она и вовсе казалась «бледной поганкой».       За её спиной послышался всплеск воды.       Эрен, похоже, исчерпал чашу своего терпения и, немедля, нырнул в океан.       Микаса обернулась и пригляделась, завидев насколько далеко он отплыл. Йегер показался в метрах десяти от берега, а океанская вода доходила ему до груди. — Иди сюда скорее! — крикнул он, активно расплескивая воду вокруг себя. — Я не хочу один встречать здесь китайский новый год!       Она рассмеялась, оглядев его ещё раз, и сделала первые шаги, позволяя воде омывать её лодыжки.       Холодная.       Постепенными движениями Микаса погружалась всё глубже и, привыкнув к температуре воды, начала работать руками активнее, стремясь быстрее доплыть до Эрена, остановившегося на определённой глубине. — Наконец-то, — Йегер подплыл ближе, и всплеснул руками, окатив её некрупными брызгами.       Микаса пискнула от неожиданности и плеснула водой в ответ, заставляя волосы Эрена намокнуть ещё сильнее. — Мне нужно было настроиться. Я ещё не купалась с парнями в океане ночью, — фыркнула она и ухватилась за плечо Эрена, убирая с глаз влажную чёлку. Почти сразу отдёрнула руку, будто обожглась.       Даже в воде у него была невероятно тёплая кожа. — Правда? — Эрен прищурился, смотря на неё с детским весельем, стремительно разгорающимся в его изумрудных глазах. — Тогда, надеюсь, тебе понравится твой первый раз.       А после схватил её за талию и прижал к своему телу, вместе с ней отплывая ближе к берегу, где и закинул активно брыкающуюся Микасу на своё плечо.

***

      Домой они возвращались неспеша.       Микаса сильнее натянула на плечо куртку Эрена, надетую ею поверх мокрой футболки и воровато вгляделась в профиль парня, идущего рядом.       Ей казалось, что таких эмоций и чувств, как сегодня, она не испытывала уже очень давно, а её восприятие мира нещадно трещало по швам.       Эрен Йегер был настолько живым и настоящим, заражая её своей непосредственностью, в какой-то степени, импульсивностью, от чего на мгновения она напрочь забывала, что помимо «них» существует весь остальной мир.       Он мог иметь практически всё и ни дня не работать, являясь сыном очень богатого человека, но бросил всю эту жизнь, полную внеземных возможностей и роскоши в угоду собственным принципам и личной свободе. Похоже, для него эти вещи были намного важнее.       Она не помнила, были ли в её жизни люди похожие на него.       Много ли кто из её окружения мог поступить так же, как Эрен?       Отказаться от всего, потому что не хотел быть «птицей в золотой клетке»?       Она уехала в этот город с целью спасения, а в итоге сбежала из своей собственной «клетки», полной фальшивых чувств, желаний и отношений, о чём раньше даже не догадывалась.       И Микаса совсем не заметила, как её ладонь оказалась в ладони Эрена, и всю дорогу до его дома они держались за руки. — Ты думаешь о нём?       Он смотрел на её резко посерьёзневшее лицо, а затем перевёл взгляд на их переплетённые пальцы.       Он имел ввиду Жана. Он точно спрашивал про Жана. — Нет. — Почему?       Потому что я думаю о тебе.

***

      Микаса выскользнула из ванны, переодевшись после душа, и уже собиралась пойти в свою спальню, как в этот момент заметила приглушённый свет, исходящий из кухни.       Источником света оказалась лампа над стойкой, а рядом на высоком стуле расположился Эрен.       Он сидел с настолько задумчивым видом, устремив взгляд на столешницу, что даже не сразу заметил её прихода. — Эрен, — Микаса сделала пару шагов к нему. Он поднял голову и обвёл её взглядом в ответ. — Что с тобой?       Йегер покачал головой. — Просто размышляю, сколько ещё счастливых и спокойных дней, таких как сегодняшний, осталось в моей жизни, — пробормотал он хриплым голосом, взирая на неё абсолютно потерянными глазами. — Они ведь закончатся. Когда-нибудь.       Микаса вздрогнула.       Он не переставал думать о своей цели. О своём желании отомстить.       Даже сейчас.       Она потянулась и осторожно коснулась его лица, убирая со лба выбившиеся пряди волос.       Эрен зажмурился и провёл её ладонью по своему лицу, перемещая ту на щёку. Открыл глаза и несколько секунд неотрывно смотрел на Микасу, а после с силой прижался своей щекой к её ладони.       Она замерла, боясь опустить руку, чувствуя, как задыхается от какой-то щемящей в груди, не то нежности, не то волнения одновременно. — Эрен.       Она не понимала, почему в этот момент внутри неё всё переворачивалось.       Вдруг Микаса чувствует его руку на своей талии. Через мгновение он резко дёргает её на себя одним сильным рывком, а его другая рука оказывается на её щеке.       Его губы на её губах. Его горячие мягкие губы.       Микасе кажется, что у неё что-то не так с сердцем. Оно то практически останавливается, то бьётся до безумия быстро.       Эрен целует её совсем не так нежно, как в первый раз. Сейчас это был отчаянный, исступлённый поцелуй, такой, будто от него зависела вся его жизнь.       Он встаёт на ноги и хватает её за талию, усаживая на высокий стул, на котором сидел мгновения назад и вновь окольцовывает её руками. И снова его губы.       Его язык скользит по её приоткрытым губам, делает это каким-то удивительным способом, заставляя её верхние конечности подрагивать.       Она притягивает его ещё ближе, вцепившись в сплетённые волосы на затылке, и он издает этот звук. Не стон и не вздох, что-то между.       Она ощущает, как его рука запуталась в её волосах, и он целует её снова и снова. В её теле выключается какой-то центр, контролирующий голову, но не руки, и Микаса цепляется пальцами за его футболку, притягивает ближе, полностью вжимает в своё тело.       Она чувствует, как тугой узел сжимается внизу её живота, нет, ещё ниже, и с губ срывается её собственный звук, пропадающий в губах Эрена. Она даже не представляла, что способна на что-то подобное и хочет почувствовать его ещё ближе. Их губы снова встречаются, заставляя его крепче сжать пальцы в её волосах, прижать к себе, усилить то напряжение между ними.       Её дрожащая рука отпускает его футболку и скользит по его шее. Он горячий, он такой горячий.       Эрен выдыхает, выпутывает пальцы из её волос и обнимает за талию.       Он отрывается от её рта, его губы ищут что-то другое, что-то, где он ещё никогда не целовал. Его язык скользит сначала вверх по её шее и снова вниз, согревая её холодную кожу, всасывая её губами, оставляя на ней следы. Микаса чувствует, как рациональная часть её сознания полностью покидает тело. Где-то там, в тех влажных и громких звуках, рядом с его губами, на её шее.       Его бедра прижимаются к ней. Она полностью теряется в ощущении чего-то твёрдого, прижимающегося к внутренней стороне её бедра, в безумном биение его сердца, совсем рядом с её грудью.       Пустая бутылка из под вина скатывается со столешницы и разбивается вдребезги.       Микаса вздрагивает, возвращаясь в реальность в экстренном темпе.       Эрен, испугавшись, отшатывается от неё на несколько шагов. Ей приходится вцепиться в барную стойку, чтобы не упасть, оставшись без надёжной опоры в виде его тела.       Она ощущает, как по её телу бегут мурашки. Кожа и губы кажутся слишком чувствительными. Грудь часто вздымается.       Эрен молча смотрит на неё полностью затуманенным взглядом. Его зрачки невероятно широкие, практически закрывают зелёную радужку.       Он проводит рукой по своей абсолютно испорченной прическе. Это она сотворила?       Стягивает резинку с волос, оставляя их распущенными. Поправляет футболку, немного оттягивая её вниз. Ох, чёрт.       Несколько минут они продолжают молчать, поражённо смотрят друг на друга и восстанавливают дыхание.       Что с нами происходит?