Механик

Какая-то свисающая дрянь хлестнула Гэвина по лицу, оставляя кровоточащую царапину, еще одна треснула по плечу, пока он продирался в полумраке через узкую щель — черт, черт, они наверняка чуяли кровь, — вываливался в очередной коридор, пытаясь понять, где же в этом проклятом корабле выход, как он мог заблудиться? Да сраный корабль как будто увеличился в десять раз за несколько дней! Сзади раздался скрежет, и Гэвин метнулся вперед, потому что тот угол впереди показался его паникующему мозгу знакомым, там он точно уже проходил, просто потом свернул не туда… Тупик. За углом был тупик. Скрежет раздался громче, душераздирающий, сводящий зубы звук, а следом высокое стрекотание, которое точно не могло быть сквозняком в системе вентиляции, во рту у Гэвина моментально пересохло — так сильно, что язык прилип к небу и онемел, и да, он совершил ужасную ошибку, ужасную, — но не собирался вот так просто сдаваться. Ни за что. Резко развернувшись и едва не шатаясь на ослабевших от адреналина ногах, Гэвин вжался спиной в ребристую переборку, наверняка оставляющую вмятины в его заднице, и выставил вперед шуруповерт. Он чувствовал себя безумно тупым, да и просто безумным. — Не подходи, сука, — процедил он, облизывая сухие губы и стараясь, чтобы рука не дрожала, а голос звучал уверенно, потому что лицо у него наверняка уверенным не было. Ну и похрен! — Не приближайся… Тень в конце коридора отделилась от потолка, скользнула вперед, распрямляясь во весь рост, заставляя Гэвина сильнее сжимать пальцы на рукоятке прибора — до боли в суставах. А мгновением позже рядом с ней выросла еще одна тень. И еще одна. Мне кранты, лихорадочно подумал Гэвин, мне точно кранты. Я идиот. Мертвый идиот. Очень мертвый и очень идиот. Они меня сожрут. — Кто у вас главный? — потребовал Гэвин. — Позовите его! Гладкие черные тела ксеноморфов отражали слабые блики огней, которые могли быть аварийным освещением, а могли — и вполне себе обычным освещением этого сраного извращенного корабля. Лица, так похожие и в то же время непохожие на человеческие, выступали из темноты белыми масками, неподвижными и хищными. И нужного лица среди них не было. Да сколько их вообще тут? Почему ему никогда в голову не приходило учить язык ксеносов? Да человеку вообще возможно выучить язык ксеносов? — Главный, — повторил Гэвин медленно и четко. Шуруповерт было сложно удерживать на весу, но он не позволял руке опуститься. Если никто из них не понимает английского, то это будет самая смешная смерть из всех, какие Гэвин мог сейчас припомнить — кроме того парня, влезшего в двигатель перед стартом. — Коннор. Мне нужен он. Ксеноморфы заволновались, переговариваясь своими трещащими голосами, и Гэвину показалось даже, что он вычленяет в их речи слово «Коннор» или что-то похожее, но провожать Гэвина никто и не думал: кажется, круг недружелюбно настроенных инопланетян стал только плотнее. Хвост одного из них проскрежетал по полу с противным, берущим за душу звуком, и наступила тишина. Несколько бесконечных секунд Гэвину казалось, что вот сейчас все и кончится, и он вдохнул воздух, расставил ноги пошире, готовясь к неизбежному, — но два левых ксеноморфа внезапно расступились, пропуская еще одного. Плавно, неторопливо тот сделал несколько шагов вперед, едва не касаясь нелепого оружия Гэвина. — Привет, Гэвин Рид, — сказал он ровно, и только напряжение в голосе выдавало, как трудно ему говорить по-английски. — Зачем тебе главный? У Гэвина от облегчения ослабели коленки, а руки едва не выронили верный шуруповерт. — Господи, — выдохнул он, — привет, Коннор. Но Коннор не спешил бросаться к Гэвину в объятия: его лицо, красивое странной, нечеловеческой красотой, казалось совершенно равнодушным, глаза светились в полумраке, рассматривая Гэвина. Плавные изгибы брони, нетерпеливые движения хвоста даже сейчас, перед лицом смертельной опасности, заставляли Гэвина залипнуть. У него заболела грудь, и он сообразил, что задержал дыхание. Открыл рот, чтобы сказать что-нибудь остроумное, потому что от страха ему всегда хотелось сказать что-нибудь остроумное или хотя бы злое, — и захлопнул с громким стуком, потому что сейчас было не лучшее время для остроумия и уж тем более злости. Решительно опустив шуруповерт, Гэвин отлип от переборки, выпрямился — и протянул руку, касаясь когтистых пальцев Коннора. — Нам надо поговорить, — громко сказал он. Это явно было тупым ходом — один из ксеноморфов зашипел, бросаясь вперед, и в эти доли секунды Гэвин натурально успел попрощаться с жизнью, — но Коннор моментально оттолкнул родича плечом и хвостом и яростно проскрипел что-то, что заставило всех остальных ксеноморфов заметно занервничать и придвинуться. Черт, точно не стоило его трогать, теперь Гэвин в лучшем случае вместо переговоров лишится руки, а может, и головы! Однако ксеноморфы успокоились так же внезапно, как заволновались, только нападающий что-то злобно пробормотал и послал Гэвину взгляд, который показался очень многообещающим. Гэвин не удержался и продемонстрировал ему шуруповерт, и непонятно, чем кончилось бы дело, если бы «главный» не повернулся снова к Гэвину. — Что тебе надо? И что-то подсказало Гэвину, что игры кончились, выбирать выражения сейчас нужно очень осторожно — и очень быстро. — Я освободил вашего… — он запнулся, выбирая слово, — человека. И у меня есть кое-какая информация. Мы можем поговорить наедине?

***

В том, что Гэвин оказался в этой проклятой экспедиции, винить ему было некого, кроме себя самого. В конце концов, никто силой не тащил его в самые злачные местечки на Альфе-12, никто не заставлял заводить всякие сомнительные знакомства и ссориться потом с этими знакомствами, включая на полную всю свою сомнительную харизму, — и уж точно никто не заставлял его брать в долг деньги, которые не отдашь с заработков простого, пусть даже самого талантливого, механика. Спешный и неразборчивый поиск какой-нибудь приносящей кредиты и от того не больно-то моральной работы после этого был уже скорее печальной закономерностью. Как и не слишком внимательное чтение контракта, если ту мятую писульку можно назвать контрактом. Но капитан Янг — как он предпочитал себя называть, хотя Гэвин-то про себя предпочитал «занудный говнюк» — так сладко расписывал их сулящую сказочные богатства и почти законную миссию, что Гэвин не мог устоять. Да, он был идиотом. Миссия (со слов занудного говнюка) заключалась в том, что они прилетают на одну милую и необитаемую планету, на которой мирно и совсем не опасно уже оборотов десять гниет корабль ксеносов, приводят этот корабль в порядок и продают на черном рынке, разделив деньги и разбежавшись навсегда. Собственно, Гэвину была отведена важная роль — того, кто заставит этот корабль снова летать. В момент заключения договора Гэвин был уверен в своих силах, он тогда пообещал бы и с нуля собрать межзвездный лайнер, лишь бы его увезли подальше от кредиторов и прямо сейчас, так что тяжкие сомнения начали закрадываться в его голову уже тогда, когда вокруг возник космос. Корабли ксеносов он видел всего несколько раз, а трогал и того реже. Но, если так рассуждать, они и не должны были так отличаться от человеческих, если дело не касалось декора? Летали они почти так же, и руки для управления у ксеносов были точно такими же, как у людей. Да и жопы — чтобы устраивать в похожих на человеческие креслах — тоже отличались только хвостами. Гэвин вздрогнул, когда в дверях кают-компании показалась Салливан, и быстро смахнул вбок видео на экране коммуникатора. Салливан любила совать свой нос куда можно и куда нельзя, а потом еще и комментировать в присутствии остальных членов так называемой команды. Гэвина она считала столичным неженкой (а ведь он всего-то родился и провел ровно два года своей жизни на Луне), порой милым и трогательным, а порой раздражающим, и даже крепкие бицепсы, борода и шуруповерт, который практически всегда составлял Гэвину компанию, ее не разубеждали. Салливан была родом откуда-то из Союзов, и о ее прошлом Гэвин старался не задумываться лишний раз. Себе дороже о таком задумываться. — Что ты там смотришь с таким интересом? — спросила Салливан, хлопаясь на сиденье рядом и пристраивая руку на колене Гэвина, — порнуху? Гэвин спихнул руку и не покраснел только потому, что был взрослым мужиком, которого давно уже не смущают такие подкаты! Или попытался, по крайней мере. — Да пошла ты, — огрызнулся он, отодвигаясь. Салливан и не скрывала, что не против его трахнуть. Возможно, даже в задницу — кто ее знает, может, у нее там в мешковатом комбинезоне прятался хуй. С которым у Гэвина не было никакого желания знакомиться. И нет, он смотрел не порнуху. А если он (один раз!) и разглядывал на своем коммуникаторе что-то с ксеноморфами, то Салливан совсем не обязательно было знать о его кинках. И это было не порно! — Ну что ты ломаешься как невинная девочка, Рид? — засмеялась Салливан, ничуть не смущенная таким явным отказом. — Или кто-то дрочит на хвостики? Гэвин. Не. Покраснел! Чтобы ее ксеноморф сожрал, эту Салливан, которая однажды подкралась к нему сзади и увидела фоточки, которые он рассматривал — просто красивые фото, на которых — да! — были хвосты. Чисто… художественные картинки. Раньше, когда ксеноморфы еще были собственностью «Киберлайф», идеологической наследницы «Вейланд-Ютани», с ними изредка снималось порно, и Гэвин его даже смотрел. Но с тех пор как людям пришлось признать их независимость, их лица и другие части тела чаще мелькали в политических новостях. Чего они там добивались вслед за независимостью, Гэвин особо не следил: в жизни его гораздо больше интересовали детали кораблей, а в ксеноморфах — их обалденные хвосты. Гэвин сглотнул и на всякий случай отодвинулся от Салливан. У него так давно никого не было, хоть с хвостом, хоть без хвоста, что даже мускулистые прелести Салливан в последнее время стали притягивать взгляд. В очередной раз он пожалел, что путь до той самой заброшенной планеты занимал меньше недели и погружаться в криосон не понадобилось. Им типа как нужно было время, чтобы подготовиться к экспедиции. Гэвин тратил это самое время, чтобы изучить скудную технологическую информацию про корабли ксеносов, Салливан — чтобы доставать его, занудный говнюк Янг — на свои мутные делишки в трюме, а остальные члены команды — тоже на мутные делишки в трюме вместе с занудным говнюком… И да, корабль ксеноморфов действительно был хорошей, жирной добычей. Если это был настоящий корабль настоящих ксеноморфов, конечно, а не стилизованная подделка с витыми трубками и слабым освещением — богачи любили такие игрушки. Прежде к игрушкам прилагались живые ксеноморфы с дрессировщиком, играющие команду и развлекающие хозяина (каждый сам выбирает, в лапах каких экстремальных развлечений закончить свою жизнь, верно?), но времена изменились. Хотя Гэвин был уверен, в далеких уголках вселенной, куда за пять оборотов вести так и не дошли, сохранилось немало и богачей, и ксеноморфов на поводках, и черного рынка. Этого последнего и в якобы цивилизованных местах было предостаточно. Гэвин не один и не два раза задумывался, освободили ли реально всех этих ксеносов из частных вилл и зоопарков? Что-то он сомневался. «Киберлайф», конечно, орала на каждом углу, что цивилизованнее господа бога и выдала все права каждому солдату в тот самый миг, когда выяснилось, что никакие они не животные (хотя до этого две сотни лет успешно игнорировала и связную речь, и все остальное), отпустила на волю вольную с щедрым выходным пособием, личными вещами и рекомендациями. Откуда у солдат личные вещи и нахрена им такие рекомендации, благоразумно умалчивалось. На этом месте Гэвин обычно прекращал раздумывать о сложных политических материях, потому что становилось как-то неуютно: сам он, несмотря на «связную речь и все остальное», вполне даже всегда считал ксеноморфов скорее монстрами, чем людьми, не особо задумываясь об их правах и желаниях, но об этом в приличном обществе теперь говорить было не принято. Историю ксеноморфов Гэвин знал из школы, а когда он учился в школе, ни о какой независимости речи не шло. Тогда современные достижения науки считали ксеносов инопланетным видом, кровожадными хищниками и паразитами, уничтожавшими целые звездные системы, — и если бы «Вейланд-Ютани» в свое время не нашла способ покончить с этим беспределом, человечеству бы непременно пришел конец. Все бы стали либо пищей, либо инкубаторами для отвратительных злобных пришельцев. Ну, насчет отвратительности Гэвин (да, в общем, и многие другие) мог бы поспорить, иначе порно с ксеноморфами никому бы не пришло в голову делать. Но разводились ксеноморфы, само собой, не для порно. По официальной версии почти человеческие лица у них появились в результате случайной мутации лет двести назад, что — как считалось — не сделало их более разумными. В каждом поколении ксеносов до сих пор появлялись ксеноморфы без лиц, с полупрозрачными щитками на передней части головы — с ними порно, кстати, тоже снимали… Гэвин решительно покачал головой, потому что мысли его слишком уж настойчиво перескакивали на порно и оттуда на могучие руки Салливан, связываться с которыми было себе дороже. Даже если у него правда никого не было много месяцев. Между ксеноморфом и Салливан первый представлялся более безопасным вариантом. Так что в основном ксеноморфы были солдатами. Понимающие сложные команды, сообразительные и даже способные говорить по-английски, они разводились «Киберлайф» на огромных закрытых космических станциях. Из тех же скромных школьных уроков Гэвин знал, что из-за той самой мутации они больше не отрастали в гигантских королев, откладывающих сотни и тысячи яиц новых ксеноморфов, — и что картинки с увитыми жуткой паутиной трюмами кораблей, битком набитыми реагирующими на малейшее движение яйцами, остались в прошлом. Сейчас и потомство было поскромнее, и яйца поменьше, и жили они совсем не веками… Гэвин в сложный жизненный цикл пришельцев не вникал. Он, если честно, живого ксеноморфа не видел ни разу в жизни. Для обычных, рядовых боевых действий они были непригодны, потому что почти не слушались человеческих командиров, а на планетах, куда их забрасывали контейнерами для уничтожения всего живого, Гэвин (к счастью) не бывал. А уж там «Киберлайф» как-то умела их контролировать. Ну и еще ходили всякие туманные слухи, что где-то там в глубинах космоса обитают и свободные колонии ксеноморфов, и если заблудившийся корабль наткнется на такую колонию, то экипажу конец — всех используют как инкубаторы или просто скормят потомству. Один приятель Гэвина даже клялся, что ему рассказал его приятель, друг младшего брата которого оказался на таком корабле, к которому причалил словно бы вынырнувший из кошмаров челнок, и что того самого друга вот так сожрали. Как об этом узнал младший брат приятеля, оставалось загадкой. Видно, какая-то часть — отвечающая за фантазию и болтливый язык — осталась несожранной. Кончилась вся эта приносящая корпорации золотые горы благодать точно так же, как кончилась история с андроидами у «Вейланд-Ютани»: большим взрывом. В один момент выяснилось, что ксеноморфы не просто как попугайчики повторяют заученные фразы и команды, а на самом деле разумные (кое-какие ученые даже смело утверждали, что куда разумнее людей), а те самые таящиеся в космосе колонии кровожадных дикарей оказались вполне себе цивилизованными поселениями, и бледные украшенные масками лица ксеноморфов вдруг появились в новостях и передачах. Закупать их для избавления от идеологических (или экономических) противников стало аморально, а смотреть всякие интересные картинки с гладкими черными телами и гибкими хвостами — просто неприлично. За пять лет галактика ко всему этому стала потихоньку привыкать. Не то чтобы Гэвин готов был с таким вчерашним монстром выпить пивка в баре после трудного рейса. Что возвращало его к цели их экспедиции и плану по обогащению, на который Гэвин клюнул в минуту острого безденежья и отчаяния. План был простой: высадиться на планету, починить корабль, пересадить на него часть экипажа и отчалить в направлении ближайшей не слишком принципиальной планетной системы, где такой корабль можно было бы продать и целиком, и по частям. А на такую добычу покупатель уж точно нашелся бы довольно быстро, никто и не сомневался. Дело в том, что у диких и неразумных ксеноморфов была собственная техника. Конечно, не в распоряжении «Киберлайф» — обладающих огромным штатом современных и навороченных, но все же совершенно человеческих кораблей, — а в тех самых колониях-поселениях, в одной из которых сожрали друга брата приятеля или как его там. Техника эта, включающая и межзвездные корабли (ни в одном из которых Гэвин никогда не бывал, но не говорить же о таком на собеседовании), хранилась еще с древнейших времен, ну, тех самых, когда ксеноморфы не мутировали и жрали все, что не приколочено, а то, что приколочено, отдирали и насиловали своими личинками. Собственно, наличие сложной техники с совершенно точно не человеческой инженерной основой вколотило последний гвоздь в теорию справедливого рабства безмозглых агрессоров и едва не разорило «Киберлайф». И, если так подумать, в технике был смысл. Как-то же они должны были распространяться по космосу для всего этого пожирания и насилования, а использовать корабли с полностью сожранным человеческим экипажем было бы трудно даже для них. О кораблях ксеноморфов ходили самые невероятные сказки. Дескать, они были и долговечней, и быстрее, и вообще едва ли не подсоединялись к каждому ксеноморфу пуповиной (или другим органом), питая их в путешествии… Но в это Гэвин, ясное дело, не верил. Важно одно — целый корабль ксеноморфов на ходу мог бы сделать каждого из них богачом, даже если бы долбаный зануда Янг забрал бы себе львиную долю добычи. И полностью решил бы финансовые проблемы Гэвина, да еще и осталось бы на собственный не самый разваленный кораблик, на котором можно было бы умотать подальше от соблазнов и недоброжелателей. Когда капитан разливался соловьем, вербуя Гэвина для экспедиции, он сказал, что по чистой случайности и за большие бабки узнал о перехваченном сигнале бедствия от такого корабля, потерпевшего крушение еще задолго до независимости ксеноморфов и всей этой «блядской толерантности». Так он это назвал — «блядская толерантность», и Гэвин просто пожал плечами, потому что бросаться защищать право ксеносов на самоопределение ему было совершенно ни к чему. — Он там валяется так давно, что в землю врос, — вещал Янг, — небось какое-нибудь долбаное землетрясение его тряхануло, и он послал этот сигнал. Но ты его быстро соберешь, сынок, ты же спец. Тут Гэвин тоже не возражал — он набрехал с три короба, что накоротке с любым ксеноморфьим кораблем, лишь бы только оказаться от этого конкретного места вселенной как можно дальше, в другом месте вселенной, и сейчас было не время для стыдливых признаний. — Продадим его быстренько паре парней, моих знакомых, — в устах Янга план звучал убедительнее некуда, — тут главное успеть первыми, а то ведь никогда не знаешь, когда об этой золотой тарелочке узнают долбаные пираты. Они-то были никакие не пираты, а археологи, ага. — А если об этом узнают сами ксеноморфы? — проницательно спросил Гэвин, — и явятся с большими пушками и этими своими хвостами, чтобы оторвать головы за мародерство уже нам? На это Янг заржал, словно Гэвин сказал что-то смешное, хотя абсолютно ничего смешного Гэвин не сказал. — Ты еще придумай, что нас там ждет здоровенная жирная королева и целое гнездилище яиц, — и он поднялся, хлопая Гэвина по плечу, — ты мне нравишься, парень, у тебя есть чувство юмора. Ну что, ты с нами? И Гэвину все еще надо было свалить с планеты как можно скорее, так что он кивнул и пожал занудному говнюку руку, судорожно соображая, как именно будет поднимать в воздух корабль, который никогда не разбирал и который бог знает сколько времени пролежал в земле. Но это была проблема отдаленная, а жаждущие крови Гэвина кредиторы были проблемой близкой — фактически уже подобравшейся к самой заднице Гэвина, — так что всегдашний оптимизм подсказал ему: «Ты справишься, Гэв». Если бы он тогда знал про Салливан, то, может, и решил бы, что любые кредиторы лучше ее настойчивых ухаживаний. А если бы успел встретиться с командой и узнал об истинной цели их экспедиции и роли самого Гэвина во всем этом дерьме — то точно сказал бы Янгу: — Пошел ты нахуй, капитан Янг, вместе с твоей Салливан, твоим кораблем и твоим охуительным планом, принимать участие в котором может только конченый засранец, а я, Гэвин Рид, хороший парень, а не конченый засранец, — так бы он сказал и показал бы занудному говнюку средний палец, а потом пошел бы и сдался кредиторам, потому что по сравнению с этим всем они отличные ребята. Вот только сейчас Гэвин был не в том баре, а тут, где-то в середине долбаного космического нихуя, со сверхсветовой скоростью двигался к одной затерянной планетке и каждую секунду жалел, что нельзя выскочить из шлюза на волю.