Механик

Проблемы начались почти сразу после того, как Гэвин ступил на борт — и нет, под проблемами он имел в виду не только Салливан. Хотя и Салливан сама по себе была проблемой: здоровенной такой наглой проблемой, которая распускала руки и язык и бесила Гэвина… Так, стоило перестать думать о руках Салливан. И о языке — на всякий случай — тоже. Итак, сначала он поднялся на борт, и Янг кивнул ему на свободное кресло, и они взлетели, и только после этого Гэвин смог познакомиться с экипажем. Чернокожий парень напротив оказался старпомом, его фамилия была Нед, подтянутый дед с суровым лицом был пилотом («Краско», — представился он, протягивая руку), а Салливан занималась грузами. Кроме них на борту «Красотки» (так называлось корыто) обнаружились еще пятеро: Ли — миниатюрная азиатка со злым лицом, Прайс — крепко сбитый угрюмый мужик, а еще Келли и Александер, которых Гэвин звал про себя «однояйцевыми близнецами», хотя они были совсем не похожи. Просто оба явно только вчера прилетели с фронтира и завтра явно планировали улететь туда же, подальше от цивилизации и всяких глупых моральных ограничений. Уже тогда Гэвину показалось, что для тайной миссии на таком небольшом корабле, как «Красотка», экипаж что-то великоват. Что-то слишком оптимистично Янг оценивал добычу, раз не против был разделить ее на девятерых, а ведь он не казался таким уж щедрым засранцем. — А вот и наш механик, прошу любить и жаловать! — радостно заявил он, когда после взлета вся команда собралась в кают-компании, и торжественным жестом указал на Гэвина. Тот едва удержался от порыва показать в ответ средний палец: он терпеть не мог весь этот мутный тимбилдинг. — Рид, — бросил он, усаживаясь на дальнее от капитана сиденье и надеясь, что теперь-то от него отвалят. Он отчаливал все дальше от кредиторов, вот что главное. Друзей тут заводить он не собирался. — Нахрена нам механик? — спросила Ли. И вот тут-то бы Гэвину и насторожиться. Но тогда ему совсем не показалось странным, что члены экипажа не в курсе цели экспедиции — видно, вся эта нервотрепка с долгами отбила у него последние мозги. — Затем, что кто-то должен починить корабль тараканов, — протянул Янг с улыбочкой, но это была такая неприятная, плотоядная улыбочка, и Ли заткнулась, а больше вопросов никто не задавал. Тут-то бы Гэвину и насторожиться второй раз, но он нифига не насторожился, потому что был идиотом. Ага. Так что он свалил свои вещи на выделенную ему койку и даже прилепил картинку к стене — вырванный журнальный лист с красивым кораблем, который у Гэвина обязательно когда-нибудь будет, и может даже после этой миссии. Соседние койки занимали Келли и Александер, а не Салливан, что тоже было явной удачей. Так что он завалился спать, и если во сне ему снились извивающиеся хвосты и красивые корабли, то знать об этом новым приятелям было вовсе не обязательно. * Странности он начал замечать только на второй день в космосе. Для мирных черных копателей у всех этих придурков было слишком уж много оружия. «Однояйцевые близнецы» вообще не ходили без пушек — кажется, даже в гальюн. Ли постоянно небрежно так поигрывала рукояткой пистолета, торчащего из кобуры, и по всему выходило, что она умеет с ним обращаться, суровый Краско менял пушки каждые час-полтора. Разговорчики постоянно крутились вокруг прошлых делишек, и по обрывкам фраз у Гэвина начало складываться впечатление, что «археологические экспедиции» в таком описании больше были похожи на бандитские налеты. При нем особо не трепались, и это тоже казалось странным — кто же откажется прихвастнуть перед новым слушателем? — но чем дальше, тем больше на Гэвина наваливалась реальность положения, в котором он оказался. Но сейчас разговоры моментально стихали, стоило ему зайти к остальным, и возобновлялись сразу после его ухода, и пусть все были довольно дружелюбны, под этим дружелюбием Гэвин все сильнее чувствовал опасность. Конечно, ему надо было срочно сбежать, вот только не попал ли он в еще большее дерьмо? Нельзя сказать, что он специально как-то старался избегать криминала — нет, Гэвин был реалистом по жизни и отлично понимал, что порядочным и честным парням с добрым сердцем мало что светит в этой вселенной, и надо быть особенным человеком, чтобы ловить кайф от бессмысленного труда на погрузчике на каком-нибудь рудовозе за десятку в неделю или рисковать своей единственной жопой в шахте на задрипанном астероиде, чтобы корпораты могли наслаждаться жизнью на курортных планетах и жрать деликатесы. Меньше всего Гэвину хотелось им в этом помогать. Однако мелкая контрабанда или скромное мошенничество — да даже обнести какой-нибудь неосмотрительно оставленный без хорошей охраны склад, окей! — были одним делом, а вооруженные нападения и убийства совершенно другим. Делом. Не то чтобы ему так уж хотелось задавать лишние вопросы. В основном команда тусовалась не в кают-компании, а в одном из трюмов, и Гэвина туда не приглашали, но врожденное чувство поиска проблем на свою голову не позволило ему долго держаться в стороне. Пару раз он якобы случайно прогулялся неподалеку, изо всех сил рассматривая светильники на стене — он же механик, ему нормально интересоваться устройством корабля, а вдруг авария? — за это время внутрь зашла Ли, потом оттуда вышел Краско, а дверь так и оставалась все время закрытой. Там явно был какой-то секрет. Который Гэвину совсем-совсем не нужно было знать. — Следишь, красавчик? — Салливан стукнула его по плечу, и Гэвин едва не подпрыгнул, только каким-то чудом сохранив самообладание, — а ты любопытный! Эта сука подкралась сзади, и если бы Гэвин не оставил шуруповерт на койке, то сейчас точно треснул бы ее рукояткой по лбу. Глядишь, одной вооруженной стервой стало бы меньше. — Ой, да пошла ты, — сказал он искренне, демонстрируя ей средний палец, — отвали от меня. Она ржала все время, пока он сваливал, и еще долго Гэвин слышал в коридоре ее громовой смех. У нее точно был хуй в штанах, точно! Но препятствия, лежащие между ним и загадкой в трюме, только раззадорили его сильнее. Теперь он обязан был выяснить, что у них там за вечеринка каждый день, на которую вход по приглашениям — и схрена ли Гэвин недостаточно хорош для такого приглашения. Раз уж им и правда зачем-то понадобился механик. Еще несколько разведок в течение дня показали, что внутри чаще остается кто-то один — вероятно, охраняет, а может, просто смотрит телек в одиночестве, — и чаще это Ли или Прайс. Янг ходил туда всего пару раз, чаще компанию «охраннику» составляли «близнецы». Осталось понять, бывает ли там пусто. Еще день Гэвин провел за оттачиванием плана. — Как насчет вечером в картишки? — громогласно спросил Янг за обедом, будто у них тут была культурная команда с культурным досугом, а не уголовники какие-то. — Не ссыте, не буду я вас обирать! И улыбочка у него при этом была совершенно плотоядная. Гэвин сразу же понял — это его шанс. Ли, Салливан и Краско сразу же согласились играть, а ведь именно они торчали в трюме больше других. После недолгих колебаний и уговоров Прайс тоже согласился, близнецы заявили, что будут смотреть и болеть «за любого кроме тебя, кэп!», и даже Нэд, который обычно был немного особняком и при разговорах помалкивал, оживился и согласился быть судьей. — Нам не нужен судья, — заржал Янг, — кто будет мухлевать, тому я отстрелю ногу! — Тогда стреляй сразу себе, кэп, — посоветовала Салливан, и все грохнули хохотом. Гэвин тоже для приличия посмеялся, пока у него в голове бешено крутились шестеренки. Пока Янг будет раздевать всех остальных в карты, а Келли и Александер накачиваться дешевым пойлом, которое они почему-то называли пивом, Гэвин быстренько прошмыгнет в трюм, удовлетворит свое любопытство — ему всего-то надо пару минут, — и вернется обратно. Тоже выпьет пива и наконец-то выкинет эту загадку из головы. О-хо-хо, а вдруг там хранится что-нибудь очень ценное? Или Янг там прячет свою подружку, чтобы Гэвин ее не очаровал? Или какие-нибудь древние артефакты, раз уж они типа археологи?.. Слишком много волнующих догадок сразу появлялось у него в голове. Что ж, теперь у него появился шанс узнать. * И сначала все шло точно по плану. К ужину вся команда собралась в кают-компании, Янг под всеобщие смешки и вопли достал замусоленную колоду карт и даже подвернул рукава, якобы демонстрируя свою кристальную честность, а «близнецы» поставили на стол сразу несколько бутылок со своей пародией на пиво. Гэвин, тщательно скрывая возбуждение, открыл одну и отпил, стараясь не кривиться от шибающего сразу в нос вкуса. Конечно, за неимением лучшего доводилось пить и не такое дерьмо, да и не считал он себя тонким ценителем и гурманом, но пойло было отвратное. Просто ради дела можно было и потерпеть! Так что Гэвин глотнул и даже показал Келли большой палец и хлопнулся на стул в ожидании разгара вечеринки. Разгар наступил буквально через час: Янг, обыгрывая Ли и Прайса, впал в разнузданное веселье, Нед призывал всех к порядку, потому что якобы «следил за игрой», и капитан точно-точно не жульничал, «близнецы» и Салливан накидались алкоголем и больше ржали, чем участвовали в игре, и пока все были так заняты, Гэвин решил действовать. — Отойду отлить, — сказал он заплетающимся языком — хотя почти не пил, — поднимаясь с места и устремляясь к выходу, — сейчас вернусь. Никто не пытался его остановить — кажется, никто и не заметил, что он сваливает. Именно это и было Гэвину нужно. Вывалившись из кают-компании, он оглянулся — не пошёл ли кто-нибудь за ним, — и быстрым шагам направился в трюм. Если всё пройдёт нормально, то десяти минут ему должно хватить на всё про всё. Но с каждым шагам по металлической лестнице нервозность почему-то нарастала. Да проклятье, будто он был отважным героем, пробирающимся в логово бандитов, и ему грозила опасность! Ага, споткнуться после пива и упасть с лестницы, сломав ногу. Вот весело тогда будет. Внизу он тут же свернул направо, оказываясь перед заветной дверью — огонёк замка приветливо подмигивал ему красным глазом. Ещё раз опасливо оглянувшись, Гэвин нажал кнопку открытия двери, невольно задерживая дыхание. Ничего не произошло. В недоумении Гэвин снова нажал на кнопку: все двери на корабле спокойно открывались без каких-либо кодов доступа или пропусков, и ему в голову не приходило, что именно эта станет исключением. Какого хрена? Какого хрена он такой идиот? Целое мгновение он даже раздумывал признать поражение и попробовать как-нибудь в другой раз, но нет, теперь он не мог вот так просто уйти. Открыв щиток рядом с дверью, он осмотрел систему управления. Насколько он мог судить, никаких защитных систем вроде воющей сирены или удара током на двери не было. А это значит, что он мог быстренько отключить электронный привод, заглянуть внутрь, а потом сделать все как было, и никто не заметит. Надо всего лишь поддеть пару проводков и немного подкрутить отверткой — которая так удачно у него с собой — и… Дверь с эффектным шипением открылась, и Гэвин шагнул внутрь. В трюме было темно — только аварийные огоньки разгоняли мрак. Гэвин заморгал, приспосабливаясь… И застыл, пораженный до глубины души. На стенах было развешано оружие — Гэвин в жизни не видел столько разнообразных пушек, и, серьезно, с чем они собирались воевать? С ржавым корытом или местными кустами? Похоже, кустов должно было набраться на целую армию, потому что арсенал точно был рассчитан на армию. Но стремнее всего выглядели здоровенная двуствольная пушка на специальном креплении, выглядящая как оружие на динозавров, — и две клетки, прикрученные к полу трюма. Жуткие и подозрительные — и пушка, и клетки с мелкими ячейками… Гэвин прокрутил в голове все, что Янг говорил про корабль, который они собирались забрать. И про то, что этот корабль пролежал в джунглях лет десять, и из экипажа на нем были разве что те самые кусты, против которых мирным археологами нужны были стволы в огромном количестве. Похоже, это все была брехня. Полная брехня. И — похоже — Гэвин вляпался в эту брехню по самые яйца. Мысли запрыгали, как йо-йо: что ему делать? Вряд ли Янг согласится повернуть корабль и высадить Гэвина на ближайшей обитаемой планете. А если он заявит, что все знает и не даст им делать хуйню — не высадят ли его прямо тут, без планеты? Учитывая, что из оружия у Гэвина был только шуруповерт и богатый лексикон ругательств, вероятность была немаленькая. А может, стоит сделать вид, что ничего не видел и не подозревает? В конце концов, благополучие предполагаемых ксеноморфов Гэвина совершенно не касалось… Но и в этом плане был очевидный изъян: когда на планете в клетках появятся обитатели, не решат ли «археологи» просто-напросто избавиться от Гэвина, раз уже старательно охраняли от него правду и не думали посвящать его в свой план? Звучало довольно убедительно и правдоподобно. Ему нужно было подумать, хоть немного, вот что. А пока сделать так, чтобы никто не заметил его визита — запереть дверь, починить замок, вернуться в кают-компанию и выпить еще пива. Гэвин повернулся… Позади него стоял Янг — с пушкой в руке и мерзенькой улыбочкой на лице, и Гэвин как-то сразу понял, что соврать, что заблудился по дороге в туалет, не получится. * — Итак, парень, я смотрю, ты не промах, — самодовольно сказал Янг, меряя Гэвина взглядом через стол, — любопытный паренек. У него был тот тусклый, расчетливый огонек во взгляде, который всегда отдавал гнильцой у людей вроде него. Он означал, что исход разговора предопределен, и кому-то очень скоро будет очень плохо. И этот кто-то — Гэвин. Возможно, именно поэтому разговор и происходил наедине, в так называемой капитанской каюте, и прилепленная к стене столешница размером с лист бумаги теперь символизировала стол переговоров. Гэвин-то ждал как минимум товарищеского суда с решением всей командой, сожрать его или сначала пожарить, причем Салливан непременно голосовала бы за «поджарить». Отжарить. — Да пошел ты, — сказал Гэвин на всякий случай, чтобы засранец не подумал, что он боится — хотя он боялся. Ну еще немного чтобы отвлечься от красочных картинок с участием Салливан. — Ты мне брехал совсем другое. — Да ты что, — ухмыльнулся Янг, и в каюте сразу стало жарковато. Гэвин едва не дернул за воротник рубашки, но в последний момент сдержался. — И что же я брехал, мистер Рид? Ну да, ну да, сейчас пойдет разговор про точные формулировки и прочие цепляния к словам. Нихрена Гэвин на такое дерьмо не ловился: он помнил, что ему обещали! — Что мы заведем корабль и свалим, чтобы толкнуть его на черном рынке за страшные деньги, сердечно распрощаемся друг с другом и разбежимся навсегда — чтобы мне больше не пришлось видеть твою рожу, Янг, — выплюнул Гэвин, как никогда жалея, что не успел схватить в трюме одну из пушек — и лучше ту, здоровенную. Губы Янга дрогнули почти в оскале: обращение Гэвина явно не пришлось ему по душе, ну и похер. Абсолютно похер Гэвину было на его продажную душонку. Гораздо важнее было придумать какой-нибудь блестящий план, чтобы свернуть старому ублюдку шею, отнять пушку и захватить корабль, полный вооруженных ублюдков помоложе. Проклятье. — Ну так я тебе не соврал, — заявил Янг радостно, откидываясь на сиденье и разводя руками, словно говоря: «Парень, ты тут устроил истерику на пустом месте, подумать только!» — Мы сядем на планету, ты починишь тараканью развалюху, и мы свалим, как ты и хотел, богатые и довольные! — Ага, а ксеноморфы все это время будут стоять рядом и подбадривать нас. А то и доплатят, — не сдержал язвительности Гэвин, — или, того лучше, предложат нам всем стать мамочками для их деток! Хочешь сказать, та здоровенная пушка — как будто кто-то и так не догадался, что у тебя хуй короткий, — была не для экипажа, которого там якобы нет? Гэвин повел сведенными от напряжения плечами: королеву он видел только на картинках, и она не так уж отличалась от обычных ксеноморфов — не то что в древние времена, когда они были огромные, — но знакомиться поближе Гэвина все равно не тянуло, вот ни чуточки не тянуло. В новые толерантные времена ксеноморфы все еще могли использовать людей для размножения, даже если утверждали, что перешли на полностью клонированные тела без мозга. Гэвин тоже много чего утверждал. И Янг вон поутверждать был не дурак. — Думаешь, там может быть кладка? — усмехнулся Янг, игнорируя наезд на длину хуя, но жадный блеск в его глазах выдавал вовсе не сарказм. — Да нихрена, там максимум несколько трутней или солдат. Тебе нечего бояться парень, у нас есть штука, которую они точно не ожидают. — Штука? — Гэвин закатил глаза так, что они заболели. Ну точно, та здоровенная хрень предназначалась ксеноморфам, да только дело ведь не в размерах. — Это что, типа огнемет? Ядерная бомба? И то, ничего из этого, если так подумать, не гарантировало… Ксеноморфы, по слухам, и в космосе выживали, что им ядерная бомба? Рядом с которой Гэвину, например, было бы неуютно. — Гораздо лучше, — просиял Янг, словно был коммивояжером и пытался толкнуть Гэвину эту самую противоксеноморфную штуку (и чехол в подарок). — Это специальный сюрприз от мастеров из «Киберлайф», бешеных денег стоит, но мне досталась по скидке, — в его голосе теперь было неприкрытое самодовольство, — рассчитано на имплантированных тварей, моментально сбивает их с ног. С ума сойти. — Сбивает с ног? Мать твою, и что нам потом делать со сбитым с ног ксеноморфом? Может, этот засранец просто был тупым, в этом все дело? Ведь кроме ног у ксеноса обычно имелись еще руки, голова — с зубами! — и долбаный хвост, и этих аксессуаров вполне хватало, чтобы снести или откусить башку человеку вроде Гэвина. А как Гэвину жить без головы? Довольно хреново, надо сказать… — А это уж не твое дело, сынок, — сказал Янг дружелюбно. В гробу Гэвин видел его дружелюбие. — Да уж конечно, не мое, — выплюнул он, — и те клетки, которые у вас там уютненько стоят, вообще ни на что не намекают. Например, не на работорговлю или торговлю органами и всякие такие некрасивые вещи, которые в цивилизованном обществе совсем не равны продаже корабля, пусть даже ворованного. Нет, Гэвина не назвать было белым и пушистым, но работорговля? Слишком уж грязное дерьмо для любого парня с хоть каплей самоуважения, да и с антиксеноморфовой пушкой вместе все это рисовало совсем уж гадостную картинку. Он и близко постоять рядом с такой дрянью был не согласен, а уж тем более участвовать. Да он бы лично заложил всю эту компашку, да вот только ни передатчика, ни оружия у него не было, и для начала было бы неплохо сесть на какую-нибудь планету. Обитаемую. Янг, словно прочитав его мысли, расхохотался. — Тебе-то что за дело, Рид, что мы сделаем с тараканами? Скажи еще, ты их за людей считаешь — или что, дрочишь понемножку в своей койке на все эти хитиновые прелести? — да уж, Янга не заподозрить было в симпатии к хитиновым прелестям, — ну так смотри свою тараканью порнуху и отвали от людей, которые заняты своим делом. В этом уже звучала весьма явная угроза, но Гэвин ненавидел, когда ему угрожали. — Ой, да пошел ты нахуй, Янг! Я не собираюсь заниматься работорговлей!.. — Тогда можешь сойти с корабля в любой момент, — и Янг поднял пушку, которую предусмотрительно держал в руке все это время, — а если не хочешь, то завались и делай то, что тебе говорят. И тогда я тебе, может быть, даже заплачу. Все ясно? И именно так Гэвин и оказался в глубокой заднице, стремительно летящей по космосу по направлению к еще более глубокой — и предположительно набитой злыми ксеноморфами — заднице, и понимание собственной тупости почему-то совсем не утешало. Он не хотел становиться работорговцем. И в космос он не хотел. А чтобы его сожрал ксеноморф, он хотел меньше всего.