В поисках Богов

-Нет-нет-нет! Это все чушь собачья! Какой гробовщик? Что за нудный рассказ? — возмущалась Алиса лежа на диване и скрещивая над головой меч дао и «призрачный клинок», как она его называет и не прекращая трясти ступней своей правой ноги. Клинок и правда необычный, как она описала: заостренные зубцы на лезвие и рукояти, черное узорное обрамление и заострённое лезвие по бокам. (Меня бесит ее игра и то что я стал из-за нее в какой-то степени разбираться в оружии и архитектуре). — Ну а что ты предлагаешь? Ты, кстати, уже выздоровела? — Я болела? — Простудилась же… — Не помню такого. Нужно его сильнее раскрыть — безучастно, явно занятой «другим» говорила она, — пусть хотя бы он будет не просто гробовщиком…. ОО! — вскрикнула жуткая девчонка, резко подняв над собой меч, и остановив ногу — пусть он будет еще и киллером! -Киллер — гробовщик? — скептически уточнил я. -Дааа! , — перевернулась она на живот и наконец посмотрела в мою сторону, — знаешь какая драма выйдет! Ого-гоо! — она игриво заулыбалась и снова завела свой генератор на правой ноге. Пффф… — Я даже прыснул слюной, от того как она выпучила глаза. Она позвала меня к себе домой, в особняк, так сказать, из красного дерева и садом во дворе, внутри которого нас ждал дворецкий. И здесь, показав на сколько она превосходит меня, она перестала быть надменной, она стала ребенком, воодушевленным (честно говоря, не понятно чем, то ли новой игрушкой, то ли соучастием) и немного милым. (хотя она до сих пор меня бесит, а из-за того как вела себя тогда и как ведет сейчас бесит еще сильнее, но почему-то в тоже время мне спокойно…). -Ну смотри, он убивает, а потом бережно лелеет своих жертв. И тем самым проверяет добиты ли они. — Я хочу чтобы, героя было жалко…. -Ну, пусть он выбрал себе такое наказание, хотя нельзя все время жалеть этих людей — все проходит, кроме одиночества. Я поднял глаза, как будто должен был что-то увидеть в тот момент, но она сказала эти слова совсем не в тему, снова безучастно, уже лениво, просто вскользь, уже лежа на животе и свесив руки с дивана снова начиная звенеть своими «игрушками». -Ну а почему бы и нет. Можно сделать его одиноким… Счастливейший, счастливейший день в моей жизни, боже, я не видел нечего из этого дня в своем сне, и из следующего. Я почувствовал это. Мне стало весело сочинять книгу! Я не знал, о чем она будет! Я не знал, что буду делать, сочиняя ее. Солнце было другим, люди прохожие были другие. Я другой, она… она всегда не такая. Бывает люди куда-то идут, на работу или учебу и хорошая погода, хорошее настроение, они наслаждаются жизнью, им хорошо. Так мое чувство превышало это в пятьдесят раз! Это не передаваемое счастье! Счастье идти за пиццей, счастье смотреть на все что тебя окружает. — Откуда у тебя столько денег? Где твоя семья? — Где может быть семья с таким количеством денег? Постоянно в разъездах. Я их и не вижу. — А сколько тебе лет? Они знают о твоем хобби? (какой ужас пробирает, и как подкашиваются коленки, когда девочка на вид пятнадцати лет, на вопрос: «так каким же оружием его убить?» показывает целую комнату этого «счастья»? Холодного и огнестрельного? Выложенное разными узорами) — Хмпф, конечно. Браун убирает в этой комнате каждый день. Но оружие он не трогает, его боятся трогать все кроме меня. Я посмотрел на злобный оскал этой девчонки, и невольно скривился. Тогда мы подходили к Стердженскому университету, и она сказала, что ей нужно туда забежать ненадолго. Хвала Алаху она вскоре вернулась. Вернулась с папкой и повела меня дальше. — Так сколько тебе лет? — Я давно совершеннолетняя. — Ты врешь! Тебе не больше семнадцати! — Я если что, здесь работаю, а не учусь, — сказала она, быстро заморгав, стукнув меня папкой по голове, достав из кошелька золотой пропуск и громко смеясь пошла вперед. К ТОМУ ЖЕ ОН МОЙ! (Скоро я просто перестану удивляться. Да… да. перестану… и похоже перестану удивляться всему). Догнав ее я спросил: -Какая по-твоему должна быть девушка? -Ооо, она должна быть удивительной! — И даже не много ненормальной, — с саркастической улыбкой продолжил я. — О! Да! Пусть она будет сумасшедшей! Пускай жрет цветы! — Ты издеваешься? -Нееет! Почему? Это ж трешак будет!!! -Ну и какие цветы она будет «жрать»? — Пфф… — она задумалась, приостановилась, часто моргая огляделась по сторонам, и крикнула: -Розы, конечно! -Что? Ты больная? Как она будет их есть? Они колючие! Почему они? — ООооо! Потому что именно такая девушка ему и нужна! Ты должен понять! — она как обычно с размаху кинула свои руки мне на плечи и сжала свои пальцы, — Она будет как роза! Красный цветок! Исторгает из себя ядовитые брызги безудержных чувств! — она меня отпустила и начала восторженно и возбужденно пританцовывать, покруживаться, и говорить громким и сильным голосом, — Страсть! Тихая, огненная страсть, как жгучая лава, как раскаленная стрела! Еще, еще и еще! — она резко остановилась и посмотрела на меня, своими огромными, синими, выразительными глазищами, так и оставив руки разведенными по сторонам с растопыренными пальцами. Она замерла, и я замер. Она смотрела на меня выжидающе, а я восхищенно. — Ну ладно… может и можно попробовать. — в конце концов выдавил я тихим и неуверенным голосом. — Ты… — я замялся, — ведь знаешь, ты все знаешь… — Я не знаю только, почему ты не знаешь. Тогда к нам подбежал мужчина. Увидев его Алиса громко радостно завопила и развернув меня за руку немедленно вернула в то же кафе из которого, мы собственно и шли проходя университет. — Кто это твой новый друг? — Я его, муза с некоторых пор. Мы сидели в кафе «Сальвадос» пили пиво и ели пиццу, это был молодой парень, совсем молодой, ему 16 лет (и это доказано), он учится в строительном колледже, его волосы взъерошенные, крашенные в желтый. Красная куртка ветровка и рваные джинсы, за окном стоит его байк, не дорогой, но классный, мне тоже почему-то такой хотелось, окрас у байка черно-желтый, а рев его громкий, но почему-то приятный, дым с выхлопной трубы идет черный и грязный, а сидение твердое и не удобное, но почему-то я его так хочу. Самого парня, по имени Дари я не люблю. И не люблю не потому что он нравится Алисе, а мне нравится его байк, просто это меня бесит, и он меня бесит, он потенциальный зек, и грубый сопляк. Так бы побил его и уехал на этом мотоцикле… (я стал каким-то злым, нервным и мыслить глупее… неужели это заразно…). — А он не ссыт находиться рядом с тобой? — нагло спросил блондин ковыряясь в носу — ОО, он тот еще ссыкун, чую долго со мной он не задержится. Дари из по-долба резко внимательно и серьезно глянул на Алису. На две секунды образовалась тишина. — Че это я ссыкун? Алиса, тебе что-то попало в глаза? — А че нет? — он кинулся на меня, сдавив наши лбы. — Она ведь сумасшедшая! — начал он фразу. — Не говори так — перебила его Алиса. Не обращая внимания, или, возможно, просто не слыша ее слов, он продолжал: — Шизоидная аутистка! — он крикнул это на все кафе. Алиса взорвалась, резко вскочила со стула, тот от последующего толчка упал на спинку. — Не смей так выражаться! — она опихнула меня освободив место, для захвата воротника. К нам подоспели пять мужчин. Два полных, в животах их утопали ремни от черного официального костюма — они с обеих сторон схватили нарушителей спокойствия. В глазах Алисы читалась злость и ненависть, а мотоциклист нагло улыбался одной стороной рта приподняв брови. Третий, могучий «Апполон» осторожно взял меня за плече, не решаясь потревожить мое и без того напряженное, но мирное тело. А парочка среднестатистических мужичков, белый и черный, встали в позу «ситуация под контролем». Бодибилдер учтиво предложил нам расплатиться и выйти, после всего сделанного я не сдержался. — Так вот, что в вашем понимании «дружба». Просто эталон милейших отношений. Что тебя вообще связывает с этой малолеткой? — я недоуменно уставился на Алису. — У него есть то, чего нет у меня, так же как у меня, чего нет у тебя — сейчас, она уже злиться на меня не прекращая часто моргать. — И… чего нет у тебя, что есть у его? Он… — Страх! — незначительно крикнул Дари надевая черно-желтый шлем от своего черно-желтого байка. — Страх? — я тоже схватился за шлем, чтобы остановить его. «В моей голове начали проявляться кадры стертой пленки. Кадры становились все четче и целостнее — я вспомнил это, мне это снилось. Я видел уже Дари, но забыл (забыл?), так же во сне не было Алисы. В кафе он взял со стола шлем, за который я после рьяно схватился. — Какой страх? Я нечего не боюсь! — он хлопнул ладонью по столу и начал на меня кричать. — Страх смерти! Отсюдава и веселье!» — И чё? — прервал настигающие меня воспоминания реальный голос байкера. — И ты… разбился…. — Какого хрена? — он начал вырывать шлем, — хватит трогать мои вещи, гомик. Я, ни хрена, ни в жизни не решусь оффнуться! — Дари, ему жалко не тебя, а твоего байка. Просто отдай его, и этот извращенец отпустит тебя. — она стала абсолютно спокойной и веселой. — Счас, чтоб на моем коне педики разъезжали. — он вырвал шлем с моих рук и надел на голову. — Алиса?! — я испуганно обратился к этой девчонке, совершенно не представляя, что мне делать. (только она может изменить ход событий). — Он видит будущее. Ты умрешь. (так безразлично…) Дари задумался, но его выражение лица совсем не о чем мне не говорило, не о недоумении, не о страхе, не о недоверии. Он кинул шлем в руки Алисы: — Подвези меня. Алиса восторженно нацепила на себя шлем, летнее голубое, короткое и легкое платье смотрелись смешно совместно с грубым черно-желтым шлемом. — Ты ведь в коротком платье! У тебя все видно будет! — Все будет «ок» — она нарочито села на байк и стянула платье между ног, Дари сел за ней и взял ее за талию. — Подождите! Он без шлема! Так нельзя! Даже если не будет аварии, вас оштрафует полиция! (почему я так нервничаю?). — Успокойся, мне все равно права не дают…. — рев мотора заглушил слова Алисы. — Подожди! Мне нужно додумать сюжет! И тебе же то-то попало в глаза… Она уже уехала, дым стрелял черными выхлопными газами оставляя за собой дорожку, словно самолет в небе. — Как же все-таки меня раздражает эта парочка…