Дофамин

Кто придумал глажку?! Разглаживаешь одни складки одежды тут, другие появляются там, гладишь там, появляются здесь! Как понять? А очень просто! Дима либо не умеет гладить, либо ещё не проснулся. Ему всё-таки показалось второе. Время-то ещё 6:30, может для кого-то это не очень и рано, но тем не менее, в это время академик ещё не до конца проснулся. Дима собирается на работу. Сегодня ему надо пораньше: не к 8, а к 7! Круто, да? Вот, а академик так не считает. Его законный час сна бессовестно забрали. Точнее он его сам у себя забрал, но это не важно. Дмитрий особенно ненавидел гладить спинку у рубашки, хотя эта часть довольно лёгкая. Да там всё легко! Глаза просто в шоке от такого раннего пробуждения и… Короче, Дима с радостью ещё бы повалялся рядом с Михаэлем в тёплой кровати. Кстати о немце — он спал. Ага. Ему к 8. Дима уже собрался, оделся, короче все рутинные дела сделал и осталось самое главное — поцеловать хирурга на прощание. Да, они ещё увидятся на работе, но всё-таки. И к слову, на улице зима, метель и мороз. Солнце совсем не видно, потому что оно ещё не взошло, зима же. Отопление довольно хорошо справляется со своей работай, но немец мерзнет. Поэтому когда академик тихо зашёл в спальню, то увидел, что его Миша клубочком спит под двумя слоями одеял. Дима не стал его раскутывать, а просто нашёл голову под одеялами о нежно погладил её. Потом потопал вон из квартиры к машине и уехал на работу. На работе все важные дела на удивление быстро закончились. Осталась как всегда — макулатура. Ага. Куда же без неё. И вот так вот время пролетело и дошло уже до 8:30, между прочем, когда Дима посмотрел на часы. — А где Михаэль? — Логичный вопрос. В это время он уже должен прийти за бумажками, а его всё нет и нет. Дмитрий погрузился в кресло, подпёр голову кулаком и стал втыкать в часы, ожидая, когда же придёт Миша. Но его всё нету. — Не понял. — Прошептал сам себе Дима и потянулся к телефону. Пошёл гудок. Потом ещё. Потом ещё и так целую минуту они шли, пока с той стороны не взяли трубку. — Да? — Голос Михаэля был до невозможности хриплым и сонным. — Михаэль, у тебя всё в порядке? Ты где? Видел время? — Академик не на шутку перепугался за хирурга, что с ним такое? — Дмитрий Сергеевич, я приболел, но вы только не волнуйтесь, всё нормально! — Михаэль попытался сделать более менее бодрый голос, но получилось так себе, так ещё и чихнул — Тфу ты, Scheiße, извиняюсь. — хирург для полной картины ещё и смачно шмыгнул носом, не специально конечно. — Пф, говорил я тебе шарф зимой носить! Кроме носа и горла что болит? — Если я тебе скажу, то ты меня лечить приедешь, а я не хочу тебя от работы отвлекать! — Глупости. Я так и так приеду. Говори, что болит? — Аа, ладно — голова и ломота. Но всё равно тебе не обязательно приезжать, я и сам справлюсь! — А температуру мерил? — Нет. Ещё не успел за градусником сходить, сейчас схожу. — Понял. Вставать не надо, лежи лучше. Сейчас буду. — Дима, говорю не надо! — Ага На этом звонок закончился. Михаэль упал на кровать. На самом деле ему было очень хуёво. Болит голова и горло, сопли, ломота, так ещё и знобит — почти полный набор. Хирург никогда так сильно не болел. По крайней мере он этого не помнит, а так может и болел, в детстве например. Через минут 20 минут послышалось, что входную дверь отпирают. В прихожей зажёгся свет. Судя по звукам Дима отряхивал одежду от снега. Наконец он показался в дверном проёме с пакетом в руках. Академик сел рядом с Михаэлем, который уткнулся лицом в подушку и укутался в одеяла ещё сильней. Он напомнил Диме гусеницу. — Михаэль, ты живой? — Дима раскутал голову немца. — Почти нет — Сказал почти шёпотом Михаэль, с трудом переворачиваясь лицом к академику. Дима прикоснулся губами ко лбу немца. — Жесть — Только и сказал академик, оставил лёгкий поцелуй и отстранился от него. — Горячий. Знаешь, у меня такое ощущение, что у тебя не то, чтобы грипп, но типа того. Хотя может это вообще просто простуда, просто первый день такой тяжёлый. — У меня такое ощущение, что я умираю. — Давай о скучном сейчас не будем. Дима сгонял в ванную и намочил тряпочку холодной водой, которую потом положил на лоб Михаэлю. Затем напоили его лекарствами, которые купил в аптеке. — Так… Тебе бы ещё морса попить, но его у нас нету. Зато есть ягоды для него. Хорошо, тогда я сейчас схожу на работу на два часика, там дела есть, а потом приду домой и сварю тебе морса. Дождёшься меня? — Да, спасибо — Михаэль натянул улыбку, чтобы хоть как-то успокоить академика. М-да, получилось так себе. Дима по доброму усмехнулся, плюхнулся на кровать и обнял Михаэля. — Не заразишься? — Нет Дима ещё немного полежал с хирургом и чмокнув его в щёчку, пошёл на кухню. Там он из морозилки достал ягоды и оставил на столе размораживаться. Потом вернулся к Михаэлю. — Я поехал. Попытайся поспать, пей воду и жди меня. В общем выздоравливай скорей, я скоро буду. — Ага, спасибо! — Да было бы за что. Ладно, я ушёл. *** На работе было скучно. По идее так не должно быть, ведь с отсутствием Михаэля работы прибавилось. Но Дима скучал. Не с кем перекинуться парой слов, даже о работе, не говоря уж о других вещах. Пока Дмитрий сидел за столом и писал документы, он параллельно задумался: А ведь так было до знакомства с Михаэлем. Точнее было так же, просто ощущения были другие. Раньше Дима принимал за счастье то, что сейчас он находит тоской. Ведь тогда он не знал такого чудесного счастья, какое он имеет сейчас, поэтому эта разница ощущается так остро. Ну и конечно именно в такие моменты, благодаря этой острой разнице, ты ощущаешь, на сколько всё поменялось. И на сколько тебе дорог этот человек. Ведь он глобально поменял твою жизнь. Он является причиной ощущения этой острой разницы. В итоге Дима сделал хоть какую-то работу и уже собирается домой. Окинув кабинет взглядом, академик закрыл дверь. Спустя 15 минут уже дома снимал ботинки. Дмитрий прошёл в спальню. Михаэль спал, иногда чуть подрагивая. Посмотря на хирурга, академик вспомнил про морс. Зайдя на кухню, академик обнаружил, что ранее оставленная клюква на столе разморозилась. Можно готовить морс. Дима вообще не очень силён в готовке, поэтому в основном готовит Михаэль, а академик так, по мелочи. Но сейчас шеф-повар — он, Дима! И вот, наш шеф-учёный в воде мочёный не может найти дуршлаг. Он облазил все кухонные ящики, и знаете где была эта пасудина? Она весела над плитой на крючке вместе с половником. — Тфу ты. Бывает. В дуршлаг Дима переложил ягоды, промыл их и перетёр ложкой в кашицу. Потом переложив все эти дела в кастрюлю, залил водой и поставил на плиту вариться. Когда морс был готов, академик процедил его через сито в кувшин. Чуть отхлебнув, Дима понял: Не так уж всё и плохо. Морс получился очень даже вкусным. Зашёл к Михаэлю в спальню. Он уже не спал, а разглядывал потолок. Да, очень красивый. — Привет Миш. Как себя чувствуешь? — Академик приземлился рядом с немцем. — Привет, Дима. Намного лучше. Давно приехал? — Хм. Может час назад. Кстати, я кое-что сварил. — Дима сгонял на кухню и принёс кружку. — На, попробуй. Михаэль принял положение сидя, принял кружку и сделал глоток. — Ммм, не знал, что ты умеешь готовить прекрасный морс. — Понравилось? — Да, очень вкусно, спасибо! — Здорово — Дима был очень собой доволен, что сумел приготовить такой вкусный морс. Академик лёг рядом с хирургом. Наконец можно расслабиться. — Дим, а как на работе? — Скучно. — В смысле? — В прямом: без тебя скучно. — Аа, понятно. — Да, так что выздоравливай скорей, а то я со скуки умру.