Тайны звёзд

Кажется, что всё встаёт на круги своя. Дело об убийстве медленно и верно ведётся руками Билла Уизли, что не тревожит Нарциссу, пусть оба знают, что он просто недооценивает женский пол и не доверяет женщинам. Но всё же пока что в подозреваемых лишь Питер Петтигрю, пока у большинства персонала дома есть алиби, так или иначе. Дело Амикуса не имеет таких успехов. Точнее… подозреваемые, конечно, есть, но пока что всё безрезультатно. Проходят диалоги Гермионы с Пэнси, и Нарциссы с сёстрами, но каждый, кого они пытаются подставить под предателя оказывается «оправдан» фактами и знаниями. Но кое-что всё же идёт хорошо. Точнее, становится маленькой традицией. Это распорядок дня Блэк Мэнора. Нарцисса и Гермиона просыпаются примерно в одно время. Они встречаются на кухне. Обычно это молчаливые улыбки, вкусный кофе и лёгкое смущение. Живоглот, пришедший позавтракать, сразу же ловит два взгляда, что не желают пересекаться. Потому что есть что-то в этих утрах. Потом Нарцисса подвозит Грейнджер к дому Реддлов для тренировки и встречи с Пэнс, пока сама едет в кофейню, чтобы проверить порядок и отчёты. Уже после обеда Блэк едет к сёстрам или в клинику, чтобы обсудить дело Амикуса, пока у Гермионы и Пэсни самих мозговой штурм. Грейнджер пока что склоняется к мыслям о Долохове. У него всегда самозащита в атаке. Пэнси думает об Алекто, пока сестры Блэк полностью уверены, что это Том. У всех троих подозреваемых есть момент алиби, но… у них так или иначе есть и причины действовать против Амикуса. Но даже после этих всех длинных диалогов, споров, аргументов и контраргументов, Нарцисса и Гермиона останавливаются, чтобы успеть в Блэк Мэнор для любимой части дня. Они вновь встречаются на кухне, на этот раз ужином, приготовленным той, кто раньше приедет, и сигаретами с алкоголем в последствии. Теперь они сидят не напротив друг друга. И они разговаривают до полуночи, потому что обе заснуть не могут. Они говорят об искусстве, литературе, философии, психологии, музыке и фильмах. На последнем они особенно задержались. Более того, Нарцисса с теплом запомнила небольшую фразу Гермионы, сказанную, возможно, в порыве. «О да, мой папа обожал «Чужого», кажется, все части даже пересмотрел, но я всё ещё люблю лишь первую», — глаза сверкают, улыбка растягивает алые губы, пока вся девушка кажется такой живой и счастливой в воспоминаниях. И Блэк закрепляет этот миг в своей памяти. Но следующий их вечер начинается иначе, потому что Гермиона запомнила. Она ступила и поняла реакцию Нарциссы на такую информацию. — Они умерли в пожаре. Мои родители, — тихо начинает голос, пока девушка смотрит на свой рокс с виски. — Я тогда в школе была, а там… несчастный случай, — она сглатывает, прикрывая глаза. — Помню лишь тупую боль от осознания, что в одиннадцать лет осталась совершенно одна. Меня в детский дом забрали, а я сбежала. Потому что видеть не могла это безразличие в глазах людей. Кажется, утешение только в звёздах находила… А потом меня Том нашёл, — ее плечи напрягаются, словно слёзы кроются в коме посреди горла. И Нарцисса давно боль от такого момента не испытывала. — Он мне семью заменил, спас, просто проявив жалость и интерес. Я тогда такой слабой была. Он лишь из любопытства взял меня к себе. И дал кров, боль от безразличия и строгое воспитание с наказаниями за эмоции. Мне пришлось переучиваться жить и чувствовать, потому что я оказалась в ином для себя мире. Как героиня антиутопии или человек, впервые читающий этот жанр, — она делает дрожащую затяжку, пока Нарцисса сжимает свой рокс, силясь вдохнуть и отцепить взгляд от стола. Гермиона выдыхает, прежде чем осушить остатки виски, пока глаза слезами блестят. И молчат несколько долгих томящих минут. Прежде чем Блэк накрывает руку Грейнджер, сжатую в дрожащем кулаке. И рука расслабляется под прохладной ладонью Нарциссы. И боль утихает на сердце, потому что это простое прикосновение столь необходимо ей. — Мне жаль, дорогая, — шепчет Блэк, смотря на Гермиону, что поднимает карамельные глаза. Понимающие, опечаленные и полные благодарности. Потому что именно это нужно Грейнджер. Почувствовать и услышать хоть что-то. Не только хладный ум и жесткие меры ей нужны, но и тепло.

***

Помимо этого Нарцисса запомнила ещё один их диалог. Они как-то обсуждали романтические линии в книгах и фильмах и заговорили о мужчинах в жизни. Тогда они и коснулись темы Люциуса. Блэк, старавшаяся забыть его, тогда с силой сжала рокс, прикрывая глаза, чтобы сосчитать с десяти до одного. Не сейчас… Гермиона действовала по той же тактике, что и Нарцисса ранее. Не задавая вопросов «зачем я это делаю». Она придвинула стул и взяла руки Блэк в свои, игнорируя ток, прошедший по её коже от этого прикосновения. Нарцисса открыла глаза, пустым взглядом смотря на Грейнджер. — Расскажи, — прошептала Гермиона, — всё, что чувствуешь. Она не давила, но в воздухе повисло «если доверяешь». Потому что в самом присутствии Грейнджер было что-то успокаивающее и совершенно не сдерживающее Нарциссу. Она могла говорить, а могла молчать. — Я чувствую, — Блэк облизала пересохшие губы, смотря на тёплые руки Гермионы, держащие её, — чувствую сильный страх. Женщина сглотнула, делая успокаивающий выдох. Пальцы прошлись по коже в успокаивающем жесте, поощряя продолжить. — Я чувствую боль и… злость, нет, гнев, — она быстро исправляет себя, потому что гнев — более точное определение. Гермиона молчит, внимательно рассматривая Нарциссу Блэк, что идеальна даже сейчас. — Я ненавижу потерю контроля над чем-то. И именно это происходит. Я… я потеряла контроль над происходящим, над ситуацией. Грейнджер аккуратно поднимает одну руку, чтобы кончиками пальцев приподнять подбородок старшей. Их глаза встречаются. — Ты потеряла контроль над собой, Нарцисса. Это бывает с каждым. Каждый совершает ошибки, глобальные или нет. Нужно научиться не губить свою жизнь, даже после таких падений. Может видеть правду в людях родных и близких. Может быть просто видеть свет. То, что ты чувствуешь — это все нормально. Ты всё ещё человек. Просто не теряйся в этих чувствах, не находи в них покой. Нарцисса молчит. Она не может поверить, что кто-то не только оправдывает, но и поддерживает её в этой ситуации помимо сестёр. Кто-то, кто и сам готов свести счёты с жизнью. Вечер они проводят в тишине и мыслях, пока Гермиона прерывает этот тёплый контакт, чтобы разом осушить остатки виски.

***

На следующий день Нарцисса всё же касается этой темы. Она плавно переходит к теме мыслей девушки. — Да, — усмехается Гермиона, раньше раскусив план женщины, — я ждала, когда мы обсудим это вживую, — она печально улыбается. — Так твои мысли всё те же? — задумчиво спрашивает Нарцисса, делая затяжку, чувствуя приятный отголосок тепла от улыбки Грейнджер, пусть и опечаленной. Гермиона пожимает плечами, откидываясь на спинку стула. — Я не знаю, — тянет девушка, — сейчас интерес к жизни лишь в том, кто устроил всю эту западню с Кэрроу. Ну а если… ларчик просто откроется, значит совсем пропадёт мотивация. Блэк задумчиво смотрит на Гермиону. Такая глубокая и сломленная. — Я пыталась, — снова заговаривает Грейнджер уже с улыбкой, — пыталась сделать то, что мне все говорили. Лили, Беллатрикс, Пэнс. Я пыталась найти свет в жизни. Пыталась понять, ради чего жить. Девушка осушила вино, что осталось в бокале, чувствуя подступающий отчаянный смех. Нарцисса аккуратно берёт бутылку, наливая Гермионе алкоголь. — Но я не знаю, что такое жизнь, — отчаянно шепчет Грейнджер, пусто глядя в пол. — Я не знаю, что такое обычная жизнь. Может… может раньше знала, но сейчас мне будто стёрли всю память с тех одиннадцати лет моей жизни. Я не смогу выжить в обычном мире. Я даже не знаю, что людей там радует. Нарцисса молчит некоторое время. Она молчит, потому что не может ничего сказать. Прямо посреди её горла ком стоит, что мешает всему. Несколько минут вечностью тянутся между женщинами. — Гермиона, — наконец шёпот разрывает это полотно, — пообещаешь мне кое-что, пожалуйста? Грейнджер поднимает взгляд, смотря на Нарциссу несколько непонимающе. Она медленно кивает. Блэк накрывает её руку, крепко сжатую в кулак. — Пообещай жить. До того момента, пока мы не закроем дело об убийстве и предательстве, — она сглатывает. Дышать тяжело от слов Грейнджер. Девушка прикусывает губу, в замешательстве смотря на Нарциссу. — Давай… давай как завершим все эти дела, — женщина прикрывает глаза, успокаивающе выдыхая. Она знает, сколько эти слова будут значить для них обеих. И она желает сказать их правильно. — Когда всё закончится, мы уедем. Уедем из города. Месяц, полгода, навсегда. Мы уедем, и я… я покажу тебе, что такое жить, какова жизнь. Обещай жить ради этого. О, эти глаза. Они кажутся безгранично глубокими и шокированными. Словно вплели мастерски в эту пустоту паутину воплощения самого шока. Она смотрит на Нарциссу. Смотрит, и как будто её мир немного ломается. Словно он теряет ту цепочку логики, что всегда была. Как? Почему эта… почему Нарцисса желает помочь ей? Почему ей не плевать? Гермиона облизывает резко пересохшие губы, не в силах даже вдохнуть сквозь ком в горле. — Обещаю, — шепчет Грейнджер сквозь пелену слёз и боли. Потому что она сдаётся и доверяется.