В омуте твоих очей

За окнами жилых домов с оглушительным рёвом моторов проносились бесчисленные фонари, мелькавшие в темноте. Мотоциклов было всего пятеро, но этого оказалось достаточно, чтобы разбудить посреди ночи недовольных и ворчливых горожан. Однако байкерам было всё равно. Они мчались, не замечая преград и не задумываясь о последствиях. Их не волновало ничто, даже возможная встреча с законом лицом к лицу. Байкеры, а точнее банда, прозванная «Сэлентея», значение, которого не было, были ещё молодыми людьми, когда сформулировали свою группировку. Они жили по простым принципам: «Наслаждайся, пока есть время» и «Лови момент, пока можешь», а также часто повторяли одно выражение, когда сталкивались с последствиями: «Законы созданы для того, чтобы их нарушать». Вскоре шум стих. Несколько мужчин, одна девушка и молодой парень из банды остановились у входа в общежитие девушки. Она ловко соскользнула со своего мотоцикла и обернулась к товарищам. На её лице расплылась широкая улыбка, подчёркнутая ярко-красной помадой, цвет которой мог бы по соперничать со спелым помидором. Девушка быстро попрощалась с ребятами и пристроила свой мотоцикл за большим серым зданием, единственным украшением которого был плющ, тянувшийся вдоль стен. Байкеры так же быстро уехали, как и появились, оставив на асфальте следы от шин. За подобное кого-то обязательно наказали бы, если бы знали, кто это сделал. Но кудрявую девицу и её товарищей до сих пор не поймали. Дверь общежития была закрыта уже давно, ещё два часа назад, когда солнце скрыло последние лучи за горизонтом. Впрочем, это нисколько не остановило юную девушку с тёмными волосами, густо подведёнными чёрным глазами и тенями бордового цвета. Она бросила небольшой камешек в окно своей комнаты, которую делила с соседкой, стараясь привлечь её внимание. Та сидела за столом и интенсивно писала на своём блакноте заметки, пока резко не остановилась, когда её прервал шум за окном. Недовольно цокнув, девушка среднего роста всё же поднялась и подошла к окну, чтобы увидеть нарушительницу покоя. Осторожно приоткрыв створку, она выбросила наружу канат. Брюнетка ловко схватилась за него и бесшумно начала подниматься, стараясь не издавать ни звука. Аккуратно перемахнув через подоконник, словно грациозная кошка, она встала в победную позу перед соседкой, нахмурившей брови. — Ну и где ты снова шлялась? Из-за твоих выходок нас могут отсюда выселить, балда! Зашипела блондинка в круглых очках, напоминающих Гарри Поттера. Её неряшливый вид, растрепанные волосы, будто не знавшие расчёски неделями, говорил о том, что юную девицу нисколько не волновало мнение окружающих. Первое, что могло приходить в голову у людей при взгляде на неё, типичный «ботаник». Хотя таковой она, разумеется, не была. Учёба не слишком её привлекала, так же как и её соседку, гонявшую на мотоцикле до глубокой ночи. От заката и до полуночи очкастая просиживала за столом, работая над своей новой книгой — историей, в которую она вложила душу, пот и кровь. Желание стать известной писательницей было столь сильным, что девушка жертвовала сном и являлась на лекции похожей на ходячего мертвеца. — Но не поймали же. И вообще вместо того чтобы читать нотации привела бы себя в порядок. Смотреть больно. Брюнетка прошла мимо соседки, на ходу снимая кожаную куртку, изрядно помятую за ночь, и плюхнулась на свою неубранную кровать, раскинув руки звездой и тяжело вздохнув. — Обойдусь без твоих комментарии. Блондинка фыркнула и вернулась к своему столу. С громким скрипом, она снова уткнулась в блокнот, делая пометки о дальнейшем развитии сюжета своего романа. — Кстати, недавно к нам перевелся новый студент. Говорят тот ещё красавец, что даже преподавательницы флиртуют с ним. — обронила зеленоглазая, перелистывая страницу. Брюнетка в свою очередь почти не слушала её, уставившись в потолок и погрузившись в раздумчивые грёзы. Однако и двух минут не прошло, как байкерша резко села, сопровождая движение громким, раздражающим звуком, отчего сосредоточенная соседка вздрогнула. — Тише ты уже! Снова зашипела очкастая, сведя брови к переносице. Будь это не второе замечание за весь учебный год, блондинка едва ли отреагировала бы столь остро, потому что следующее могло поставить под угрозу их право на проживание в общежитии. А подобная перспектива не приходилась по душе четырёхглазой, что пребывала не в ладах с родителями и вовсе не пылала желанием возвращаться в родное гнёздышко. Девушка с яркими губами закатила глаза, поднялась с кровати, снова сопровождая движение жалобным скрипом старых пружин, и подошла к блондинке. — Я тут вспомнила, что ты искала идеи для своих романов. Моя банда собирается поехать на море на пару дней в следующие выходные. Айда с нами. Девушка слегка распахнула свои изумрудные глаза, не ожидая подобного предложения от своей вечно равнодушной и бездельной соседки. И если говорить откровенно, блондинка и сама не вполне разумела, что за узы связывают их двоих. В один день они держались как давние и близкие друзья: делили трапезу, беседовали обо всём, что только взбредало на ум, и смеялись без особой причины. В другой же, словно всего лишь соседки по комнате, почти посторонние, соблюдающие вежливую, но холодную дистанцию. И вот теперь брюнетка вдруг вспомнила о ней, о её словах, что у неё нехватки идеи, и предложила поехать вместе на море, чтобы она нашла вдохновения для романа. Это одновременно трогало очкастую, но также заставляло относиться к этому настороженно чуть ли не с опаской, зная какой неподобающий образ жизни она ведет. Прикусив нижнюю губу, блондинка снова и снова прокручивала в голове услышанное, взвешивая все «за» и «против». Когда ещё выпадет шанс выбраться к морю, да ещё и не в одиночку? Тем более что друзей у неё, по правде говоря, почти не было, чтобы сходить на море. К тому же сейчас она застряла в творческом тупике, не понимая, как продолжить роман без свежих идеи. А эта королева драмы и проблем, как ни странно, могла помочь выбраться из него. — Хорошо, но если мне что-то не понравиться, я сразу же уеду. И не смей впутывать меня в неприятности во время поездки. Брюнетка расплылась в чеширской ухмылке, прищурила глаза и положила руки на плечи юной писательницы, наклоняясь ближе к её уху — Конечно, моя сладкая. Просто приятный отдых без каких либо происшествии. От этого прозвища по спине у зеленоглазой пробежали мурашки, и на этот раз скрыть румянец не удалось. Блондинка поспешно замахала руками, отгоняя от себя игривую соседку, которая с хохотам отодвинулась от неё и зашагала в сторону шкафа. — Я же просила не называть меня так, Кавамура! Девушка, стоявшая у шкафа стёрла с губ яркую алую помаду, глядя на своё отражение в приклеенном к дверце зеркале прежде чем обернулась к писательнице и одарила её ленивой, чуть насмешливой улыбкой. — Да ладно тебе Мари. Тебе эта кличка весьма к лицу. Ты свои щёки хоть видела? Больше напоминают спелые персики. И вообще, хватит обращаться ко мне по фамилии. Мы ведь не чужие друг другу. Щёки Шиины вспыхнули ещё гуще прежнего. Она сжала бледные пальцы в кулаки и махнула ими в воздухе, пытаясь изобразить грозность. — Ничего подобного! В каком это месте у меня пухлые щёки?! Эта больше звучит как прозвище от извращенца. Мари только сильнее свела брови, выпятив подбородок, чтобы подчеркнуть отсутствие детской пухлости. На возражение соседки, Чоу закатила глаза и больше ничего не сказала, не желая продолжать этот детский монолог, который сама же начала. — Кстати про какого красавца ты говорила ранее? — Спросила кудрявая, расстёгивая пуговицы своей чёрной, шёлковой рубашки. Шиина, словно опомнившись вернулась к своему блокноту, забыв о своём недавнем возмущении. — Какой-то новенький, — ответила она уже спокойнее. — Перевёлся из Осака. Кажется, его звали Рио Баджи.

***

Я никогда не любила переезды. Даже временные. В них всегда есть что-то слишком громкое, суетливое, нарушающее привычный порядок. Но сейчас я сидела на полу своей комнаты, сложив колени под себя, и молча наблюдала, как Иоко шуршит бумажными коробками и беззастенчиво роется в моих вещах. У меня, по правде говоря, не должно было быть много вещей. Казалось бы, собраться должно быть просто, пара часов, немного терпения, и всё уложено в коробки. Но стоило мне оглядеться вокруг, как это уверенность рассыпалось, будто пыль под пальцами. Комната вдруг стала похожа на маленький археологический раскоп, где каждый предмет, кусочек какой-то прежней жизни, которую я, видимо, вела не особо аккуратно. Одна коробка уже стояла у стены, набитая до краёв всяким хламом, которые я выудила из самых тёмных углов своих шкафов. Да уж… Если нынче я не питала особой любви к сбору всякой безделушки, что лишь собирает пыль, то в детстве могла с превеликим удовольствием подбирать на улице даже самый неприметный, казалось бы, мусор и гордо ставить его на самую высокую полку, любуясь, словно сокровищем. С годами же я всё никак не решалась расстаться с этими вещами, откладывала прощание с ними, и теперь, волей-неволей, складываю в коробку свои старые воспоминания. Я аккуратно укладывала одежду в чемодан, и с каждым сложенным платьем всё больше удивлялась, неужели это всё, что у меня есть? Лень, с которой я когда-то отмахивалась от походов по магазинам с подругой, теперь проявилась во всей своей красе: я могла уложить весь свой «гардероб» в багажник и ещё место останется. Смешно и немного грустно. Вроде хорошо, что меньше возни, но в то же время пустовато как-то. Без подруги даже обновить одежду будет не то. Она всегда знала, что мне подойдёт, а я просто кивала и брала. Моримото обвела комнату взглядом, держа в руке очередной конспект по истории, который вот-вот отправится в коробку для барахла. Листья бумаг шуршали, как осенние, когда она аккуратно положила его поверх прочих и вдруг застыла, приметив нечто любопытное. Её взгляд зацепился за дальний угол, где стояла старая тумбочка, почти сливавшаяся с тенями. Одним плавным, почти кошачьим движением Иоко оказалась у тумбочки. Через секунду в её руках уже покоился плюшевый коала, немного запылившийся, с криво пришитым ухом, но по-своему очаровательный. — Эй Рэн, — обернулась она ко мне, с озорной искоркой в глазах, с той своей полуигривой, полуназидательной улыбкой — Откуда тут эта прелесть? Я поморщилась. Конечно же, она знала. Прекрасно знала и про игрушку, и про мою неприязнь к таким вещам. Просто хотела лично услышать это из моих уст. Тяжёлый вздох сорвался прежде, чем я успела его сдержать, чувствуя как раздражение тихо царапает изнутри. Не на неё, а на себя. На то, что не спрятала. Подойдя ближе, я выхватила игрушку из её рук. — Сано подарил. Мягкий мех шевельнулся под пальцами, давно покрытый пылью, но всё ещё тёплый, будто хранил чужое прикосновение. Игрушка уже накопилась пылью, как я ненавижу, но не могла заставить себя бросить плюшевого коалу или спрятать где-то глубоко в шкафе. Как никак я всё ещё помню, как он протянул мне этого нелепого зверя с самой искренней улыбкой, какая только может быть у человека, ещё не научившегося прятать свои чувства. Моримото довольная хохотнула и устроилась на край моей кровати. — Как мило, у тебя всё таки есть сердце оставлять такие подарки? — протянула она, приподняв бровь. Я лишь закатила глаза. Её попытки задеть меня были столь же изощрённы, сколь и бесполезны. — Лучше делом займись, — ответила я сухо, возвращаясь к чемодану. Временами она очень сильно напоминала мне этого напыщенного павлина. Ей не хватало разве что той ленивой ухмылки и чуть опущенных век, чтобы сходство стало пугающе точным. Пальцы непроизвольно сжались вокруг голубой блузки, едва перед внутренним взором промелькнул его образ. Я по-прежнему сторонилась и не спешила доверять гопникам, его в том числе, и все же рядом с Вакасой во мне исчезала былая настороженность. Напротив, с ним я словно меркла, забываясь, будто невидимое покрывало ограждало меня от остального мира и понуждало внимать лишь ему одному. И как бы я ни стремилась отвертеться от признания, от него веяло той же тихой искренностью, что и от Сано. Видимо, характер Шиничиро оказался куда заразительнее, нежели я предполагала. Всего за какие-то два месяца он сумел расположить меня к себе и вынудил обернуться лицом к страху и давней ране, от которых я столь долго ускользала, мечтая зарыть их в самую глубокую яму забвения. Я была уверена, что ему и труда большого не понадобилось, чтобы так же расположить к себе Имауши. И слова его о том, что Сано уважала не только собственная банда, но и враждующая, теперь уже не казались столь сомнительными. Аккуратно сложив свою очередную блузку, я осмотрелась по сторонам, прикидывая сколько ещё предстоит собрать. Казалось вещи множились, стоило лишь отвлечься. Иоко тем временем с интересом перебирала мои старые рисунки, которые я когда-то рисовала от скуки в пятом году средней школы. Рисовать я толком не умела, но стоило мне захотеть удержать на бумаге какой-нибудь миг из книги, как я бралась за карандаш и выводила по памяти и фантазии, стремясь хоть как-то запечатлеть любимые моменты. Интересно, приедет ли этот самодовольный павлин в аэропорт вместе с Шиничиро? Впрочем зная его, вероятность его там встретить очень даже велика. И даже велик шанс, что он скажет что-то по типу "Проходил мимо" или же "Решил пойти за Шиничиро".

***

Толпа двигалась медленно, словно густая река, где каждый шаг приходилось вымерят, чтобы не задеть чужой чемодан или локоть. Под ногами тихо перекатывались колёсики моего чемодана, ровный, почти успокаивающий звук пока где-то сверху, из динамиков, тонкий женский голос сообщил время вылета рейса, который тонул в расплывчатом гуле голосов. Я поправила ремешок сумки на плече и замедлила шаг. Вчера после того как уехала Иоко ранним утром, приехала Рёко с Кейске, которые весь день провели со мной за сборами. Они спорили, что взять, а что оставить, а я пыталась всё рассчитать, чтобы в багаже не было лишнего. Они хотели быть здесь, сейчас, рядом. Я знала, что Рёко уже готова была придумать оправдание начальнику, а Кейске с удовольствием пропустить школу. Но я настояла чтобы оба пошли по своим делам. Мне было бы неловко отрывать их от привычного дня только ради того, чтобы стоять у стойки регистрации и махать мне рукой. Прощания ведь не в этих жестах, а в том, что остаётся в памяти в последний день. Но Моримото мне так и не удалось переубедить, поэтому договорилась встретиться с ней недалеко от регистратора. Впрочем, сколько ни вглядывалась в лица, её нигде не было видно. Поток людей, как живой организм, подталкивал меня вперёд, и я шла, глядя поверх голов, в надежде заметить знакомую фигуру. В конце концов мне это осточертело, поэтому я протиснулась сквозь толпу и встала в сторону от толпы рядом с углом. Я наблюдала за потоком людей какое-то время, пока сбоку не раздался знакомый звенящий голос. Я повернула голову в сторону человека, который привлёк не только моё внимание, но и несколько любопытных взглядов вокруг. В толпе стояла миловидная шатенка и с поразительной энергией махала мне рукой, улыбаясь так широко, будто мы не виделись по меньшей мере лет десять. Мне захотелось вздохнуть при мысли, что следовало бы догадаться о способе её появления, однако губы мои, вопреки тому, сами тронулись в улыбке. — Еле тебя нашла. Думала уже сделать специальное объявление из динамика чтобы найти своего лилипута. — хихикнула она, пробираясь сквозь толпу ко мне. Моя улыбка сразу померкла после неуместной клички. И почему у всех вдруг появилось непреодолимое желание придумывать мне эти чёртовы клички? — Сделай. Заодно объяви, что чувство юмора тоже потерялось. Я взялась за ручку чемодана и двинулась вперёд, как раз открылась стойка регистрации. Табличка щёлкнула, и за стеклом появился сотрудник в идеально выглаженной форме. Иоко закатила глаза и поспешила за мной. — Могла бы сделать вид, что рада меня видеть, — пробормотала она, нагоняя меня. — Люди начинают думать, что я преследую холодную офисную леди. Над нами снова щёлкнули динамики. Раздался мягкий сигнал, после которого женский голос объявил посадку на какой-то международный рейс. Слова перекатывались под потолком аэропорта, отражаясь от стеклянных стен и растворяясь в гуле разговоров. Перед стойкой уже собиралась небольшая очередь. Мужчина в сером костюме нервно проверял часы. Рядом с ним женщина успокаивала ребёнка, который упрямо тянул за ремешок яркий рюкзак с динозавром. Я остановилась в конце очереди прямо позади юного парня с челкой, прикрывающей его правый глаз. Моримото встала рядом со мной и оглядела очередь со скучающим видом, прежде чем обернулась ко мне впол оборота. — Ты вообще нервничаешь? Я на секунду задумалась. Внутри было тихо. Хотя скорее пусто. Я ничего не ожидала от этой поездки и перестала думать о новой жизни после встречи с Сано. Это ощущалось так, будто Шиничиро поправил внутри меня сложный механизм, который до этого работал со сбоями. Шестерёнки наконец встали на свои места, исчезла дрожь неопределённости, и вместо хаотичного движения появилось тихое, уверенное равновесие. — Нет. Шатенка уставилась на меня так, будто это был самый странный ответ из возможных. — Что, вообще даже не волнуешься? Ты серьезно? Я бы уже от волнения забыла бы, когда когда самолёт вылетает. Мне бы твоё самообладание. — Затараторила Иоко, фыркнув и скрестив руки. Я чуть повернула голову и заметила, как она украдкой рассматривает людей вокруг, терминал, табло вылетов, будто пытается запомнить всё сразу. Я наклонила голову в бок и слегка подняла уголки губ. — Ты сейчас пытаешься отвлечься, чтобы не зациклиться и не грустить много после моего ухода? Та, словно вернувшись в реальность, повернула голову ко мне и молчала несколько секунд, прежде чем дать мне щелбан по лбу. Я поморщилась и потёрла место удара. — Вы только посмотрите на эту самоуверенную чертовку. Конечно же нет. Она отвернулась, но я успела заметить блеск слёз на краю её глаз. Я ещё секунду потирала лоб, затем поправила чёлку, подошла ближе, прижалась к её боку и обвила руки вокруг неё. Положив подбородок ей на плечо, я слегка подула ей в ухо, заставив её вздрогнуть и повернуть ко мне голову. — Когда приеду обратно, привезу тебе пару красивых платьев и украшении. У девушки расширились не только оливковые глаза но и зрачки, забыв про тоску, а на лице расплылась знакомая и сияющая улыбка. Я даже не успела моргнуть как она визгнула, снова привлекая пару незнакомцев, и заключила в свои крепкие и удушающие объятия. На этот раз я позволила ей задушить себя чуть дольше пяти секунд, прежде чем похлопать по её спине. — И не забудь писать мне каждый день, дуреха! Я молча кивнула и отодвинулась от неё. — И ты тоже. Да и не держи слишком долгой обиды на родителей и не задерживайся у кого попало более двух часов после ссоры с ними, — уже серьёзнее произнесла я, слегка нахмурив брови. Её друзьям я не доверяла вовсе. Почти все они водили сомнительное знакомство с гопниками и сами жили как попало. Одна только мысль о том, что эта бурная, жизнерадостная девица может после ссор с родителями отправиться к ним, что она, признаться, делала нередко, наполняла меня тревогой. Всё, что мне оставалось это поддерживать её издали телефонным звонком, увещевать, просить не совершать глупостей и не принимать поспешных решений. Зеленоглазая снова закатила глаза, словно слушала нотации от родителя или старшей сестры, кой я приблизительно и являлась. Однако она всё же кивнула. — Хорошо, мама. Я перевела взгляд на очередь, которая медленно двинулась и пошла следом. Регистрация прошла быстрее, чем я ожидала. Сотрудница за стойкой почти не поднимала глаз, механически проверяя билет и паспорт, после чего вернула его вместе с посадочным талоном. Мой чемодан уехал по чёрной ленте, исчезнув за резиновыми шторками, растворяясь где-то в глубине аэропорта. Мы остановились не далеко от контроля безопасности, где образовалось приличная очередь на как минимум десять минут. Здесь было хотя бы немного тише. Гул толпы становился приглушённым, словно его накрыли мягким покрывалом. Ряд пластиковых кресел тянулся вдоль окна, за которым виднелась взлётная полоса, затянутая лёгкой дымкой. Иоко однако нетерпеливо переступала с ноги на ногу, оглядываясь на часы, висевшие под потолком. Я подняла бровь не понимая её резкую перемену, но та снова посмотрела на часы и вздохнула. — Чёрт. Прости Рэн, но мне уже пора. Если потороплюсь успею хотя бы к третьему уроку. А то родители свернуть мне шею за очередные прогулы. — Кончено иди, я же тебе говорила не приезжать а то получишь нагоняй не только от учителей но и от родителей. — Чёрт с ними. — она отмахнулась, но улыбнулась и повернулась ко мне всем телом. — Лучше иди сюда. Она развела руки в разные стороны прикрыв свои глазёнки. От этой картинки я почему-то вспомнила панду, но устоять не могла. Я шагнула ближе и сама заключила в крепкие объятия, хоть и не такие сильные как у этой любительницы объятии. От неё пахло шампунем и её домом — персиком и чаем, которые отчётливо впились в моей памяти. Простояли мы так ещё минуту, пока не отодвинулись друг от друга. Взглянув на её лицо, её улыбка уже не была такой широкой а глаза вновь покраснели. — Всё я пошла, а то снова разревусь. Пока. Моримото развернулась махая перед лицом руки, видимо пытаясь остановить накатывающиеся слёзы и почти сразу растворилась в толпе, оставив после себя только ощущение пустоты. Я осталась стоять на месте и не спешила идти дальше, продолжая смотреть туда, где всего несколько секунд назад исчез человек, ставший мне роднее, чем просто другом. Затем подняла взгляд на часы, а потом на вход. Шиничиро ещё не появился. В динамиках объявили о скором вылете моего самолёта. Я услышала своё направление и номер рейса. Люди вокруг начали активнее двигаться в сторону выхода. Времени становилось всё меньше, но всё же достаточно чтобы дать шанс. Мой взгляд скользнул к толпе, присматриваясь и прислушиваясь к шагам, к голосам, к каждому внезапному движению у входа. Колёсики чужих чемоданов тихо перекатывались по полу. Объявление повторили ещё раз. Я покрепче перехватила свою сумку от нетерпения. — Ну же Сано… Я обернулась к контролю безопасности, уже не ведая, как поступить. Сообщение от него, как назло, всё не приходило, ни слова о том, что он скоро будет. Дурак. Едва я собралась шагнуть к очереди, как позади, наконец, раздался знакомый и долгожданный голос. Обернувшись, я увидела, как Шиничиро со всех ног бежит ко мне, махая рукой. Чуть позади него, как будто происходящее его напрямую не касалось, шёл Вакаса. Спокойно, с привычной неторопливостью, засунув руки в карманы. Сано подбежал так быстро, что я не успела и опомниться, как он почти налетел на меня, обвив руками. Мои глаза распахнулись шире, не ожидая такого поворота, но сопротивляться или отдаляться не стала. Немного смутившись, я нерешительно подняла руки и обняла его в ответ. От него пахло бензином и какой-то свежестью, отчего я невольно уткнулась лицом в его воротник. Он дышал быстро, сбивчиво, и это неровное дыхание касалось моего виска, напоминая, как стремительно он сюда спешил. Его пальцы на мгновение крепче сомкнулись у меня за спиной, словно он опасался, что я исчезну, стоит лишь ослабить хватку. От этого уголки моих губ едва заметно поднялись, и я в ответ сжала его рубашку, оставаясь так ещё какое-то время, пока мы не отстранились, заметив, что Имауши остановился поодаль от нас. — Прости что опоздал, по дороге была пробка и пришлось срезать, — он растянулся в привычной мне смущённой улыбке, совсем как в первый день нашего знакомства, и, порывшись в кармане, извлёк оттуда до боли знакомый кулон. Мои глаза тотчас расширились, когда я вспомнила лавку безделушек, где долго разглядывала его, но так и не решилась купить. — Вижу ты вспомнила. Ты тогда глядела на него с таким вниманием, что я не удержался и взял, на память обо мне. Надеюсь, не ошибся с выбором? Он протянул руку, и я осторожно приняла его, заметив, как сердцевина украшения светится ярче, поймав блики, льющиеся сквозь большие окна. Я испытала неожиданную радость и не смогла удержать новой улыбки, чуть приподняв кулон и рассматривая его так, словно видела впервые. — Можешь его надеть? — я протянула ему кулон обратно и заметила, как его глянцево-черные очи расширились, будто две тёмные маслины, а щёки тронул румянец. Мне захотелось усмехнуться от его реакции, но решила сдержатся и обернулась, как только он взял кулон. Откинув волосы в сторону, открывая шею, я почувствовала, как он подошёл ближе и поднял руки над моей головой. Не прошло и двадцати секунд, как он отступил на пару шагов и тихо произнёс: —Готово. Я взглянула на кулон, покачивающийся на груди, затем обернулась к нему. — Спасибо. Сано почесал затылок и улыбнулся своей широкой, немного неловкой улыбкой. Вакаса, прочистив горло, напоминая о себе, встал рядом с Шиничиро и, порывшись в кармане брюк, достал мой потерянный брелок, который почему-то упрямо оказывался у него. Впрочем, я даже не удивлена, что именно он его нашёл. — А это от меня, — ответил белокурый, не забыв сопроводить слова своей неизменной ленивой ухмылкой, по которой я определённо не буду скучать. Я задержала взгляд на крошечного кролика из ткани, словно он мог вот-вот подпрыгнуть убежать, и чуть покачала головой и ответила на его ухмылку улыбкой. — Можешь себе оставить, раз этому брелку не сидится в моей сумке. Вакаса молчал несколько секунд, словно смутившись чем-то затем пожал плечами и спрятал брелок обратно в карман — Как знаешь. Только не передумай — потом не верну. — подмигнул он, засунул руки в карманы. Внутри меня мгновенно заскрипели глаза, готовые закатиться, но я умудрилась удержать их на месте. — Ладно, я пойду. Я покрепче сжала лямку сумки и отвернулась, чтобы не видеть тоскливого взгляда Сано, стараясь направить мысли к новой жизни. Но тело само остановилось, и я снова обернулась. Сделав несколько решительных шагов к Шиничиро, я подняла руку и растрепала его волосы, пока идеально уложенная причёска не превратилась в настоящее гнездо. — Так гораздо лучше. Я взглянула на Вакасу и немного поколебавшись, протянула ему руку. — И спасибо тебе за всё, что сделал для меня. Имауши с Сано лишь широко распахнул свои глаза, явно не ожидая от меня такого, но Вакаса не стал долго томить и ответил на моё рукопожатие. Не дожидаясь ответа, я в последний раз взглянула на них и, с неожиданно лёгким сердцем, развернулась и пошла дальше. За спиной снова раздался громкий голос Шиничиро. — Не перенапрягай лодыжку и пиши по чаще! Не оборачиваясь, я уже могла представить, как он сдерживает слёзы и машет рукой во всю мощь. Уголки моих губ непроизвольно поднялись, пока шла дальше, ощущая как накатывает тоска по всем им с каждым шагом.

***

Зал ожидания аэропорта Токио был пустынен, если не считать редких путников, торопливо шагавших к своим гейтам, и глухого гула кондиционеров. За широким панорамным окном, где небо лишь иногда проглядывало сквозь облака, величаво поднялся в воздух серебристый лайнер, оставляя за собой шлейф белого дыма. Он устроился в мягком кресле, едва касаясь страниц книги, которую держал в руках. Его взгляд был направлен на строки, но, казалось, мысли его парили где-то далеко над полосой взлёта. — Она вылетела, —произнёс молодой человек, приближаясь к юноше в пальто. Он не сразу поднял голову, лишь неспешно перевернул страницу книги. — Он с ними? — Да, господин Сэдео, — прозвучало спокойное подтверждение, почти шёпотом. Кавамура закрыл книгу, и только тогда его глаза, светлые и внимательные, задержались на горизонте, где самолёт терялся в облаках. Лёгкая улыбка скользнула по губам, когда он медленно встал и направился к выходу в сопровождении своего помощника.