Музыкант

      — Я познакомлю тебя сегодня со своим будущим молодым человеком. Он потрясающий. Красивый, талантливый, умный, остроумный. В общем, он идеален, — мужчина с восхищением описывает, расхаживая по комнате и жестикулируя в воздухе, масштабы великолепия Кима.       — Жду с нетерпением, — хмыкает Чон и принимается облачаться в концертный костюм.       — И это всё?! – недоумевает доцент Чон. — Неужели ты считаешь, что твоя фантазия лучше моей реальности? —  ёрничает.       — Не знаю. Моя фантазия существует, стоит только подождать и она облачится в реальность и придёт ко мне сама, — спокойно рассуждает музыкант, застегивая запонки.       На пианисте черный фрак из баратеи. Под ним сорочка с туго накрахмаленной манишкой, стоячим воротником с загнутыми углами. На шее шёлковая бабочка. Пикейный жилет с тремя пуговицами, полностью застегнут. Осмотрев себя придирчивым взглядом в зеркало, поправляет белый платок, что торчит уголком из нагрудного кармана. Вставляет ноги в лакированные, блестящие на свету, чёрные туфли.       Время приближается к назначенному часу. Доцент выходит на крыльцо филармонии и с трепетом, стараясь дышать ровнее, ждёт своего принца. Ким не подводит и является вовремя. Он одет с иголочки. Смокинг сидит на парне, как пошитый на заказ. Брюки блестят атласными лампасами в цвет. Белая сорочка с воротником-стойкой, бабочка и красивая блестящая пуговица, что скрепляла полы пиджака. Уложенные тёмные волосы и лихорадочно блестящие глаза, выдают волнение парня и азартное предвкушение сегодняшнего вечера.       — Вы, так прекрасны, — преподаватель не может отвести глаз.       Ким смущается, но взгляд не отводит. Он прекрасно понимает, что идеально пригож, видел себя в зеркале.       — Ваша галантность ни к чему, преподаватель Чон. Я не настроен на продолжение этого вечера и на походы по концертам в дальнейшем, тоже. Это единственная встреча, прошу простить мне мою прямоту, — решает расставить все точки разом.       — Я терпелив и настойчив. Таков мой характер, ничего не поделаешь, — пожимает плечами, совсем не задетый отказом.       Тэхён не решается продолжить разговор, он чертовски тяготит. Мужчина, что идёт рядом, привлекателен и соблазняет своим лоском. Теперь Ким точно понимает причину прошлых неудач с девушками. Они не могут сравниться с мужеством и красотой сильного пола.       — Почему вы молчите? — пытается завести разговор. — Я намерен познакомить вас со звездой этого вечера. Сегодня будет блистать мой дорогой друг.       — Лучше скажите, что мы будем слушать, — лениво бросает Ким.       Знакомство с маэстро, конечно, входит в список желаний, но парень опасается, что будет неправильно представлен и позднее не так воспринят. Потому, придерживаясь максимальной отстраненности, Ким интересуется исключительно концертом.       — Сегодня исполняется двенадцать прелюдий из позднего Дебюсси: Паруса, Ветер на равнине,… — Ким не слушает.       Он искоса посматривает на компаньона, боясь проявить интерес. Любой взгляд может быть неверно растолкован, а потому полностью отключает слух, наслаждаясь одной картинкой.       Зал замирает. Сольное выступление пианиста с симфоническим оркестром, отдельный вид удовольствия. Тэхён на самом деле очень рад приглашению. Он счастлив отвлечься от траурных мотивов в душе, что льются в нём десятой симфонии Густава Малера. Пусть любимый, нежный Клод Дебюсси прольёт яркий тёплый свет на истерзанного одиночеством и тоской влюблённого.       Пианист выходит и кланяется. Его пронзительный, острый взгляд гуляет неспешным шагом по рядам, поднимаясь всё выше. Он словно ищет кого-то. Наверное, своего друга, что затерялся в море обычных слушателей.                                     🐾🐾🐾       Полтора часа Ким сидит, как на иголках. Рядом сидит преподаватель Чон, что пытается поймать руку. Тэхён не убирает её совсем, просто уклоняется, не давая возможности ухватиться. Это своеобразная игра, что нравится им обоим. На сцене сияет солист. Музыка рояля льётся проникновенной рекой, затекая Киму в уши и попадая в самое сердце. Маэстро то и дело поднимает голову и бросает очарованный взгляд в зрителей, чем сводит с ума молодых утончённых особ.       — Видимо, наш великий друг нашёл вас в этой толпе, — констатирует доцент, поймав всё же руку и притянув её к губам для поцелуя.       Ким не обращает на это никакого внимания. Он замирает, встретившись с пианистом глазами. Они внимательные. Скользят по Киму быстро, украдкой, но успевают забрать в свой плен.       Тэхён прерывисто дышит, когда объявлен антракт. Слушатели тихо разговаривариваю, но общий гомон поднимается и волной цунами прокатывается по залу сверху вниз.       — Мы можем зайти за кулисы. Вы желаете? — доцент не желает выпускать тонкую кисть студента, наслаждаясь его младенческой нежной кожей.       — Да. С удовольствием, — мямлит Ким.       Парень находится под большим впечатлением от музыки и в основном, от музыканта. Он великолепен. Высокий, широкоплечий, брюнет. Его нежная и мягкая улыбка сводит с ума почитательниц, наверное, потому и набирает популярность этот молодой пианист. Тэхён тоже попадает под его чары и готов утонуть, захлебнуться, собственным восторгом.       Музыкант ждёт гостей. Он маленькими глотками пьёт чай и не сводит глаз с двери, гипнотизируя её. Когда, после трёх приветственных ударов, ручка опускается вниз, маэстро сжимает колени от предвкушения. Тэхён входит в комнату. Оба парня с замиранием смотрят друг на друга. Брюнет медленно поднимается со своего места и крадясь к Тэхёну, подцепляет его длинные пальцы, не отрывая взгляда от испуганных глаз.       — Вы, так прекрасны. Я представлял вас. Но моё скудное воображение не могло нарисовать настолько неземной образ. Буду бесконечно признателен, если вы позволите, — сжимая кисть, подносит тыльную сторону ладони к губам и едва прикасается. Делает это трепетно, с придыханием.       — Вы прекрасно играете. Замечательный концерт, я благодарен вам обоим за чудесный вечер, что вы мне подарили, — Ким решает рассеять внимание на товарищей и бросая взгляд на доцента, что дарит улыбку музыканту.       — Сейчас будет превосходная часть из цикла пьес «Детский уголок». Вам нравится? — ищет отклика музыкант, цепляясь глазами за губы Кима.       — Да, я восторжен серенадой кукле и «снег танцует». Меня наполняют живостью эти этюды, — Ким получает удовольствие от пристального внимания, хоть и понимает, что оно вызывающе.       — Нам пора возвращаться в зал, —тянет за руку преподаватель.       Ким стоит на распутье, потому как вторую руку до сих пор не отпускает музыкант. Его взгляд заставляет каменеть и совсем не хочется покидать этой комнаты. Вокруг витает странное ощущение интимности. Словно все разом сходят с ума и зачарованные розовой пыльцой, желают лёгкого сладковатого флирта. То ли атмосфера и Дебюсси туманят мозг, то ли странные вещи на самом деле происходят и волнуют молодое сердечко, распространяя эфирные блажения на окружающих.       — Пойдёмте в зал, — повторяет Чон, утягивая Кима за собой.       Тэхён скользит взглядом по лицу маэстро и ищет в нём знакомые черты. Отпуская руку слушателя, пианист шепчет едва слышно: «Я буду ждать нашей новой скорой встречи».       И Ким кивает. Он тоже будет ждать, хоть и сжимает руку преподавателя сильнее, не желая, чтобы его отпускали и оставляли без внимания.       Какая-то непостижимая сила сплачивает всех воедино, закручивая в водоворот неисповедимых тайных желаний. Тэхён поддаётся напору и позволяет вывести себя за дверь. Доцент Чон, словно не замечая проскользнувшей искры между молодым человеком и музыкантом, продолжает восхищённо смотреть на красивое лицо студента. Их связь такая непонятная. Они едва знакомы, а притяжение действует так, что становится совсем неважным чужое имя.       Длинный коридор кажется бесконечным. Тэхён шагает по нему к выходу и не может понять, почему не достигает цели. Доцент не  замечает странностей и ведёт себя, почти, адекватно, за исключением усилившейся влюблённости в глазах.       — Что происходит? — не выдерживает Ким и вырывает руку из чужого захвата. — Что с вами? — смотрит испуганно на блаженное лицо Чона.       — Слышите? Вы слышите эти проникновенные звуки? — доцент поднимает палец вверх, призывая прислушаться.       Тэхён обостряет слух и улавливает знакомый мотив. Это снова Дебюсси. Играют не на клавишах, а на струнах. Это же…       — Это «Лунный свет»? — поражается Ким, ища глазами источник.       — Точно. И ведь может же, когда захочет, — искренне радуется преподаватель.       — Вы о ком? Кто это играет? — волнуется Тэхён.       Для него эта часть Бергамасской сюиты особенная. Она выжжена на сердце и кровоточит сейчас, едва успев затянуться тонкой плёночкой.       — Это неважно. Пойдёмте, нам давно пора занять свои места, — доцент настаивает.       Его блаж с лица спадает и теперь он серьёзен и целенаправленен. Тэхён хлопает глазами на трансформацию спутника и молча кивает. Всё вокруг изменяется. Коридор закончивается, дымка интимности и романтизма рассеивается. Вокруг чужие радостные лица, что не приносят успокоения.       Начинаетсяся второй акт. Как и было оговорено, пианист под шёпот оркестра наигрывает этюды из «детского уголка». Прозвучала «Колыбельная Джимбо», затем «Серенада кукле». Она раньше наполняла душу Тэхёна восторгом и желанием творить, сейчас казалась серой и безликой. Слушатели замирают от волн флюидов, что посылает по рядам маэстро, но Кима они обходят стороной. Взгляд пианиста больше не приковывает. Он словно и не смотрит больше в сторону парня. Интерес, и желания разгоревшиеся в них несколько минут назад, утихли и покрылись мхом, будто и не было ничего. Ким не сожалеет, он не хотел, его очаровало колдовское веяние, только кто так проказничает?       Концерт уже не в радость. Тэхён чувствовует себя чужим и лишним. Он шепчет на ухо спутнику, что должен идти и преподаватель согласно кивает. Он не пытается задержать студента. Слушая друга, полностью холоден и отстранён.       Тэхён выбрается из зала под недовольное ворчание слушателей. Ему нужно на воздух, но сначала умыться. Хочется стряхнуть с себя всё наваждение и непорочным вернуться в квартиру, где он по-прежнему очень ждёт Хёна.       — Вам понравился концерт, Ким Тэхён? — слышится тихий магнетический голос из-за угла.       Тэхён замирает. Его прожигает насквозь испытующий взгляд. Пока парень направляется в уборную, за спиной образовывается кто-то чужой. Чужой ли?       — Не оборачивайтесь, — тихие шаги сзади и сердце захлёбывается кровью. — Вы не ответили. Вам понравился концерт? — на ухо, шевеля волоски теплым дыханием.       Сильные ладони прикасаются к плечам и сквозь ткань смокинга, доходит тепло от ладоней. Хлопая глазами, парень задыхается от учащенного пульса.       — Да, — едва выдавливает из себя Ким.       — Что именно? — настойчивый голос и сжатие плеч заставляют тело дрожать.       — «Лунный свет», — шепчет парень, пытаясь хоть немного повернуть голову, чтобы зацепить периферийным зрением облик чужака.       Незнакомец ускользает от поворота головы.       — Не нужно пытаться меня увидеть, —пауза. — Этой части сюиты нет в программе концерта, — насмешливо.        — Но, я слышал. Там в коридоре. Я слышал её исполнение на струнах. Это была гитара? — настаивает Ким, доказывая свою правоту.       — Её слышал только ты, — воздух становится горячее.       — Хён? Я слышу тебя? — не поверится Киму.       Настало молчание. Тэхён смаргивает подступившие слезы волнения и боится обернуться. Он боится, что там никого нет, что это всё чудится, как и влюблённая эйфория прежде.       — Если ты слышишь эту мелодию, значит помнишь меня. Когда она перестанет звучать в твоей голове, я превращусь в пепел. Ты готов к этому? — решительный голос и резкий разворот за плечо заставляют Кима ахнуть.       Перед ним стоял высокий молодой мужчина, с бордовой шевелюрой, торчащих в стороны волос. Черты его лица мягкие и плавные, как линии барханов, но не лишённые мужественной красоты. Взгляд глаз, так напоминающий винный камень,  пронизывает насквозь, будоражит кровь и сознание.       Ким немеет от восхищения. Как необычна внешность этого парня, так сильнее всего затмевает она всех вокруг.       — Хён? Как ты прекрасен, —завороженно шепчет Тэхён, запуская пальцы в вишневые пряди шелковистых волос.       Это точно Хён. Его Хён. Эту мягкость волос Ким не спутает ни с чем другим. Зачесывая волосы назад, открывает высокий лоб и широкий разлëт бровей. Щётки пушистых чёрных ресниц подрагивают от движения быстрых глаз, что исследуют лицо пытливым взглядом.       — Ты хотел отдать себя хранителю. Готов ли ты принадлежать человеку? — заглядывает в глаза, что прячутся за линзами слез.       — Готов. Только тебе, — шепчет Ким. Притягивает парня, что выше на целую голову и дарит самый нежный поцелуй.       Чонгук больше не нуждается в волшебстве, что манило к нему Тэхёна. Все эти зачарованные влюблённые ему больше не нужны. Они выполнили свою роль: привели Кима сюда — в этот зал, в эти руки. Хранитель рисковал, проверяя Кима на восприимчивость его эфира, развеянного в воздухе интимным притяжением. Ему нужно было убедиться, что парень по-прежнему откликнется, чувствует волшебство.       Тэхён прошёл испытание и не проявив настоящих эмоций был ведом Чонгуком к себе.       — Теперь я готов стать твоим первым и буду единственным. Моя жизнь продлится ровно столько, сколько ты позволишь мне прожить, — гладит щеки большими пальцами, растирая пролившуюся влагу.       — Я хочу, чтобы ты жил вечно, — тихо, дрожащим голосом.       — Вечно я уже жил. Теперь либо я живу тобой, либо не живу вообще. Пока бьётся твоё сердце, будет стучать и моё. Пока ты хранишь меня в себе, я продолжу быть рядом.       Ким рыдает от счастья. Он провёл без Хёна две недели. Они были самыми страшными и траурными за всю его жизнь.       — Как тебя зовут? — сдерживая рыдания, но голос срывается.       — Можешь продолжить звать меня Хёном. Я по-прежнему старше тебя.       Киму большего и не надо. Он счастлив видеть обворожительную улыбку. Видеть нереальные глаза, таящие в себе осколки разбитого рубина, что сверкают и переливаются. Тёплое тело манит прильнуть плотнее и, наконец, согреться в не просто крепких, а ещё и горячих объятиях.       — Поедем домой. Я так устал считать часы, проведённые без тебя.                                     🐾🐾🐾       Чимин долго смотрит на пару, что сидит в кафе за столиком. Он стоит на улице за деревом и не может поверить глазам. Два месяца он провёл с Джинхо душа в душу и что теперь? А теперь он сидит и ласково улыбается какому-то взрослому мужчине. Устроившись напротив незнакомец поедает младшего взглядом. Вот так вот запросто, в одну минуту, Чимин вылетает из отношений и остается стоять на улице.       Убиваться парень, конечно, не станет. Не настолько крепки были чувства. Но предательство заседает в сердце нарывающей занозой.       Интерпретируя себя с критиком, а свои отношения с музыкальным произведением, Пак прискорбно прописывал в голове статью-отзыв, что могла бы выйти на первую полосу завтрашних газет:       «Даже не смотря на то, что эти отношения были звуковыми помоями, я всё же отдал бы им должное и предположил бы, что это не перемена ради перемены. Такой тон  композиции был выбран из-за того, что дуэту наскучило прежнее звучание. Жаль, что слушатели не заметят особых изменений в их жанре и сольная партия так и оставит желать лучшего».       Оставив свой пункт наблюдения, склонив голову и напевая «Плач Дидоны», Пак не прощаетя с жизнью. Он хоронит прошлое, чтобы шагнуть в новый день и новую жизнь. Пока новый день не наступает можно немного и погоревать. А для этого курс по ветру до загадочной квартиры Кима. Чимин рассчитывает, что друг уже должен вернуться с концерта и находиться дома. Он же не планировал продолжать общение с преподавателем.       Звонить не стал. Нет сил на лишние разговоры. Хочется просто отвлечься. Вставив наушники в уши, парень бредёт по городу, пиная ногой невидимый камень. Лучше бы это была голова Джинхо.                                     🐾🐾🐾       Ким не ждёт гостей. Он приводит в квартиру Чона и запирает дверь на все замки. Видеть знакомые стены непривычно. Всё как и было, но воспринимается совсем по другому. Чонгук осматривается. Он подходит к роялю и пытается что-то сыграть, но выходит из ряда вон плохо. Ким удивлённо смотрит, не веря ушам.       — Хён, что это? Ты решил проверить мои уши на прочность? — усмехается.       — Видимо, я больше не умею играть на фортепиано. Мой инструмент теперь гитара, — прикрывает клавиши.       — Я совсем ничего о тебе не знаю. Где твоя гитара? Тогда в коридоре, я слышал музыку. Это ты играл?       Чон ловит рядом стоящего Кима за руку, что опирается о крышку рояля, и притягивает его к себе. Тэхён улыбается и запускает пальцы в волосы.       — Я теперь сын директора филармонии. Не лучшая партия для тебя, — хмыкает.       — Почему это сын директора филармонии не лучшая для меня партия? Куда же лучше? — удивляется Ким, вскинув брови.       — Я далёк от классической музыки, смокингов – теребит полу пиджака на Киме, – и фраков. Я звучу в металле с добавлением классики. Думаю, мы могли бы попробовать звучать вместе. Но всё же, я далёк от идеала, — пожимает плечами, ожидая ответа.       — Ты самый лучший и не важно, какая музыка теперь тебе нравится.       Несмелую попытку поцеловать манящие губы металлиста, прерывает кот. Шуга спрыгивает с окна и вцепляется в ногу Чону, выпуская коготки. Парень шипит и подхватывает животное, чтобы удержать.       — Мин, больно! — вскрикивает Чон, отдирая кота от штанины.       — Мин? — удивляется  младший. — Его зовут Шуга.       — Это для тебя он Шуга, а ему нравится быть Мином. Мне он именно так и представился, — гладит животное за ушком.       — Ты понимаешь животных?! — взвизгивает Ким.       — Понимал. Учитывая, что теперь я слышу только его мурчание, то напрашивается вывод: я растерял всё своё волшебство, хоть его и было-то горстка.       Чон притягивает к себе Кима, в попытке поцеловать, но звонок в дверь срывает планы.       — Пойду, открою, — рывком целует Чона в нос и выпутывается из его рук.       На пороге грустный Пак. Он уже начинает шмыгать носом и готов вот-вот расплакаться. Пока добирался до квартиры друга, его разобрало самосожеление и он совсем расклеивается.       — Чимини, что случилось? — тревожится Ким, пропуская друга в квартиру.       На голоса выходит Чон. Пак только начинает жалкую тираду о том, как гнусно поступил с ним Джинхо, но тут же замолкает, прикусив нижнюю губу.       — Это кто? – изумлённо тычет пальцем в парня, что вальяжной походкой подходит к Тэхёну. Обняв его сзади, ставит подбородок на плечо.       — Это Хён, — счастливо улыбается Ким и поглаживает сцепленные руки у себя на животе.       — Как, Хён? Откуда? — глупо хлопает глазами.       Высокий парень с тёмными винными волосами, длинными, что лезут в глаза, смотрит в темноте коридора большими глазами, переливающимися как самоцветы. Чимин затаивает дыхание, любуясь.       — Я хочу такого же «Хёна», — завистливо шепчет Пак. – Я пришёл поплакаться, что меня предал Джинхо, но теперь он мне к чёрту не сдался. Где найти такого же, как ты? — парень не скрывает восторга, чем умиляет Чона и веселит друга. Чужая зависть поднимает в нём чувство гордости и немного ревности.       — Таких больше нет, кончились. Возьми кота. Может когда-нибудь он превратится в прекрасного принца, — смется Чон, понимая, что не так уж и противен ему этот Пак.       Смотря на него другими глазами, всё видится иначе. Сам хранитель, став человеком, подвержен многим человеческим слабостям. Например, как истинный любитель тяжёлой музыки, он курит, употребляет алкоголь и страстно злоупотребляет сексом. Об этом он узнал не так давно. Сразу, как только осознал себя среди людей – своим. Тэхён об этом не знает. Не намереваясь скрываться, Чон выходит на балкон и с удовольствием закуривает.       Тэхён зовёт друга на кухню, чтобы отпоить его чаем и привести в адекватное состояние. Вывести из транса.       — Тэхён, отдай мне кота, — жалобно просит Пак, заглядывая в глаза.       — Ты серьёзно считаешь, что Шуга может стать человеком? — смеётся Ким.       — Ты зря не веришь. Ты вспомни, кто твой Хён. Кем он был. А, кстати, кем он был? — хлопает глазами, подаваясь вперёд.       — Он лишь раз назвал себя хранителем. Я не уточнял, пока, что это значит, — пожимает плечами друг, наливая кипяток.       — Отдай мне Шугу, — с большим рвением стонет Пак.       В подтверждение его слов, на колени запрыгивает кот и трется о грудь Чимина головой, стараясь лизнуть щеку.       — Забирай, усмехается Ким и пододвигает кружку.                                     🐾🐾🐾       Чимин гостит недолго. Подхватив сумку-переноску, раскрывает её и кот сам запрыгивает. Очевидно, что животное не против переезда и очень даже принимает нового хозяина. Впрочем, Чимин всегда был вторым папочкой для Шуги, тут удивляться не приходится. Может быть он действительно, поднатужится и выпрыгнет из мягкой шкурки, представая для любимого хозяина в человеческом обличии?       Чон больше к друзьям не приходил. Его немного смущает откровенный восторг Пака и совсем не хочется раскрывать свои негативные стороны перед другом любимого. Пусть сначала Ким узнает о его чёрной стороне. Зайдя в квартиру с балкона, Чон устраивается на подоконнике и дивится, как мог провести столько лет на твёрдой поверхности? Абсолютно неудобно. А ведь он проспал на окне лет пятьдесят. Чонгук мотает головой. Эти воспоминания из прошлой жизни начинают казаться бредом сумасшедшего. Неужели он на самом деле так стар? Ведь до приезда сюда он уже жил, только теперь об этом он точно ничего не помнит.       Наверное, со временем, его прошлая, недавняя жизнь тоже сотрется из памяти. Хранитель не сожалеет об этом, ведь теперь его жизнь будет полна Тэхёном. Чонгук решает посвятить своё существование этому человеку. Только для него он перешёл черту невозврата. Для него отказался от бессмертия, чтобы однажды умереть, потеряв смысл дышать. Но это потом, когда-нибудь. Сейчас парень замечает крадущегося Кима, что закусив губу в предвкушении снимает на ходу пиджак и бросает его не глядя.       — Что ты задумали? — наигранно хмурит брови.       — Мне было обещано присвоение. Кто-то утверждал, что сделает меня своим, или я ошибаюсь? — расстегивает перламутровые пуговки на белоснежной сорочке.       Чон завороженно следит за длинными проворными пальцами и быстро, рывком стягивает с себя чёрную футболку. На груди и боку шрамы, что прикрыты татуировками. Тэхён замиграет, рассматривая узоры. Проводит по ним кончиками пальцев.       — Это когда это ты успел нажить такую «красоту»? — тихо.       — Я прожил двадцать пять лет в теле человека, но узнал об этом пару недель назад. Долго принимал себя, знакомился с окружающим меня миром. Потом смирился и собрав крупицы волшебства, попытался призвать тебя, — встаёт на ноги и разводит руки. — Принимай то, что есть, лучше не получилось, — хмыкает, довольный жадным взглядом младшего.       — Мне всё нравится. За исключением одного, — едва тянет улыбку и спустив тонкую ткань с плеч, прилипает к горячему поношенному телу. — Ты начал курить?       Чон, не отвечает, жадно  вдыхает аромат с волос и прижимает к себе нежное тело с бледной мягкой кожей. Он помнит её ещё тогда, когда впервые прикоснулся. Теперь ему дозволено прикасаться ещё наглее, вздымая чувства и трепет, что осели на дно души.       Откидывая голову, Ким путает пальцы в волосах, пока его шею покрывают поцелуями. Прикрывает глаза и блаженно улыбается, когда большие ладони спускаются ниже поясницы, оглаживая ягодицы через ткань брюк.       — Хочу тебя, — жарко шепчет Чон, врываясь в чужой рот языком. — Хочу только с тобой.       Голову сносит от этих слов. Тэхён поскуливает от удовольствия и полностью отдаётся в чужие руки. Чонгук подхватывает тело и относит в комнату, медленно расстëгивая и спуская строгие брюки.       — Я могу?.. — останавливается, осматривая дрожащего в предвкушении Кима.       — Всё, что хочешь, — шепчет парень и закрывает лицо ладонями, стесняется своих же слов.       Получив однажды согласие, Чон больше никогда не спросит разрешения. Он будет хозяйничать с этим телом вознося до небес эту душу.       Спуская бельё, любуется. В полумраке комнаты тело Тэхёна, прекрасно, как виолончель. Его плавные изгибы манят прикоснуться и хранитель не отказывает себе ни в чем. Он проходит руками  по голым бокам, переходя на бёдра.       — Как же ты прекрасен. Я могу гордиться собой. Мне первому достаётся это тело в руки, — покрывает кожу медленными поцелуями. — Никто не видел тебя таким, — нашептывает, радуясь своему счастью.       Не соображая, Тэхён вспоминает, чем возразить.       — Тот «приятель», что провожал меня тогда. Помнишь? Он тоже видел меня, —вспоминать про китайца не хочется.       Чон морщится, припоминая наглеца, но старается всё стерпеть. Ему сейчас до звезд в глазах хочется попробовать с Тэхёном. Откидывая лишние мысли, старший роковет хриплым и севшим голосом: «Перевернись. Можешь не смотреть пока, не будешь так зажат».       Чонгук быстро снимает одежду, пока Тэхëн торопится лечь на живот и уткнуться лицом в подушку. Его распирает страх и стыд одновременно. Так близко он ещё никогда никого не подпускал. Не доверял настолько, чтобы обнажиться. Чону он позволит большее. Пропустит его в себя, отдавая ему свою неопытность.       С участием Тэхёна секс превращается таинственное и загадочное действие. Ким готовится отдать себя ради удовольствия Хёна, но тот не торопится. Нависая над телом, старший дышит на кожу, вдыхая благоухания. Никогда не насытится запахом волос, что тонким флёром щекочит в носу.       — Ты такой вкусный, — шепчет, ведя языком по ложбинке позвоночника.       Ким покрывается огромными мурашками и сдавленно стонет в подушку. Он ещё стесняется, но уже жаждет прикосновений, ждёт проникновения. Спускаяс языком до копчика, Чон мочит кожу между ягодиц. Гладит спину руками, растирая покров докрасна ладонями. Улыбается, наблюдая, как младший тянется, тонко намекая, что хочет более откровенных действий.       — Мне страшно, — признается едва слышно, когда движение руки становится смелее.       — Не бойся, милый. Я сделаю приятно, — мягко успокаивает поглаживая внутреннюю сторону бёдра.       Нервничая не меньше Тэхёна, старший смахивает рукой липнущие ко лбу пряди. Воздух накаляется, обжигая лёгкие, но Чон упорно стремится к цели. Проникая в затихшего парня, замирает. Ким едва дышит, вжавшись лицом в подушку. Весь пульс тела сползает в одну точку и тюкает в месте проникновения.       — Тэхён, ты как? — звучит слишком требовательно.       Отрывая голову от подушки парень решается посмотреть назад. Голос старшего звучит непривычно и Ким пугается ещё сильнее, видя красные огни глаз в темноте.       — Хён, ты уверен, что со мной всё в порядке? — быстро тараторит, желая хоть что-то сказать и вновь прячется.       — Всё великолепно, — голос грубеет и не успокаивает.       Чон наполняется силой и энергией, слитый воедино со своим человеком.       Медленные движения, поцелуи в спину, покрытую моросью испарины и жадное жаркое дыхание, умиротворяют Тэхëна. Он позволяет себе расслабиться и полностью прижимается к постели, расслабляется.       — Что ты чувствуешь? Скажи мне, —настойчиво велит Чон.       — Давай не будем это обсуждать, —пыхтит в ответ Ким. Полностью накрывая собой сверху, обхватив руками и упираясь на локти, Чонгук создаёт ощущение кокона. Тэхёну хочется максимального соприкосновения. Он наслаждается созданным жаром, от которого потеет кожа и бегут ручейки пота.       — Это так… здорово, — еле шепчет Ким, придавленный Чоном.       Ему тяжело дышать, но именно это приносит особое удовольствие. Вытащив из-под своего тела руку Хёна направляет её к шее и дыхание спирает. Чон сдавливает горло и лижет ушную раковину.       — Мой. Теперь ты только мой, — властно и напористо убеждает младшего, а в глазах Тэхëна мерцают звезды. – Я никому тебя не отдам, ты слышишь? – рычит Чон, словно злился, а младший не может понять звёздная пыль накрывает их наяву или ему это просто снится.       — Ещё! — громко выдыхает Ким, сжимая пальцы на шее сильнее.       — Мой! — хриплый голос в ухо и Ким дрожит.       Парня пробивает крупная дрожь и мышечные сокращения доводят Чона до финала. Он громко стонет, пуская по щекам слезы.       — Ты плачешь? Что-то не так? — причитает Ким, выбираясь из-под тяжёлого тела. Целует щеки Чона и натыкается на мокрые дорожки.       Старший сидит с опущенной головой. Смотрит на свои голые колени и тихо шепчет: «Всё хорошо. Всё настолько прекрасно, что мне хочется остановить этот момент навсегда».       Разнеженный, прижимает к груди голову Кима и даёт ему насладиться биением своего сердца.       — Я хочу остаться с тобой навсегда. Хочу, чтобы ничего никогда не менялось.       Тэхён обнимает остывающей тело. Улыбается и размеренно произносит: «Ничего никогда не изменится. Посмотри, — отрывает от груди голову, — сколько в воздухе золотой пыли. Ты видишь её?».       Смотрит в рубиновые глаза. В них мерцает бургунди, переливаясь самоцветами.       — Это от того, что я счастлив, — признается Чон.       — Хочу каждую ночь видеть это чудо в комнате и блеск твоих глаз. Нас ждёт много счастливых, прекрасных дней и ночей. Не плачь, хороший мой, мы будем вместе.       Ещё немного полежав в обнимку, Чон поднимается с постели и отправился на балкон, надев только бельё. Киму не нравится зависимость Хёна, но он готов её немного потерпеть. Для долгой и счастливой жизни, необходимо здоровое тело. Ким обязательно достучится до сознания Чона и уговорит бороться с привычкой. Он излечит его даря самые сладкие поцелуи даже за маленькие успехи.                                     🐾🐾🐾       Спустя несколько лет, ранним утром, в квартире Кима и Чона разносится телефонная трель. Теперь уже общий друг, Пак Чимин, задаёт хорошее настроение, несмотря на время.       — Это случилось! — сдавленно пищит Чимин в телефон. — Вы представляете, чудо произошло!       — Что такое? — сонно бормочет Чон, лёжа на груди у Кима, вызывая улыбку.       — Шуга стал человеком!       Чимин не зря провел столько времени в обнимку с котом, таская его с собой везде, куда только мог просочиться с животным. Это, наверное, и дало свои плоды.       Но это уже совсем другая история.                                      Конец!