Пособие "Как стать девочкой"

Дверь открылась и перед молодыми людьми предстала вульгарно одетая женщина. Саске отметил, что они с Сакурой абсолютно непохожи внешне. Хотя, возможно, тонна косметики на лице матери так прекрасно скрывала прирождённое сходство. Розовые пухлые губы, накладные ресницы, лёгкие разводы от автозагара на лбу, неестественно ровный тон кожи, определённо перекрашенные в чёрный цвет волосы. Она казалась разумной и хитрой женщиной со взглядом хищницы, которая способна на многое ради своих целей. Однако короткое атласное платье с глубоким декольте и весьма откровенная, намекающая поза давала понять о реальной картине событий. Она медленно окинула взглядом свою дочь и парня, стоящего рядом, поведя тонкой бровью. — Наконец-то, я уж подумала, что ты меня избегаешь, — немного злобно начала женщина, обращаясь к Сакуре и пропуская пару в квартиру. Она оценивающе провела своими глазами по виду дочери и её спутника сзади и что-то прошептала. Из кухни вылетела растрепанная Цунаде, скользя по деревянному полу в своих изящных тапочках. Она вцепилась в Учиху, оттаскивая его от своих родственников куда-то вглубь квартиры. Притом вид у неё был такой, будто директрису только что застали, а постели с любовником: растрепанные волосы, полустертый макияж и несколько неопрятная одежда. Расстегнутые на пятом размере груди пуговки блузки не внушили Саске доверия, но сказать женщине об этом он не решился. Тем более, Цунаде не желала ничего слушать, утаскаивая того подальше: — Сакуре с её матерью нужно серьёзно поговорить, разобраться, а мы, это… мы пойдём, — после этих слов директриса шумно хлопнула дверью, мгновенно прислонившись к ней ухом. Сакура волком смотрела на мать, не желая открывать рот в каких-либо приветственных речах. Та же внимательно изучала её внешний вид, расценивая ситуацию как случай с очевидным исходом. Однако, женщина присела в кресло, забросив ногу на ногу. Казалось, она вот-вот скажет что-то вроде «принеси коньячку». Сакура фыркнула и плюхнулась в соседнее кресло, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Чего расселась? — Мать внимательно посмотрела на дочь, понизив привычный тон. — Собирай вещи, у нас скоро самолёт. Джой постоянно спрашивает, куда ты так резко… — Вот на этом месте закончим разговор. Я никуда не полечу, я хочу остаться здесь, с Цунаде, — Сакура нервно переминала в пальцах край своего платья. Она твёрдо решила отправить мать домой в одиночестве. — Ты не останешься в Японии, это ясно? Посмотри на себя! Одета, как… как шалава! И домой пришла утром, ещё и с парнем! За тобой никакого присмотра. Вот в Англии… — Ты меня слушаешь? Я не вернусь в Англию. И раз ты не понимаешь, я объясню. Пока в твоём доме этот мужчина, ноги моей там не будет. Уезжая, я, кажется, прекрасно объяснила, что это не какой-то там «тайм аут». Не думала, что ты не поймешь с первого раза, но, раз так… Я остаюсь в Японии на-все-гда, — последнее девушка произнесла чётко и медленно, чтобы до конца обозначить свою позицию. Мать Сакуры опустила голову, глубоко дыша и еле сдерживаясь, чтобы не перейти сначала на крик, а следом и в рукопашную. Сама девушка явно переживала из-за этой весьма неприятной ситуации, потому что её ладошки покрылись ледяной испариной, а лицо предательски загорелось жаром. Она пока сдерживалсь, чтобы не выпылить всё, что на душе скопилось. — Пока ты несовершеннолетняя, я несу ответственность за твоё воспитание! И ты не будешь мне перечить, — это звучало твёрдо и убедительно, но Сакура лишь саркастически хмыкнула, отвернув свою недовольную мину в сторону, противоположную стороне своей мамаши. Та окончательно взбесилась, вскочив с кресла и быстро сократив расстояние между собой и дочерью. — Ах ты, мерзавка неблагодарная! Сколько мы с Джоем делаем для тебя, а ты ведёшь себя, как последняя грязная свинья! Девушка молчала, зная, что оправдываться и открывать глаза мамы на её мужчину в сотый раз просто бессмысленно. Её с каждым разом все больше оскорбляли и обвиняли в клевете, и это было довольно-таки обидно. К тому же, недоверие собственной матери, всесторонние домогательства отчима, пустота внутри… Все это многогранно давило на девушку. Масла в огонь подливали постоянные насмешки и презрение со стороны сверстников. Сакура, эмоционально неподготовленная к такому негативному отношению, забилась в угол, потеряв саму себя. Вокруг была лишь ложь и неизвестность, от которой она попыталась сбежать, улетев в Японию. И вышло. Сакура повстречала множество замечательных людей, которые приняли её таковой, какой она была, со всеми её комплексами, страхами и рассказами, в Англии считавшимися наглым враньем. Тем временем вульгарная женщина перешла на повышенные тона, откровенно унижая собственную дочь. И не понять было, как возможен обмен дочери на простого мужика, который, видимо, и не сильно любил её саму. Саске в соседней комнате уже не мог просто сидеть и слушать, будучи удержанным Цунаде. Вся та грязь, что была выброшена на его подругу её же мамой, для него была настолько лживой и отвратительной, оскорбительной и несправедливой, что парень в один момент не смог остановить сам себя. Ему было больно осознавать, что чувствует Сакура, выслушивая подобное от, казалось бы, самого близкого на свете человека. По этой причине державшая его директриса плюхнулась на диван под сокрушительной силой рук своего ученика, а последний резко распахнул дверь и вышел на поле боя, где еле заметно дрожащая от обиды и безысходности девушка готова была упасть в обморок, лишь бы больше не слышать ни слова из уст своей матери. Учиха глубоко вздохнул, понимая, насколько трудный ему предстоит диалог. — Извините, но я вынужден вмешаться, — он говорил спокойно, очень сосредоточено и сдержанно, — возможно, я выгляжу сейчас абсолютно невоспитанным, но слушать ваши, заметьте, беспочвенные оскорбления просто невыносимо. Я не имею права лезть в ваши с Сакурой личные дела, но скажу, по крайней мере, от себя. — Парень многозначительно посмотрел на девушку, определённо решив для себя, что должен сказать. — Как бы глупо для взрослого человека это не звучало, тем не менее… Я люблю вашу дочь. И она имеет право на нормальную подростковую жизнь, на дружбу, в конце концов, на отношения со мной. Она наконец-то стала нормально воспринимать людей, а вы зачем-то пытаетесь принудить её вытерпеть всё во второй раз. — Мальчишка, зачем ты лезешь? Ты не имеешь никакого отношения к моей дочке, а, тем более, понятия о прежней жизни твоей… пассии, — она произнесла это с такой приторно медовой усмешкой, что парню дико хотелось дать ей пощёчину, а потом сблевануть в ближайшее ведро. Но это же была мама Сакуры и просто женщина, бить её было бы очень низко. Однако продолжить парировать парню ничто не мешало: — Вы же совершенно не знаете и теоретически не можете знать, какой она приехала сюда, что она чувствовала, оставляя свою маму с чужим мужчиной в другой стране. Вы понятия не имеете, что такое для неё недоверие с вашей стороны. Я не могу сказать, что я это знаю лучше вас, но мне и не быть её родителем. И не мне учить вас, но вы могли бы просто прислушаться к мнению постороннего человека, потому что вы ничего не знаете о Сакуре. — Да что ты…?! Да как ты…?! — женщина задыхалась от злости, отказываясь понимать все сказанные прежде слова. Она покраснела и, казалось, вот-вот взорвётся от ненависти. — Прекратите уже, пожалуйста! — Сакура бросала молящие взгляды то на друга, то на мать. Её голос дрожал в преддверии истерики. Она была в абсолютной растерянности от пламенных речей Саске и в полном раздражении от своей родственницы, за которую становилось стыдно перед Учихой. Парень слегка нахмурился, посмотрев на плачевный вид подруги. Сакура больше не могла оставаться в одной комнате с этой женщиной и готова была разрыдаться прямо здесь. Такого морального давления она никак не могла выдержать. Она быстро схватила Саске за руку, потащив его прочь из квартиры, чувствуя в горле горький комок. — Очень прошу, улетай назад, не лишай меня всего того, чему место здесь, чего не даст мне ваша Англия. Крики матери вслед больше её не волновали, она знала, что той наплевать на объяснения и оправдания. Девушке хотелось поскорее спрятаться от всего этого и дать волю эмоциям. Саске держал её ледяную, дрожащую ладонь в своей, пристально глядя на профиль её бледного, измученного страданиями лица. Он не жалел о сказанных словах и не собирался больше врать ей. Наконец девушка замедлила шаг и вовсе остановилась в каком-то сквере. Все ещё держа его руку, она томно молчала, о чем-то задумавшись. Саске хотел спросить, как она себя чувствует, но это было бы излишне. К тому же, Сакура начала первой: — Спасибо, что пошёл со мной, — она как-то горько улыбнулась, поправив выбитую ветром прядь волос. Саске решил, что пока не стоит ничего говорить, надо просто выслушать её. — И за те слова тоже спасибо. Может быть, для неё они имели вес. Раньше она не была такой. Правильно говорят, с кем поведёшься, от того и наберешься. — Сакура, я… — парень был готов признаться в своей лжи и в том, что слова его чистой воды правда. Но Сакура бросилась к нему на шею, привстав на носочки. Она так хотела сейчас прижаться к нему, почувствовать родное тепло и поддержку. Ведь он был с ней в такой момент. Он лгал ради неё, лгал о том, что сокровенно. Особенно для геев. Да, Сакура считала все это лишь спектаклем во благо. Парень положил свои руки на её лопатки, зарывшись носом в мягкие розовые волосы, что так сладко пахли. Саске только собрался продолжить, как она наконец заплакала. Тихо, скромно, как-то наивно и по-детски. Она тихонечко всхлипывала, прикрыв свои зелёные глаза. Он решил, что глупая правда сейчас совершенно ни к чему, она только добьёт девочку, которая на данный момент нуждается в заботе и ласке. Это он готов был дарить ей в любых размерах, отдавая всю свою нежность до капли. «Мои чувства могут ждать сколько угодно, лишь бы не обременять тебя. Пока ты не отвергла меня, все хорошо. Принимай меня тем, кем хочешь, только не отпускай больше», — пьянящий запах вишни вновь наполнил его лёгкие. А девушка все так же ненавязчиво плакала, прижимаясь к парню всем своим хрупким телом. Сложно сказать, сколько вот так они стояли в сопровождении девичьих вздохов и всхлипов. Саске устал от своего бездействия, когда Сакуре срочно нужно было успокоиться, но он ничего, к сожалению, не мог поделать. Но можно же спросить! — Как мне тебя успокоить? — Поцелуй меня, — немного подумав, ответила она. Это скорее была шутка, чем действительно просьба. Но Учихе было все равно и мешкать он не стал. Немного отстранившись, парень быстро сократил расстояние между своими губами и губками девушки, вместе с тем уменьшая количество кислорода в лёгких Сакуры. Её изумрудные глаза распахнулись до максимума, когда она почувствовала его теплую ладонь на своём затылке. Последнее пересечение двух взглядов — испуганного и немного насмешливого — сама ведь попросила. После того ониксовые очи немного прикрылись густыми ресницами и его тёплые губы наконец слегка прикоснулись к её пересохшим. Девушка от неожиданности хотела отстраниться, но Учиха ведь предусмотрительно держал её голову на прежнем расстоянии. Ей оставалось лишь прикрыть свои глаза, потому как вырываться было бессмысленно и бесполезно. А парень готов был исполнять любую её прихоть по первому зову, как и этот неожиданный поцелуй, который был нежным и ласковым, девственным. Он не должен был оттолкнуть Сакуру, его целью было, напротив, успокоить её. Саске не использовал язык, задействовав только губы. Какими же они были сладкими, правда. Такими ранимыми, как и их хозяйка. Хотелось касаться их снова. Но пора было бы заканчивать этот беспредел, который из утешения превращался в наглое использование ситуации для получения удовольствия. Потому парень последний раз чмокнул её и быстро отстранился, стараясь не смотреть в её мгновенно распахнувшиеся глаза. Девушка была в полной растерянности, не ожидая, что парень действительно выполнит её шутливую просьбу. — Но… — Я тебя успокоил? — коварно улыбнулся Саске. Резкой перемене в его настроении Сакура удивилась ещё больше. Слабо кивнув, она решила увеличить промежуток между их телами. На этом и кончилось их, возможно, взаимное успокаивание.