Маска жнеца

      Локи спокойно шел по аллейке, насвистывая веселый мотивчик, когда из окна покоев Танатоса, находящихся как раз с этой стороны дворца вырвался столп ослепляющего света. От неожиданности бог огня дернулся, а в следующий миг уже летел вверх, обернувшись соколом. По пути он успел подумать о том, что грек мог не поделить что-то с Эфиром, но это было абсолютно не точно.       Когда он долетел до нужного окна и сходу влетел внутрь, то увидел, как бог смерти рассматривает стул с прожжённой в его спинке круглой дырой. Вокруг летали какие-то бумаги, края некоторых из них тлели. Еще один стул валялся будто отброшенный, а в остальном всё было нормально. Жнец даже был в комнате один.       - Однако как интересно, - спокойно сказал трикстер, вновь становясь мужчиной, - у тебя бардак и подпалины, а ведь это был даже не я!       - Ревнуешь? - усмехнулся Танатос, окинув его взглядом, после чего развернулся в сторону двери и крикнул: - А стул новый принесешь!       Ответа не последовало.       - Может быть, - состроил глазки рыжий и подошел к греку придирчиво оглядев его крылья на предмет тлеющих искр.       - Всего лишь может быть? - усмешка брюнета стала чуть шире, а заметив взгляд Локи, он тут же прищурился: - Эй, моей реакции все еще хватает, чтобы уходить от вспышек злости всяких божественных псов. Тем более, первый раз что ли.       Он фыркнул, и стул в его руках осыпался прахом, исчезая еще до того, как коснулся бы ковра.       - Расскажешь, что случилось? - поинтересовался скандинав, отходя и усаживаясь на диван, перед этим смахнув пыль с сидения.       - У Анубиса плохой день, - Танатос прошел по комнате, поднял валяющийся стул и поставил на место. - Рабочие моменты. Поспорили из-за души, теперь он должен мне стул.       Жнец усмехнулся, явно не особо расстроенный из-за произошедшего. Подумаешь, другой бог мертвых пытался прожечь в нем дыру, типичный вторник.       - Так это был египтянин… Не признал, обычно его луч смерти длится более долго. Действительно вспыхнул! Хах, а ведь когда-то ты ставил на мебель защиту от огня, - хохотнул рыжий, оглядывая пепел, оставшийся от некоторых ее экземпляров. - Или убрал, как только понял, что больше не собираюсь нервничать?              - У Анубиса не совсем огонь, - грек отошел к окну, оглядел его и вздохнул. - Это больше... направленная, концентрированная энергия уничтожения.       - Видимо вы не первый раз так играете, раз ты даже не зол, - Локи склонил голову к плечу.       - Периодически наши интересы сталкиваются, - Танатос закрыл шторы и снял маску. - Люди смешали кровь и перестали верить в богов, теперь их душа отправляется в тот мир мертвых, что ближе по родословной. Когда вероятности почти равны... Иногда мы просто изучаем все детальнее и приходим к решению. Иногда, - смешок, - страдает мебель. Не то, чтобы я никогда не пытался пырнуть его косой...       - Да вы просто лучшие друзья! - хохотнул северянин. - Так значит ты увел у пса душу?       - Генетика говорит, что да. Анубис говорит: "Ему нравился сериал про мумий, а значит он мой", - Танатос уселся на диван, развесив крылья. - Я бы даже согласился, да только Аиду я не скажу: "Ну, душу я не привел".       Локи, после упоминания сериала сдавленно фыркнувший в кулак, к концу ответа нагло рассмеялся.       - Дорогой, судя по киноиндустрии, сейчас многие в Мидгарде вообще лично мои души. Заберу себе после смерти, угу? Не знаю зачем, но теперь очень хочется! Начну, пожалуй, с какого-нибудь египтянина.       - Хотел бы я на это посмотреть, - Танатос тоже тихо рассмеялся. - Не недооценивай его. С высоты своего возраста, он на очень многое способен.       - О, я бы подготовился, если бы действительно собирался это сделать, можешь мне поверить, - рыжий сел свободнее, закинув ногу на ногу и, улыбаясь, взглянул на жнеца, - знаешь, не буду доводить пустынного пса до крайности, но теперь у меня есть поводы для шуточек на арене. Хорошо, что нет правила играть молча!       - Вот откусит твоему аватару голову, как тогда шутить будешь? - с интересом склонил голову к плечу грек.       - Жестами! - рассмеялся Локи, бойко показав нечто явно неприличное.       - А если и жесталки откусит? - откровенно забавлялся жнец.       Скандинав задумчиво посмотрел вниз и красноречиво уставился на Танатоса.       - Ты готов рискнуть и этим? - брюнет честно пытался не расхохотаться       - Да было б чем рисковать на арене, нового аватара создам, - фыркнул рыжий.       - Это все равно неприятно, думаю.       - Ты слишком большое значение придаешь иллюзорным обликам, - качнул головой Локи, - они и боль едва передают.       - А дело не в физической...       Дверь резко распахнулась. Анубис с мордой морды поставил у порога стул.       - Твой стул, - констатировал и, зыркнув на Локи, захлопнул дверь с той стороны.       Танатос улыбнулся. Скандинав, не сдержавшись, заржал в голос. Отношения двух богов смерти его крайне веселили.       - Премного благодарен, - громко заявил Танатос. - Кстати, смотри, какие у них милые стулья, - добавил уже тише.       И да, стул был явно египетский, видать, из покоев самого Анубиса.       - Здесь он выглядит как трофей, - подуспокоившись оценил обновку северянин.       - Значит я гордый победитель с прекрасным трофеем. Где мои поздравления? - изогнул бровь жнец.       - Ох и правда, таким грозным богам положено только лучшее! - поднявшись, Локи пересел к греку на колени, и сразу приник к его губам в игривом поцелуе.       Явно довольный таким решением, грек уложил ладони ему на бедра... но через несколько секунд отстранился.       - Подожди, а торжественный концерт в мою честь?       - Для концерта нужно несколько артистов и оркестр, - покачал головой мужчина. - Мне пойти собрать команду?       - Неужто ты, бог хитрости и волшебства, не справишься сам? - с легким лукавством спросил Танатос.       - Ах, все на мои плечи, - хохотнул рыжий и вдруг посмотрел на любовника более чем томно. - Станцевать для тебя, Танат?       - Определенно, - жнец провел руками по его бедрам к талии и обратно, пряча мягкую улыбку в уголках губ. - Но перед этим мы-таки запрём дверь и восстановим окно, чтобы уж точно обезопасить твое выступление от внезапных антрактов.       - Я повешу на ту сторону табличку "не беспокоить", - подмигнул греку Локи и направился к двери. Сотворив ту самую табличку и добавив приписку "особенно псовым", он ещё накинул непроницаемую иллюзию на окно и вернулся обратно, остановившись посреди комнаты.       Танатос, усевшись поудобнее и раскинув крылья по дивану, наблюдал за ним неотрывным взором.       - Какой внимательный, - тихо и без малого эротично произнес скандинав и, очертив по полу ногой полукруг, призвал свое пламя, заплясавшее рядом. Оно не обжигало убранство комнаты, быв скорее эффектным и безопасным источником света.       - Боюсь пропустить даже самую малость, - предвкушающе улыбнулся жнец.       - Стоп, - внезапно сказал скандинав, замерев, будто что-то вспомнил, - это же Анубис вломился сюда, когда ты уже преспокойно сидел без маски! И ты молчишь будто ничего этакого не произошло!       - Кто тебе такую глупость сказал, что я без маски сидел? - приподнял бровь жнец.       Локи моргнул и усмехнулся.       - Ну ты и шустрый скрытень.       - Я же знал, что он вернётся, - Танатос приобрёл самодовольный вид. - И был к этому готов.       - Хорош, - оценил скандинав и взмахом руки сменил свою одежду на более подходящую для танца. Она напоминала тот самый образ, который грек видел на фестивале, когда рыжий танцевал при нем впервые.       Взгляд жнеца стал более цепким, будто тот готов был ловить каждый штрих переменчивого пламени. Ещё с того вечера бог смерти хотел, чтобы Локи станцевал только для него, и сейчас был весь во внимании.       А тот начал свое представление специально для грека. И это было видно. Больше плавности и эротики в движениях, добавление магических иллюзий, и ох это было эффектно, когда рядом с Локи появлялся один или несколько его чуть прозрачных дубликатов и танцевали синхронно, а порою и... Жнец наблюдал как по обнаженному торсу любовника вниз скользнули руки его иллюзии, стоящей за спиной. Под кожей грека волной прокатились жаркие искры, заставляя даже чуть податься вперёд. Желание коснуться скандинава покалыванием поселилось в пальцах, но нарушать или прекращать танец жнец не смел.       Локи же, явно дразнясь, то подходил ближе (протяни руку и коснешься), то отступал обратно, ближе к пляшущим с ним огням. Сам будто неуловимое пламя.       Танатос снова был впечатлен и заворожен, добровольно и с упоением. Он смотрел на трикстера с восхищением и очевидным желанием, лёгкой жадностью существа, которое хочет ещё, хочет большего. Но северянин не шёл в его руки сам. Танцевал, смотрел жарко, маняще, очевидно провоцируя грека на то, чтобы тот сам сделал первый шаг, подошёл к пламени, коснулся рукой пляшущего бога. И в какой-то момент Танатос не сдержался, потянулся вслед за снова ускользающим, хотя мгновение назад бывшим так близком мужчиной. Попытался поймать, не поднимаясь на ноги, почти инстинктивно.       Однако схватил пустоту.       Локи манил его дальше, ему хотелось, чтобы брюнет именно подошёл.       Несколько лёгких шагов назад и по телу рыжеволосого скользнули дорожки огней словно оглаживая. Намекая на то, что этот путь должны бы повторить прохладные ладони любовника.       Грек повел взглядом по подтянутому телу огненного бога и все-таки встал, плавным, единым движением. Тут же подавшись вперед, потянулся к этому жару, что напугал бы многих, но его продолжал манить и очаровывать, весь мир отодвигая прочь. Остающийся на месте рыжеволосый протянул ему руку, глядя так многообещающе, что не принять её точно значило пропустить что-то увлекательное. И, как только Танатос коснулся его пальцев, он крутанулся на месте, отказываясь в объятиях грека, прижимаясь спиной к груди. Но не это было целью трикстера. Он мигом скользнул прочь, успев оставить на бронзовой щеке лёгкий поцелуй и начал плавно двигаться вокруг, касаясь ладонями любовника. Оглаживал плечи, бёдра, смотрел искрящейся зеленью глаз.       Этот танец был не просто для Танатоса, но ещё и с ним.       Мужчина невольно прижал крылья чуть ближе к спине, вздрогнув кончиками маховых перьев. Даже так, буквально его касаясь, Локи оставался неуловим. И все больше хотелось поймать, прижать к себе и не отпускать. Но возможно ли удержать пламя?       Кажется, все же возможно, когда пламя само льнёт к нему.       Сделав ещё пару кругов Локи остановился перед Танатосом, укладывая руки ему на плечи и поступая максимально близко, так, чтобы бог смерти почувствовал тепло его разгоряченного тела.       "Целуй" сказал трикстер одним лишь взглядом, "Ну же."       И этого было достаточно. Если ранее грек еще мог сдержать свои желания стремлением досмотреть танец, то теперь потянулся к чужим губам, целуя сразу крепко, жадно, Его руки овили тело скандинава, с нажимом прошлись прохладными ладонями по разгоряченной спине, вжимая его в Танатоса. И на самом деле этот шаг и был самым логичным завершением танца, по крайней мере по задумке рыжеволосого проказника. Он довольно выдохнул, отвечая на пылкость любовника, обнимая его с пламенной страстью.       Наступило время танца иного.       - Ты восхитителен, - оторвавшись от губ трикстера, шепнул крылатый, заглядывая в пламенеющие глаза. И тут же поцеловал снова, в оглаживающем поясницу движении слегка подныривая подушечками пальцев под пояс его штанов. Ему хотелось чувствовать любовника в каждом жесте, упиваться этим ощущением пойманного пламени.       И, словно вторя мыслям Танатоса, кожа любовника становилась все жарче, выдавая возбуждение. Запах прогретой солнцем хвои чувствовался все явственнее, но не становился удушающим. Самое то, чтобы слегка кружить голову.       - Я рад быть восхитительным в твоих глазах - мурлыкающе ответил Локи, которому была невероятно по душе реакция грека.       За что получил еще один поцелуй и Танатос склонился к его шее, целуя уже ее. А потом вдруг подхватил трикстера под ягодицы, побуждая овить свои бедра ногами.       - Я надеюсь, у тебя нет никаких дел. Потому что, если есть, они подождут, - голос брюнета стал глубже обычного, а взгляд наполнился космической, гипнотичной чернотой. Говоря эти слова, он уже нес рыжего в спальню.       - Какие дела, когда ты такой? - тихо рассмеялся рыжеволосый, цепляясь за любовника.       Танатос, забравшись на постель на коленях, поддержал скандинава под спину, укладывая на темные простыни, и навис сверху.       - Какой?       Его взгляд скользнул по лицу Локи, и тем же следом на горячую щеку легла его рука, оглаживая, прежде чем подушечка большого пальца слегка нажала на нижнюю губу. Рот рыжеволосого приоткрылся, язык скользнул по губам, задевая и палец грека. Следом на лице трикстера расцвела слегка лукавая улыбка.       - Пламенный.       - Это я-то? - ладонь бога смерти скользнула на горячую шею, огладила уже ее. Брюнет склонился, поцеловал с долей игривости, поначалу, не позволяя нормально ответить. А потом уже накрыл губы любовника более глубоким, требовательным поцелуем.       Было до одурения жарко. Частично потому, что мужчина раскинул по постели крылья, и они сдерживали часть жара от Локи, аккумулируя температуру вокруг тела жнеца. Но ему нравилось. Нравилось ощущать этот жар, его дурманящие прикосновения, от которых по коже быстро начинала растекаться испарина.       "Конечно ты", подумал скандинав, отвечая на поцелуй. "И до жаркой бездны вулканов приятно, что ты такой из-за меня".       Его стройные ноги овили Танатоса, притягивая ближе, а штаны исчезли, рассыпавшись искрами. Сегодня Локи не хотелось отвлекаться на разоблачение. Он бы и на любовнике одежду сжёг, но опасался, что столь внезапный фокус будет для бога смерти слишком неожиданным.       Рука грека, как раз скользящая по его боку вниз, не нашла границы ткани, и он шумно выдохнул в поцелуй, с нажимом ведя дальше, по бедру. А мгновение спустя Танатос немного отстранился, улыбнулся и склонился ниже, зацеловывая шею и ключицы рыжего, оставляя целую россыпь меток-следов. В то же время его ладонь скользнула с бедра скандинава на его член и начала смело ласкать, отчего мужчина под ним выдохнул и прикрыл глаза, окунаясь в приятные ощущения. Под кожей Локи будто разбегались волны искр, знамение скорого пожара. Он вплел пальцы в темные волосы грека, нагло портя причёску, распустил колосок, который сам же и заплел ранее.       - Моё любимое пламя, - скользнув языком по его шее, прошептал жнец.       И, сладостно поцеловав губы трикстера, отстранился, быстрыми, совсем не танцевальными движениями расстегивая на себе одежду. Любовник наблюдал за его действиями с удовольствием и предвкушением, а когда Танатос отбросил в сторону тунику, сделал свои рыжие волосы по-настоящему огненными, одновременно откликаясь и на слова бога смерти, и таким образом задорно выказывая свое нетерпение. Взгляд-то уже опустился на штаны...       - Мне кажется еще мгновение, и ты их подожжешь, - тихим, глубоким смехом рассмеялся мужчина, расстегивая застежки уже на них.       - Я хотел...       - И что тебя остановило?       - Подумал, что тебя собьют с мыслей обо мне внезапно загоревшиеся штаны, - прыснул трикстер, а потом провел рукой по бедру Танатоса. - Но теперь то ты будешь к такому готов, да-а?       - Мой дорогой огонек, - грек склонился к нему, заглядывая в глаза. - будучи с тобой, я всегда готов что что-то загорится.       - Вот как... - шепнул тот с непередаваемой интонацией приближающейся шалости.       А потом Танатос оказался лежащим на кровати на спине. Локи повернул это достаточно осторожно, чтобы брюнет не повредил крылья. Хотелось, конечно более резкого движения, но, но... нюансы пернатого любовника. Главное результат.       В таком положении бог огня уселся на бёдра грека и выпустил внутреннее пламя, позволяя ему эффектно разлететься в стороны, но главное - чётко испепелить штаны грека, оставив его обнажённым. При этом постельное белье осталось абсолютно целым.       И в бесконечной черноте глаз жнеца отразилось восхищение. Он видел Локи пламенеющим от злости, но вот так... С таким взглядом, в его постели, гудящее на коже скандинава пламя казалось частью его сексуальности. Резко сев, Танатос без страха прижал огненного бога к себе, накрывая его губы поцелуем. Он держал пламя в руках, целовал его, желал, как не желал ничего и никого иного. И Локи мог гореть, не сдерживаясь, не боясь опалить сына Ночи и Мрака, божество, неспособное обжечься. Быть... настоящим собой.       - Ты просто невероятный, Танат, - выдохнул трикстер, едва отстранившись, чтобы заглянуть в глубины глаз бога смерти.       Сейчас он чувствовал мысли грека. Не слышал что-то конкретное, это было ему недоступно, но, ощущал силу чужого желания, причём желания его такого, необузданного, яркого.       Тряхнув огненной шевелюрой Локи надавил на плечи брюнета, побуждая его лечь и, приподнявшись опустился на его член, мелодично застонав от удовольствия.       Жнец выдохнул, на мгновение прикрывая веки, сжимая чужие бедра пальцами. А потом взглянул на трикстера из-под ресниц, провел языком по губам. Желания двоились. С одной стороны, хотелось подмять его под себя, вжимая в постель, собственным телом ощущая наконец пойманное пламя. А с другой хотелось оставить все так как есть, позволить этому пламени танцевать на нем так, как оно само пожелает.       - Лежи и наслаждайся, милый, - ответил Локи, будто грек озвучил свои желания вслух. А после, не разрывая зрительный контакт, задал жаркий быстрый темп. Периодически по коже северянина пробегал огонь, глаза же становились все более оранжевыми и дикими. Мужчина и правда горел так, как хотело его нутро.       И Танатос, постанывая от удовольствия, не смел пытаться укротить это пламя, лишь крепко сжимал чужие бедра чуть выше колен, не сводя с Локи черного взгляда, отражающего его свет.       И скандинав, распаляемый вседозволенностью ещё больше, довольно быстро вспыхнул удовольствием, не сдерживая громкого стона. Огонь хаотично разметался по комнате еще сильнее, чем ранее, падая на мебель, но ничего не загорелось. Видимо защитная магия бога смерти, все же уберегла интерьер.       Жнец оказался не сдержанней. Когда все вот так просто невозможно не "вспыхнуть" в ответ. В стон трикстера вплелся глухой отзвук удовольствия грека, и тот, едва выдохнув, поймал чужую ладонь и потянул Локи на себя. Рыжеволосый (теперь уже снова рыжеволосый) без промедления упал на любовника, утыкаясь ему в шею и тяжело дыша.       - Танат...       Всего-то имя, но таким тоном... Восторг отгоревшего до всё ещё ярких углей пламени, обещание новых ночей, таких же жарких как эта.       Танатос, покрытый мелкой испариной, не менее тяжело дышащий, улыбнулся, пропуская пряди северянина между пальцами. Огладил расслабленно-массирующим жестом затылок, приобнимая горячее тело.       - Как же ты прекрасен, мой огненный бог, - глубокий, хриплый голос у самого уха.       Локи улыбнулся, прижался к любовнику крепче.       Какая все же комедия, что он нашёл такого партнёра, к которому тянется внутреннее пламя, в чужом пантеоне. Но, в конце концов, разве это не прекрасно? Трикстер ценил хорошие шутки. А судьба пошутила над ними восхитительно хорошо.       Потянувшись скандинав поймал руку грека и перепел их пальцы.