nothin' to see here

      Выхожу из своей маленькой съёмной квартиры и с наслаждением наполняю лёгкие озоном. На улице дождь. Наконец-то. Я так долго ждал этого дня. Жизненно необходимо было пройтись под прохладным каплями, остужая тело и омывая душу. Снова иду в то место, которое ненавижу всей своей испорченной душой. Все люди в нём мне отвратительны. Я отвратителен. Кто я после того, что позволяю делать с собой изо дня в день? Мерзкий.       Иду по лужам и мокрому асфальту, не обращая внимание на промокшую одежду. Плевать. Все равно скоро останусь без неё. Открываю массивную железную дверь и захожу через главный вход. Сегодня я не хочу прятаться. Меня встречает блядский неон: «nothin' to see here». Действительно. На что тут смотреть? Кругом одни потные тела, обладатели которых ничего уже не соображают. Прохожу сквозь толпу пьяных и обдолбанных какой-то дрянью «людей» и чувствую, как со всех сторон меня лапают грязные руки: чьи-то пальцы забираются под футболку и скользят по коже. Омерзительно.       Запираюсь в туалете. Хочется блевать. Меня тошнит от этих тварей. Где мой ёбаный луч света во всей этой не кончающейся грязи? Сколько ещё ждать грёбаного чуда? С отвращением плюю на своё отражение в зеркале.       Ополоснув лицо холодной водой, снова выхожу в тёмный прокуренный зал. Музыка бьёт по барабанным перепонкам с неумолимой силой. Голова начинает разрываться. Достаю из кармана куртки таблетки и закидываюсь сразу тремя, иначе я просто не вывезу. Иду к барной стойке и вместо приветствия даю знак знакомому бармену: «как обычно». Без слов. Я здесь частый гость. Залпом выпиваю содержимое стакана и морщусь, ощущая, как горло обжигает крепким алкоголем. Осталось подождать ещё минут пятнадцать и станет легче. Я буду жить. Я буду чувствовать. Сколь бы не были обманчивы эти ощущения, я хочу их.       Чувства обостряются. Теперь эти уродливые прожекторы, что раньше ослепляли уставшие глаза, кажутся чудаковатыми прелестными огоньками, с которыми хочется поиграть. Человеческие массы движутся медленнее. Встаю с барного стула и на мгновение ощущаю невесомость. Я парю? Чья-то рука хватает меня за локоть и тащит в центр танцпола. И вот уже две руки обхватывают мою талию и прижимают к чужому телу спиной. Должен ли я сопротивляться? Сейчас? Нет. Сейчас я кожей ощущаю ритм, что отбивают басы в огромных колонках, и вливаюсь в поток тех, кого считал отвратительным. Теперь я такой же, как они. А отличался ли я раньше хоть чем-то? Конечно нет. Чувствую чужие сильные руки на своей разгоряченной коже. Уже не противно. Уже приятно. Поворачиваюсь лицом к незнакомцу, закидываю руки ему на плечи и приближаю его лицо к своему. Смотрю в глаза. Такие же чёрные, с расширенными зрачками, что сожрали радужку. Как у меня. Мы близнецы? Чего он хочет от меня? Поцелуев? Страсти? Подчинения? Или ему достаточно отсосать за ближайшим углом в грязной подворотне? Приближаюсь к его уху и спрашиваю, пытаясь перекричать музыку:       — Во сколько оценишь мою задницу? — отстраняюсь и ухмыляюсь, ожидая ответа.       Он кривится от услышанного, и я замечаю, что у него проколота нижняя губа. Мне нравится. Мой язык проходится по пирсингу, что ощущается приятной прохладой, будто тающая снежинка, и мажет по чуть приоткрытым губам. Почему он всё ещё молчит? Я ему не нравлюсь? Тогда зачем он вытащил меня сюда и облапал? Странный. Обычно они сразу начинают нести грязный и пошлый бред, думая, что это очень сексуально, и я от этого сразу раздвину ноги. Я итак их раздвину, можешь не переживать. Снова встречаюсь с ним взглядом. Чего он ждёт?       Жмурюсь от резкой боли в районе лопаток и задерживаю дыхание, хватаясь за его плечи. Что это было? Нож? Он что, порезал меня?! Ощущаю, как вдоль позвоночника стекает что-то тёплое. Кровь? Он реально это сделал? Смотрю на него с ужасом и вижу оскал в ответ. Пытаюсь оттолкнуть его, но тут это просто невозможно: вокруг столько неуправляемых тел, что нас снова прижимает друг к другу. Его руки сжимают в объятиях так сильно, что мне становится трудно дышать.       — Не сопротивляйся, — шёпот в ухо, и я его отчётливо слышу. Кто-нибудь видит, что происходит? Кто-нибудь поможет мне? Что он собирается делать дальше? Снова разворачивает меня спиной к себе и прижимает вплотную, хватая за горло. — Всем плевать на тебя. Никто и не заметит, если я прирежу тебя прямо здесь, — чувствую холодный металл под своей футболкой: он ведёт лезвием по моей груди и задевает сосок.       Это не может быть приятно. Нет. Но моё тело настолько обдолбано сейчас, что я дёргаюсь не от боли — от новых ощущений. Он чувствует это, я знаю. Я слышу его сбивающееся дыхание, когда я хватаю его за руку, которой он меня душит, но не пытаюсь убрать её от себя. Сжимает сильнее, и у меня начинает темнеть в глазах от нехватки кислорода.       Он снова ведёт остриём лезвия по моей груди и давит чуть сильнее, натягивая, а после надрезая плоть. Снова тепло течёт по моей коже, пропитывая одежду. Хорошо, что я оделся в чёрное, на нем не заметны следы крови. Хорошо ведь? Или я делаю что-то не так? Что вообще происходит? Начинаю терять сознание, рот открывается в попытке сделать хоть один вдох, а глаза закатываются вверх.       Хватка на шее ослабевает, и я начинаю захлёбываться, рвано глотая воздух. Он крепко удерживает меня, не давая осесть на пол. От резкого притока кислорода начинается дикое головокружение. Вообще ничего не вижу, перед глазами сплошная каша из людских частей тела и цветных огней. Здесь невыносимо душно. Мне нужно на свежий воздух. Пытаюсь выбраться из его «объятий», но он ожидаемо не отпускает. Поднимаю голову и смотрю через плечо, пытаясь сфокусировать на нем свой взгляд.       Он выглядит как истинная тьма. Чёрные вьющиеся волосы, чёрные пожирающие глаза и одежда сплошь из чёрных тканей. Кто он такой? Его взгляд будто заглядывает в самую тёмную часть моей души. Что он там видит? Ему противно от меня? От того, кто я.       Его взгляд медленно изучает моё лицо и останавливается на губах, что открыты и все ещё не могут насытиться кислородом. Рука с шеи перемещается на мой подбородок, и он сжимает мою нижнюю челюсть почти до боли. Почти, потому что после того, что он делал ранее, это ощущается иначе. Я как марионетка в его руках, он управляет мной полностью. Это всё действие наркоты? Или мне действительно нравится, как он обращается с моим телом?       Снова задерживаю дыхание в ожидании. Теперь я жажду его касаний.       Вдруг чья-то рука с силой сжимает мой член через джинсы, отчего ткань впивается грубыми швами в плоть. Вот это уже больно. Но так правильно. Хватаюсь за чужую руку и на ощупь понимаю, что она принадлежит ему. Куда делся нож? Когда он его убрал? Жмурюсь от боли, но не могу ничего сделать. Да и хочу ли? Хватка на паху ослабевает, и я снова смотрю в его глаза. Я совру, если скажу, что они не полыхали огнём. Его взгляд сжигает дотла, и я плавлюсь под ним, будто восковая фигурка.       Он снова до боли сжимает мой член, и на этот раз я не закрываю глаза. Из горла вырывается звук, похожий на скулёж, и вряд ли кто-то, кроме него, мог это слышать. Но он услышал, точно услышал. Его глаза на секунду закатились, будто от удовольствия, и тут же вернулись вновь изучать моё лицо, ловить каждую эмоцию и впитывать мой страх (вперемешку с удовольствием, кажется). Смотри. Смотри на меня. Я сейчас только для тебя давлюсь этой болью. Порезы на теле нещадно саднят и щиплют, раздражаясь о мокрую ткань одежды, член болезненно сдавлен твоими же руками, и я уже не чувствую затёкшую челюсть. Нравится? Смотри же. Наслаждайся.       Он снова ослабляет хватку, и я тяну руку себе за спину, протиснув её между нашими взмокшими, пропитавшими одежду потом и кровью, телами, надавливая ему на пах. Ощущаю, какой он твёрдый. Ему точно нравится. Иначе зачем всё это. Он делает рваный вдох, и внутри меня разливается лава. Ведь он наверняка тоже под кайфом, и я понимаю его. Наши чувства обострены до предела, и мне мало. Этого мне уже мало.       — Сделай уже что-нибудь, — говорю это одними губами, потому что голос не слушается, и тут всё ещё ужасно шумно, только нам на это наплевать, вокруг нас вакуум. Но он понимает. Его руки резко исчезают с моего тела, и я чувствую неприятную обнимающую пустоту. Раньше я терпеть не мог прикосновения. А сейчас что? Как он заставил нуждаться в этих причиняющих боль руках? А заставлял ли он, или это именно то, чего мне всегда хотелось?       Стараюсь не отводить от него взгляд, но без его рук меня поглощает людская масса, что до этого будто стояла в метре от нас, и меня начинает кидать из стороны в сторону. Он протягивает мне руку, и я хвастаюсь за неё, как за спасательный круг. Он моё спасение? Или погибель? Правильный ли выбор я сделал, ухватившись за протянутую мне ладонь?       На улице безлюдно, свежо и прохладно, промокшая одежда моментально охлаждается, но моему разгоряченному телу это доставляет удовольствие. Кожа покрывается приятными мурашками и я снова ощущаю порезы. Останавливаюсь, прикрывая глаза, и просто наслаждаюсь моментом. Вдруг это мой последний вдох ночного влажного воздуха полной грудью и я в последний раз ощущаю холодные капли осеннего дождя.       Чужая рука сильнее сжимает мои пальцы, и я открываю глаза, устремляя взгляд на своего нового «знакомого». К нему нет отвращения. От его касаний меня не выворачивает наизнанку и не хочется содрать кожу заживо, чтобы избавиться от следов чьих-то грязных пальцев или членов.       — Кто ты такой? — в который раз задаюсь этим вопросом, но теперь уже вслух. Голос слегка хрипит и всё ещё плохо слушается, горло саднит.       На его лице снова расползается хищная улыбка, и он подходит ближе. Вижу, как его волосы намокают под дождём и по щекам стекают капли. Плевать. Подаюсь вперёд и слизываю влагу с его кожи. Сначала с левой скулы, а следом и с правой. Наслаждаюсь вкусом дождевой воды вперемешку с его потом и снова прикрываю глаза. Ощущаю его горячее дыхание совсем рядом со своей шеей, и снова по телу разбегается стая мурашек.       Мою кожу вновь пронзает резкая боль в районе рёбер, и в этот раз я не сдерживаю болезненного стона. Он опять это сделал. Очередной порез начинает кровоточить, и я чувствую растекающееся тепло на правом боку. Распахиваю глаза и вижу, как огонь снова плещется в его взгляде. Он прикасается пальцами к свежему порезу и размазывает кровь по коже.       А потом я наблюдаю нечто настолько невероятное, выходящее за рамки нормальности, если такие вообще существуют, что мне начинает казаться, будто я реально сошёл с ума или просто сплю. Внимательно, даже не моргая, я смотрю за тем, как он подносит пальцы, забитые маленькими татуировками и перемазанные в моей крови, к своим губам и медленно погружает их в свой рот. Я вижу, как его губы окрашиваются в красный и как излишки крови, вперемешку со слюной, начинают стекать по его подбородку. Его язык проходится между пальцев, а затем он чертовски медленно облизывает каждый из них, смотря мне прямо в глаза и ловя каждый мой нервный вдох и невольное сглатывание слюны.       Блядский Боже. Я готов продать ему душу, если, конечно, такая гнилая душонка, как моя, ему будет нужна. Он заставляет меня сходить с ума и желать его больше, чем эту чёртову жизнь.       — Позволь... — голос срывается даже на шёпоте. Мне физически необходимо сделать это. Я отстраняю его руку от лица и мажу языком по его подбородку, собирая красную жидкость и глотая её, будто живительную влагу, ощущая вкус собственной крови, дождя и его слюны.       Должно быть непередаваемо мерзко от этого, да? Но я получаю такое удовлетворение, что сводит пальцы на руках от того, как сильно я стискиваю одежду на его плечах. Подбираюсь к губам и облизываю по очереди каждую, а после начинаю вылизывать его рот, и, когда касаюсь его языка своим, он втягивает меня в такой дикий поцелуй, что я начинаю стонать в его губы от нестерпимого удовольствия. Его руки крепко обхватывают меня, причиняя боль и тревожа кровавые раны, а язык владеет моим, забирая кислород из лёгких и вырывая всё новые стоны.       Он убивает меня.       Он спасает меня.       Голова снова кружится и воздуха катастрофически не хватает, задыхаюсь и приходится отстраниться. Приоткрываю потяжелевшие веки и смотрю на его кровавую улыбку. Он безумец, точно безумец. И я обезумел вместе с ним. Его грудь вздымается от тяжёлого дыхания, и он прижимает меня к себе так сильно, будто я вот-вот исчезну. Наивный. Как я осмелюсь сбежать от тебя теперь? Сколько прошло времени? Где мы вообще находимся? Вокруг ни души и настолько тихо, что я слышу в ушах шум собственной крови, которую сердце гоняет сейчас с бешеной скоростью. Кажется даже, будто я могу слышать биение его сердца в унисон с моим.       Ощущаю, как его руки начинают меня раздевать, снимая куртку и задирая мою футболку, и в голову возвращается капля сознания. Мы посреди улицы, что он делает? Пытаюсь отстраниться и схватить его руки, остановить, но в ответ прилетает грубая пощёчина, и я снова жмурю глаза, отворачиваясь. Языком прохожусь по нижней губе и вновь ощущаю вкус собственной крови. Больно. Такая же безумная улыбка расцветает на моём лице, и я медленно поворачиваю голову к нему, смотря исподлобья. Его взгляд стал таким тёмным, что зрачков не видно вовсе. Он делает глубокий вдох, глядя на мою разбитую губу, и сглатывает. Его руки с силой рвут на мне ткань футболки. Прохладный ветер и капли дождя щекочут мою кожу.       Понимаю, что это уже не остановить. Да я и не хочу, чтобы это прекращалось. Я готов отдать ему свою душу, что уж говорить о теле. Ты ведь этого хотел? Скидываю ботинки и самостоятельно снимаю с себя противно прилипшие к коже штаны, отбрасывая их на мокрый асфальт. Остаюсь в одних боксерах и жду, какими будут его действия дальше. Он расстёгивает свою чёрную промокшую рубашку, но не снимает. Мне открывается вид на его идеальное точёное тело, полностью покрытое чёрными татуировками. Ну а чего ещё можно ожидать от такого сумасшедшего, как он.       Подходит ближе и толкает в грудь, заставляя пятиться назад. Через пару шагов упираюсь бёдрами в капот машины, и он толкает ещё сильнее, заставляя лечь на него спиной. Это его машина? Совершенно не понимаю его. А надо ли? Вижу, как он достаёт из заднего кармана складной нож и раскрывает его ловким движением руки, оголяя острый клинок с замысловатыми узорами на нём. Так вот он какой, мой мучитель.       Парень приближается вплотную, раздвигая мои бёдра, и склоняется надо мной. Чувствую прикосновение холодного металла к своей шее. Снова. Но он не ранит, лишь играется, проводя вдоль сонной артерии и вызывая табун мурашек по телу. Он уже знает мои слабости? Или знал с самого начала? Почему я не сопротивляюсь? Сглатываю ставшую вязкой слюну и наблюдаю за ним не отрывая взгляд.       Дождь почти прекратился, но с его волос капают тёплые крупные капли на мой живот, стекая по бокам и щекоча. Он ведет ножом от моего уха по линии челюсти, скользит по трахее вниз, задевая кадык, и оставляет мелкий порез на правой ключице. Боль не такая сильная, но все же шумно выдыхаю, напрягаясь всем телом, и чуть соскальзываю с капота, упираясь пахом в его бёдра.       Чёрт. Всё, что он делает, продумано наперёд. Я лишь послушно выполняю то, о чем он даже не просит.       Он усмехается и наносит череду мелких порезов по всей груди, и я несильно дёргаюсь от каждого, ощущая трение своим возбуждением о ткань его брюк и пытаясь ухватиться за капот, но руки нещадно соскальзывают с мокрой поверхности, и я запускаю их в свои волосы, зачёсывая те назад. А следом он наклоняется и слизывает алую кровь с каждой раны, что причинил. Его язык на моей прохладной коже ощущается невероятно горячо. Порезы щиплют и пульсируют, тонкие струйки крови растекаются по коже в разных направлениях. Он поднимается чуть выше и оставляет ощутимый укус на моей шее, также его зализывая, после ведёт языком по раненой ключице и опускается ещё ниже, захватывая зубами сосок и оттягивая его. Из горла вновь рвётся стон. Я запрокидываю голову и прикрываю одной рукой свой рот, чтобы заглушить себя. Через секунду снова прилетает сильная пощёчина, и от удара мою голову отворачивает в сторону. Ты хочешь слышать мой голос?       — Мне не страшно. Я не боюсь тебя, слышишь? — тяжело дышу и поворачиваю голову обратно, слизывая с рассечённой губы кровь и смотря ему прямо в глаза.       Он старательно вылизывает мои соски по очереди, иногда кусая и заставляя меня извиваться. Потом резко отстраняется и упирается руками по обе стороны от моей головы, в одной из них все ещё держит нож.       — А мне и не нужно, чтобы ты меня боялся. Я хочу лишь развлечься и доставить тебе такое удовольствие, которое ты не сможешь забыть, даже если очень захочешь. — Я буду скучать по этой улыбке, если после всего этого он просто уйдёт по-английски. Его губы покрыты кровью, с колечка пирсинга капает алая капля прямо мне на лицо.       В его глазах желание убить, но так мучительно и сладко, что я даю ему свое согласие на это, приподнимаясь на локтях и горячо целуя. Он напирает сильнее и мне снова приходится лечь на спину, ощущая тяжесть его тела и прикосновения горячей кожи с одной стороны, и прохладу металлического капота с другой. Зализывает рану на моей губе, высасывая из неё кровь, и прикусывает, причиняя боль (наслаждение?). Отрываю ноги от земли и обхватываю ими талию, прижимаясь к его паху своим. Ощущаю, как его член напряжён от возбуждения, и он шипит в поцелуй, отстраняясь.       Смотрит мне в глаза, а руками начинает оглаживать мои плечи, переходит на грудь, снова перемазавшись в моей крови, задевает соски. Ведёт кончиками пальцев по бокам, вызывая новую порцию мурашек, а после с силой сминает мои ягодицы. Почему это так приятно? Почему всё, что он делает, приносит мне такое удовольствие? Кто он, чёрт возьми, такой?       Резким рывком он приподнимает меня за бедра, заставляя полностью забраться на машину, упираясь ногами в капот, и разводит мои колени шире. Не испытываю ни капли стеснения — я не из тех, кого могут смутить сексуальные игрища или нагота тела. Наблюдаю, как он снова протягивает руку с ножом к моему горлу и ведёт лезвием вниз, царапая, но не оставляя порезов. Пресс напрягается под холодным металлом и он одобрительно кивает на это. Нравится моё тело? Не тебе одному. Многие готовы отвалить кругленькую сумму, чтобы такой, как я, поскакал на их члене. Но такого меня, получающего наслаждение от боли (или виной всему твоя поглощающая тьма?), ты видишь первым.       По венам все ещё течёт наркотик, и все чувства обострены. Я выгибаюсь от жгучего режущего прикосновения вдоль косой мышцы живота, и резинка боксеров с левой стороны начинает пропитываться кровью. Чёрт. Он точно знает мои слабые места. Не могу дышать ровно. Сжимаю руки в кулаки. Это так больно. Это так приятно. Подцепляет резинку боксеров ножом и медленно разрезает её, помогая себе другой рукой. Откидывает куски ткани в сторону и пару секунд просто смотрит, обводя взглядом всё моё тело, так же тяжело дыша и сглатывая.       — Закрой глаза, — его голос хриплый, ласкает слух своей властностью.       Могу ли я не подчиниться? Могу, конечно. Но хочу ли? Закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на ощущениях своего тела. Почему я доверяю этому человеку (человеку ли?)? Чего я от него жду?       Вздрагиваю от прикосновения языка к внутренней стороне бедра. Он ведет влажную дорожку от колена до моего паха, и отстраняется. Горячо. Повторяет то же с другой стороны и снова отходит назад. Мокро.       Слышу шелест одежды и тут же вскрикиваю от сильного шлепка по ягодице. Сильнее жмурю глаза и закусываю губу. Всё ощущается иначе. Я не знаю, что произойдёт в следующий момент, и это пугает. Но это же и приносит особый трепет в груди. Неизвестность. С самого начала я не знал, чего ожидать от этого парня в чёрном, и сходил с ума от всего, что он мне дарил.       Я всё ещё не уверен, что переживу эту ночь. Но не жалею ни об одной секунде, проведённой с ним.       Вторую ягодицу обжигает от удара его ладонью. Кожа горит и отдаётся пульсацией.       — Ещё... — шёпот срывается с моих губ, и я задерживаю дыхание, жду, не смея открыть глаза и взглянуть на него.       Он ухмыляется сейчас? Мне кажется, что да. Снова слышу, как шелестит его рубашка, и следом ощущаю сильный удар его тяжёлой руки на внешней части бедра. Резко выдыхаю и кладу свою ладонь поверх его, сжимая пальцы. Благодарность?       Перехватывает обе мои руки и направляет под мои же колени, заставляя оторвать ступни от капота и открыться перед ним максимально, предоставляя доступ к самым жаждущим его прикосновений частям моего тела. Подчиняюсь, конечно же. Сейчас он — мой хозяин. Ему разрешено делать с моим телом всё, что в его сумасшедшую голову взбредёт. Я буду только рад открыть новые грани возможностей.       Бесконечно долгие несколько секунд ничего не происходит, и я погружаюсь в тихую пустоту. Ожидание заставляет напрячься, и я уже почти готов открыть глаза, чтобы узнать, что он задумал.       В это мгновение ощущаю его блядский рот на головке своего члена, и в этом состоянии и при этих обстоятельствах — это ощущается настолько горячо, что я впиваюсь пальцами рук в свои бёдра до боли и кровавых подтёков от врезавшихся в кожу ногтей. Издевательски медленно насаживается губами на моё уже ставшее болезненным возбуждение, и я слышу, как он стонет, пуская по своему горлу вибрацию. Вторю ему и тоже не сдерживаю рвущиеся стоны. Он начинает так же неспеша двигать головой, снова и снова насаживаясь до самого основания, а я выгибаюсь в спине, и начинаю через вдох простить его не останавливаться и умолять ускориться.       Через несколько минут (или часов) этого сладкого мучения он выпускает мой член изо рта с пошлым хлюпающим звуком, и тот бьется мне о живот. Даёт мне передохнуть? Пользуюсь этим и пытаюсь восстановить дыхание, полностью расслабляясь. Снова погружаюсь в пустоту, на этот раз с приятным трепетом ожидая то, что он подготовил для меня дальше.       — Ты такой послушный и невероятно сладкий на вкус, — слышу его голос, который стал ещё ниже, совсем рядом.       Тут же он обдает горячим дыханием мои губы, опираясь руками в мою грудь и тревожа успевшие слегка подсохнуть порезы. Не обращаю внимания на саднящие ощущения и подаюсь вперёд, впиваясь в его губы и ощущая собственный вкус, смешанный с его слюной. Снова грязно. И снова мне это так нравится. Я играю с его прохладным колечком пирсинга, зажимаю его между своими языком и клыком, оттягивая. Хочу сблизиться с ним ещё больше. Прихватываю зубами его нижнюю губу и чуть сильнее нужного сжимаю челюсть, покусывая тонкую кожу. Пробую на вкус его горячую кровь и наслаждаюсь, слизывая тёплые капли. Вкусно.       Он снова отстраняется, оставляя меня один на один со своим бешено колотящимся сердцем и нехваткой кислорода. Перехватываю поудобнее свои ноги и облизываюсь, смакуя остатки его безумия на своих губах.       Внезапно ощущаю прикосновение, кажущегося теперь ледяным, клинка к своей мошонке, отчего яйца поджимаются и член, напрягаясь, дёргается, а по телу расползаются колючие мурашки. Задерживаю дыхание от испуга и новых ощущений, замирая. Можно ли предугадать, что будет в следующую секунду? Поранишь меня там? Это уже слишком, не находишь?       Но холодный металл исчезает и вместо ожидаемой боли чувствую его горячий, мокрый язык на своём анусе, отчего дёргаюсь всем телом. Не переживаю за чистоту своего тела: я знал, куда шёл этой ночью и подготовил себя, как и всегда. Совсем недолго он вылизывает меня снаружи, а после проникает внутрь. На этот раз очень громкий стон вырывается из моего горла, разрезая ночную тишину. Его чёртов язык трахает меня так искусно, распространяя жаркие волны удовольствия по всему телу. Не стесняясь хлюпающих звуков от большого количества стекающей слюны, он тут же с лёгкостью просовывает в меня два пальца и безошибочно находит простату, надавливая. Будто разряд тока прошибает тело, отчего вскрикиваю, запрокидывая голову и сильнее сжимая пальцами рук свои бёдра, снова царапая кожу. Продолжает массировать точку, в которой сейчас сосредоточено моё наслаждение, круговыми движениями, а его язык скользит вверх. Облизывает мошонку и втягивает в свой рот по очереди мои яйца, посасывая и играясь языком.       Долго этого не вынесу, я итак уже почти на грани. Напрягаюсь всем телом, чувствуя, как оргазм подступает с неумолимой скоростью, а мышцы скручивает в спазме.       — Нет, — слышу сталь в его голосе, и через мгновение его пальцы с силой сжимают основание моего члена, не давая кончить. Издаю сдавленный стон разочарования и боли. — Посмотри на меня.       С трудом открываю глаза и приподнимаю голову, фокусируя свой взгляд на человеке, что выглядит прекраснее, чем сам Бог, и развратнее, чем сам Дьявол. Его чёрные вьющиеся волосы местами прилипли к лицу, а на губах самодовольная ухмылка. И я готов поклясться, в его глазах полыхнул зловещий огонь, что темнее чёрного.       — Ты кончишь только тогда, когда я этого захочу. Иначе сильно пожалеешь об этой ночи, понял? — О чем он говорит? Разве могу я пожалеть хоть об одной секунде, проведённой под его контролем? — Не слышу ответа, — вижу, как он отводит одну руку в сторону и, замахиваясь снизу вверх, бьёт мне по мошонке ладонью. Чувствительный орган пронзает резкая боль и я давлюсь воздухом, отползая и матерясь. — Ты меня понял?       — Я всё понял! — выкрикиваю охрипшим голосом и прикрываю пульсирующие болью яйца обеими руками. Такая боль слегка отрезвляет мой помутневший разум, и я оглядываюсь по сторонам.       Кругом все ещё тёмная ночь и абсолютно мёртвая тишина. Прошло ведь наверняка приличное количество времени, а я ни разу не видел ни одного проходящего мимо человека или проезжающей машины. Как такое возможно? Что происходит?       Видимо, он замечает моё замешательство и его взгляд тяжелеет, а пространство вокруг нас будто темнеет ещё больше. Отходит на несколько шагов назад и произносит:       — Встань на ноги, — его голос изменился. В нем слышатся нечеловеческие, рычащие ноты, и я физически ощущаю вибрации в воздухе. Вот теперь мне становится страшно. Да кто он, чёрт возьми, такой?!       Тело само подчиняется его словам. И вот я уже стою на холодном мокром асфальте босыми ногами, смотрю ему прямо в глаза, и меня затягивает в омут этого чёрного пламени. Мне не показалось. Это не может быть действием наркотика. Я не впервые употребляю, чтобы ловить настолько сильные галлюцинации.       Воздух густеет, и я чувствую, как вдыхаю раскалённую лаву. Лёгкие обжигает, но я не чувствую боли. По телу растекается приятное жгучее удовольствие, будто утопаю в тягучем сиропе, и я расслабляюсь. Тревога отступает, заменяясь на сладкую негу. В голове остаётся лишь одна мысль, от которой мышцы внизу живота сводит приятным спазмом: «Я хочу его».       Вижу его хищный оскал, и стоит мне моргнуть, как он уже стоит передо мной. Хватает одной рукой за подбородок и сжимает нижнюю челюсть, приближая моё лицо к своему. Проходится языком по моим распухшим губам, а после целует с таким остервенением, раздирая нежную кожу в кровь, что мне кажется, он готов сожрать меня. Становится нечем дышать, и я хватаюсь за его талию, сильно сжимая плоть. Его кожа невероятно горячая. Настолько, что должна бы оставлять ожоги, но этого не происходит. Наоборот, мне приятно ощущать жар тела этого (не)человека и сходить с ума от остроты ощущений.       Отстраняется, позволяя сделать долгожданный глоток воздуха, и смотрит своими невозможными глазами сверху вниз. Он стал выше? Когда? Хотя чему тут удивляться... Здесь происходит явно что-то ненормальное.       Разворачивает меня спиной и вплотную прижимает к своему телу. Горячо. Его руки блуждают по моему торсу, то и дело задевая соски и снова заставляя кровоточить мелкие порезы на груди. Завожу свои руки ему за спину и сжимаю его ягодицы через ткань брюк. Ощущаю, как играют мышцы под моими пальцами, когда он начинает тереться своим пахом о мою задницу. Кажется, у него заканчивается терпение. Перемещаю руки на его ширинку и, расстегнув её, пробираюсь внутрь, чтобы достать его член наружу. Обхватывая по истине большой орган обеими руками, размазываю большими пальцами предэякулят по головке и начинаю медленно надрачивать.       Слышу, как сбивается его дыхание. Да, мне тоже нравится доставлять тебе удовольствие. Одной рукой он снова хватает меня за горло, слегка сдавливая и удерживая, а второй проталкивается внутрь моего рта. Вкус собственной крови стал для меня привычным этой ночью. Толкается глубже в глотку, и я давлюсь, но без рвотного рефлекса. Всё же годы практики дают о себе знать. Спустя несколько довольно резких движений, слюна становится более вязкой и обильной. Усмехается и медленно вытаскивает пальцы, сминая мои губы, а после подставляет ладонь к моему рту. Понимаю, чего от меня ждут. Сплёвываю скопившуюся слюну и облизываюсь. Он просовывает руку между нами и смазывает свой член, после распределяя остатки по моему анусу. Я самостоятельно направляю чужую головку к влажному кольцу мышц, и он тут же проталкивается внутрь. Это чертовски больно, даже несмотря на мою подготовку. Пара сильных толчков и он уже во мне полностью. Из моего сдавленного горла вырываются хрипы.       Это то, чего хочет он.       Это то, чего хочу я.       Жар его тела и пламя в его глазах заставляют сходить с ума и плавиться, растекаться в его руках, словно воск. Чувствую, как скользит внутри меня его невероятно горячий член, распирая стенки и вколачиваясь. Он снова перекрыл мне кислород. В глазах темнеет, голова сильно кружится, а тело становится ватным. Его сильные руки удерживают меня, не давая потерять равновесие от резких движений. Мне кажется, что этот момент длится вечность — настолько сильно я теряю связь с реальностью (а реально ли все это?).       Резко его руки исчезают с моего тела, и я падаю вперёд, вновь ощущая под собой холодный капот. Металл приятно остужает разгорячённую кожу. Горло рвёт кашель и дикая сухость во рту. Глотаю горячий воздух, который нисколько не помогает справиться с жаждой.       Он не прекращает грубо трахать меня. Сразу по двум ягодицам приходятся удары его ладоней, и я дёргаюсь, сжимая непослушные пальцы рук в кулаки. От каждого нового толчка мои ступни скользят по асфальту, сдирая кожу, но на это сейчас так наплевать. Мой член оказывается зажат между животом и капотом, отчего с каждым новым движением скользит по крашеной поверхности, доставляя ещё большее удовольствие.       Я уже так близок к разрядке. Мне это так нужно сейчас, чёрт возьми.       Пожалуйста.       — Нет, — его голос снова пускает вибрации в воздухе, а моё тело в очередной раз покрывается мурашками. Он не позволит мне сделать это раньше, чем сам того пожелает. Мне ничего не остаётся, кроме как подчиниться.       Напрягаю мышцы внизу живота и пытаюсь сдержать подступающую волну оргазма. Сжимаю член внутри себя и слышу его сдавленный стон, больше напоминающий рык. Ночная тишина дрожит от звука его голоса. Невероятно.       — Хороший мальчик, — слышу похвалу в свой адрес и следом ощущаю, как он всем весом наваливается сзади, останавливаясь и тяжело дыша. Хватает за волосы и поворачивает мою голову к себе.       Я вижу перед собой не человека, нет. Но самого прекрасного демона точно. В глазах сплошь пожирающая тьма, лоб покрыт испариной, и капельки пота стекают по его вискам, губы приоткрыты в дьявольской улыбке и обдают моё лицо обжигающим дыханием.       Он дарит поцелуй, смачивая мои пересохшие губы слюной. Мокро. С жадностью посасываю его длинный и влажный язык, мыча от удовольствия. Пошло.       Толчки возобновляются. Более плавные, глубокие, заставляющие растекаться под придавившим меня телом. Невыносимо жарко. Нереально приятно. Меня размазывает, а кожа горит от каждого его прикосновения. Он больше не сдерживается, и его низкие срывающиеся стоны ласкают мой слух, одурманивая и без того поплывший разум.       Слишком скоро чувствую, как оргазм подступает с новой силой, и на этот раз я точно не смогу сдержаться. Это выше моих сил.       — Прошу... Умоляю, позволь мне... — мой голос срывается и дрожит, а каждый новый вдох сопровождается звуками, которые скорее можно назвать скулежом. Я напрягаюсь в ожидании.       — Кончи для меня.       В ту же секунду, как я слышу его шёпот в ухо и следом ощущаю резкую боль от сильного укуса в шею, по моим венам растекается чистый экстаз, бьющий в голову сильнее, чем любой из испробованных мною наркотиков. Всё тело сводит приятной судорогой, а из горла вырывается громкий и протяжный стон больного наслаждения. Наконец-то кончаю, сотрясаясь всем телом и почти теряя сознание в эйфории.       Обмякаю под ним, не в силах даже открыть глаза. Сердце грозится пробить грудную клетку, а лёгкие рвёт от частого дыхания раскалённым воздухом. Мне плевать, абсолютно плевать кто он. То, что я испытал с ним этой ночью, — высшая степень удовлетворения. И я готов, правда, готов продать ему душу, лишь бы когда-нибудь он довёл меня до этого состояния вновь.       — Мы ещё не закончили, — он выходит из меня и стаскивает моё разморённое тело с капота. Заставляет опуститься перед ним коленями на асфальт и поднимает мою опущенную голову за волосы. — Открой глаза.       Разлепляю ресницы и устремляю взгляд на вверх. Исходящая от него тёмная аура заполняет собой всё пространство вокруг нас, рубашка сползла с плеч, открывая вид на расписанную татуировками кожу. Каждый узор на его теле переливается тусклым фиолетовым светом, а в глазах горит всё тот же пожирающий чёрный огонь. Так прекрасен в своём нечеловеческом обличии.       Он направляет рукой свой член к моему рту и бьёт им по распухшим губам. Высовываю язык и позволяю ему беспрепятственно скользнуть в мою глотку, смотря ему прямо в глаза. Хочу сделать максимально приятно, (отблагодарить, если угодно), поэтому одной рукой начинаю помогать себе, надрачивая, а второй то сжимаю, то перебираю пальцами его набухшие яйца. Он запрокидывает голову и стонет, срываясь на тихое рычание, что отзывается приятной дрожью в моём теле, отчего прикрываю глаза, ускоряя движения головой.       Его пальцы в моих волосах сжимаются ещё сильнее, а дыхание становится более рваным. Чувствую, как каменеет во рту его член, и поджимается мошонка в моей руке, а после в глотку ударяет горячая струя спермы. Воздух содрогается от низкого утробного рыка.       Оба тяжело дышим и смотрим друг другу в глаза. Я — с восхищением, он — с удовлетворением.       — Умница, — расслабленно улыбается и большим пальцем руки размазывает по моим губам остатки своего семени вперемешку со слюной. — А теперь отдохни.       Последнее, что я слышу перед тем, как отключиться. Веки наливаются свинцом, а тело наполняется тёплой обволакивающей негой.

∞

      Открываю глаза и тут же жмурюсь от яркого света. Заслоняю рукой источник и осознаю, что лежу в мягкой постели совершенно нагой. Порезы неприятно стягивают кожу, голова слегка кружится, а во рту пустынная сухость. Где я?       Осматриваюсь, болезненно щуря глаза. Это точно не моя скромная квартирка, солнечный свет в которую попадал только отражаясь от окон соседней высотки на закате дня. Здесь всё обставлено с таким вкусом и выглядит так дорого, будто я в президентском номере люкс, не меньше.       Встаю с кровати и на ватных ногах подхожу к панорамному окну. Голова начинает кружится ещё сильнее, и я прислоняюсь лбом к холодному стеклу, смотря вниз в шоке. Какой это этаж? Пятидесятый? Сотый?! Земля очень далеко внизу, машины крошечные, а людей и вовсе не видно.       Оседаю на приятный ворсистый ковёр, облокачиваясь плечом на стекло и совершенно не боясь, что оно может разбиться или что-либо ещё произойдёт, и просто рассматриваю открывающийся вид на город, тёмные горы вдали и плывущие так близко невероятно красивые облака. Понимаю, что провёл так действительно много времени, когда начинает темнеть, а на горизонте разливается зарево заката, окропляя все вокруг кроваво-красными красками. Кажется, что ничего прекраснее я в жизни не видел.       Но нет же, видел. Воспоминания врываются в разум, заставляя болезненно застонать, прикрывая глаза. Тот парень (демон), что довёл меня до исступления этой ночью — я околдован им безвозвратно. Это он принёс меня сюда? Это его апартаменты? Где он?       Встаю и выхожу из комнаты в поисках ответов. Квартира шикарная по моим меркам. Светлая, стильная, с тёплыми полами, что не ускользают от моего внимания, потому что я все ещё голый и босыми ногами шлепаю по мраморной плитке. Мне только грезить о том, чтобы жить в таком месте. Обойдя всю квартиру и не найдя в ней никаких признаков присутствия кого-либо ещё, возвращаюсь в комнату, в которой очнулся, и лезу в шкаф за одеждой.       Кроме аккуратно развешенных вещей вижу одну, что лежит небрежно брошенной вещицей на пустой полке. Беру её в руки, расправляя, и понимаю, что это его рубашка. Та, что пропитана его потом и моей кровью. Подношу её к лицу и вдыхаю запах нашей ночи. Улыбаюсь и жмурюсь, наслаждаясь лёгкой эйфорией от воспоминаний. Кажется, я всё таки обезумел, раз это отзывается в теле приятной волной удовольствия.       Открываю глаза и вижу, что под рубашкой лежал чёрный конверт. Беру его в руки и достаю такой же чёрный лист бумаги, на котором вижу написанные золотом строки. Как вульгарно. Читаю их, и моё сердце начинает заходиться рваным ритмом, а дыхание учащаться от ужаса и предвкушения:

      

«Наш контракт скреплён кровью

Отныне твоя душа принадлежит мне

Взамен же дарю тебе лучшую жизнь, о которой ты так мечтал

В следующий раз, когда мы встретимся, будь готов отдать мне себя без остатка

И остаться со мной

Навечно»