Мы уже выбрались из леса?

      Тайлер мчался через лес, и ветки молодых невысоких деревьев больно хлестали, царапали ему кожу, а камни впивались в босые ноги. Но он не мог остановиться. Уэ́нсдей преследовала его, ярость читалась даже на её обычно бесстрастном лице.       Три дня назад он сбежал из бронированного фургона, увозившего его из Джерико бог знает куда. Его Хайд взял всё под свой контроль. Разорвав сдерживающую их ужасную смирительную рубашку, он пулей пробил одну из стен автомобиля, оставляя после себя лишь искорёженный металл.       Тайлер очнулся днём позже, уставший, голодный и голый, посреди бескрайнего леса, окружающего Джерико. С тех пор Хайд оставил его в покое, дремлющий где-то внутри.       Земля уже начала промерзать, что делало отсутствие одежды серьёзной проблемой. Тайлер поднялся и, спотыкаясь, кое-как побрёл через чащу, совершенно не представляя, что делать дальше.       Лорел больше нет.       Мертва.       Он отчётливо почувствовал, как оборвалась их связь, словно в тот момент из его тела вырвали какой-то орган. Без её железного и чёткого руководства Тайлер… потерялся. Облегчение, которое он испытал, обретя свободу, сильно уступало перед сокрушительным чувством дезориентации и страхом перед неизвестностью.       С Лорел он был зверем, загнанным в клетку и вынужденным подчиняться, но без неё Тайлер стал просто сломленным мальчишкой, разыскиваемым полицией и не имеющим никакой защиты.       А ещё есть Уэ́нсдей.       Он старался не думать о ней все те дни, пока бредил, блуждая по ле́су. Однако, как бы Тайлер не желал этого, оно происходило. И когда же он предавался воспоминаниям, ему становилось стыдно за своё безжалостное предательство, за то, что он получал такое нездоровое удовольствие, причиняя ей боль.       Выражение уязвимости, появившееся на кукольном личике после того, как в спонтанном видении ей раскрылась его истинная сущность, постоянно всплывало в сознании, мучая, издеваясь над ним. Уэ́нсдей, холодная, бесчувственная Уэ́нсдей Аддамс, открылась ему, доверилась, чтобы тут же получить хлёсткую пощёчину. И во всём этом виноват лишь он.       Тайлер до сих пор не мог понять, гордиться ли или стыдиться подобного триумфа. Гордость за то, что он имел над ней такую власть. Стыд за то, что оскорбил её этим.       Стыдиться – вот что ему нравилось и подходило.       Впрочем, сейчас это уже неважно. Он наконец-то получит своё наказание.       Уэ́нсдей нашла его, выследила каким-то только ей известным способом, даже в столь огромном и бескрайнем лесу. Когда Тайлер заметил её, стоящую среди деревьев, он немедленно бросился прочь, и, конечно же, она погналась следом. Он прекрасно осознавал, что когда Уэ́нсдей поймает его, то убьёт. Такова будет её справедливая месть.       Когда она достигла небольшой поляны, то остановилась на мгновение, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам, чтобы определить, в каком направлении могла скрыться её цель. Тайлер бросился на неё, застигнув врасплох и повалив их обоих на землю. Они несколько раз перекатились, и в результате он оказался сверху, его более крупное тело вдавило её маленькое в осеннюю слякоть.       Тайлер крепко прижал её запястья к земле рядом с тёмной макушкой, а его колени зафиксировали тонкие девичьи ножки, сжимая их. Задыхаясь, Уэ́нсдей безуспешно пыталась сопротивляться, однако эти потуги были тще́тны против его веса и силы. В конце концов она остановилась и вздёрнула подбородок, глядя на него с откровенно плохо скрываемой яростью. Тайлер же уставился на неё сверху, тяжело дыша и не зная, что теперь делать. — Ты голый, – констатировала она очевидный факт, не сводя с него взгляда. — Ага, здесь не особо распространены торговые центры, знаешь ли, – сухо парировал он, смотря на неё в ответ.       Уэ́нсдей тяжело сглотнула.       А Тайлер неожиданно – даже для самого себя – решил поцеловать её.       И их поцелуй сразу же превратился в противостояние, в борьбу за власть: ему даже пришлось приложить дополнительные усилия, на что оскорбленная Уэ́нсдей впилась в него зубами. И укусила так сильно, что из губы́ пошла кровь, а Тайлер задохнулся, слегка отпрянув назад.       Уэ́нсдей охнула и запыхтела. — Ты отвратителен, – сказала она с горящими ненавистью глазами. — Верно, но ведь тебе это нравится, – ухмыльнулся Тайлер, возвращаясь к поцелую.       На этот раз он явно доминировал, заставляя её маленький ротик открыться и проникая в тот языком. Тайлер осторожно и нежно скользил губами по вишнёвым устам, а затем сам – мстительно? – прикусил её нижнюю губу, ожидая реакции. И он получил то, что хотел: Уэ́нсдей тихонько заскулила от этих ощущений. Забавно, что, несмотря на свои прежние протесты и возмущения, сейчас она с большой охотой отдавала ему столько же, сколько получала.       Немного погодя Тайлер переместился на алебастровую шею, прижимаясь к той, вдыхая чистый, лёгкий аромат, а затем уколол место между её челюстью и плечом кратким укусом. Уэ́нсдей застонала и наклонила голову, чтобы предоставить ему больший простор.       И после недолгого колебания Тайлер всё же рискнул освободить её руки, после чего те тут же зарылись в кудрявую шевелюру. Она сильно дёрнула за светлые пряди и вновь притянула его лицо к своему, инициируя очередной страстный поцелуй.       Тайлер же, напротив, воспользовался свободой своих рук по-другому, грубо проводя ими по хрупкому телу, прежде чем нагло разорвать рубашку, скрывающую за собой давно желанную картину. Он искоса смотрел на неё, пока всё ещё прикрытую простым чёрным бюстгальтером.       Уэ́нсдей была невозмутима; она даже не попыталась прервать поцелуй. Однако его нарушил Тайлер, чтобы стянуть треклятый лифчик и наконец обнажить аккуратную грудь. На мгновение он замер, любуясь её бледной, молочно-белой кожей и тем, как она контрастировала с тёмными сосками, напрягшимися на холодном воздухе. Тайлер моментально вцепился в один из них, бесцеремонно посасывая и болезненно пощипывая другой. Уэ́нсдей задыхалась, выгибалась ему навстречу, прижимаясь грудью к его рту и притягивая того за затылок.       Они недолго оставались в таком положении. Тайлер покрывал поцелуями плоский живот и неторопливо двигался вниз, удобно устраиваясь между её колен. Он грубо приподнял и раздвинул девичьи бёдра в стороны так, что перед ним оказалась её сердцевина, скрытая лишь за трусиками под юбкой. Тайлер прижался к ней лицом, убеждаясь и наслаждаясь её очевидным возбуждением.       Он громко простонал: — Блядь, Уэ́нсдей, ты промокла насквозь.       Тайлер слегка отклонился назад, чтобы получше рассмотреть это произведение искусства. Он окинул взглядом её тело, начав с головы: обычно тугие косы сейчас находились в полнейшем беспорядке, а безэмоциональные глаза горели диким огнём. Вишнёвые губы были истерзаны им же до крови. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. И больше ничто не мешало ему наслаждаться видом на столь прекрасные сиськи. А завершали этот дивный образ длинная юбка, задравшаяся неприлично высоко, и широко раздвинутые ноги – и всё это только для него.       Тайлер знал, что Уэ́нсдей – девственница. Вполне возможно, она даже ни разу не целовалась с парнем до той ночи в кафе. Но в данный момент ему не хотелось быть нежным; он просто мечтал заставить её кончить.       Он стянул с неё трусики, отбросив их куда-то себе за спину. Проведя ладонями по внутренней стороне алебастровых бёдер, Тайлер снова раздвинул их для себя, подставляя своему голодному взору её влажную, сочащуюся соками киску. На этот раз Тайлер не стал медлить, прежде чем нырнуть внутрь, раздвигая её губы и проводя своим языком по складочкам. Уэ́нсдей вскрикнула и рывком обхватила ногами его голову от внезапного прилива ранее неведомых, но чертовски приятных ощущений.       Он не стал делать паузу и ждать какой-то дальнейшей реакции. Тайлер лизнул её пару раз, желая запомнить вкус влаги, льющейся из неё. Уэ́нсдей же крепко схватилась за светлые волосы, сильно дёргая те каждый раз, когда издавала новый стон, и это напрямую отзывалось в уже порядком измученном члене. Он вцепился в её клитор, безжалостно его посасывая. Тайлеру было просто жизненно необходимо заставить её кончить.       И вот он вновь получил то, чего желал. Когда его имя сорвалось с вишнёвых уст, Уэ́нсдей громко вскрикнула, рефлекторно прижимая свой таз ещё ближе к нему, она кончала быстро и сильно. Тайлер не останавливался, продолжая ласкать её, доставляя удовольствие и только приумножая её оргазм.       Уэ́нсдей хныкала, слабо подёргиваясь в его объятиях, пока спускалась с вершины своего блаженства.       Однако Тайлер даже и не думал останавливаться на достигнутом. Как только она закончила, он тут же вернул свои губы на её клитор, нежно облизывая и посасывая. Тайлер поднёс ладонь к всё ещё содрогающейся киске и стал потирать большим пальцем её маленькую мягкую дырочку и медленно, не спеша ввёл его внутрь.       Прошло совсем немного времени, прежде чем Уэ́нсдей сама начала трахать себя его пальцем, как разгоряченная сучка в период течки, задыхаясь, когда он дразнил чувствительную бусинку слабыми щелчками языка.       Тайлер вытащил палец, не обращая никакого внимания на её жалобные всхлипы, и заменил его сразу двумя, бесцеремонно вставляя их. Она слегка содрогнулась от столь внезапного и резкого растяжения, но быстро освоилась с этим.       Он специально выгнул пальцы так, чтобы поглаживать её изнутри по передней стенке, принося ещё больше удовольствия. В свою же очередь, Уэ́нсдей приподняла бёдра и застонала в голос от даруемых им ощущений. Тайлер решил похвалить такую самоотдачу, безжалостно атакуя её сверхчувствительный клитор.       Второй оргазм не заставил себя долго ждать, она снова закричала, кончая тому в рот и сжимая его пальцы в своих восхитительных тисках.       Тайлер дал ей всего мгновение, чтобы перевести дыхание, прежде чем вновь припасть к ней, нападая на и без того измученный клитор. Он сильно надавливал и теребил его кончиком языка, просовывая в её влажную дырочку сразу три пальца. — Блядь! – завопила она.       Уэ́нсдей вцепилась в кудрявые пряди и в отчаянии потянула за них, пытаясь оттащить Тайлера от себя. — Идиот, Тайлер, это уже слишком. – Её бёдра дёрнулись навстречу его рту, но тут же отстранились, словно не могли решить, жаждут ли они его прикосновений или, наоборот, ненавидят.       В любом случае, Тайлер просто зарычал, зверь в нём рвался на поверхность. Он схватил её руки и прижал их к бокам, а после снова зарылся лицом в киску. Уэ́нсдей вскрикнула и сжала бёдра вокруг него.       Наслаждение было непреодолимым, граничащим с болью.       Тайлеру необходимо было выжать из неё ещё один такой же громогласный оргазм, нужно было испить ещё немного девичьих соков. И это не заставило себя долго ждать: Уэ́нсдей сходила с ума и билась своей пиздой об его лицо, пока не завыла в новой разрядке.       Закончив, она резко рухнула обратно в осеннюю грязь, совершенно измученная тремя последовательными оргазмами. Тайлер откинулся на пятки, садясь, слишком довольный собой, его лицо и рот были влажными и блестели от секрета.       Вот только это был не конец. Тайлер ещё с ней не закончил.       Он схватил её и перевернул на живот, поставив на колени. Уэ́нсдей же, обессиленная, даже и не пыталась сопротивляться или противостоять. Её кукольное личико было грубо вдавлено в грязь, а задница оттопырена вверх.       Задрав ткань юбки, Тайлер пристально смотрел на её сочащуюся киску, всё такую же манящую, с плотно сжатыми губами. Он вновь провёл большим пальцем по нежно-розовым складочкам, постепенно погружая его во влажное нутро, на что Уэ́нсдей жалостно заскулила, слабо дёрнувшись куда-то в сторону.       Тайлер приподнялся на коленях, теперь возвышаясь над ней, и на удивление ласково погладил покрасневшую кожу на её спине, плавно спускаясь ладонями к аппетитной попке. Но так же внезапно он грубо схватил её за ягодицы, раздвигая их и наблюдая, как Уэ́нсдей постыдно раскрывается перед ним. — Ты собираешься меня трахнуть или как? – спросила Уэ́нсдей своим обычным бесстрастным тоном, в её голосе явно слышалась усталость.       Тайлер схватился за член, впервые за всё это время обратив на него внимание. Тот был твёрдым, а его яйца тяжёлые, полные и болезненно зудящие. Он жаждал только одного – вогнать себя в эту просящую пизду и заполнить её своей спермой.       Тайлер скользнул головкой по влажным складочкам, немного раздвигая их. Он прижался к её входу, просто чтобы хорошенько почувствовать её. Но вдруг он отступил назад. Уэ́нсдей непонимающе посмотрела на него через плечо. — Только когда ты сама попросишь.       Она уставилась на парня в лёгком шоке. — Я оргазмировала уже трижды, и ты думаешь, что сможешь заставить меня умолять? – недоверчиво усмехнулась Уэ́нсдей. — Не умолять, просто скажи, что хочешь этого. Не желаю… заставлять тебя делать то, к чему ты действительно не готова, – глаза Тайлера теперь были полны искренности и серьёзности.       В этот момент он напомнил ей того самого простого мальчика, которого она когда-то знала.       Уэ́нсдей почувствовала, как сердце дрогнуло в ответ на эти слова. Она прикусила губу, недолго раздумывая, и наконец тихо произнесла: — Хорошо. Я действительно хочу, чтобы ты трахнул меня.       Он усмехнулся, молча торжествуя и радуясь. Тайлер поудобнее расположился позади неё и коснулся своим членом её слизистой, быстро найдя вход. Он схватил её за бёдра и резко толкнулся вперёд.       Однако это оказалось не так просто: её мышцы всё ещё сопротивлялись ему. Даже после всех оргазмов, которые должны были помочь ей расслабиться, и растяжки пальцами, Уэ́нсдей продолжала быть восхитительно тугой, словно тиски на его члене.       У него отвисла челюсть от этих ощущений. Тайлер изо всех сил старался не закрывать глаза, чувствуя, как она так идеально сжимается вокруг него.       Уэ́нсдей молчала, кусая руку, на которую опиралась, чтобы не выдать своё истинное состояние. То, как он растягивал её: интенсивно, причиняя боль самым восхитительным образом, – было потрясающе. Она прижалась к нему, требуя тем самым, чтобы он не терял времени даром.       Тайлер недоверчиво усмехнулся, глядя на девушку под ним. Это был её первый раз, да ещё на лесной подстилке, и всё же она не желала, чтобы с ней обращались ласково.       Он отстранился, медленно вытаскивая член, а затем нагло вогнал тот по самые яйца, заставляя полностью принять его немалую длину. Его член был толстым и длинным, и, о да, Тайлер вложит в него всю свою изобретательность и обязательно позаботится о том, чтобы она ощутила каждый чужеродный дюйм.       В полной мере прочувствовав смесь острой боли и удовольствия, пронзившей её, Уэ́нсдей закричала в голос, что, вероятно, напугало всю местную живность. В этом было что-то первобытное.       Тем временем Тайлер больше не колебался и, перестав по-глупому медлить, схватил ту за аппетитные ягодицы и потянул назад, чтобы она, как безвольная тряпичная кукла, принимала все его жесткие толчки.       Они оба тяжело дышали и тихо скулили, пока трахались. Единственным источником отчётливого, громкого звука было место их соития. Когда его член грубо и стремительно погружался в неё, а после столь же резко покидал девичье нутро.       Тайлер наклонился, прижался грудью к её спине и использовал все имеющиеся у него преимущества, чтобы безжалостно вонзаться в неё, трахая эту маленькую пизду, как последнее животное.       Он рычал ей в ухо, будучи всё ближе и ближе к собственному оргазму.       Его рука снова нашла её клитор, небрежно потирая тот круговыми движениями. Тайлер всем сердцем желал почувствовать, как она кончает на его члене, хотя бы раз, хотел ощутить, как она будет доить его, высасывая густую сперму.       Уэ́нсдей специально раздвинула колени, чтобы подстроиться под его ритм, самой раскачиваясь между его жгучими толчками и грубыми движениями пальцев, пока он трахал её. Наконец, она вскрикнула, сжимаясь и дёргаясь вокруг его члена в экстазе.       Тайлер взвыл, проникая так глубоко, как только мог, вдавливая свой член до упора, прежде чем позволить себе кончить, как и мечтал, наполняя её киску своим горячим семенем. Он прижался к ней, содрогаясь в оргазме, пока её такая жадная пизда выжимала из него всё до последней капли.       Они замерли в таком положении ещё на некоторое время, его размякший член всё ещё находился внутри неё. Однако в какой-то момент Тайлер всё же покинул её и перевернулся на бок, чтобы удобнее было обнимать маленькое тельце рядом с собой.       Постепенно парочка начала приходить в себя. Возбуждение покидало их, позволяя вернуться к реальности.       Но вот беда, реальность заключалась в том, что Тайлер являлся монстром-серийным убийцей, а Уэ́нсдей охотилась за ним, намереваясь свершить свою месть.       И тем не менее, когда день превратился в вечер, а вечер сменился мраком ночи, они по-прежнему лежали рядом, время от времени вздрагивая от понижающейся температуры. Что Тайлер, что Уэ́нсдей отказывались делать первый шаг.       В конце концов они умудрились заснуть прямо на лесной подстилке, свернувшись калачиком вокруг друг друга.

***** *** *****

      Они проснулись примерно в одно и то же время, неловко пошевелившись, поскольку восходящее солнце потревожило их сон. Именно сейчас Тайлер внезапно остро осознал свою наготу. Он неуклюже прикрыл свои гениталии, а его щёки ярко пылали. Уэ́нсдей, напротив, только посмеялась над его смущением.       Она принялась искать среди остатков своей одежды мобильный телефон и, быстро найдя его, выбрала нужный контакт, нажав кнопку «вызов». — С каких это пор у тебя появился телефон? – удивлённо спросил Тайлер.       Уэ́нсдей не стала отвечать на вопрос, полностью проигнорировав его и терпеливо ожидая, пока человек на другом конце линии наконец возьмёт трубку.       Когда, по-видимому, это произошло, она назвала какой-то случайный набор координат. «Откуда, чёрт возьми, она знает, где мы находимся?» – подумал Тайлер.       Уэ́нсдей завершила разговор и выпрямилась, поправляя одежду, насколько вообще было возможно, чтобы выглядеть достаточно собранной. Хотя с разорванной рубашкой она мало что могла придумать. — Пойдём, нам нужно выйти на главную дорогу, – она выжидающе посмотрела на него. — Э-эм, окей, – еле произнёс Тайлер, поднимаясь на ноги так быстро, как только мог, неустойчиво пошатываясь и спотыкаясь, всё ещё прикрывая пах.       Уэ́нсдей лишь закатила глаза на эту его неуместную скромность и уверенно зашагала в совершенно случайном направлении.       Тайлер же просто последовал за ней, полагая, что она знает, что делает. Он оглянулся на трусики, по-прежнему валяющиеся в грязи, однако не посмел ничего сказать по этому поводу.       Когда они вышли к дороге, там уже стоял чёрный катафалк, у которого ожидал поразительно высокий, крупный мужчина с измождённым лицом. Верзила открыл дверцу автомобиля для Уэ́нсдей, даже не поведя бровью ни на вид её изорванной одежды, ни на нагого и покрытого грязью Тайлера, стоящего рядом.       Последний скользнул на сиденье рядом с ней и нервно поинтересовался: — И куда мы направляемся? — Мой дом.

КОНЕЦ…