Perdonami angelo mio

*** Проснулся я ближе к вечеру. В груди всё так же болело, а теперь ещё и голова. Открыв глаза я заметил: медсестру, врача, Дамиано и плачущую Викторию. Все молча уставились на меня. Смотря в глаза Дамиано я видел как он сам еле сдерживается чтобы не разрыдаться как Виктория. Прошла минута, врач наконец решил прервать тишину. — Мистер Торкио, у Вас рак лёгких. — мужчина сделал небольшую паузу, чтобы я мог вникнуть в его слова, а после продолжил. — У Вас вторая стадия. Вероятность прожить пять лет пятьдесят-шестьдесят процентов. Услышав это я просто не смог поверить в происходящее. Тут уже и Дамиано даже не сдержался и заплакал. А Виктория разрыдалась ещё сильнее. А я что? До меня не сразу начал доходить настоящий смысл этих слов. Когда же смысл дошёл до меня я лишь начал молиться. — Эй. — кто-то коснулся моего плеча и позвал меня. Открыв глаза и перестав молиться, я увидел пред собою Томаса. — Я с тобой. — заверил его только что прибывший ангел. — Только не говори что «всё будет хорошо». — начал я еле сдерживая слёзы. — Они тебя видят? — вдруг сразу же переключился на другую тему сам того не замечая. — У них и спроси. — пожал плечами Томас, однако его ответ прозвучал немного грубо для меня. Я хотел было что-то спросить, но меня перебил врач сидящий рядом. Он всё видел и всё слышал. — Я извиняюсь, что прерываю ваш разговор с… Э… э… — он не мог подобрать слов, а после резко затараторил. — Не важно. Я оставлю вас одних. Если что произойдёт — зовите. — сказал мужчина и вместе с медсестрой удалился из палаты. Дверь закрылась. Мы остались одни в палате: я, Томас, Дамиано и Виктория. Почти как в старые добрые времена. Ха-ха… Только как раньше не будет уже никогда. Подняв взгляд в потолок, я начал рассматривать его как будто там было что-то интересное или будто бы я вижу его впервые. Боль в грудной клетке понемногу усиливалась. Горячие слезинки текли по моим щекам одна за другой. А ком слизи уже неприятно подступал к горлу. Откашлявшись и выплюнув эту слизь я осмотрелся — Томаса нет, он снова ушёл. Я посмотрел сначала на Дамиано, а после на Викторию: у обоих глаза наполнены страхом и болью. — Я видел Томаса… — руки тряслись, а его голос дрожал. — Я видел его и слышал когда вы разговаривали. — Я тоже это видела. — отозвалась Виктория которая уже перестала плакать. — Я не могу поверить своим глазам и ушам… — почти шепотом произнесла она, вытирая мокрые дорожки на щеках и попутно размазывая потекшую тушь. Я лишь молча кивнул. Боюсь даже думать что будет если и я в скором времени покину эту землю, а после отправлюсь на небо и буду как Томас. Наблюдать с небес, быть чем-то с крыльями, быть не земным… Томас… Если бы ты знал как мне не хватает тебя живого. И знал бы ты как я люблю тебя, и в тоже время я люблю Дамиано. Я разрываюсь на части. Думаю однажды я просто взорвусь. *** Спустя три дня меня выписали из больницы. Сам уже я еле дышу, но теперь лёгкие мне заменяет переносной баллон с кислородом и канюли в моих ноздрях. И ещё принимаю несколько других препаратов названия которых я даже не смог запомнить. А через две недели мне нужно ложиться в больницу на химиотерапию. И сейчас сидя в парикмахерской я вновь думаю о Томасе. — Вы готовы? — из раздумий меня вывел женский голос позади меня. Немножко испугался от неожиданного появления женщины с ножницами. Посмотрев последний раз на свои длинные чёрные как смоль волосы, я ответил как-то не очень уверенно: — Я готов. — Точно? — заметив неуверенность в голосе переспросила женщина, смотря на меня через зеркало. — Да. — сказал как отрезал, только на этот раз волосы. Произнеся это я зажмурился, не желая смотреть на то как сейчас будут их резать. Мне очень жаль было волосы. Их я отращивал почти с шестнадцати лет, иногда подрезая концы. Парикмахер приступила к работе. Ножницы аккуратно отрезали волосы сантиметр за сантиметром. Когда она отрезала большую часть длины я почувствовал облегчение. На самом деле мои волосы и вправду были тяжёлыми, однако, я привык и не замечал этого. А сейчас как будто камень с головы убрали. В голове не было ни единой мысли. Даже спустя минут сорок, глаза я не открывал; слышал как включилась машинка; почувствовал как проводят ей по моей голове и она становится гладкой. Наконец машинка перестаёт работать. — Всё, закончили! — радостно объявила женщина, убирая с меня остатки волос. Я открыл глаза и увидел своё отражение в зеркале: ни одного волоска на гладкой, блестящей голове; взгляд грустный и уставший; а слёзы потекли сами собою. — Всё хорошо? — обеспокоенно поинтересовалась женщина. Я не смог ничего ответить, так как уже начинал задыхаться от собственных слёз, и лишь просто кивнул. Хорошо?! Нет, всё плохо! Я пошёл на кассу чтобы оплатить стрижку. Увидев моё состояние, мужчина стоящий за кассой отказал мне в том чтобы я платил; пожелал всего наилучшего и попрощался; а я вышел из парикмахерской и вызвав такси поехал домой.