Как вычислить градус угла, если тупой не он, а ты?

Все было в порядке. Какое-то время Ханна приезжала к Феликсу заниматься, потому что к ней он ехать категорически отказывался. Но это было значительно менее удобно, потому что у Феликса квартирка, а не дом. Сестры шумят, мама вечно что-то хочет, стук в дверь каждые десять минут. А Ханне нельзя отвлекаться, ее и так из состояния сосредоточенности выводит даже пылинка в воздухе. Иногда они все же оставались в библиотеке под ее нытье, что она хочет на диванчик, ну поехали ко мне, ну, пожалуйста, ну, Феликс, Крис поздно будет. Феликс, кстати, кривлялся и утверждал, что дело не совсем в Крисе, что ему просто неудобно там и, в целом, он зачастил проводить время у нее в гостях. В общем, очевидно для всех вел себя, как придурок, желая пробить себе голову каждый раз, когда открывал рот. А потом… потом случилось то, что должно было случиться. Белая коробочка с красной лентой. Внутри подарок, что спален уже тысячу раз, Феликс не умел выяснять информацию тонко. Какой-то набор медиаторов разных типов, наборчик новых струн, коробка значков, выбранных в аниме-магазине, браслеты и пачка соленой лакрицы. Не много, но… вроде как, все это она любит, все это ей нужно. С днем рождения, че. В следующем году он обязательно запарится, они уже поступят, может, даже организует что-то прикольное. Типа бар, шарики… Ну, что-нибудь поинтереснее. Но в этом году Ханна сама проявила желание никуда не идти. Дома, сами, мама обещала, что можно будет открыть шампанское, а ее реберное мясо вкуснее, чем в любом ресторане. Еще Лиз обещала приехать, и втроем уже весело будет и на одном диване. Они с Лиз дружат уже лет пять, и Феликс слушал о ней историй больше, чем о Данте из Devil May Cry, а это показатель, между прочим. И на этом все, потому что какой бы яркой и интересной ни была Ханна, людей вокруг нее было совсем не много. А потому тут даже чувство легкой нервозности перед важным знакомством имело место быть. Феликс нажал на звоночек, тренируя улыбку. Там, вроде, даже какие-то слова поздравлений были придуманы, с шутками про скорую кончину и артрит. И они выветрились все, когда, ну конечно же, открыла дверь не она. Улыбка надломилась. — Опаздываешь. Ханна уже придумала по меньшей мере пять причин, почему ты можешь не прийти. — Привет, — выдохнул Феликс, отводя взгляд куда угодно, лишь бы не на Криса. Обычно, когда людям открывают дверь, то отходят, чтобы они могли войти. Эта же редкостная зараза даже с места не сдвинулась. Стоит. Смотрит. Что? — Привет. … Постоим. Помолчим. Посуществуем в неловкой и напряженной тишине. — Мне извиниться нужно? — За что бы? — Не знаю, чего-то же ты от меня ждешь? Крис мило наклонил голову, как бы пытаясь поймать бегающий взгляд. — Ты сурикат, Феликс. Тебе слово — и ты в норку. — Страус тогда уж… — Ну нет, страусы большие и яйца у них огромные. Взгляд вверх. Вы посмотрите на этого гения современной юмористической мысли. — Я могу войти? — Скажи пароль. — Какой к черту… — Феликс! Возглас из гостиной вынудил Криса так искренне и так… манерно, что ли, закатить глаза. Тело раздраженно-лениво отошло от двери, давая возможность, наконец, Феликсу пройти внутрь. Чтобы сразу же оказаться зажатым в крепких объятиях именинницы. Руки на маленькую талию, пытаясь удержать ее на месте, потому что с Ханны сталось бы просто повалить его на пол. Несколько звонких поцелуев по щекам. — Спасибо, что приехал! Ой, это мне? Спасиииибо~ Ты такой красивый сегодня! Пойдем, я вас познакомлю с Лиз. Пойдем-пойдем. То, как Ханна забрала свой подарок не дождавшись вручения и слов поздравлений, по сути своей являлось тем, за что ее Феликс и обожал. Странная, очень странная. Такая… Такая Ханна. Феликс поздоровался с Джессикой, которая доделывала что-то на кухне, и Лукасом, который сидел за барной стойкой и невинно махал ножками, пряча в руках что-то в шелестящей обертке. Лиз оказалась девочкой тихой. Странные мысли, что она похожа на самого Феликса. Но наверное, это логично, что Ханна предпочитала видеть в своих друзьях какой-то конкретный тип людей. Тех, с кем ей было бы легче и комфортнее всего. Но улыбалась она красиво, а для девушек это одна из самых главных черт. Ханна забралась с ногами на диван. У нее два подарка, которые она планировала открыть здесь и сейчас. Спинка дивана позади Феликса прогнулась и не надо было оборачиваться, чтобы знать, кто это. Как минимум, этот запах ему будет сниться в аду, как максимум, остальные были в поле зрения. — Веселая тусовка с девчонками? И что ты делаешь не так в своей жизни? Феликс запрокинул голову. Надо быть стойким. — А твоя проблема в этом, да? Тусовался только с мальчиками? Ауч. Но Крис только улыбнулся чуть шире. — Зубки свои или накладные? — Проверить хочешь? — Звучит интригующе. — А должно звучать больно, — Феликс максимально повторял выражение лица, пытаясь в целом держаться молодцом. Словно если даст слабину, его выгонят на улицу. — Ты сам-то не хочешь нам компанию составить? — спросила Лиз, и подбирая под себя ноги в положение по-турецки. Плечи расправлены, на губах идеальная улыбка… слишком идеальная. У Ханны красивая подруга. Но ощущение, как будто бы буквально минуту назад это был другой человек. Взгляд на Криса, на Лиз, на Криса. Чет как-то… — Даже не знаю. А меня хотят тут видеть? — Я планирую открыть подарки. И я очень надеюсь, что твой подарок мне — это тест ДНК, где мы на 0% родственники. — Я могу написать на салфетке 0%, это будет настолько же авторитетно, насколько любая, сколь угодно заверенная печатями, бумага, — ответил Феликс, ловя на себе взгляды всех присутствующих. — Я про то, что вы очень похожи. Во всем. Вы почти одинаковые. Ханна скептично приподняла бровь: — Я тебе какое плохое зло сделала? — Это комплимент скорее, — поправил себя Феликс. — Кому? — не поняла Ханна. — Тебе, — усмехнулся Крис. — Наш котеночек же во мне души не чает. И он совершенно точно не планировал говорить что-то обидное имениннице в ее праздник, верно? Есть два стула. — Вы просто похожи, это не хорошо и не плохо. — Набойки поотлетают так быстро переобуваться. — У меня определенно есть некоторые вопросы, — хмыкнула Ханна. — Так у тебя есть для меня подарок? Вход только по приглашению, приглашение — это подарок. Ханна вытянула ручки к брату, что все еще располагался за диваном, по детски жмякая воздух. — О, смотри, отличие. Я не меркантильный. — У меня день рождения! — И что? Клянчить подарки плохо. Но есть… Но давай попозже, мне лень за ним идти. Давай, распаковочка чееек, мне же тоже интересно. А Феликс то и дело поглядывал на Лиз. Она… Она смотрела на Криса. И… дураком надо быть, чтобы не понять, что значит этот взгляд, даже если она буквально ничего не говорит и не делает. Боже, это правда бывает настолько очевидно? Он ей нравится. Снова несколько беглых взглядов между этими двумя. Лиз пыталась выглядеть естественно, но глазки то и дело стреляли туда. А Крис… как будто бы заведомо предупрежден, что в ее строну даже смотреть не надо. Ноль внимания. Он ей нравится. Не то, что бы к ней вопросы, конечно, есть, а даже если и есть, возможно, она с ним плохо знакома, там просто на внешку повело и блядскую улыбку с не менее блядскими ямочками. Как же сильно Криса хотелось стукнуть. Ну вот, например, сейчас, да, хотя он, вроде, вообще ничего не делает, просто стоит у дивана, смотрит на распаковочку, буквально же само воплощение невинности. Интересно, а Феликс выглядит со стороны так же, как и Лиз? Голова резко вернулась в нормальное положение, пока взгляд застыл где-то в воздухе перед собой. В смысле, нет! Он не это имел в виду, абсолютно точно что угодно другое, но не это. Крис ему не нравился. Вообще. В смысле, как человек хороший, да. С хера ли он хороший? Нет. Он мудак, и отлично это продемонстрировал по меньшей мере дважды. Просто как… как… Из легкого транса вывела Ханна, что снова повисла на нем с объятиями, нечеленораздельно тараторя что-то про эти медиаторы, словно хоть для кого-то был секрет, что он их ей подарит. Феликс улыбался. Феликс был не здесь. Феликс озвучил в своей голове что-то, что по внутренним законам его моральных государств каралось смертной казнью. Адвокат уволился, местного не дали, а телефон для последнего звонка сел. Да ну нет же? Это другое, ты не понимаешь, это другое. Вот сидит девочка, полторашка с аниме глазками, наверное, на свиданку хочет и за ручки подержаться. А Феликс хочет попрактиковать удушение. И как в прошлый раз, когда они играли, отлупить его подушкой. — … или нет? Феликс проморгался, глядя в глаза подруге так, словно впервые ее увидел. Что? Не смотреть вправо, не смотреть вправо, не смотреть вправо. — Мгм. — Ладно. Чужой взгляд липким слоем по коже. Боже как же душно здесь. — Миленько, — прокомментировал Крис, прокручивая в пальцах один из значков. — Амазон? — Нет, это та художница, у которой я на сходке была. Помнишь, у меня еще плакаты были, которые я печатала у мамы на работе? Отдай. Не разбираешься в искусстве, вот и не суй свой нос куда не просят. Значок гордо приколот к собственной футболке. И снова в объятия Феликса, с целью затискать его до умопомрачения. Подарок Лиз Ханну порадовал не меньше. Феликс без понятия, что это за не то книжка, не то комикс, с очень страшными героями. Вот один похож на Битл Джуса, а вот про остальных он не слышал. Но да, такую хрень она тоже любит. Маленькая мертва девочка. Найс~ — А это… это тебе. Лиз передала маленький пакетик Крису, неловко отводя взгляд. Тот же, в свою очередь, не поскупился на озадаченность во взгляде. — До октября еще полгода, даже больше… — Ну, я давно всех не видела, так что подумала, почему бы и нет, правда? Ханна выглядела тоже немного странно. Во-первых, есть что-то немножечко неприятное, когда в твой день твое эфирное время куда-то утекает в сторону. Во-вторых… ты че делаешь, мышь? А где сладости Лукасу и цветочек маме, всех же давно не видела? — Так-так-так, любопытно. Феликсу тоже было любопытно. Если бы он решил сделать Крису подарок, ноль идей, что можно было бы ему предложить. Что тебе нравится, чем ты увлекаешься, что тебя заставило бы улыбнуться. Но, кажется, это какой-то чисто символический жест. Это просто блокнот и просто ручка, с каким-то милым брелоком на колпачке. Немного больше внимания к последнему, чтобы понять, что какой-то он кривоватый. — О, какая прелесть. — Я сама сделала. Мгм. Что-то сделанное своими руками и ежедневник Moleskine. Что-то сделанное с вложенным сердцем и ежедневник, обтянутый итальянской кожей. Так. Символически. Просто. — Спасибо, обещаю больше не ныть, что никому тут не нравлюсь, — улыбка Криса не выглядела вежливой. К ней были вопросы. Вернее, их не было, если ты понимаешь, что ты делаешь и зачем. Зачем так смотришь, так улыбаешься, комментируешь что-то про «нравлюсь/не нравлюсь». Еще одна монеточка в копилку того, что Крис мудак. Ханна приподняла бровь, отворачиваясь от этой картинки, отдавая все свое внимание Феликсу. — Знаешь, кто мне звонил утром?.. Вечер прошел странно. Ханна, в целом, была счастлива, несколько раз упомянув, что рада, что они никуда не пошли. Но что-то в этих словах отдавало фальшью. Феликс, если честно, половину вечера ощущал себя не в своей тарелке. Во-первых, не привык близко коммуницировать с Джессикой, разговоры с Лиз не клеились от слова совсем, с Крисом они все еще, вроде как, в ссоре. Но когда у твоего друга праздник, нужно вести себя тише и не отсвечивать. Лукас принес Ханне бумажку, где они не родственники, подслушал разговор взрослых, поэтому, кроме рисунков, где Ханна рок звезда, принес ей «Документ», где детским кривым почерком написал, что они не сестры друг другу. Ханна знатно с этого посмеялась, потратив время на то, чтобы объяснить, что приемный в этой семье только Крис. Мама вручила что-то, что очевидно подсказал Чан. Одежда, потому что подарок должен быть практичным, фирменный мерч, потому что для любимой дочки. А Крис… А Крис убил ее, вручив ту самую гитару на которую был спор, хотя экзамены все еще впереди. По сравнению с ее старушкой, это — произведение искусства. Ханна прыгала и визжала, как настоящая девчонка, избавившись от нефорского налета и ироничнного подтона речи. И кажется, даже заплакала, но там, естественно, две пылинки-синхронистки в глаза попали. — Теперь, получается, можно больше не стараться с учебой, — шмыгнула она носом, с любовью разглядывая лакированный гриф, скользя по нему пальцами, как по телу самого любимого человека. — Вот еще. На что-нибудь другое договоримся, но давай не опускать руки. Нравится же? Ханна покивала. — С Феликсом интересно учиться. Я когда маленькая была, меня Крис учил писать, и бил меня подушкой, когда у меня буквы разъезжались, а еще не отпускал попить. Так что да, я узнала, что такое педагогичность, мотивация там, и вот это вот все. — Ну вот и славно, — Крис ласково потрепал сестру по макушке. — Старайся. — Будь хорошей девочкой~ Это вон туда, — кивнула Ханна. — Он ходит, как хомяк надутый, и не разговаривает со мной, мне больше нельзя даже похвалить его, — пожаловался Крис в какой-то наивно детской манере. — А что случилось? — поинтересовалась Лиз. — Просто извинись, — ответила Ханна, игнорируя вопрос подруги. Не первый за вечер. — Просто ему не понравится, надо как-то сложно. Но я пока не придумал, как, есть совет? — Тебя не смущает, что я здесь сижу? — поинтересовался Феликс. — Немножко. Двигайся. Завалиться на самый край дивана так, чтобы придавить несчастного парня? Да. Феликс через беззвучный мат отодвинулся ближе к Ханне, но… все еще близко. С двух сторон близко. Вы, блять, ходячее ОПГ, вы в курсе? — Без понятия, сам накосячил, сам и разбирайся, — Ханна засунула одну мармеладку в рот, поднося вторую к губам Феликса, и тот на автомате открыл рот. Дурачок. Понимание, что что-то не так, пришло спустя долгих секунды две, и их хватило, чтобы омерзительный вкус растекся по всей полости рта. Это одна из самых ужасных вещей, что пробовал язык Феликса. А он пробовал бульдак, чистый абсент и глотал аспирин без возможности его запить. Отвратительно, боже. Помощь пришла внезапно, чужая ладонь, что приложила к губам салфетку, позволив сплюнуть черную дрянь. — Кто научил тебя так бездумно открывать рот на все, что предложат? — Крис смял салфетку, откидывая ее на столик. — Иди, пожалею. Феликсу бы съесть что-нибудь или запить, а не вот это вот все, но нос уже уткнулся куда-то в плечо. Жертва насильственной поддержки, объятия в качестве усугубляющих. — Как ты, блять, это ешь? — прошипел Феликс, легонько дергаясь в сторону, но никто не отпустил. — Можно мне попить? Отпусти, пожалуйста, мне… мне срочно нужно что-то нибудь, пока меня не стошнило на тебя. Крис расцепил руки, позволяя Феликсу ускользнуть на кухню, провожая его сочувствующим взглядом. — Неженка, — фыркнула Ханна, закидывая в рот еще одну мармеладку. — Будешь? Лиз отрицательно качнула головой, с немного тоскливым взглядом наблюдая за тем, как Крис неторопливо поднимается со своего места и уходит в сторону кухни. Феликс ей не нравился. Феликс проскользнул на кухню, ополоснул стакан под проточной водой, набирая его заново холодным соком из холодильника. Да, он шарился в холодильнике этой семьи, да, когда все дома. Треш, Феликс тоже так считал. Пара глотков этой сахарной бомбы, чтобы окончательно избавиться от мерзкого солено-микстурного привкуса. Ханну встретят в аду как знаменитость. Разворот, и Феликс едва не расплескал остаток содержимого стакана, вписавшись в Криса. Про вампиров шутить или про технику шумпо? — Ты напугал меня. — Не такой уж я и страшный. С рвотными рефлексами справились? — Ты все еще в зоне риска, не надо подходить так близко. — Не надо так шутить. — Кто сказал, что я шучу? — взгляд за спину, всем видом давая понять, что ему очень хочется пройти и уйти уже отсюда. — Ты все еще так сильно злишься на меня? — поинтересовался Крис, хотя взгляд ну ничуть не раскаивающийся или переживающий. Чертинка на месте. Бликует и вещает что-то на озорном. Язык не повернулся тактично ответить «нет, все хорошо». А стоило бы. — Тебя что-то удивляет? — Немного. Ты казался более отходчивым, — признал Крис, складывая руки на груди. Это попытка казаться еще больше? Она работала. — Когда кажется, знаешь, что делать нужно? — На колени? — Что? Боже… — Феликс отставил стакан. — Ладно, хорошо. Давай поговорим. Я знаю, что был не прав, ладно? Много в чем. Но не любое наказание за свой проеб я готов послушно принимать, потому что накосячил. Я имею право обижаться, Крис. Потому что это перебор. — Это что-то про потерю авторитета в глазах друга? — Это что-то про унижение, Крис. Про то издевательство, которое ну даже примерно не смешное. Кому весело-то в итоге было? Ханне? Или ты от души посмеялся? — Ладно, — ладони, что оказались на плечах, показались очень тяжелыми. — Я не буду преуменьшать косяк, хорошо? Прости меня. Мы разные, мне не казалось это чем-то таким страшным, но если страшно для тебя, значит, оно было. Мне вряд ли станет стыдно за сделанное, я не понимаю и не пойму, но я определенно не планировал так ранить тебя или твою нервную систему, как хочешь называй. И, если честно, то, что случилось — довольно приятно, и ничего в этом… Раз-раз? Проверка связки. Слышишь меня? Взгляд чуть выше, к глазам. С опаздывающим пониманием, что уловил только общую мысль, прослушав половину речитатива. А можно не трогать? — Без разницы, — выдохнул Феликс. — И что это значит? — То и значит, что мне без разницы, что ты думаешь на этот счет. Крис вздохнул. Не так, словно ему все это уже осточертело, а так, словно Феликс дурачок, и с этим он давно смирился. А после кончики его пальцев поднялись к лицу Феликса, убирая непослушные передние прядки за уши. Ощущение себя… не то ребенком, не то черт знает кем. Неуютно. Нет, не ребенком, физически меньше и слабее, хотя жест был, вроде, не пугающим. — И что, извиняться тут не нужно, да? Сердце ускорило ритм, но это ерунда на фоне того, как сложно оказалось дышать. Очень близко. Губы Криса выглядели мягкими. Без засушенности, трещинки или чего угодно другого, что вообще-то свойственно людям. Буквально идеальные, типа, как с рекламы или журнала… Обратно в глаза. И… как в каком-то блядском фильме, Феликс буквально слышал, как оглушительно громко он сглотнул. Собственные ладони на светлые запястья, пытаясь избавиться от лишнего контакта. Но, кажется, Феликс забыл приложить силу в действие. — Что ты делаешь? — голос совсем тихий, словно если их услышат, беды не миновать. — Пытаюсь решить вопрос. Мне не нравится, что ты ходишь, как надутый хомячок, и все пытаешься поддеть меня поострее. Мне нравилось, как было раньше. Когда ты ресничками хлопал и был рад меня видеть. — Ресничками хлопал? — О, боже мой, обидься на меня еще за это. Ну правда, хватит. Я устал донимать Ханну, когда ты придешь. — Врешь. — Вру. Но если говорю это, значит что-то это все равно значит, мм? Резонно. Ненормальное количество сомнений и переживаний, что все сильнее давили на пульс. И как будто бы надо что-то сказать, но половину слов выкинули из памяти, усложняя процесс формирования предложений. — И хватит залипать на мои губы, я не планирую тебя целовать, — вздохнул Крис. — Я тебя сейчас ударю. — Легче станет? — Возможно. — Значит, бей. Ты чего… Ты чего такой? Словно это действительно важно, словно ему это правда нужно. Ладошка слабо припечаталась по плечу. — Помогло? — Ни грамма. — Бей сильнее. — Больно будет, — с каждым словом в интонациях все меньше и меньше обиженного. — У меня есть супер-способность. Мне не бывает больно. — Н-да? — еще один шлепок по плечу, прозвучавший громче. — Тц… я, кажется, соврал тебе. — И как я не догадался? — Действительно, как ты не догадался, — голос совсем ушел на нет. Феликс был готов поклясться, что почти сам потянулся к нему. Но это точно была не его инициатива. А губы, правда, мягкие… Последнее, чем планировал заниматься Феликс на кухне у Ханны, это целоваться с ее братом. После лакрицы. В ее день рождения. Когда в этом доме так много людей. Он ведь, вроде бы, был обиженным. Но ощущение такое, словно Феликс ждал этого, по меньшей мере, последний месяц. И ничего внутри не противилось, напротив. Обними. Ладони по плечам вверх, уползая за шею и обнимая его, несмотря на то, что это все же вынудило Феликса приподняться на носочки. И дело даже не в разнице роста, а в том, что просто хотелось ближе. Пока от жеста в поцелуе оставалось все меньше. Крис умеет целоваться, а Феликс, кажется, нет, но не то чтобы в голове была хоть одна мысль о том, что ему делать, тут бы просто не утопиться в том, что давали, ловя губы в ответ. Мокро… Вообще не аккуратно, даже примерно не привычно. Но или Крис ел что-то вкусное, или Феликс резко влюбился в лакрицу, или пресловутые романы не врут, когда пишут про «сладость» в поцелуях. Не то чтобы сладко, но вкусно. Чертовски вкусно. Он придумает на что потом списать все, что делает, все, что получает, все, что хочет сделать. — А чисто технически… Феликс согнулся пополам, прячась под барной стойкой, а после и вовсе опускаясь на коленки, едва услышал голос Ханны откуда-то из коридора. Лбом куда-то в ноги Криса, ощущая свое сердце где-то под языком. Не дышать, не смотреть, не жить вообще. — … а где Феликс? Крис пожал плечами. — В уборной, наверное, если не вернулся. Технически, что? — Да уж не тебе вопрос явно. Ли-и-икс, — девушка двинулась дальше, в целях назойливо смутить человека, который ну явно занят. — Реально сурикат. — Заткнись, а? — выдохнул Феликс, поднимая голову. Какой… сомнительный вид. Взгляд буквально на десятую долю секунды запнулся о завязки на спортивных штанах. Блять. — Эй. Ну мы же выяснили отношения, ты по условиям контракта должен был перестать кусаться, что за ерунда? А можно как-то решить вопрос этого положения? Разговаривать вот так вот как будто бы немного неудобно. Типа… Мгм. Спасибо, что рот не набит. … Оказывается, что это очень даже не трудно отследить, как именно кровь приливает к лицу. Такое ощущение в принципе проигнорировать тяжело. Пекло даже губы. Взгляд куда угодно, лишь бы не вверх. Хорошо! Хорошо, да, без проблем, сурикат, хомячок, страус, кто угодно, только можно на сегодня закончить? Лимит исчерпан, батарейка села, все плохо, sos, help, блять. Крис так же присел на корточки, мало ли, в туалете пропажа не обнаружится, и юная сыщица включит мозг. — А чего прячемся-то? — А думаешь, все нормально? Ну так, чисто, че б и нет, да? Крис тихо, почти беззвучно рассмеялся. — Ты похож на японский флаг. — А ты на нацистский. Крис поджал губы. Сейчас будет очень плохо: — Ты, конечно, не еврей, но я бы тебя… Ладонь зажала рот Криса, плотно и грубо. — Во-первых, это аморально, не надо так шутить. Во-вторых… Тебе реально смешно? Варианта отвечать нет, поэтому Крис просто кивнул, но блеска в глазах и без этого жеста было достаточно. — Осуждаю. Не надо меня ничего никак не это самое, ладно? Кусь за кожицу ладони был неожиданным сюрпризом. Не самый ласковый, на самом деле. Феликс отдернул руку. Они реально как два придурка, прячутся за барной стойкой и обсуждают… а что они обсуждают? — А я прощен? Потому что если нет, я продолжу. Ну знаешь, не вышло миром — пойдем войной. — Разгромим земли, сожжем дома, поимеем их женщин… или не женщин. — Ой, давай без дешевого утрирования. Феликс протянул мизинчик. — Но больше без вот этих вот фокусов, хорошо? Мизинчик захвачен другим, чуть более крупным и сильным. — Не говорить Ханне о том, что ты вытворяешь за ее спиной? — Нет, я имею ввиду… Но это тоже! Не вздумай сказать ей. — Почему? — Потому. Правило такое. Запомнил и делаешь, ясно? — А что мне за это будет? — поинтересовался Крис. — А кто недавно заливал, что не меркантильный? — припомнил Феликс. — Понятия не имею, я такого не слышал. — Набойки не поотлетают? — Еще пара цитат, и я решу, что ты моя фанаточка. — Оставишь автограф? — Только если на заднице, — муркнул Крис, который все еще не отпустил мизинчик. — Черт… А я как раз хотел извиниться перед тобой за то, что назвал твои шутки педиковатыми. — Я не просил, чтобы ты извинялся за это. Все по факту, — пожал плечами парень. — Вернемся? Или продолжим интимно шептаться? — Можно подумать, тебе что-то не нравится. — Можно. Подумай. Только хорошенько, чтобы потом без фейлов. — Я снова хочу тебя ударить. — Нет. Хочешь ты не этого. Но мне лучше не озвучивать, чего, верно? Иначе выберешь ты то, что тебе доступно, а я все же не хочу, чтобы меня колотили. — У твоей самооценки вообще потолок есть? — Есть. Как и сосед сверху. Твои попытки нагло врать мне. Феликс закатил глаза, все же выглядывая из-за барной стойки, и удостоверяясь, что, вроде, в пределах видимости никого нет. Нормально. Нужно валить отсюда. Рука дернула за запястье назад, вынудив Феликса впечататься лопатками в Криса. — И, кстати. Еще одна попытка в избегание, и я закину тебя в багажник, увезу на тот самый пляж, и оставлю тебе настоящую неоперабельную психологическую травму. — Снимешь штаны? Крис засмеялся, прикрыв ненадолго глаза. — Достойный соперник. Уважаю. Феликс легонько улыбнулся. Потому что… потому что, видимо, да, видимо, даже такая вот ироничная похвала ему нужна. Хотя, вариант с багажником тоже не плохой, если совсем уж честно. С Ханной они столкнулись в дверном проеме в гостиную, где Лиз одиноко листала подаренную ей же книжку. — И где ты был? — Я… — Курил, представляешь? — вклинился Крис. — Пришлось читать ему объемную лекцию. — Курил? — переспросила Ханна. — За придурка меня не держи. — Ты такая красивая сегодня, — улыбнулся Феликс, и потянулся обнять подругу, чтобы шепотом добавить. — Мирились. Прости. Феликс не помнил, что именно сказала ему Лиз, когда Ханна взорвалась. Возможно, потому что фокус внимания сместился на подругу сразу же, возможно, потому что витал мыслями вообще в другом месте. Но, видимо, что-то обидное или что-то с двойным дном. А потому, планомерно закипающая весь вечер Ханна, не обладающая должными навыками ни тактичности, ни дипломатичности… Ну, в общем, да. И понеслась. Рядом уже никого не было, ни Криса, ни маленького Лукаса, ни матери. И Феликсу бы, на самом деле, тоже лучше бы быть в другом месте, потому что наблюдать за чужой ссорой, когда слетают фразы сгоряча — не то чтобы уютно. — Какие мы милые, щедрые, добрые и распрекрасные, вы просто посмотрите на это. Соскучилась она! Так скучающе глазки весь вечер на выкате, блять, ты к кому приехала? Ты, может, пойдешь, поговоришь с ним, а не будешь тяжко вздыхать? — Что ты несешь… — Тебе скучно, Лиз! Вторая дверь прямо по коридору, пиздуй. Тишина продлилась недолго, а после девушка просто забрала сумку и молча вышла из комнаты, оставив Ханну и Феликса наедине. — Постучать не забудь! — крикнула девушка вслед, раздраженно падая рядом с Феликсом. — Не перебор? — тихо поинтересовался Феликс. Тут бы, наверное, поддержку надо какую-то оказать, но знать бы еще, какую. Ничего лучше, чем приобнять девушку, он не придумал — Да пофигу мне, — Ханна удобнее расположилась в чужих руках. — Я не понимаю, как она косоглазие себе не заработала за вечер. Хорошо. Кое-что было действительно очень заметно, но откуда столько агрессии-то? Бывает. — Если честно… Я никогда этого прикола не понимал. Рейчел тоже шипит на кого угодно, кто просто взгляд косой на Оливию кинет, но ей, справедливости ради, шестнадцать. Ханна засмеялась, хотя смешно ей не было. — А, правда, не очевидно? Погоди… ты серьезно думаешь, я брата ревную? Или, не дай бог, беспокоюсь о его выборе? Хах… Ты приезжаешь ко мне на праздник, мы не виделись столько времени, и ты всем своим видом даешь понять, что… Слушай. Если тебе такие вещи не очевидны, это, может, даже к лучшему. Но мне, к сожалению… — Он ей нравится, я понял. Но ты звучишь так, словно она предала тебя. Это же разное… — Что разное? — Дружить с тобой и… ну… — Ликс, она не ко мне ехала. Возможно, конечно, она настолько сильно обожает меня, что хотела бы стать частью моей семьи, но, ахаха… Почему ты вообще защищаешь ее? — Я не защищаю, я просто… — Представь, ну, на секундочку, что я чертовски горячая лесбушка. И что я западу на твою сестру, но мы продолжим дружить, пока я буду все больше и больше строить ей глазки, а потом я приеду на твой день рождения, подарю ей подарочек, буду с ней убого шутить и еще поагрессирую на тех, кто крадет ее внимание. Ты пока в стороне посидишь. Мм? Все нормально, по-твоему? Кажется, нет. Кажется, абсолютно не нормально. Но кое-что другое. А Феликс снова рассматривал шов на собственных носочках. — Я не думаю, что если ей важно получить немного внимания там, то твое внимание хоть немного стало дешевле. В смысле… Она приехала к тебе. Она искала этот фотобук, или что это, я не знаю, но она знает, и знает что это то, что тебе понравится. И одно с другим как-то странно сравнивать. — Ты ей не нравишься. — Я переживу. — Ты ей не нравишься не потому, что нравишься мне. А потому что Крис от тебя половину вечера не отлипал. И она не против портить отношения с теми, кто мне дорог, просто потому что они симпатичны моему брату. — Скажи ей, что он не по девочкам. — Что еще мне сказать, чтобы человек уделял внимание мне, а не распылялся на кого-то другого? Хн. Нет, Ликс. — Хорошо, — ладонь потрепала плечо. — Но пообещай, что когда ты остынешь, вы поговорите нормально. Я знаю, что ты у меня жутко вспыльчивая, но… Если! Не когда. Если! Если ты остынешь, вы обсудите это проблему, ладно? Дай ей выговориться. — Лопатки не чешутся? — Чешутся. Почешешь? Она снова улыбалась, пытаясь пролезть ладонью между спиной и спинкой дивана, чтобы почесать там, где должны прорезаться крылья. Феликс хороший. Она это понимала. А Феликс в это время понимал, что Ханна ни за что не должна узнать о том, что случилось сегодня на кухне. Этот момент, когда придется объясняться перед самим собой, должен был настать рано или поздно. И он настал, когда свет был погашен, когда Ханна пожелала спокойной ночи, когда отвлечь внимание больше было не на что. Начнем наше слушание с того, что в ряде вещей придется признаться. Феликсу хотелось знать, каково это — целовать парня. Он, правда, так и не понял, есть отличия или нет, присуще это всем мужчинам, или это что-то персонализированное. Но было неплохо. Немного, ммм, грязновато, пожалуй. Но все еще неплохо. И, самую малость, хотелось знать, что об этом думает Крис. Типа… ну как тебе? Плохо? Хорошо? Нормально? Хах, было бы смешно, если бы по ту сторону все оказалось максимально убогим. Феликс не исключал такую возможность. А еще, вот что интересно. Феликс хотел знать, считают ли его привлекательным. Наверное, в нормальном мире, если тебя целуют, это уже ответ. Но героем нормального мира себя он не ощущал. Крис, он… играется. И Феликс, почему-то, не был удивлен тому, что он отличная мышка. А вот хороший ли из него ужин? Ассоциативные мысли потекли дальше, куда-то про «съесть». Мм. Феликс не хотел. Интима не надо, нет. Ну… в классическом понимании, где трусы куда-то улетают и ты с голой жопкой ловишь паническую атаку. Нет. И под миллиард шуток это все, да? Наверное, человек может считать, что в нем есть что-то нетрадиционное, когда он буквально хочет каких-то интимных действий. Не поцелуев, нет, губы то у людей не сильно отличаются. Когда хочется того, где отличия уже имеют вес. Феликсу не было интересно, что там ниже пояса. В практическом смысле. Да в теоретическом тоже. Не маленький, да? Есть у Криса вот этот вот вайб человека, у которого все очень даже хорошо. Хотя, не то чтобы это имело хоть какое-то значение. Не важнее, чем размер ноги, например. Феликс не хотел бы. А значит, никакого кризиса ориентации, он нормальный парень, у которого просто какой-нибудь пубертат в какой-нибудь сложноназываемой стадии, и ему нравится придуманная ими двоими игра. Эти разговоры лучше, чем что угодно, что у Феликса было с кем-либо. Ощущение себя живым, ощущение постоянного адреналина, и знание, что если слова подберутся верно, одной его улыбки будет достаточно, чтобы… Чтобы ощущать себя потрясающе. Лучше, чем «отличная» отметка, лучше, чем любая форма похвалы, лучше, чем комплименты. Лучше, чем что угодно из того, что он пробовал. И дело совсем не в том, что у Феликса голубые врата открылись и оттуда спустились апостолы с радужными флагами. Так что грызть себя ему не за что. Этот поцелуй просто небольшой гештальт, который благополучно закрыт. Крис обещал ничего не рассказывать, и пусть в этом языке нет намека на кости, совесть и здравый смысл, его обещания звучали надежно. Все будет хорошо. Феликс стоял у окошка, опираясь бедрами о подоконник, бесцельно листая ленту в надежде убить ужасно медленно тянущееся время. Он получил свою итоговую отметку, и она его более чем устраивала, а вот Ханну вызвали к директору, и это не сулило ничего хорошего. Она не списывала. Эти дурные мысли были в ее голове в самом начале, но они буквально за день до экзамена обсуждали это. Ей было страшно, пусть она и храбрилась. Она волновалась, хотя упорно делала вид, что ей все равно, какая бы отметка там ни была. Ей незачем было брать с собой телефон или писать шпаргалки. Ведь так? Она бы не соврала ему, она бы призналась. Феликс нервничал. Причем не эпматически, а так, словно нес ответственность за все, что происходило с этой девочкой в плане учебы. А потому, когда дверь открылась, и Ханна выскользнула из кабинета с улыбкой, от сердца отлегло. — Все хорошо? Шаг, второй, третий, и весь вес девичьего тела ушел на собственную шею. Спасибо наличию подоконника. Ханна не то чтобы тяжелая, но и Феликс не из баскетбольной секции. — Лучше, чем мы могли мечтать, — прошептала она. — Я, походу, подам документы на звукорежиссуру. Мне хватит. Спасибо. Правда. Спасибо тебе. Они говорили о том, что возможно она не будет поступать, о том, что льготы на ее семью уже не действуют, и она не хочет трат от матери и Криса. Но чем выше твой средний балл, тем больше у тебя шансов пройти по тем или иным программам. Значит… значит там хорошая цифра. Но прежде, чем Феликс спросил о ней, случилось то, что поделило его жизнь на «до» и «после». Ханна и Крис во многом одинаковые. Похожие внешне, похожие привычками, похожие шутками, похожие взглядами, похожие поступками. И инициативой, которая абсолютно неуместна. Что хуже: кухня дома, полного людей, или пустой коридор, но шаговая доступность к двери директора? Ханна. Его. Поцеловала. И она много раз делала это раньше, но никогда собственные губы не пачкались липким блеском для губ, никогда она не прижималась к нему так близко, и никогда не замирала в какой-то нерешительности, что ли… Что ты делаешь? Очень странное ощущение, передавившее все внутри. Феликс мог бы не подкинуть мелочи попрошайке, мог бы пройти мимо старушки на светофоре, мог бы не помочь упавшему с велика человеку… Мог бы, но всегда делал это. Однако оттолкнуть Ханну он не мог бы даже в теории, что говорить о практике. Потому что так больно задеть чувства настолько близкого человека его совесть просто не способна. Заминка была не такой долгой, но все же была. И прежде, чем все рухнет и пойдет наперекосяк, у Феликса был только один шанс не допустить этого, ответив ей. Целовать друга странно. Неестественно. Все, что происходило здесь, должно было происходить с кем-то другим. И самое ужасное, что все эти мысли в голове обладали голосом, и говорили бесперебойно о том, что об этом, возможно, придется пожалеть. В тот вечер, на кухне, в голове было абсолютно тихо… — Сойдет в качестве платы? — выдохнула Ханна, поднимая взгляд вверх, к полностью растерянном глазам Ликса. — Интересно ты придумала. — Мгм. Вокруг да около ходить будем, или сразу к волевым решениям? — О чем ты? — Встречайся со мной. — Шутишь? — Нет. Я… я знаю, Ликс. Я все знаю, и я снимаю с тебя эту ответственность. А как сказать «нет»? Это нужно сделать. Им не надо. У них не получится. Феликс не рассматривал ее… так. Никогда. Да, он много раз думал, как она хороша в чем-то, и даже о том, что она красивая, или о том, какой невероятной бывает ее улыбка. Но это не то. Это не об этом. — Хорошо. Себя хотелось ударить. Но сказать ей «нет» он просто не смог. И никогда не сможет. И это, определенно, закончится чем-то ужасным, но как будто бы Феликс нуждался в небольшом количестве времени на то, чтобы хотя бы просто подумать и придумать какой-то план, подобрать какие-то слова. Сделать хоть что-то, чтобы не ранить. — Прикинь, как все охренеют, ахах~ Даже объятия просто по плечам ощущались сейчас иначе, инородно, неправильно. Феликс ужасный человек, и сухой ком в горле, не позволяющий ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни прокашляться только набирал в объеме. — Пожалуй… — Я не запрещаю тебе и дальше шутить про мои кривые ноги, если что. Главное, не публично. — Они не кривые. — Вау, растешь. Мы… — девушка передернула плечами. — Это все какое-то неловкое, мне не нравится, ы-ааа. Пойдем, поедим, пожалуйста, пока я, не дай бог, не начала кринжово краснеть. Все, пойдем. Все было другим. То, как ее ладонь поймала его руку. То, как потянула за собой. То, как она улыбалась. Она никогда не простит его, да?