Как вычислить градус угла, если тупой не он, а ты?

Феликса хватило дня на три. И если все воскресенье он мог просто игнорировать кучу сообщений от Ханны, где она извинялась, пыталась объяснить, что это просто шутка, и ничего же не случилось, что Чан умеет понимать шутки, никто не считает его придурком, ну пожалуйста, прости. То вот в будние дни начались проблемы. Потому что они сидят за одной партой на всех занятиях и потому что она прилипла к нему, транслируя все то же самое, но уже вживую. — Я не злюсь, — раздраженно отмахнулся Феликс. — Злишься. Ну, Ликс, ну что мне сделать, чтобы это закончилось? Я все могу, правда, ну хочешь, на коленочки встану? — Не хочу. — А что хочешь? Ну, мне правда очень плохо от того, что я так пошутила, ну сколько ты еще планируешь меня за это наказывать? Я поняла, правда, я больше не буду. Ну, Ликс, ну пожалуйста. Это все привлекало слишком много внимания. Без разницы, что весь класс считал, что они встречаются. Даже в подобном контексте все, что она делала, выглядело немножко слишком. — Дело не в том, чтобы как-то искупить вину, дело не в том, что ты ошиблась. Ты же в принципе такая. Тебе все равно, у кого и какие будут последствия, ты делаешь только то, что в момент кажется тебе прикольным. А мне ему в глаза смотреть теперь как вообще? — Ему все равно. — Мне не все равно. — Феликс, — она снова прижалась головой к его плечу. — Ты больше не будешь заниматься со мной, да? — Буду. Я обещал. Но мы можем оставаться в библиотеке… Легкий стук кулачком в плечо. — Ну, я же не настолько сильно накосячила. Я просто неудачно пошутила, нельзя так сильно наказывать человека за шутку. Феликс оттаял окончательно к четвергу. Занятия в библиотеке, это, правда, не очень удобно, потому что если даже у него проблемы с фокусированием внимания, то у Ханны просто катастрофа. Она вообще не воспринимала информацию, жалуясь и нудя каждые пару минут. А еще в библиотеку не закажешь доставку. Финальным штрихом к полному прощению была ее истерика, когда она получила высший бал за прошедший тест, когда кинулась к нему с объятиями, заявляя, что он у нее самый лучший. И… Да, Феликс падкий на такие вещи. В голове все еще крутились шутки Чана на повторе, но нет, дело не в этом. Это просто приятно. Сегодня поедут к ней. Он просто смоется до восьми, потому что морально все еще было стыдно. И нет ведь ничего криминального в том, чтобы немного поиграть в избегание, да? Дома ждал сюрприз. В лице Чана, чем-то увлеченно занимающимся на кухне. Вдох. Выдох. — Привет, — поздоровалась Ханна. — Ты что-то готовишь? Ого, завтра что, рождество? — Мне захотелось мяса. — Круто, а нам тоже можно? — Нам? Чан обернулся. Ого, ну надо же, какие гости. — С возвращением, — улыбнулся ему Чан. — Все? Отошел? Да ну что такое сразу же с порога началось. Феликс легонько кивнул, решив, что этот вопрос о его обиде на Ханну и не более того. — Прелестно. Можно, конечно, но еще полчасика точно придется подождать. Как успехи? — Феликс — лучший человек на земле. Я получила сотку. И типа, знаешь, это было вообще не трудно. В один момент мне показалось, что даже приятно. Ты просто смотришь на все эти вопросы и знаешь вообще все. Я начинаю понимать, как здорово вам, умным людям, живется. — Звучит слишком хорошо для правды, — усмехнулся Чан, доставая из холодильника по баночке охлажденного чая. — А как твои дела? — Нормально, — пожал плечами Феликс, залипая взглядом на баночке. Он такой чай раньше не видел. Зеленый? Интересно, сладкий или… Вздох, Феликс поднял голову. — Твои как? — Прекрасно. Но стало чуть скучнее без возможности подтрунивать над одним скромным мальчишкой, что облюбовал наш диван, — улыбнулся ему Крис. — Надеюсь, ты сохранишь ему психику в целости и сохранности, я кое-как извинилась, тебе даже не стоит представлять какими путями. — Что-то про разговоры с набитым ртом? — вскинул бровь Крис. Феликс медленно прикрыл глаза. — Пока нет, но было близко, — кивнула Ханна. — Все, пойдем, нам есть чем заняться. Потом спустимся, поедим. Чан помахал пальцами на прощание, вновь возвращаясь к готовке. А Феликс… Вроде как, пришел к тому, что все действительно в порядке, на него никто не злится, никто никакое отношение ни к кому не поменял и все может остаться ровно таким же, каким оно было. Ханна устроила примерку перед Феликсом, демонстрируя все свои новые футболки, что приехали из Штатов. В один момент хотелось поинтересоваться, не считает ли она его своей подружкой-геем или что-то в этом роде, потому что… Она всегда переодевается при нем, ни капли не смущаясь оставаться в одном белье, и это при том, что у Феликса не всегда есть возможность и время среагировать, чтобы отвести взгляд или отвернуться. Но вопрос так и не сформировался. — Давай сегодня забьем на учебу? — попросила она, укладываясь к нему на коленки головой. — Я как-то… соскучилась по тебе, что ли. Только учеба и учеба, а все, вроде, и так не плохо. Посмотрим, что-нибудь, можем поиграть. Или… Как на счет остаться на ночь? — Во сколько ты хочешь, чтобы я завтра проснулся, чтобы успеть домой? — Зачем тебе домой? Примешь душ у меня, если хочешь, эту одежду постираем, Чан даст тебе футболку и штаны. Ну, если проблема в этом. Учебники мои завтра возьмем. Останься, а? Феликс не понял, как это случилось, но в один момент все было решено за него. И вот, пожалуйста, Ханна вернулась с футболкой Чана и его спортивными шортами. Феликс вешалка, буквально. Все большое. Но ему и не на ковровую дорожку в этом, так что завязки на шортах потуже — и вперед, на обещанный ужин. Оказалось, что Чан отлично готовит. Намного лучше, чем самые шедевральные успехи Ханны. Мясо вышло настолько нежным, что Феликс буквально впервые понял, что означает фраза «таять на языке». Но язык так и не повернулся сказать что-то кроме «спасибо, очень вкусно». Все еще неуютно. А после Ханна предложила поиграть. У них была старенькая монополия, которая пусть давно не была глянцевой и актуальной в современном мире настольных игр, все еще являлась отдельной причиной для убийства ближнего. Феликс ранее в такие штуки не играл, а потому… эмм, ладно? Почему бы и нет? Кажется, стоило призадуматься, когда Крис начал улыбаться каким-то незнакомым образом, словно кто-то сейчас подписывается под чем-то страшным. — Играем до первых слез? — уточнил он, занимая место на полу и лениво потягиваясь. — Я плакала, когда мне было десять. — Хорошо, ты права. Тогда до первой драки? — ямочки отчетливо прорисовались на обеих щеках. — Все так страшно? — уточнил Феликс, внимательно рассматривая содержимое коробки, которое раскладывала по паласу Ханна. — Нет, — не согласился Крис. — Это просто игра. Но мы давно договорились, что играем не до полного банкротства, а до момента, пока все участники не признают одного победителя. Потому что либо мы играем полностью по правилам, и это долго и не интересно, либо мы меняем некоторые правила, и тогда это все еще долго, но хотя бы увлекательно. Так или иначе, играть до полного банкротства всех участников, кроме победителя, действительно утомляет. И смысл игры теряется. Ведь игра начинается в тот момент, когда появляются долги. — Долги? — не понял Феликс, получая свои первые бумажные купюры. — Я всегда могу одолжить тебе денег, чтобы оплатить штрафы или неустойки. Но не просто так, — пожал он плечами. — Как бизнес строится на способности договариваться, так и монополия играется на торгах между спросом и предложением. — Он ни разу не проигрывал, — поделилась Ханна. — Но может быть твое время пришло? Поле поделено на восемь районов, каждый из которых имеет три клетки, обозначающие три объекта, которые можно купить. Попадаешь на вражескую купленную клетку, платишь деньги или перекупаешь у него объект. Побеждает тот, кто оставляет противников без средств к существованию. Логика игры крайне простая. Первые минут тридцать они просто смеялись, выкупая новые и новые объекты, собирая долги и зарабатывая деньги на интерактивных клетках. Ханна скупала все, что возможно, Крис собирал исключительно два рядом находящихся района. Его интересовали всего шесть объектов. И когда один из них был выкуплен Ханной, Крис остановил игру. — Итак, я хочу эту базу. Что ты за нее хочешь? — Я тебе ее не отдам, — показала язык Ханна. — Я могу отдать тебе вот эти две, или, скажем, четыре тысячи. Что думаешь? Ханна ненадолго призадумалась, а после приторно сладко вздохнула. — Как мелко ты оцениваешь свои желания, Крис, как же мелко. Уверена, они стоят гораздо дороже, — девушка подула на свои ногти, словно сушила маникюр. — Не думаю, что дороже, но мы можем договориться о будущих скидках. — Зачем мне рыть самой себе могилу, но со скидкой? Крис закатил глаза. — Как скажешь, малышка, земля круглая. — Боюсь-боюсь. Феликс играл осторожно, пряча под задницей свои сбережения, и было легкое ощущение, что он не полноценный игрок, а зритель, потому что товарищи не скупились на реакции. Ханна легко отстегивала деньги ему, а вот Крису всегда со скрипом и язвительными комментариями. Поле практически выкуплено, и Ханне крупно повезло урвать один из самых дорогих объектов. Правда эта сделка оставила ее с одной маленькой купюркой, а потому Крис с улыбкой наблюдал за тем, как девочка молится, чтобы кто-нибудь отстегнул ей налогов до ее визита на вражеские объекты. — Госпожа Судьба не на твоей стороне. — Ликс, займи мне. — Аммм… ладно? — А ну-ка, — голова Криса повернулась на Феликса так, словно он только-только заметил его присутствие здесь. — Это что такое? — Что? — Не слушай его, Ликс. Он тебе не друг, тебе друг я, — возразила Ханна. — Не делай вещей, о которых потом пожалеешь. Выбирай партнера правильно. — У него ВИЧ и сифилис, не надо тебе таких партнеров. — Я стерильнее, чем постель у гинеколога. Не надо компрометировать святое. А еще у меня хорошая память на хорошие поступки, — последнее уже сказано Феликсу. — Давай, будь умным мальчиком. — Ликс, мы должны дружить против него, иначе сначала он сожрет меня, потом тебя, я тебе гарантирую, так и будет. Плохо. Очень плохо. Какой-то эмоциональный пинг-понг, и что-то про дружеские чувства говорило, что правильный выбор — помочь Ханне. Не важно, что будет дальше, кто кого предаст и подставит. Это что-то об этике и морали. Но почему-то хотелось помочь Крису. Без единого объяснения, почему. Просто. — Прости, — вздохнул Феликс, выжидающе глядя на Ханну. — … нет. Не-е-ет. — Мой же ты хороший мальчик. Умница. Итак… Нет. Не ради этого делалось, вообще не ради этого. Зубы продавили нижнюю губу, пока взгляд был где угодно, но не на Крисе. «Ловить флешбеки каждый раз, когда я зову его хорошим мальчиком». А… чисто в теории? Мм… совсем нет? В жизни каждого несчастного маленького и неуверенного в себе натурала случается момент, когда ему срочно надо понять, во вкусе ли он абсолютно не интересующего его гея, или нет. Смешно, да. Очень смешно. И все-таки? Отличные мысли во время игры. Ханна обижено сопела, потому что выбора у нее практически не было. И то, за что ей предлагали четыре тысячи ранее, сейчас превратилось в тысячу для оплаты аренды. — Я полагаю, я могу не просить тебя купить что-то у меня, да? — взгляд обиженых девичьих глаз на Феликса. — Да ты и правда становишься умнее с каждым днем все больше, — улыбнулся ей Крис в ответ. — Давай сюда. Давай-давай. — Ты предатель, Ликс. — Прости, но… в этом же весь смысл игры, верно? — попытка отмазаться была очень слабой. Пятнадцать минут — и Ханна сбросила остатки денег в банк. Все, тут бессмысленно. Крис бы с ней поспорил, но у нее никогда не хватало терпения на действительно продолжительные игры. — Ну вот мы и остались с тобой вдвоем. — Это угроза? — с нервным смешком уточнил Феликс, кидая кубики. — А есть чего опасаться? — Я как джунгарский хомячок, могу словить инфаркт от громкого звука. — Тогда будем вести себя тихо. Брошеные кубики, купюры туда, купюры сюда… А можно закончить игру уже сейчас? — Я же не пройду сейчас эту половину. — Ну почему, пройдешь, если будешь хорошо торговаться. Ты можешь платить не только печатными бумажками. — А чем еще, прости? Крис невинно пожал плечами. — Я помню твой добрый жест, а, значит, я априори лоялен. Жизнь не заканчивается на игровом поле. — Банка энергетика? — Я не собираюсь грабить детей. — Я не ребенок, — возразил Феликс. — Н-да? Скажи что-нибудь на взрослом. … Не надо. Молчи. Кринж получится. Можно было бы пошутить про страховое свидетельство, про налоги, про артрит. Но Феликс дурачок, видимо. — Убеждать человека в том, что у него есть какой-то кинк — это достаточно на взрослом? Не знаю, Крис, может ты просто не пробовал набитый рот в правильном контексте?.. Тишина была настолько глубокой, что было слышно как работает лампочка. Это было плохо. Это было лишним. Это было даже примерно не тем же самым, что сформировалось в голове в виде качественной подъебки. Какое качество, тут максимум подвальный китай. Блять. А еще он, кажется, сейчас окончательно оклеймил себя пристрастием, которого у него даже в помине не было. — Звучит, как автогол, — выдохнул Феликс, примерно секундой спустя понимая, что в тысячу раз усугубил ситуацию. — В смысле не… блять… Пока. Криса, наконец, прорвало на смех, причем такой, что Ханна озадаченно выглянула с кухни под звуки завывания брата. — Че такое? — Твой шкет флиртует со мной самым грязным образом! — Что? Нет! Ты вообще все не так понял! — А-а-а, — ладони Чана обмахнули собственное лицо, правда краска там была явно от смеха, а не от смущения. Да ну не так все! Феликс же не предлагал, вернее предлагал, но не свой же рот. — Я имел в виду другое, да послушай, боже… — война проиграна, Феликс прихватил подушку с дивана, что есть силы запуская ее в Криса. И только потом ладошки прикрыли до ужаса горячее лицо. Мастер пиздануть херню официально получил свой черный пояс. — Ну все-все, иди сюда. — Не трогай меня! Но крепкие, зараза, руки уже подтащили Феликса к себе, обнимая и пряча от этого позора «в домике». — Взрослый-взрослый. Доказал. — Заткнись. Голос сошел на шепот. — Заканчивай фантазировать о моем члене. Мне неловко. Ну правда. Ханна с лицом лица лицезрела разворачивающуюся драку. Нет, избиение, судя по тому как Криса повалили на пол и нанесли серию уже выглядящих опасными ударов несчастной подушкой. Но старший продолжал смеяться, не пытаясь это остановить, только прикрывая стратегически важные части тела. — Я так понимаю, Феликс выиграл? — поинтересовалась она. — Забери все мои деньги, оно того стоило, — дыхание Криса окончательно сбилось, поломанное на смехе и вдохах при ударах. Хотя состояние Феликса было не лучше. Руки расслабились, а значит, акт насилия завершен. — Ты ведешь себя, как говнюк. — Странный у тебя вкус, конечно, — фыркнул Крис. — Самовнушение помогает? — А тебе? — Стрелочник. — Звучишь так, словно злишься. — А если? — Хотя скорее обижаешься. Знаешь, что с обиженными делают? Еще один замах подушкой, который был прерван ладонью, что остановила запястье так легко, словно силы в него приложено пятилетним ребенком. Ханна прошла в гостиную обратно, занимая место на диванчике с миской чипсов. — Начинаешь понимать? — поинтересовалась она. — Мне Феликс тут рассказывал… Ну как тут, это до того, как мы поругались, было, ну да не суть, что иметь старшего брата так классно. Ты такой прикольный. Мгм. Шоколадки домой таскаешь. Мгм. — Переобуваюсь, миледи, — буркнул Феликс, роняя подушку и пытаясь подняться на ноги. — Неблагодарные, — фыркнул в ответ Крис, отпуская парня и лениво вытягиваясь на коврике. — Продолжать-то будем? — Ты сказал, что все твои деньги — мои, — напомнил Ликс. — Ты тоже много интересного сегодня сказал, но я же этим не козыряю? — Ты проиграл, — настоял Феликс, поднимаясь на ноги. — Сдаться — значит проиграть. Че ты улыбаешься так по-чеширски? Феликс только сейчас понял, что лапки немного потряхивает. Очень много стресса на ровном месте. — Мы оба знаем, что ты не прошел бы круг. — Знаем. Этого тебе достаточно, чтобы чувствовать себя удовлетворенным? — А вот это уже звучит действительно на взрослом. Нет. Что делать с этим будешь? Хрум-хрум. Интересное зрелище. Натурал в неестественной для себя среде обитания. Сурикат, пытающийся выглядеть волком. — А это моя ответственность? — Нет, но… инициатива наказуема. Феликс сложил руки на груди, легонечко улыбаясь в ответ. Там вот так надо, что-то на полутонах и двусмысленных шутках. Кому и почему надо? С этим он потом разберется. — Так накажи ее, я тут при чем? — А она сильно обидится, если в качестве наказания, я просто проигнорирую ее существование? — Она будет благодарна. — Рад, что ты не отрицаешь ее наличие, — Крис сел. — Ладно, проиграл так проиграл. Посмотрим что-нибудь? Этот разговор Феликс повторял в голове на репите, пока не потерял смысл значения слова «инициатива». И фильм прошел мимо ушей. И прощание Криса, перед тем как работающее завтра тело уползло спать пораньше. Вообще все пропустил, думая о том, насколько его ответы были кринжовыми. Одно точно, Феликс вел себя несвойственно нагло. От этих разговоров очень сильно подпрыгивает пульс, а дальше импровизация пляшет где-то на языке, минуя мозг и согласование с высшим разумом. Кажется, этот разговор про то, что Крис что-то видит и понимает. И про то, что не делать на этом акцента — лучшее из возможных решений. Что-то на взрослом и ответственном, но немножко пьяном и флиртующем. Феликс запутался насмерть. Спасибо. Феликс рассматривал свое отражение, понимая, что все не так плохо, как ему казалось в процессе. Яркий тинт выглядит естественно, словно он просто сам покусал губы. Тени совсем немного видоизменили форму глаз, а, в целом, он просто выглядит свежее и здоровее. — Видишь? Можешь покорять сцену. Ты, правда, жуть какой хорошенький. Ханна протянула ему телефон. — Давай, не меньше сотки снимков. — У меня при всем желании не хватит воображения на такую фотосессию, — посмеялся он, рассматривая себя на экране телефона. И все же пара снимков с дурачливым выражением лица появилось сразу же. Пока на экране не высветился входящий звонок. — Это мама, — сразу же оповестил Феликс, возвращая хозяйке телефон и снова прилипая взглядом к зеркалу. Ему нравилось. Определенно нравилось. Возможно, он купит себе что-то из этого домой. Хайлайтеры делали какую-то магию в пару штрихов, и тинт уж больно красиво смотрелся на губах. — Э-э-э, дома. А разве не завтра? Ага. Поняла. Я возьму такси и буду через десять минут, ладно? Феликс отвлекся от зеркала. — Что случилось? — М-м-м, мама меня убьет. Короче мы сегодня должны были менять загранники. Я была уверена, что сегодня вторник, а не среда. Короче, это часа на два максимум. Подождешь меня? Мой ноут в твоем полном распоряжении, холодильник тоже, вообще весь дом, делай что хочешь, только не уезжай, ладно? Я быстренько первая оформлюсь и вернусь. Все, я быстро, — она быстро потянулась, чтобы чмокнуть его в щеку, и сорвалась с кровати, прихватывая по пути одну из своих футболок. Действительно, пара минут — и в доме повисла тишина. Феликс упал на лопатки, уделяя все свое внимание телефону. И пока Ханна ехала до центра, она весело переписывалась с ним, скидывая иконические мемы и ругая на чем свет стоит свою память. А после пользователь не в сети. Почти час в тиктоке, еще полчаса на ютубе, скука победила. Феликс выполз из спальни сперва до кухни, чтобы украсть у Ханны баночку колы. Нет, есть еду без хозяев он не мог, как-то это все равно невоспитанно, даже если с разрешения. И, лениво поднимаясь по лестнице, он замер возле одной из комнат. Как-то так вышло, что он был в родительской спальне этой семьи, был у Лукаса, видел все комнаты этого дома, кроме этой. Интересно, какой вкус у Криса? Там разгром или идеальный порядок? Там есть плакаты или исключительный минимализм? Феликс воровато оглянулся, словно кто-то мог его видеть сейчас. Они же там всей семьей, верно? И никто не появится раньше времени. Ладонь легонько толкнула дверь, и парень заглянул внутрь. На первый взгляд вообще ничего необычного, да и на второй тоже. Разве что техника впечатляющая, у него два экрана, явно очень дорогое кресло, высокие колонки, а рядом фирменные наушники на верхней полке. А так, все очень стандартно: темный ковер, светлые стены, черные шторы, классическое белое постельное белье, но с контрастными подушками. Его комната намного меньше, чем комната Ханны, и здесь нет коллекционного хлама. Феликс вошел внутрь, прикрывая за собой дверь. Внутри… довольно интересно пахнет. Взгляд прошелся по всей технике чуть ближе, наверное, все это стоит хороших денег. Интересно, он во что-то играет? Или зачем два монитора? А кем он работает? Может, где-то в IT? После взгляд пробежался по полкам с уходовой косметикой. Особенно внимание задержалось на парфюме. Любопытные пальцы сразу же потянулись к флакону. Феликс давно хотел себе парфюм, но настолько хреново понимал, что ему подходит, а что нет, что так и не решился пока на покупку. Запах показался спиртовым и резким. Горьким и совершенно неприятным. Он просто понюхал из колпачка. Сбрызгивать что-то не рискнул, потому что быть пойманным ему определенно не хотелось. После исследование книжной полки. Совсем небольшой и, хах, не пыльной. Феликс рассмотрел несколько из них. Что-то из хорроров, что-то из детективов, книжка по психологии. Страницы не то чтобы старые, но видно, что книга таскалась в рюкзаке и открывалась больше десяти раз. Заглядывать в шкаф уже некрасиво. Но глаза зацепились за футболку на кровати. Не особо отдавая себе отчета «зачем», он все же взял ее в руки, сразу же отмечая бирку. Фирменная, дорогая, наверное. Следующее действие не было продиктовано интересом или логикой, просто тело сделало, а мозг не успел задать вопрос «зачем?». Просто сделал. Без какой-то либо задней или передней мысли. Просто поднес футболку к лицу, мягко вдыхая. И в этом не было бы ничего странного, положи он ее обратно и выйди из комнаты, но… Вау. Это вот так его парфюм раскрывается? И еще раз к лицу. Он все еще оставался горьким, но совершенно другим, обволакивающим, теплым. В нем не было всех тех нот, которые Феликс ловил во флаконах на парфюмерных полках. Ни чего-то а-ля морской бриз, ни цитрусов, ни цветочных отливов. Он был скорее восточным, но не таким пряным и душным. Это, определенно, был самый вкусный аромат, который Феликсу попадался в принципе. Он вновь вернулся к полке, фотографируя черный с золотистыми узорами флакончик. И вновь футболку к лицу, на сей раз буквально зарываясь в ней. Первый вдох наполнен этим запахом, второй уже почти не улавливается, с третьим же ощущение аромата исчезает, но само дыхание наполнено чем-то почти электрическим. Звуки из прихожей резко выдернули из залипающего состояния. Что? Кто это? Феликс резко откинул футболку обратно на кровать, выбегая из спальни на носочках, прикрывая за собой дверь и залетая в комнату Ханны, на кровать. Сердце стучало с такой силой, что он буквально потерял возможность слышать. Пофигу. Он залез в телефон, бездумно открывая тикток, даже не пытаясь сфокусироваться на видео, которые мелькали перед глазами. Все хорошо, никто ничего не узнает, никто ничего не заметит. Да и не делал он ничего криминального. Он же не воришка какой-нибудь, он ничего не трогал, ничего не брал, никуда в личные вещи не заглядывал. Все хорошо. Ханна ввалилась в комнату. — Ура. Мы закончили. Меня укачало в машине, поэтому я не але, — Ханна упала лицом на кровать рядом. — Ты не умер со скуки? — Нет. Но чуть не уснул. У тебя уютно. — Мог бы и поспать, тебя бы за это не побили. Ну так что, мы посмотрим «Мучениц»? — Чтобы я не спал ночью? — Чтобы жался ко мне во сне, пытаясь отогнать кошмары, ага, — протянула она самодовольно. — Я не хочу смотреть его одна, а Чан не хочет смотреть его в принципе. Так что давай. Голодный, кстати? Пиццу будешь? Я без понятия, правда, насколько она съедобная, я купила ее по дороге. — Дай мне что-нибудь, чтобы смыть это с лица, а дальше решим, хорошо? План на вечер был расписан, они затащили еду в спальню, приглушили свет и включили фильм на ноутбуке. Феликс уже жалел, что подписался на это, но он же обещал. Где-то через минут сорок от начала в комнату постучали. — Да? — отозвалась Ханна. Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Крис. — Есть разговор, — коротко произнес он, поздоровавшись с Феликсом буквально взглядом и коротким кивком. Тот ответил тем же. — Говори, в чем проблема? — И то верно, — вздохнул он, проходя внутрь, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней лопатками. — Ответь мне, пожалуйста, сколько сотен тысяч раз я говорил тебе, чтобы ты не заходила в мою комнату и не трогала мои вещи? Феликс внутренне сжался весь. Что он сделал не так? Футболка точно не лежала на кровати расправленной, книги он поставил в том же порядке, больше он ничего не трогал. Что он сделал? — Я не заходила к тебе в комнату. — В таких ситуациях честность работает лучше, — уголки губ Криса дрогнули в легкой полуулыбке. — А зачем мне тебе врать? — Без понятия. И это раздражает меня сейчас еще больше. Простая ведь просьба, не так ли? Черная футболка, что была в руках за спиной, полетела на кровать, некрасиво впечатавшись в лицо сестры. — Какого хрена… — У меня ровно тот же самый вопрос, — все еще улыбка, все еще ничерта не приятная. — Я понятия не имею, какой дрянью отстирывать твою штукатурку, но будь добра сделать это. И я повторяю в последний раз. Ты не заходишь в мою комнату в мое отсутствие, ты не трогаешь мои вещи, иначе я за себя не отвечаю. Мы поняли друг друга? — Я не заходила в твою гребанную комнату! — повысила голос Ханна, нервно с психом разворачивая футболку, на которой имелось едва заметное светлое пятно. — Я понятия не имею, обо что ты обтерся! И если это тоналка, косметический ты наш эксперт, то какой бабе она принадлежит я тоже в душе не ебу, так что иди нахер! Футболка потелела обратно в брата. Феликс приоткрыл было рот, но буквально заставил себя заткнуться. Не надо. Не сейчас. Крис подобрал свою вещь с пола. — Значит, не поняли, — вздохнул он. — Ты наказана. — Кем ты себя возомнил? — Тем, кто дает тебе твои карманные. Тем, кто тебя кормит, спонсирует тебе твои тряпки и побрякушки. Тем, кого ты будешь слушаться, хочешь ты того или нет. И если по-человечески мы не умеем, значит, будем разговаривать по-другому. — Я пожалуюсь маме! — Я с радостью послушаю, как это будет выглядеть, — кивнул Крис. — Но потом ты из дома до конца года не выйдешь, есть будешь только мамин суп, а твои гитары тебе будут только сниться. Хорошего вам вечера, — помахал он пальцами, покидая комнату. Ханна даже дышала быстрее обычного раза в три, полная праведного гнева. Потому что она буквально ни в чем не виновата. А Феликс продолжал пилить взглядом свои ногти, осознавая, что он ужасный человек. Просто отвратительный. Просмотр фильма не получился, настроения не было от слова совсем. И в один момент Феликс даже заикнулся, что, наверное, ему лучше поехать домой, на что Ханна заявила, что сейчас она сходит в душ, остынет и ей потребуются мемы для реабилитации состояния. Как только девушка ушла со своим полотенцем, а Феликс остался один на один со своими мыслями, стало ясно, что если он не совсем конченный, то вопрос решить нужно сегодня. Сейчас. Сказать Ханне? О, она все скажет Крису в любом случае, причем он отлично помнил, как она передает информацию. В лучшем случае — его засмеют, в худшем — агрессия Криса перепадет на него. И тогда есть только один вопрос, зачем в этой истории нужна Ханна, если Крис все равно обо всем узнает? Это страшно, чертовски страшно, но убеждая себя в том, что он все-таки мужик, Феликс поднялся с кровати на ватных ногах, добираясь до комнаты Кристофера. Даже стук получился нелепый. — Входи. Глубокий вдох, и Феликс толкнул дверь, проходя внутрь, останавливаясь на пороге и прикрывая ее за собой. Взгляд в пол, на кончики его голубых носочков. На Криса смотреть не хотелось от слова совсем. — О… Я думал, это Ханна. Чем обязан? — Крис даже голову в его сторону не повернул, продолжая пилить взглядом экран компа. — Я… Мм… Можно я приведу в порядок твою футболку? — его голос разве звучал когда-нибудь более по-идиотски. — Нет. — Это я… Я ее испачкал, — Феликс аккуратно поднял взгляд. — Я случайно. — Как мило. Нет, Феликс, так это не работает. Спасибо, что пытаешься защищать ее, но лучше делать это за пределами ее дома и семьи. Это как минимум бестактно сейчас с твоей… Феликс несчастно вздохнул. — Я заходил к тебе в комнату, когда она уезжала решать вопросы с документами. Я был тут один часа два и мне просто стало интересно, потому что это единственное место в доме, которого я не видел. Я не собирался ничего трогать или лезть в твои вещи, я просто хотел глянуть одним глазком, и мне очень-очень стыдно, что я сделал это. А теперь мне еще и стыдно, что Ханне досталось просто так, и она очень злится, но она тоже не знает, что это я, и я просто ужасно себя чувствую. Прости. — Еще раз, Феликс. Это, правда, мило, но… — Ханна тут вообще ни при чем. — Феликс, — предупреждающие интонации. — Не надо. — Ты мне не веришь? — Косметика. — Она моя. Вернее ее, но она накрасила меня. Хотела посмотреть, насколько я похож на мальчика айдола или что-то в этом роде. И вот тут повисла пауза. Феликсу она максимально не нравилась, хотя выражение лица собеседника все еще не было злым, скорее становилось все более озадаченным с каждой секундой. — Зачем ты… — медленный вздох, и Крис вдруг усмехнулся. — Серьезно? Феликс легонько кивнул. — Прости, больше так не сделаю, никак не сделаю, даже не подойду. И я приведу в порядок твою футболку, сдам в химчистку, там все сделают хорошо и аккуратно. И… — Что ты делал с моей футболкой? — Я… Феликс осекся. Это что-то не очень нормальное, да? — Она… Ну… — Феликс сглотнул. — Можно мы не будем это обсуждать? — Нет, раз уж пришел с повинной — рассказывай. Феликс перевел дыхание, отдавая всю свою нервозность в пальцы, что колупали друг друга. — Она пахнет вкусно, я просто видимо не отследил… — Пахнет вкусно? — брови карикатурно надломились. — Мгм. Парфюм. Я просто давно хочу себе парфюм и… Твой классный. Чан повернул голову в сторону своих полок, где стоял нетронутый флакон. Покосился на кровать, снова на полку. — А при чем здесь футболка? — не понял он. — Ну… он резкий. С колпачка. Да, прости, пожалуйста, я прикасался к твоему парфюму, но я даже не нажимал, ничего такого, просто понюхал колпачок. Он показался мне очень тяжелым. А потом я увидел футболку и… Почему в тот момент это все казалось ему не таким уж и страшным, а сейчас, с каждым словом, он все больше понимал, какую хрень сделал? — Ты хотя бы немного понимаешь, насколько странно это звучит? Особенно учитывая тот факт, что она такое себе чистая. — Я отстираю. — Феликс… Это грязная футболка. Изначально. Ты маленький фетишист? — Что? Нет! Господи, — Феликс запрокинул голову, понимая, что вся кровь его организма циркулирует сейчас по его лицу. — И чтобы оставить на ней следы от косметики… — Замолчи, пожалуйста, — выдохнул Феликс, закрывая глаза. Смех. Тихий, легкий, приятный на слух. Не жестокий, не издевательский. Феликс осторожно опустил голову обратно, наблюдая, как Крис смеется все сильнее. — Что смешного? — Такого поворота событий я точно не ожидал, — заключил он и снова засмеялся. — Ладно, хорошо. С тела попробуешь? Еще интереснее ощущается. Что попробуешь? Феликс проморгался, пытаясь понять суть вопроса. Понял. Воздух споткнулся в легких. А воображение услужливо нарисовало картинки того, как он тянется на носочках, чтобы достать носом кожи на шее, за ухом… Блять. — В смысле… Не надо, я же не… Боже. Полноценная тахикардия, здравствуй. Крис поднялся со своего места, забирая флакон с полки. Приблизился, вытягивая запястье Феликса, распыляя на нем едкий тяжелый аромат. — А ты все еще продолжаешь поражать меня своим маленьким извращенным воображением. — Нет, я не в том смысле, что… — покачал головой Феликс, прижимаясь к двери чуть плотнее. — Я имею в виду… — Чего ты так паникуешь? — поинтересовался Крис. — Я не… Я… Дай футболку, пожалуйста. — И что ты собираешься с ней делать, мм? — с улыбкой уточнил Крис. — … стирать? Боже, хватит, пожалуйста, — буквально простонал Феликс, пряча глаза за ладонями. — Я придурок, честно, просто придурок. Я просто постираю ее и верну. Пожалуйста. — Какая же прелесть… Мм? Взгляд аккуратно вверх. Пока молча. Без понятия, что в этой ситуации он счел прелестным, Феликс искренне хотел умереть. Но Крис сделал шаг назад, второй, подбирая футболку и пасуя ее Феликсу. — Добби, конечно, свободен, но постарайся слишком не шалить, ладно? — Ты смерти моей хочешь? — вздохнул Феликс. — Так я близко. Мне жутко стыдно, зачем еще больше усугублять? — Не хочешь же ты, чтобы я извинился? Это забавно. Будет формой компенсации с твоей стороны за то, что являешься виновником испорченных отношений между любящими братом и сестрой. Утром Феликс словил очередной вьетнамский флешбек. Потому что он хреново спал всю ночь, и дело ничерта не в просмотренных мученицах. А в круговороте мыслей вокруг спальни дальше по коридору. Интересно. И как бы Феликс внутренне себя не убеждал и не настраивал на то, что это нужно игнорировать и оно уйдет… Он не был уверен, что хотел, чтобы оно ушло. Крис очень интересно себя с ним ведет. Словно Феликс ему нравится. А нравиться кому-то всегда приятно. Хотя насмешек и подколок было с лихвой. И, в целом, ответ «зачем» уже получен, пусть и был ответом на другой вопрос. Это забавно. Наверное. Феликс дергается, стесняется, ведет себя как придурок, в словах путается. Это смешно. Ведет себя так, словно это ему нравится Крис. Хотя в реальности ведь никто никому не нравится, да? — Доброе утро. Феликс вздрогнул, но взгляда от размокших хлопьев не отвел. Ханна, которая сидела рядышком, и слова не вымолвила в ответ на приветствие. А Крис… Крис просто обнял ее со спины. — Прости меня, я сам жертва в этой ситуации. Конечно, мне проще поверить, что ты рядилась в мои шмотки, чем в то, что твой дружок нюхает мою одежду. Пока. Феликс отложил приборы, молча поднимаясь из-за стола и покидая кухню до того, как кто-то что-то ему скажет. Много. Перебор. Грязно. Обидно. Неприятно. Пошли вы к черту оба. — Феликс, что? — переспросила Ханна, как только они остались одни. — Я… пошутил вроде как. Видимо неудачно. Извинись за меня, пожалуйста. Его никто не порицает. — Феликс, что? — повторила Ханна чуть настойчивее. Немного тишины под тяжелый вздох. — Ничего. Ешь. И Крис пошел на второй этаж, вслед за Феликсом, который уже немного истерично стаскивал с себя чужую одежду, чтобы свалить отсюда поскорее. И, желательно, не расплакаться в процессе, потому что, если честно, было близко. Это… это ужасно стремно. И то, что еще вчера можно было счесть забавным и неловким, сейчас превратило его в кого-то конченного. Мерзко. В дверь никто не стучал. Но Феликс и не девчонка, чтобы возмущаться или паниковать от того, что его увидели не до конца одетым. — Это вообще не то… Это не Ханна. И от этого не легче. В пизду. Никаких комментариев, просто собираться дальше. Футболка на тело, носки сняты с сушилки. — Я пошутил, Ликс… — Мгм. — Остановись на минуточку, ладно? Какая прекрасная идея. Феликс не оценил, натягивая носки на стопы. Неприятный ком в горле все ближе. Классно, если он еще разревется сейчас, это будет лучшим завершением этой тупорылой истории. И в двойне смешно от того, как он вчера засыпал с какими-то около возвышенными мыслями, что вообще-то во всем этом даже что-то приятное есть. Нет. И никогда не было. — Ну, все, хватит, это не серьезно. Я уверен, объяснить Ханне что к чему не сложно, я сам это сделаю, не надо на меня… — Ты, блять, серьезно? — рюкзак в руку. Феликс закончил сборы, и сейчас у него есть секунд десять, чтобы глаза в глаза и остаться с высоко поднятой головой. — Что? — улыбнулся Крис. — Я тебе сказал, что это было и зачем, я тебе объяснил. Я не понимаю твои педиковатые шутки, и я не понимаю, куда нужно смеяться. И если ты думаешь, что какой-то малолетний придурок тебя хочет, потому что он доебался до твоего парфюма, мне тебя жаль. Не надо выставлять меня озабоченным, потому что единственный, кто тут реально озабочен — это ты. Никто больше ничего не сказал. Никто не пытался его остановить. Феликс просто слетел по лестнице вниз, игнорируя Ханну и вопросы на ее лице. Ноги в кроссовки, и подальше от этого дома и этой ебанутой семейки. Уже дома, сидя на свой кровати с чертовой футболкой Криса в руках, Феликс планомерно осознавал, что и кому сказал. Не то чтобы было желание извиниться, но, определенно, говорить он этого не должен был. Типа… да, Крис сам виноват. Но если херню сморозила Ханна, если херню сморозил Крис, это ведь не значит, что Феликсу просительно сделать тоже самое? Как минимум, из них троих, кажется, он один не смог бы отмазаться, что это просто шутка. Оно вообще того не стоило. Но вот футболка в руках, и на ней и вправду есть светлое пятно от тональника. Он, правда, ее испачкал, как конченный фетишист зарывшись в нее лицом. И он, правда, подставил Ханну, и даже не попытался своевременно ее защитить. Головой на подушку, футболку на лицо. Можно все это порицание хотя бы за дело будет? Хаха… ха. Это правда странно, что тебе нравится запах человека? Без каких-либо перспектив делать с этим что-то. Не очень чистая футболка, да? Она не пахнет потом, она не пахнет так, как его сокурсники на физре. Когда-то Феликс читал про синестезию. Явление, когда путаются чувства. Когда у звуков появляется цвет, а у цветов запах. Что-то такое… Футболка пахла улыбкой, крепкими объятиями и… шепотом? Таким, какой бывает не для того, чтобы было тише, а для того, чтобы тебя слушали внимательнее. Крис был похож на человека, на которого без зависти не взглянешь, которым хотелось бы быть самому. И пах он так же. И сейчас, делая равно то, что ему в шутку сказали не делать (он же не дурачок, чтобы делать это на самом деле) Феликс осознавал, насколько же он жалкий. Так, наверное, часто бывает, когда кто-то вызывает у тебя определенную форму восхищения, но при этом относится к тебе так… издевательски, что ли? Нахуй эту футболку. Где тут ближайшая химчистка? — На меня-то ты чего дуешься? — поинтересовалась Ханна в столовой. К слову, с ничего, без предварительных разговоров. Она просто наблюдала за ним половину дня на занятиях, наблюдала за ним на перерывах, и сейчас самое время устроить разговор. — Я не дуюсь. Просто ваше чувство юмора у меня в печенках засело. Слушай… Прости, ладно? Я правда накосячил, я правда сделал кое-какую херню, и тебе досталось еще на ровном месте. Ситуация идиотская, последствия идиотские, и тот факт, что я виноват во всем этом не значит, что я не имею право злиться. Я только от твоего перфоманса отошел, и тут здравствуйте. Ханна озадачено почесала нос. — А… можно спросить? — Спроси. — А зачем ты это сделал? Феликс остановился, оборачиваясь на подругу с самым осуждающим взглядом в своем арсенале. Поговорит он, ага, как же. — Давай только ты не будешь, ладно? Ничего такого я не делал. В смысле, сделал, но не то, что он транслирует. Мне просто интересно было, вот и все. Не чужая одежда, а парфюм. Ну, типа, как он пахнет. Мне надо было подумать головой и быть аккуратнее, и все такое, но если вы оба навоображали, что я там ебалом об эту футболку терся, как мартовская кошка, то ну вот не надо пожалуйста, ладно? — Ничего такого, правда. Он просто ничего не сказал, и… Я вообще не поняла о чем шутка. — Мне стремно, что я зашел в его комнату без спросу. Стремно, что я трогал его вещи. И стремно, что тебе прилетело ни за что. Но на этом все. А он… Он… Просто… Блять. — Тише, — маленькая тонкая ручка легла на плечо Феликса. — Он невыносимый временами. Это правда, поверь мне, я знаю. Но… это он, я-то здесь при чем? И это было верным. — Прости… — А я и не злилась. Сбежим с последнего урока? — Окей.