Дом с покосившейся крышей

      Все происходящее вокруг напоминало какую-то очень дешевую мелодраму, где главный герой пытается отыгрывать свою роль, но получается паршиво, потому что окружающие переигрывают. Наруто сам встал с кровати, сам спустился к машине, заметил, как внезапно очнулась Сакура и пошла следом. Цунаде слишком хмурилась, а Шикамару не курил.       В машине, кроме Наруто и Цунаде, были Джирайя с Какаши. Неджи, которого зачем-то привез опекун на своем внедорожнике, поехал следом в машине с Шикамару. Сакура решила сесть к ним.       Никто не сказал ни слова. Не хватало только похоронного марша для этой процессии.       За окном мелькали деревья, и менялись улицы, а Наруто пытался вспомнить, когда ел в последний раз. Может, и правда это был голодный обморок? Какой тогда смысл проезжать мимо «Ичираку»?       Неладное Наруто заподозрил, когда в больнице, где руководила Цунаде, его провели мимо всех отделений, целенаправленно прокладывая путь в психиатрическое. Животный страх пробудил все инстинкты, и Наруто резко развернулся, пытаясь сбежать. Его моментально перехватили три пары рук, и он понял, зачем пришел Неджи. Какаши больно стиснул пустой живот, Шикамару обхватил болтающиеся в воздухе ноги, а Неджи сцепил руки за спиной. Наруто брыкался, пытаясь вырваться, и очень громко кричал. Сакура снова заплакала, закрывая рот ладонью и вжимаясь спиной в стену.       — Черт возьми, Какаши! Несите его уже, нечего всю больницу пугать! — крикнула через коридор Цунаде, держа спиной открытую в палату дверь.       Шизуне сурово глянула на столпившийся персонал, отправляя всех заниматься своими делами.       Запах лекарств ударил в нос. Серо-зеленый свет — почему не сделать его теплым и приятным глазу? — освещал палату с единственной койкой и окном. При виде железных поручней вокруг кровати и ремней для рук Наруто стал вырываться активнее. Шикамару не успел отступить, когда колотящая воздух нога ударила его в правое ухо, принося болезненный звон прямо в череп. Он скривился, но смог ухватить обе ноги.       Цунаде уже набирала в шприц какую-то жидкость и единственное, о чем мог думать Наруто, это поиск любой возможности для побега. В дверях, скрестив руки на груди, стоял Джирайя. Взгляд был тяжелым.       — Я не хочу! — вдруг заорал Наруто. — Я не сумасшедший! Отпустите меня, пожалуйста!       Зрачки сузились до крохотной точки, радужка в свете печальной лампочки побледнела до серого, и оттого мечущиеся по пространству палаты глаза выглядели дикими.       — Уложите его, мне нужно попасть в вену, — скомандовала Цунаде, но отдавать приказы было проще, чем делать. Шикамару и Неджи уже взмокли, пока пытались сдерживать вырывающегося Наруто, а Какаши с трудом переставлял ногами, держа его навесу. Парень оказался значительно сильнее, чем могло показаться на первый взгляд.       Наруто ударился спиной о заправленную койку и снова сделал рывок вперед, но на него всем весом навалился Шикамару, пока Неджи держал ноги. Какаши потянулся к ремням на кровати, чтобы стянуть ими руки Наруто, но получил от Цунаде подзатыльник.       — Даже не вздумай, это Наруто, а не психопат с улицы, мы ему доверяем.       Замечание сработало безоговорочно. Пока Наруто фокусировал на ней удивленный взгляд, буйство ослабилось, и Цунаде вогнала иглу в вену на сгибе локтя.       * * *       Электричество громко бежит по проводам, если к нему прислушиваться. Щели между плитками на потолке имеют разную ширину. Пауки плетут паутину в углах под потолком, потому что так удобнее. Посетители приносят пациентам цитрусы, чтобы скрасить болезненно-серую атмосферу в палате.       Наруто не привязывали. Это было первое открытие, которое он сделал, очнувшись. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как снотворное (или что там было в ампуле Цунаде) вырубило его. Он не помнил, приходил ли кто-нибудь к нему за это время. В голове была вата, под закрытыми веками плясали цветные мушки, руки при движении оставляли за собой расплывчатый шлейф. Он был уверен только в двух вещах: электричество бежит по проводам слишком громко, и Саске остался дома один.       На тихий щелчок двери Наруто не отреагировал. Плитки на потолке были интереснее всего, что может сказать нежеланный посетитель. Сакура молча пододвинула стул к кровати, сохранив безопасную дистанцию, и присела на край. Наруто закрыл глаза.       — Как ты себя чувствуешь?       — Потрясающе.       — Ты хочешь, чтобы я кого-нибудь позвала?       Глаза медленно открылись и так же медленно устремились в обеспокоенное лицо. Сакура побледнела сильнее, словно почувствовала кожей застывший в них холод и безразличие.       — Я хочу, чтобы ты ушла. Я просил тебя уйти, почему ты постоянно приходишь? Почему ты не можешь просто оставить меня в покое, Сакура?       Он говорил тихо и бесцветно, но внутренности сводило от впрыснутого в слова яда.       — Потому что я больше никогда не поступлю так с тобой, — голос Сакуры хрипел от непрекращающихся последние несколько часов рыданий. Она бы даже под дулом пистолета не смогла сейчас заплакать, потому что организм был обезвожен. — Я сделала это с тобой, когда была ребенком. Наруто, мы все были очень жестокими детьми, мы не думали, что последствия будут такими, честно! Господи, я тысячу раз молилась, чтобы была возможность вернуться в прошлое и не делать всего того, что мы тогда сделали!       — Что ты несешь?       — Тогда, до академии, помнишь? Нам было по четыре-пять лет. Я, Киба, Ино, Хината, Неджи — мы дружили с пеленок, потому что наши родители были знакомы друг с другом. Ты жил рядом, и мы должны были подружиться, но твоя семья... У тебя единственного не было родителей. Ты часто плакал из-за этого и создавал много шума, чтобы привлечь к себе внимание. Драки затевал, лишь бы тебя заметили. Мы были детьми, очень жестокими, но детьми, поэтому мы договорились просто не обращать на тебя внимание. И ты отстал.       Наруто это хорошо помнил. Это, пожалуй, было самым обидным воспоминанием из детства. Но он всех простил, потому что он не остался один, его спас хороший друг. Было бы сложно переживать это все в одиночестве, но с ним такое не произошло.       — Ты стал играть один, убегал на речку, чтобы ловить лягушек. Учился кататься на велосипеде, ходил в магазин, как взрослый, и ничего не боялся. Нас твои изменения только восхищали, ведь мы одногодки. Тогда мы решили, что нужно попробовать начать с тобой дружить снова.       Наруто нахмурился. Он ничего не боялся, потому что рядом всегда был Саске.       — Ты словно никогда на нас не обижался, — уголки губ Сакуры поползли вниз, и она не смогла справиться с собственным лицом, — когда мы попытались опять с тобой познакомиться. Я каждый день вспоминаю это. Ты представился — Узумаки Наруто, ткнул себя в грудь пальцем, показал на куст рядом с собой и добавил: «А это мой лучший друг — Учиха Саске». Мы рассмеялись. Ты показался таким добрым, забавным, но глупым. Помню, как тебя это тогда разозлило, ты собрал свои игрушки и убежал, а я стала за тобой наблюдать. Сперва случайно: где-то на тренировках, во время уроков, за ланчем, в супермаркете, пока родители набивали тележку покупками. Ты бесконечно появлялся рядом. И иногда я замечала, как ты говоришь о чем-то вслух, ругаешься или просто громко смеешься. Уже в академии сблизиться с тобой стало проще. Ты стал пытаться ухаживать за мной, я безумно смущалась от этого, — Сакура не заметила, как стала улыбаться, — потому что ты очень нравился Хинате. Однажды ты провожал меня до дома, когда это произошло. Ты стал рассказывать мне про своего друга Саске, потом внезапно остановился, стал кому-то махать и попросил подождать. Я ждала столько, сколько мог ждать нетерпеливый в семилетнем возрасте ребенок. Потом не держала и спросила, чего мы ждем. Ты посмотрел на меня так загадочно, но промолчал. А потом сказал: «Привет, Саске!». Мы стояли с тобой посреди тротуара, и никого рядом не было. Ты помнишь, что я сделала?       Наруто слишком внимательно слушал ее слова и не заметил, как стал сжимать в кулаках простынь.       — Ты молча ушла.       — Сначала я спросила, о ком ты говоришь. Ты стал злиться и тыкать пальцем в пустоту перед нами. По-твоему, я должна была там увидеть Саске, но я никого не видела. И никто не видел. Мы были на пустой улице вдвоем. Я испугалась и убежала, — закончила Сакура.       В ответ она услышала только вздох. По выражению лица Наруто она поняла, что он не верит ни единому слову.       — Этот день застрял в памяти, но я поговорила об этом со своей мамой, и она меня утешила на время. Оказывается, у меня тоже была воображаемая подруга, но воспоминания о ней как-то стерлись, когда я завела настоящих друзей. Я решила, что нужно заменить тебе Саске.       Наруто цокнул языком: как ей могло прийти в голову, что она способна заменить Саске?       — Это какой-то бред...       Сакура не слушала его. Собственные воспоминания накрыли с головой.       — Ты со всеми быстро подружился, стал приходить к нам в гости и только иногда вспоминал про Саске. Иногда ты обращался к нему, но ребята думали, что ты шутишь, а я молчала. Потом ты рассказал, что Саске с нами дружить не хочет, но сам нас бросать не стал. Когда нам было по четырнадцать, я стала ходить на подготовительные курсы по углубленному изучению медицины. Там я познакомилась с Шизуне и подслушала ее разговор с Цунаде. Оказалось, что она тоже беспокоилась о тебе, и тогда началось твое лечение. Когда тебя в последний раз беспокоили головные боли?       — Прямо сейчас от твоего голоса, — недовольно фыркнул Наруто.       — Наруто, пожалуйста... просто ответь.       — Я не знаю, я пил таблетки. Они снимали боль.       — Я знаю, — прошептала Сакура, — а была ли она вообще?       Дурацкий вопрос. Конечно, была, иначе смысл был по расписанию пить капсулы, которые раз в месяц передавала Цунаде? Голова определенно болела. Наруто точно помнил страх перед этой болью, который побуждал его не пропускать прием лекарств. Но когда эти муки начались, он не мог вспомнить. И какие именно это были боли — тоже.       — Цунаде боялась, что ты не станешь принимать таблетки, если сразу тебе объяснить, от чего они. Ты бы не отказался от Саске, у тебя был тяжелый переходной возраст. Ты постоянно бунтовал, но страх перед внушенной головной болью был сильнее. И ты пил таблетки, дружил с нами, занимался спортом, влюблял в себя девчонок. Ты стал обычным подростком, моим самым близким другом, а Саске исчез.       — Он уехал...       — Да, твое подсознание объяснило это исчезновение именно так. Цунаде верила, что тебе не придется пить таблетки до конца жизни, что ты привыкнешь обходиться без его присутствия и однажды попросила Джирайю подменить лекарства на витамины. И все повторилось. Саске снова вернулся. Ты тогда позвал меня и Неджи в гости. Шикамару только перевелся в нашу школу и тоже пришел. Ты приготовил всем чай, поставил печенье и начал знакомство с Саске.       Наруто помнил этот день. Его порадовало, что собрать их после школы оказалось просто, тем более Саске ждал их дома. Когда они пришли, то начали вести себя очень странно: переглядывались, замолкали, проигнорировали Саске. Хотя он тоже не горел желанием с ними общаться. В приставку вообще сыграть не получилось — Неджи наотрез отказался играть против Саске, а потом схватил сумку и ушел домой. Шикамару оказался воспитанней, но раунд Учихе все же продул.       — Перед уходом я попросила у тебя таблетку от головы. Ты вспомнил, что тоже не пил их последние несколько дней и принял вместе со мной. Потом мне пришлось все объяснить Неджи и Шикамару, потому что ты стал прежним. Как ты тогда мне сказал, Саске снова уехал без предупреждения. Эта история повторялась несколько раз. Обычно ты не сопротивляешься, когда тебе напоминают пить лекарства.       — Обычно?       — Да... Цунаде не бьет панику сразу, если Саске снова появляется. Ты забываешь про таблетки, потом начинаешь курс заново и такого исхода получается избежать, — Сакура обвела рукой палату.       Ком подступил к горлу.       — Это не первый раз?       — Я рассказываю тебе эту историю в седьмой раз, Наруто.       Серый взгляд нащупал пустоту, отделяющую кровать от стены. Сакура осторожно коснулась пальцами сжатого кулака — он был холодным, чересчур, — и, не задерживаясь, убрала. Она не знала, чего хотела добиться этим движением, может, просто сказать, что она рядом и чувствует то же, что и ее друг. Но это ведь ложь: она понятия не имела, что сейчас творится в голове Наруто. Цунаде бы даже не смогла предположить. Никто бы не смог.       — Ты стал агрессировать на наши попытки помочь, а Саске стал появляться реже, но теперь ты позволяешь ему собой управлять. Ты говорил, что Саске не любит, когда ты говоришь по телефону, из-за него ты перестаешь есть и не выходишь из дома, не открываешь дверь. С момента последнего срыва ты продержался три года, это был самый длительный срок. Цунаде изменила формулу твоих препаратов, какие-то коррективы внес Орочимару, мы уже поверили, что ты вылечился. Потому что все заметили, что ты стал пить таблетки нерегулярно. Цунаде была уверена, что Саске больше не вернется, а останется в твоей памяти далеким воспоминанием, — она сделала долгую паузу, давая время на осмысление. Сакура наизусть знала свою речь, но каждый раз на этом моменте запиналась. — Саске никогда не существовал, Наруто, ты его выдумал.       В школе фантазию Наруто учителя всегда хвалили. Он писал интересные сочинения, использовал все яркие цвета для рисунков, а истории рассказывал с таким описанием, что одноклассники просили повторить еще раз. Но даже он не мог бы выдумать Саске. Как он мог придумать все их детские приключения?       Он знал Саске как свои пять пальцев. Саске обожает томаты и ненавидит сладости. Его любимый цвет черный. Он мерзнет при любой погоде, если на ночь открыть окно, даже при температуре плюс пятьдесят. В шесть лет они катались на велике и упали на камнях, у них одинаковые шрамы над правой коленкой. У Саске ровный почерк. Он любит писать шариковой ручкой, а не гелиевой. Его рекорд в тетрисе перевалил за две тысячи. У него темно-серые глаза и чаще всего расширенные зрачки. Саске не улыбается, но Наруто способен его рассмешить. Любимое обзывательство — «усуратонкачи», а к Наруто он часто обращается «добе». Он молча смотрит фильмы, иногда кажется, что во время просмотра он ничего вокруг не замечает, но никогда не оставляет без внимания комментарии Наруто. У Саске черные торчащие на затылке волосы, поэтому кажется, что они жесткие, но на ощупь они мягкие и приятно пахнут. Саске любит обниматься, но сам в этом никогда не признается.       — Ты бредишь, Сакура. Тебе стоит занять соседнюю палату. Меня дома ждет Саске, когда меня выпустят?       Саске существует. Учиха Саске реальный человек. Наруто не мог его выдумать. Тот, кто пытается его в этом переубедить, сам сумасшедший идиот.       Желание выносить этот сюр умерло в зародыше. Наруто повернулся к Сакуре спиной, надеясь, что это заставит ее заткнуться. Не хватало еще забивать голову болтовней человека, который приходит к нему из-за застоявшегося чувства вины.       * * *       Цунаде раздражала. Она приходила каждые два часа, уговаривая Наруто выпить таблетку. На четвертый раз ее воля сломалась, и она силой пропихнула между сомкнутых губ капсулу. Сладковатая оболочка раскрошилась о зубы, рот наполнился сводящей язык горечью и пришлось глотать, запивая слюну водой.       — Когда ты уже прекратишь? — в ярости закричал Наруто, наверняка перепугивая подслушивающих под дверью Какаши и Шикамару. Возможно, где-то рядом ошивался Джирайя.       — Когда ты перестанешь вести себя как капризный ребенок! — еще яростнее и громче заорала Цунаде. И эта женщина заведует лечебным учреждением.       Наруто возмущенно хмыкнул, поджимая губы. Саске бы придумал десяток эпитетов, которыми можно было одарить Цунаде, чтобы привести в чувства.       — Ты всех шизофреников лечишь ором?       — У тебя нет никакой шизофрении! — все еще злясь, выпалила Цунаде. Она набрала в грудь побольше воздуха, собираясь продолжить: — Я тысячу раз делала тебе МРТ, я могу нарисовать твой мозг по памяти, я знаю в нем каждую извилину. Ни единого искажения, ни одного потемнения, ни намека на какое угодно отклонение. Твой мозг ничем не отличается от мозга человека, который не видит ничего, что не существует в реальном мире. Физически ты абсолютно здоров. Я не знаю, в чем дело.       Наруто молчал. Говорить, что дело в них и получить еще порцию крика, не хотелось.       — Мы долго работали над препаратами, которые ты принимаешь... Принимал. Мы меняли состав, подгоняли под тебя дозировку. Ни я, ни Орочимару не знаем, что не так. Просто пока ты их пьешь, ты не видишь ничего... странного.       Наруто решил, что не станет ее поправлять. Далеко не факт, что если они не видят Саске, то ненормальным был именно Наруто. Они многое упускают, игнорируя существование Учихи.       — Нет ничего смертельного в том, что в детстве ты пытался компенсировать отсутствие родителей и друзей за счет выдуманного человека. Каждый справляется с одиночеством как умеет. Теперь ты уже не ребенок, это должно было прекратиться еще до академии, но ты слишком сильно привязался к этому образу. Меня пугает то, что он возвращается именно тогда, когда ты прекращаешь лечение. Без видимых причин. Тебя окружает много хороших друзей, но ты все равно выбираешь нереального человека.       Мимо. Каждое слово мимо. Наруто даже не задержался ни на одном: послушать Цунаде, так точно сойти с ума можно.       — Думаешь, я поверю, что ты изобрела какие-то крутые таблетки от шизофрении и продолжаешь жить в своем домишке? — взвился Наруто. — Почему же ты тогда до сих пор не богатая и знаменитая, а, бабуля?       Цунаде поджала губы. Наруто посмотрел на нее, и в голубом затуманенном взгляде на секунду прояснилось: никто не знал о ее прорыве в науке, потому что у нее не было доказательств. Единственный подопытный был чуть ли не самым родным человеком. Если бы она делала это ради какого-то общественного внимания, то Наруто стал бы кроликом в клетке, а репортеры и журналисты перекрыли бы ему кислород.       — И что ты делала со мной, чтобы я не помнил весь этот бред?       — Ничего. Ты заново начинал курс. Потом возвращался домой и не помнил того, что было месяц назад. Это моя ошибка, которую я считаю удачной, — Цунаде откинулась на спинку стула, вытянула ноги и скрестила на груди руки. — Я не могла начать лечение, пока ты был ребенком. Эти препараты слишком сильнодействующие, Орочимару говорил, что ждать опасно, но я и так рисковала, потому что ты принимал экспериментальную партию. Нам приходилось что-то дорабатывать, менять. Когда была первая мигрень, я похоронила эту идею, потому что иметь воображаемого друга не так страшно, как лишиться жизни. В следующей партии мы учли реакцию организма и добавили обезболивающее. Так, методом проб и ошибок мы вывели формулу, которая подходит именно тебе, за одним исключением — мы не можем избавиться от Саске, потому что он в твоей голове, а ты его не отпускаешь. Последний вариант таблеток ты принимаешь сейчас, он с самыми сильными компонентами, провалов в памяти больше быть не должно. Я рассчитываю, что эффекта от него хватит дольше, чем на три года, но ты должен пропить все.       Цунаде говорила так спокойно и уверенно, что Наруто мог бы даже поверить ей.       — Опыты на мне ставила? — усмехнулся Узумаки, сверля ее взглядом.       — Да, — жестко подтвердила Цунаде. — Я другого выхода не вижу до сих пор. Я не хочу запирать тебя здесь до конца твоих дней, но, клянусь богом, Наруто, я это сделаю, если ты продолжишь сопротивляться.       * * *       Внутри дом был сырым и неуютным.       Все было ровно так, как когда хозяин жилища отправился на принудительное лечение месяц назад: отопление прогревало оба этажа, пустой холодильник тихо гудел в углу кухни, окна были плотно закрыты. Но тепла в доме не хватало.       Наруто заметил, что кто-то убрал коробки из-под пиццы и полил Учиху. Наверное, Сакура успела похозяйничать. Кактусу забота на пользу не пошла — цветок завял, а колючки пожелтели.       Шикамару и Сакура остановились в дверях, пока Наруто неловко топтался в собственной гостиной, не зная, куда себя деть.       — Попьем кофе? — предложил он, вспоминая о присущем ему гостеприимстве.       — Конечно, — почти в один голос ответили друзья, скидывая верхнюю одежду вместе с напряжением.       Ароматный кофе, упаковка печенья на тарелке и улыбка — стандартный набор гостеприимного Наруто. Пока все шло хорошо, он справлялся с задачей по возвращению себя прежнего.       Надолго друзья не задержались. Наруто поблагодарил Сакуру за наведенную чистоту (она любезно заправила постель и ежедневно протирала пыль, пока Наруто лежал в больнице) и дал миллион первое обещание продолжить пить таблетки. На слово ему, конечно, теперь никто не поверит: новый препарат Цунаде приказала пить три раза в день в течение следующих одиннадцати месяцев. В качестве доказательства Наруто должен приходить каждое утро к восьми в больницу, чтобы сдать кровь и мочу. Иначе — «Клянусь богом, Наруто, ты состаришься и умрешь в психушке».       И Наруто пил таблетки; признал, что Саске не существует; ежедневно посещал Шизуне, рассказывая о своих снах, волнении и убеждая, что очень рад избавиться от навязчивых образов. Щеки болели от улыбки. Все ради того, чтобы увидеть больницу снаружи, а не изнутри.       Перед сном позвонил Джирайя. Они разговаривали долго и откровенно. Опекун начал раскаиваться в том, что не справился со своей ролью и забросил воспитание Наруто, еще в больнице. И после выписки останавливаться не собирался. Джирайя во всем винил себя, свое отсутствие в жизни Наруто, недостаток внимания с его стороны. И просил прощения. Наруто за последний месяц привык отвечать на подобное избитыми фразами вроде «все хорошо» и «забей», вкладывая все силы, чтобы улыбаться.       Тенденция по отмаливанию грехов за все содеянное перехватили и друзья — каждый считал своим долгом хотя бы раз в день кинуть невзначай какое-то СМС, обязательно приправив его случайными извинениями. Находились даже те (в частности — Хината), кто часами торчал в его палате, без умолку болтая. Радовала только позиция Шикамару: друг приходил молча, протягивал сигарету, они выходили на крышу и так же молча курили. Дел на десять минут, а пользы больше, чем от всех извинений и чувства вины вместе взятых.       Наруто сбросил вызов, когда Джирайя уже в третий раз пожелал ему спокойной ночи. Он сел на кровать, которая когда-то была их с Саске убежищем и не почувствовал ничего. Таблетки точно работали.       Наруто — тихо и в своей голове — все еще отрицал тот факт, что Саске — плод его воображения. Да никакой фантазии не хватит, чтобы придумать Саске таким, каким он был. Но окружающие приводили весомые аргументы, а Наруто продолжал с ними покорно соглашаться, потому что его доказательства лежали дома. Хотя бы одно найти точно получится.       В верхнем ящике стола хранилась кипа неиспользованных мятых в разных местах листов, которые все разом отправились на пол. Следом Наруто вывалил содержимое прикроватной тумбочки и университетской сумки, тяжким грузом висевшей на ручке шкафа с тех пор, как Наруто понял, что научился складывать буквы в слова, а уже из них составлять развернутые рассказы, и бросил учебу.       Пол покрылся кучей черновиков, конспектов. Наруто быстро отсортировал в отдельную стопку записи с собственным почерком, туда же кинул решенные задачки Шикамару, рисунки Сая и сочинения Сакуры. Отдельной грудой лежали пустые страницы тетрадей и чистые альбомные листы.       И ни одного письма от Саске.       Наруто еще раз перерыл исписанные страницы, не веря, что нигде среди них не затесалось хоть одно послание от друга. Взгляд сам нашел вырванную из тетрадей страницу в груде точно таких же пустых. У стопки разных на первый взгляд листочков было одно сходство: они имели одинаковые крестообразные линии сгиба по середине. Наруто взял один — помятый по краям и местами грязный — и вгляделся: в центре бумага пошла волнами, словно пропиталась влагой. Не сопротивляясь собственной догадке, Наруто тронул это место кончиком языка и резко отстранился, безумными глазами пялясь в центр пустой страницы. Соленая.       Собственный страх испугал. Наруто трясущимися руками вынул из кармана начатый блистер, отщелкнул одну таблетку и закинул на язык, судорожно сглатывая ее слюной.       Стадия принятия застала его врасплох.       * * *       — Я хочу поднять бокал за моего самого близкого друга, чье творение наконец-то увидел свет! — начала зарумянившаяся от нескольких выпитых бокалов с шампанским Сакура. — Я не о тебе говорю, Сай! — девушка обожгла взглядом Сая, который уже начал подниматься из-за стола. На его лице застыла натянутая улыбка, а в прищуре читалось: «Зараза». — Наруто, ты показал всем нам, что усердным трудом и вере в свои силы можно достичь любых высот. Я вдохновляюсь тобой. Поздравляю с выходом книги!       Наруто благодарно улыбнулся ей, ощущая внутри давно забытое смущение: это был День рождения Сакуры, Сай открыл свою первую картинную выставку два дня назад, книга Наруто вышла в продажу на прошлой неделе, но внимание собравшихся все равно досталось последнему.       Друзья одарили его бурными аплодисментами, Киба громко засвистел, а Акамару под всеобщий шум стащил со стола кусок сыра. Наруто зарделся и, запинаясь, выдал благодарственную речь. Этому он уже успел научиться за последний месяц.       После начала приема таблеток мотивация работать над книгой взяла верх. Уже через пару недель Наруто дописывал финальные главы, сражая наповал главреда скоростью и проработкой сюжета. «Кактус» под авторством Узумаки Наруто отправился в печать на полгода раньше предполагаемого срока.       Одержимость работой не была безосновательной: Цунаде видела его продвижения и со временем ослабила контроль, понимая, что Узумаки просто физически не успевает высыпаться, ездить на встречи к редактору, вносить правки в эскизы будущей обложки и посещать по утрам больницу, поэтому уже через два месяца после выписки последнее из списка она лично вычеркнула.       Ради этого Наруто не спал до глубокой ночи, кропотливо работая над каждой главой. И ждал.       * * *       — Проснись и пой, — раздался над ухом до боли знакомый голос, вытаскивая из сонного плена в реальность, — усуратонкачи.       Дыхание сперло. Наруто поднял веки. В упор смотрели два черных глаза — серьезные, непроницаемые, с его собственным отражением поверх солнечного блика. Наруто чувствовал, что дышать сложнее под тяжестью сидящего на нем тела. Мозг забыл, как отдавать команды конечностям, но прекрасно помнил, как врубать режим повышенной тревоги на максимум. Как-то хотелось начать дышать. Воздух застрял в легких, и Наруто мысленно перебирал комбинации, которые могли бы помочь запустить процесс жизнедеятельности организма. Конечно, он их и не знал.       Паника немым криком застряла в горле.       Ради этого момента, ради того, чтобы доказать самому себе, а затем и всему миру, что он не сумасшедший, Наруто перестал пить таблетки месяц назад. Но почему теперь так страшно?       Черные глаза продолжали заинтересованно рассматривать его, пока физиономия Наруто окончательно не исказилась ужасом. Саске убрал руки с груди, отмечая, что та начала рвано вздыматься. Наруто все еще испуганно смотрел вверх, пытаясь сморгнуть с себя оцепенение.       Саске сел рядом, притянув к груди подушку.       — Я чуть не умер, — хрипло прошептал Наруто, жадно хватая ртом воздух.       — От сонного паралича не умирают, — парировал Саске.       Наруто перевел на него внимательный взгляд и заставил себя сесть напротив.       — Куда ты пропал?       Саске посмотрел в окно. Для такого простого вопроса он взял слишком много времени на размышление.       — Я путешествовал.       — Зачем ушел?       — Ты перестал нуждаться во мне.       — Это мы уже проходили, Саске. Ответь честно.       — Задай честный вопрос.       Наруто снова провалился вглубь черных глаз. Саске сидел перед ним: живой, невредимый, настоящий. Как он мог быть выдуманным? Наруто протянул руку к его лицу, почему-то уверенный, что друг не отпрянет. На безэмоциональной маске Саске он не прочитал ничего нового, голова друга послушно поддалась навстречу руке, прильнув щекой к ладони.       — Ты настоящий?       — Конечно, — Саске нахмурился.       Он настоящий. Тепло его тела реальное, руки Наруто не могут обманывать. Запах тоже настоящий, одежда на нем, голос, привычки, характер — все реальное. Наруто не сумасшедший. Его просто насильно напичкали таблетками, чтобы свести с ума и внушить, что Саске не существует.       — Они говорят, что я тебя выдумал, — голос прозвучал слишком жалобно, но это был факт, который засел в груди Наруто вязкой обидой.       — Я им никогда не нравился.       Их лбы соприкоснулись. Почему Наруто раньше никогда не предпринимал попыток дотронуться до Саске? Сколько бы замечательных дней они могли провести вместе, просто находясь друг с другом, просто смотря вот так — глаза в глаза.       Где-то на подкорке сознания мелькнула мысль, как Саске резко отстраняется. Потому что в глубине души Наруто понимал, что что-то не так.       Саске убирает его руку и сразу отбрасывает вторую, когда Наруто снова пытается прикоснуться. Они смотрят друг на друга дольше, чем может выдержать нетерпеливый Наруто.       — Ты знаешь, — спокойно произносит Саске.       Наруто все знает. Им не нужны слова, чтобы понять друг друга.       — Если я снова начну пить таблетки, ты исчезнешь? — спрашивает Наруто, хотя понимает, что это факт.       — Да.       Саске тянет руку к виску Наруто, трогает холодными пальцами пульсирующую разгоряченную кожу, проводит вниз, к линии подбородка, и останавливается на шее, притягивая голову к себе, чтобы снова соприкоснуться лбами. Наруто тяжело дышит, удается сдержать подступающие слезы, но нос краснеет и начинает щипать. Он закрывает глаза, потому что не хочет показывать свою нерешительность и слабость.       Саске чувствует ее, он проживает каждую минуту с Наруто. Он находится в эпицентре его чувств с того самого дня, когда Наруто попытался подружиться с соседскими детьми; когда остался один; когда остро почувствовал свое одиночество. Саске появился как полная противоположность Наруто и стал самым незаменимым в его жизни.       Сойти с ума можно было от одной мысли, что все их совместное прошлое было плодом воспаленного воображения.       — Ты больше не нуждаешься во мне, Наруто, — тихо шепчет Саске, касаясь сухими губами горячего лба, — тебе нужно отпустить меня.       — Я знаю.