Благотворительная музыкальная компания для неуверенных в себе айдолов

      — Погоди секунду, Хёнджин. Алло, Чан, ты свободен? У меня встреча. Что? Нет, Джисону не надо, я, типа, наоборот, с ребёнком тут сижу, стараюсь, типа, люблю детей. Помогать оборванцам и заботиться о других, готов стать твоим альфой и вся херня. Сам придурок, всё уже работает, почти на свидания ходим, с ребёнком вместе сидим. А до скольки Ликси? Ладно, — Минхо вздохнул, покачивая малыша. — Тебе сильно-сильно помешает ребёнок?       — Кто-то согласился тебе родить?       — Ещё нет, белок, оказывается, сложно приручить. Это мой благотворительный проект — кошки, дети, вся херня. Говори потише, — проворчал Минхо, аккуратно перекладывая сонного ребёнка в люльку и покачивая.       — Ничего не понял, но звучит тупо.       — О себе лучше позаботься. Реально настолько отчаялся, что согласился на брак по контракту?       — Не твоё дело!       — Ну и в мои дела тогда не лезть. Зачем ты вообще припёрся?       — На стажировку, говорил же.       — Ко мне зачем? У нас не твоё направление, ты же, как послушный мальчик, бросил танцы и…       — В музыкальном агентстве никто не занимается защитой айдолов? — перебил его Хёнджин, не собираясь опять выслушивать, как просрал свою мечту. — Я на юридическом учусь. В любом прибыльном бизнесе нужны юристы. Мне подходит это направление.       — У нас почти благотворительное музыкальное агентство, — пробурчал Минхо, — и мы сами способны защитить айдолов, от чего их там?.. Да ладно врать. Я же помню, тебе не понравился наш с Чаном проект. Отказался, когда звали. Так что не заливай. Ты не остался, а свалил в Америку, вернулся и обратился ко мне?       — Ты прав, ваше агентство слишком мелкое для моих амбиций. Просто интересно было проверить слухи, что вы с Чаном выбрали тупые мечты и послали родителей с наследством. Вижу, что это правда, и ты занимаешься какой-то хуйнёй со своим дружком.       — А ты всё ещё висишь на шее у родителей? И даже на брак согласился, — хмыкнул Минхо. — Родителям всегда было срать на то, что хочу я. А теперь давят на вину. Но я и без них научился зарабатывать. Зачем мне их наследство? И я обещал своему брату, что он будет айдолом. Чан лишь первым сообразил, как это сделать.       — Так стараетесь ради одного омеги? Ладно Чан хотя бы его трахает, а ты…       — А я его брат. И тоже не о финансовом факультете мечтал, к слову. Да и теперь есть… Не важно, вряд ли ты что-то знаешь о любви, поэтому проехали.       — Я знаю! Но зря надеешься, омеги — меркантильные суки, только за деньги и… Мы не дети чтобы верить в любовь.       — Говорю же, не знаешь ничего. Я думал у тебя кто-то был?..       — Был, — сквозь зубы прошипел Хёнджин, но не успел продолжить. — Феликс?       — Вы знакомы? — удивлённо спросил Минхо.       — Нет, — быстро пробормотал не вовремя вошедший Ликси.       — Да, — одновременно с ним Хёнджин. — Что? Феликс?       — В смысле, — быстро исправился омега, — мы вместе учились и занимались танцами.       Хван помрачнел и кивнул.       — Ну, ладно, — Минхо их подозрительно оглядел. — Ты что-то хотел?       — Нет, я предупредить, что закончил!       Феликс согласился на сокращённый график и тренировки — хоть омега не собирался просто так получать свою зарплату, ведь был трудолюбивый и упрямый, боялся постоянной помощи и поддержки, но остальные были категорически против его чрезмерных нагрузок, как до родов. Теперь Феликс приходил позже всех и уходил раньше, никто ничего не говорил, и все очень помогали — сидели с ребёнком по-очереди.       Особенно неадекватный энтузиазм проявлял Минхо, потому что Джисон ему не доверял и почти всегда торчал рядом во время этой работы нянькой. Они очень быстро сближались теперь, когда проводили кучу времени вместе, заботясь о ребёнке: гуляли с коляской, смотрели фильмы, пока малыш спал, Минхо часто готовил Джисону, который играл с маленьким омегой. Даже Сынмин включился, хотя сначала был скептически настроен к их идее всеобщей помощи, но и ему было жалко очень старающегося, но усталого Ликси. Да и, поскольку Чанбин часто оставался с ребёнком, омега тому немного помогал. И домой к тому приходил, стараясь не обращать внимание на презрительные взгляды. У Чону́ кто-то наклёвывался, и тот где-то пропадал постоянно, почти не ночуя дома и совсем не обращая внимание на парочку. Сынмину было очень стыдно, он ощущал себя неправильным, несмотря на то, что у них с альфой, конечно же, ничего не было, тот всё ещё был немного грубым, но против своего сердца было тяжело идти. Чан ворчал и сидел с ребёнком во время совместных занятий у трейни. Глава их компании считал, что у него и так было достаточно детей, чтобы нянчиться, и сопротивлялся образу «дедушки», считая, что это Минхо виноват, значит это его «внук». Но раз вредный заместитель теперь сам взялся за группу, когда они с Чонином окончательно определились с участниками, и был часто занят, приходилось помогать. Минхо активно ставил тем танцы и дрессировал бедных трейни, все ныли и возмущались, ничего не понимали, но терпели.       — Хорошо, — Минхо осторожно переложил уснувшего младенца в руки омеги, — можешь идти домой. И не стесняйся, если у тебя дела, мы готовы…       — Какие дела? Только бесконечные тренировки! — ворчливо пробормотал, на самом деле очень благодарный, Феликс (но кроме Чонина никто не понимал, почему за них так активно взялись, и постоянно возмущались, даже трудолюбивый омега). — До завтра!       — Кто тебя проводит?       — Чанбин пришёл, не переживай!       И, стараясь больше не смотреть на Хёнджина, омега быстро скрылся за дверью.       — Он работает у тебя нянькой?       — Нет, это его ребёнок. Он ведёт классы у младшей группы и наш трейни, а что?       — У Феликса есть ребёнок?       — Что тебя удивляет?       — Ничего, — задумчиво пробормотал друг. — Так что ты мне можешь предложить?       — Постой, ты же сказал, что наше агентство маловато для твоих амбиций?       — Я передумал.       — Что? Какого? Мне не нравится твой взгляд, не думай даже!       — Почему? Что-то я не заметил у него кольца и метки.       — Потому! У Ликси есть ребёнок, и он уже намучался от альф!       Хёнджин фыркнул.       — Как именно он мучился?       — Мудак-отец ребёнка слился, а Ликси остался с наркоманом братом, который не стеснялся и лупил его даже беременного, — заиграл желваками Минхо.       Ликси до сих пор провожали и встречали, парни очень боялись оставить одного или тем более с ребёнком, хоть его старший брат пока не отсвечивал. Но такие редко останавливаются. Недавно пару раз Хвансу был замечен поблизости от агентства. Феликс очень просил его не трогать, только поэтому Чан и друзья не вмешивались. Они видели, что омега до сих пор волнуется из-за своей семьи и расстраивается. Жестокие родители того звонили только с угрозами и до сих пор требовали денег.       — Постой, нормальный у него брат, с чего ты взял? — как-то побледнел Хван.       — Ну да, конечно, нормальный. И семья понимающая и любящая. Феликсу даже пойти некуда было, живёт в нашем общежитии для трейни.       — Ты не думал, что он прикидывается забитым и пользуется вашей добротой? Живёт практически за чужой счёт вместе со своим ребёнком, хорошо устроился.       — За чужой счёт? Он работает больше, чем все остальные! Что ты знаешь?       — В школе слухи ходили, как он зарабатывает деньги, — фыркнул Хёнджин.       Минхо разозлённо на него посмотрел.       — Его брат тоже пытался это нам рассказать! Каким дебилом надо быть, чтобы поверить?       — Это вы с Чаном наивные жалостливые дурачки, всех убогих жалеете. Ладно твой дружок всегда таким был. Но ты-то куда?       — Благотворительность очень помогает в личной жизни, чтоб ты знал. Но ладно, мне пофиг на самом деле, что ты там думаешь. Не лезь к мальчишке.       — Раньше ты по-другому говорил. Ничего без выгоды не делал, оборванцев презирал и…       — Я был заносчивым дураком. Закрыли тему. Увижу, что подбиваешь клинья, покатишься обратно в Америку в чемодане по частям. У нас тут звукоизоляция фиговая, потому что Чан сэкономил, типа, секретов нет, так что всё узнаю!       Минхо очень хотел прогнать своего приятеля катиться обратно в Америку, а не давать стажировку, но принял нелёгкое решение — он же не дурак, благотворительные проекты надо доводить до конца.       — Привет.       — Эм, привет, — Феликс смущённо отступил от кофеварки. В комнате отдыха резко стало меньше места и, казалось, воздуха. Злые слова не заставили тебя долго ждать.       — Как ты здесь оказался? Да ещё не уборщик, а трейни? Тут вроде нельзя ни под кого лечь: Чан навечно занят, Минхо не любит жалких и не опустился бы до… И ты же попрощался с мечтой танцевать, выбрал другую стезю, так сказать? — стал агрессивно наступать на Феликса Хёнджин, сразу напомнив их последнюю встречу, холодный и надменный. Они год не виделись, конечно, Ликси не ожидал ласковых улыбок и слов, но неожиданно растерялся от злого напора. В глазах противно защипало. Не все люди хорошие, он сам говорил это Чанбину. Главное, чтобы про ребёнка не спрашивал.       — Так получилось, — внезапно решил не оправдываться Феликс, он и сам не знал, как объяснить эту для него счастливую случайность, — Минхо-хён помог.       — Минхо-хён? И как ты его за это отблагодарил?       Хёнджин был явно не удовлетворён ответом и попытался ещё что-то сказать, такое же мерзкое и причиняющее боль, но не успел, в комнату отдыха так вовремя завалился улыбающийся Джисон.       — Феликс! Можно одолжить Ёна на завтра, парочка часов, я посмотрел, у тебя тренировка после обеда, индивидуальная вокальная с Чаном. Хочу сводить Минхо в парк и… Почему ты расстроен? Кто это?       — Это Хёнджин, мы учились вместе в школе, он будет проходить у нас стажировку... — не стал врать Ликси, вздохнув с облегчением.       — Ваш новый специалист по юридическим вопросам, — хмуро оглядел Джисона в привычных стёртых кедах и любимой чёрной потрёпанной толстовке, упомянутый альфа. — Ещё один благотворительный проект?..       — Какого?..       Феликс схватил за руку очень возмущённого Джисона, который недавно перестал быть забитым мальчиком (почти уверенный в своих отношениях с Минхо и обретя друзей, становился смелее с каждым днём и уже никому не позволял относиться к себе, как к мусору, открыто выражал недовольство чужой грубостью), и потащил того из комнаты, избегая громкой ссоры.       Ликси заскочил вместе с Джисоном в ближайший танцевальный зал и осторожно спрятал своё лицо в чужом плече, стараясь не зареветь.       — Что? Ты плачешь? Что случилось, Ликси? Кто этот высокомерный мудак? Он тебя обидел? Что он сказал? Откуда вообще взялся? Почему такой грубый? Надо сказать Минхо или Чану, они быстро поставят на место или выгонят. Зачем нам юрист?       Феликс медленно расслаблялся слушая привычную непрекращающуюся болтовню.       — Минхо-хён его взял на стажировку, всего три месяца, я же точно справлюсь? — неуверенно пробормотал омега, скорее себе, чем другу.       — Ликси?! С чем справишься? Я сам пойду к Минхо!       — Не надо! — испугался Феликс. — Всё уже нормально, — сделав усилие, оторвался от Джисона и улыбнулся ему омега, всё-таки сдержался и не разревелся, Чанбин будет им гордиться. Но, судя по всему, Джисон ему не поверил, бедный Минхо, похоже его ждут разборки, а не свидание с ребёнком в парке.       Буквально на следующий день Минхо позвал в свой кабинет нервничающего Феликса, он опять не смотрел на альфу и выглядел почти таким же жалким, как в тот самый день когда они познакомились.       — Как твой психолог? — внезапный вопрос заставил растеряться.       — Ну, помогает?..       — Совсем не лучше?       — Нет, — пробормотал Ликси, — но я стараюсь.       Да, омега не соврал друзьям — Хёнджин ни разу не сделал больно, обращался ласково, спрашивал о желаниях, но секс за деньги, есть секс за деньги. Ликси чувствовал себя плохо каждый раз, больно и грязно. Много плакал и позже почитал про добровольное изнасилование и понял, что у него были все симптомы. Он понимал, что с ним что-то не так и ходил на курсы, которые нашёл ему Минхо. Пока совсем не помогало. Сердце замерло, почему альфа сейчас об этом спрашивает?       — То, что Хёнджин здесь, делает тебе хуже?        — Как?.. — выдохнул Ликси, не то чтобы он не верил в проницательность Минхо, но надеялся, что тот не догадается.       — Вместе учились, потом уехал в Америку. Видел, как ты замер, когда его увидел, и Хёнджин на тебя странно среагировал, хотя никогда раньше омег не замечал.       — Все знают? — испуганно спросил Феликс.       — Нет, не переживай, другие не знают про учёбу. Но я думаю, они тоже быстро поймут. Он везде тебя караулит. Я думаю, Чанбин его узнает? Джисон тоже догадался по твоей реакции тогда у кофеварки. Наехал на меня вчера, — как-то излишне радостно поделился Минхо.       — Что мне делать? — неожиданно заплакал Ликси и неловко, осторожно, как будто боялся, что оттолкнут, прижался к шокированному Минхо. — Должен ли я что-то сказать? Это же его ребёнок? Когда он уехал, вроде как и наплевать было, а тут?       — Ликси, наверное, надо сказать, — мягко погладил по спине рыдающего омегу Минхо, растерявшись.       — Но мне ничего от него не надо! Вдруг он решит, что хочу алименты, или вдруг отберёт. У меня же ничего нет, кроме маленькой зарплаты, а его семья… Такая влиятельная, все полицейские и юристы, я боюсь. Но и не хочу врать, я и тогда не хотел, просто подумал, глупо как-то, раз мы больше не встретимся. Он бы решил ещё, что я таким мерзким способом хочу удержать.       — Ликси, Хёнджин не отберёт ребёнка, зачем ему? У него в Америке остался жених и приехал-то он на пару месяцев на практику, типа.       — Боже, почему так больно, целый год прошёл, может тогда не надо?       — Не знаю. Но ты в безопасности, у тебя есть наша семья, а не только маленькая зарплата, не бойся его! Я дам тебе время, чтобы ты решил…       — Ой, простите, я помешал? — Джисон резко отшатнулся от открытой двери, в изумлении уставившись на парочку, и, резко развернувшись, убежал.       — Да блядь! Дурацкая белка, выбрал момент!       — Беги за ним! Он мог не то подумать! Прости, что набросился, — Феликс тоже быстро отскочил, — я не имел в виду ничего такого, простите, пожалуйста!       — Успокойся, Ликси, не побегу я никуда, мы ничего плохого не делали, что за глупости? Ты можешь обнимать кого хочешь в этом агентстве, я заметил твою тактильность, не стесняйся! Джисон тоже это знает, придёт в себя, не обидится, не волнуйся! Я за ним столько бегаю, он столько раз отказал на эмоциях, не хочу сейчас навязываться.       — Но разве ты не любишь?       — Люблю, но я ещё подожду, пока он не будет готов.