Благотворительная музыкальная компания для неуверенных в себе айдолов

      Их агентство действительно словно большая деревня — через неделю уже все знали, что Хёнджин — бывший Феликса. И у альфы началась «сладкая жизнь». Минхо вспомнил, что он тут главная гроза трейни, айдолов и других сотрудников, и отпустил себя с другом на все сто, он же столько гнева в себе копил и сдерживался. А тут идеальная жертва. Хёнджин отчаянно бегал от него по всей компании. И естественно, как бы не хотел, но боялся на глазах Минхо подходить к Феликсу, а они преследовали его повсюду, наблюдая за каждым действием и отчитывая за все провалы. Поэтому Хёнджин только бросал недовольные взгляды в сторону бывшего омеги. Но на этом его проблемы не заканчивались. Хёнджин пару раз в неделю стабильно приходил помятый и с синяками — Чанбин быстро его узнал и устраивал конфликты на ровном месте во время своих смен в тренажёрке. На работу провинившийся альфа теперь ходил без кредитных карт — надоело блокировать после пропажи, деньги, конечно, тоже сразу пропадали, но с ними хотя бы не так геморройно было. Хёнджину поставили какой-то нереальный график работы, чуть ли не 18 часов в день, и отмечали каждое опоздание, предупредив, что после трёх можно не приходить. Бывший вроде бы приятель Чан сразу хмуро сказал, что характеристика о стажировке будет говно и можно не стараться и желательно вообще не отсвечивать в их агентстве. Глава компании и так не особо тепло к нему относился в годы их вялого общения, а тут откровенно закатывал глаза и жаловался на какие-то «очередные тупые планы от Минхо, которые все вынуждены терпеть». Чонин порывался отправить Феликса в настоящий декрет, хотя бы на три месяца стажировки бывшего, но тот упорно отказывался, ведь взрослый мальчик уже, чтобы бегать от проблем. Они с Минхо договорились, что Хёнджин здесь, пока Феликс пытается сказать о ребёнке, которого теперь скрывали и сидели с ним вне компании. Чан ворчал, что их детская в агентстве, в которую вложили немерено бабла, пустует, и он очень скучает по малышу Феликса.       — Я просил тебя найти нам психолога, а ты кого привёл? — периодически возмущался Чан.       — Почему я занимаюсь сотрудниками? Где наш отдел кадров? Опять сэкономил? — пробурчал Минхо, не отрываясь от последней записи видео тренировки Джисона. — Мне кажется или оператор фиксирован на заднице моего омеги? Что за странные крупные планы? Надо уволить!       — Для тебя поди старается! Не вздумай увольнять никого, у нас и так почти все сотрудники омеги! Ты же такой контролфрик! Какой ещё отдел кадров? Кто этот Хёнджин вообще по специальности, зачем шарахается здесь? Все нервничают!       — Зато забыли о своей неуверенности и сплотились против общего врага! Не знаю, юридический и что-то там ещё он заканчивает!       — Всё ещё не понимаю!       — Ликси не знает, как сказать о ребёнке, — наконец тихо сказал правду Минхо.       — Может и не надо? Вдруг…       — Вот именно вдруг, мы показываем Хёнджину, что он здесь никто и не выйдет у него ничего. Пусть Ликси почувствует себя в безопасности.       — Твои тупые планы…       — … всегда работают!       — Я скучаю по ребёнку! Уступи очередь!       — Нафиг иди, я сегодня позвал Джисона к себе! Знакомиться с котами.       — Вот и знакомь, допустим, послезавтра! Мы с Чонином…       — Ага, я три часа его уговаривал не в общаге посидеть!       — Да блин! Предохраняйтесь только, детская рассчитана на одного и до дебюта считанные месяцы! Больше никаких беременных омег!       — Когда ты планируешь им сказать?.. — пропустил Минхо сарказм Чана, им с Джисоном до презервативов ещё топать и топать по тернистой тропе любви. Лучше не обнадёживать себя заранее. Главное, чтобы котики понравились и Джисон соглашался чаще приходить в гости сидеть.       — Не знаю, но скоро. Чонин чувствует себя с парнями комфортно и, кажется, готов. Сынмин, похоже, согласится, назло Чанбину, показать, что сам всего достигает. Да и твой Джисон, наверное, уже задумался, что будет с тобой на одном уровне, если станет айдолом, и, может, рискнёт. А Феликс… Отвлёчется немного от нашего, никому здесь не нужного, типа, юриста. В общем, подозреваю, будут воевать со мной, чтобы не дебютировать, наши неуверенные в себе мальчишки, но свалить из агентства не соберутся, пока не узнают, чем наша Санта-Барбара с ребёнком закончится. Воспользуюсь интригой, чтобы удержать. Омеги и есть омеги, — вздохнул Чан.       — Мне надо немного денег, ты не мог бы одолжить?       Чанбин, не глядя, потянулся в кошелёк и достал пару сотен.       — Больше нет, в следующем месяце ещё могу одолжить, если надо.       — Мой бывший меня ударил, — Чанбин наконец-то оторвался от тренирующихся трейни и айдолов и с удивлением посмотрел.       — Я могу, конечно, ему навалять, но вряд ли он к тебе потом подойдёт, хорошо подумай и можешь дать адрес и фотку.       Сынмин не собирался сдаваться. Да что же это за херня? У этого альфы есть предел доброты?       — Мне негде жить в этом месяце.       — О, можешь у меня, но сразу предупреждаю — места мало и район не очень, встречать-провожать не каждый день смогу. Ну и всякие сомнительные чуваки ко мне могут заваливаться периодически.       — С моей собакой не кому погулять.       Чанбин вздохнул, снова поднял взгляд и скептически посмотрел на Сынмина.       — У тебя нет собаки. Ты типа прикалываешься? Дурацкая шутка. И деньги отдай, может кому-нибудь другому пригодятся.       — Зачем ты играешь такого добренького?       — А ты в самоуверенную злюку? Не подходи к моему парню больше и не лезь в нашу жизнь.       — Быть добренькой несчастной жертвой проще, чем взять себя в руки и исправить свою жизнь?       — Как исправить? — спокойно спросил Чанбин. Он не выглядел раздражённым или злящимся, поэтому омега продолжил.       — Выгнать нахлебника, перестать вытаскивать людей из этих тупых проблем, найти себе нормального омегу, найти ещё работу, если денег не хватает, и переехать в другое место.       — Не думаю, что ты когда-либо встречался с трудностями, не тебе судить. Под омегой ты себя имеешь в виду? — не пропустил мимо ушей, как надеялся Сынмин, дурацкий намёк и насмешливо переспросил Чанбин.       — Почему нет? — постарался не обратить внимание на болезненные слова Сынмин. — Ты меня совсем не знаешь.       — И не хочу узнать, прости.       Сынмин старался не расплакаться, ну, почему хорошие парни достаются мудакам, почему хорошие парни не видят его. Хотя, кто из них ещё высокомерный засранец?       — Ты не такой идеальный, каким хочешь быть, — зло прошипел Сынмин и постарался уйти гордо, а не быстро убежать.       — Вот именно, — пробормотал ему вслед Чанбин, вздохнул и отвернулся.       — Как завоевать альфу?       — Как избавиться от альфы?       — Как рассказать альфе, что у него есть ребёнок?       — Феликс!       — Что Феликс? Разве мы не делимся своими омежьими проблемами, — неуверенно пробормотал омега.       — Твоя слишком простая! Возьми себя в руки! И расскажи Хёнджину! Ребёнок от бывшего — это не такая уж проблема! Он поди и сам догадался, если не дурак, — возмутился Сынмин.       — Я спал с ним за деньги, залетел и не сказал!       — Ликси, прости, но ему скорее всего нет разницы, — неожиданно сказал Чонин, у него не было проблем с альфами, он чувствовал себя немного неловко и не знал, как помочь друзьям. Чан был первым и единственным, окружал заботой с тех самых пор, как они познакомились. Ласково смотрел и никогда не обижал. Ну, конечно, ещё был Минхо, который караулил их отношения и никогда бы не позволил обидеть лучшему другу любимого брата. Но в их отношения старался не лезть, только следил, чтобы всё было «правильно» — поцелуи не раньше третьего свидания и секс после совершеннолетия с обязательной меткой, доказывающей серьёзность намерений альфы (ладно, хоть смирился, что не после свадьбы). Они с Чаном даже не ссорились никогда. Просто влюбились и были вместе.       — Почему? Это же, ну, ребёнок его, — неуверенно спросил Феликс.       — Альфы устроены по-другому, он не знает этого ребёнка, не привязался. Скажи ему просто «так и так, родил для себя, от тебя даже алименты не надо, пусть твоя стажировка заканчивается и чао!». Хёнджин тебе только радостно скажет «ну, слава богу» и свалит к жениху, — в своей манере утешил Джисон.       — Думаете? — грустно пробормотал Феликс.       — Уверены! — хором ответили друзья.       — И раз мы решили твою проблему, то что не так с Чанбином? Как мне завоевать его?       — Я не… Он же мой лучший друг!       — Так я помогу твоему другу, он мне очень нравится! Я не такой омега и не полезу, если Чанбин любит Чону́!       — Но это же не мои секреты…       — Да что там могут быть за секреты? Мы делимся своими омежьими проблемами. Так что давай уже, колись, — не выдержал Джисон.       — А может просто потренируемся? Минхо-хён опять накажет, — но, наткнувшись на возмущённые взгляды других трейни, тяжко вздохнул и начал рассказывать, — Чону́ — сын лидера банды наркоторговцев. Так-то Чанбин был обычным школьным хулиганом из бедного района, но неудачно влюбился, а этот придурок втянул его в тёмные дела с наркотиками. Когда банду поймали, Чону́ отказался от каких-то важных показаний, и моему другу дали только условный срок. Чанбин какое-то время обманывался, что Чону́ это сделал из-за любви, но потом выплыла куча долгов у его омеги, угадайте, кто их платит? Чанбин сначала вроде как был погружён в любовь, не замечал измены и прочее дерьмо от своего омеги, но в последний год сам едва сдерживается. Но стоит заикнуться о расставании, Чону́ в слёзы и припоминает, что Чанбин ему должен.       Сынмин растерялся, не зная, что сказать, правда больно ударила. Чанбин любит, вон сколько всего делает для омеги. Пусть тот и не особо заслуживает.       — Чону́ явно сейчас ищет богача, может сам свалит? — зато нашёл слова и поддержал Чонин.       — Я не хочу быть вторым вариантом, что за подкат дурацкий, мол, утешить и в койку.       — Тогда не знаю, боюсь, пока Чону́ не отлипнет, Чанбин тебя не выберет. Он же типа должен, — задумчиво пробормотал Джисон.       — А с Минхо-то что? Любит тебя, все знают, зачем тебе избавляться? — грустно отвлёкся Сынмин, в задумчивости покусывая губы.       — Я не его уровень! Вы видели омег, которые за ним вьются?       — Так он на тебя только смотрит, — пробормотал Чонин.       — И травил раньше тоже только меня. Всегда был таким заносчивым, как бы он не относился к Феликсу сейчас, социальное положение и деньги много для него значат. Мне кажется, он сам не понимает, как быстро устанет от кого-то не его уровня. Вспомнит, что я простой воришка с улицы, вечный трейни и… Ты был прав, Сынмин, подбирать кого-то и спасать от дождя, не в его характере.       Чан врезался в какого-то парня, но не успел проклясть, тот почти смылся. Альфа сразу опомнился, догнал и резко схватил за руку, замахнулся на воришку, но, наткнувшись на затравленный взгляд, опустил руку, другой крепко удерживая подростка-омегу.       — Ну какого же?! Так вовремя всё! Пошли со мной.       Парень на него зло смотрел и пытался выкрутиться.       — Пошел нахрен!       Но Чан только выдохнул — опять опоздает. Минхо его убьёт! И кто из них начальник? Он притащил сопротивляющегося, но молчащего, подростка в местное ближайшее кафе.       — Сиди тихо! — громко рявкнул и пошёл к кассе.       Когда вернулся, подросток всё также сидел и робко непонимающе смотрел. Альфа вывалил перед ним еду. Глаза омеги удивлённо расширились.       — Ешь! — приказал.       — Обойдёшься! Не буду с тобой спать!       — Я… Да как ты?! У меня жених есть!       — Чего тебе надо тогда?       — Потом скажу, ничего неприличного, не бойся, ешь!       Омега недоверчиво посмотрел, но голод видимо победил.       — Спасибо.       Омега набивал забавные пухлые щеки, а Чан его разглядывал, отмечая худобу и синяки на белой коже. Подросток, заметив, что его разглядывают, спрятался в свою тоненькую, явно не защищающую от холода, куртку на пару размеров больше и потрёпанного вида.       — Как зовут?       — Джисон, — неуверенно пробормотал омега.       — Ты хорошо умеешь врать, Джисон?       Подросток подавился картошкой фри, которую активно хомячил.       Минхо провести не удалось. Тот орал часа полтора, когда Чан робко соврал, что привёл на прослушивание этого омегу. Вообще-то, Чан должен был за неделю найти кого-нибудь вместо Уджина, который их предал накануне дебюта и свалил в другое агентство, где предложили больше. Но Чан вспомнил об этом только сегодня и, естественно, было поздно метаться, понадеялся, что его спасёт судьба в лице мелкого воришки, но…       — Кто этот оборванец?! — сквозь зубы прорычал Минхо. Парень, которого Чан подобрал и подставил, весь сжался, кусал губы и едва сдерживал слёзы. Чану было стыдно за себя и очень за Минхо.       — Сначала прослушай его, а потом обвиняй меня во лжи, — смело заявил он заместителю, надеясь, перевести хоть толику гнева с невинного подростка на себя.       — Чан, блядь! Признайся, что ты тупо забыл! И зависал всю неделю с Чонином вместо работы!       — Нет, сначала прослушай, — мысленно скрестил пальцы Чан.       — Худющий же такой! Откуда такие щёки?! Дурацкая белка! Ну-ка к микрофону, — Минхо громко крикнул испуганному парню, тот сильнее сжался, но за еду надо было благодарить, и лучше уж так, чем обычно предлагали. Джисон робко подошёл.       — Ну, давай, — скрестил руки на груди очень злой Минхо, — спой что-нить собственного сочинения.       Чан раздражённо и шокированно вылупился.       — Какого?!..       — Ты говорил, откопаешь самородок, буквально мне заявлял, что он песни пишет! Забыл уже? Опять будешь врать?       Джисону хотелось сжаться и убежать под убийственным взглядом, но он сдержался. Пусть лучше мудак смотрит зло, чем похотливо. И угроза от этих совсем не чувствовалась, несмотря на крайне раздражённого красивого альфу.        Джисон вздохнул и начал петь — уж своих грустных стихов он может сотню исполнить. Робкий, едва слышный голос раздавался на всю студию. На него шокированно пялились все, и Джисон закрыл глаза, позволив своей боли захватить себя полностью, омега даже не заметил, что плачет.       — Стоп-стоп!       Джисон опомнился, отскочил от микрофона и вытер слёзы.       — Чан, ты где?.. — злой альфа выглядел крайне удивлённым.       — Да на улице, это обычный воришка, — сдал себя с потрохами, восхищённый Чан. — Ой!..       — Воришка?! — опять завёлся Минхо, Чан закатил глаза — похоже, снова придётся выслушать истерику заместителя ещё часа на полтора.       И Джисон… Остался! Омега очень надеялся на уборщика хотя бы. Но, после прослушивания, Чан заставил показать стихи и спеть ещё раз двадцать, после этого сообщил, что сделает его трейни. Минхо стоял рядом, смотрел недовольно, но не возражал. Джисон был ошарашен и почти отказался, но, вспомнив, что его ждёт улица, согласился. У него нет выбора, кроме как только вернуться на улицу или в ночлежку и терпеть постоянные домогательства и мерзкие предложения отсосать за еду, а ,если он не выдержит и убежит, именно этим придётся заниматься. Чан дал ему комнату в общежитии, платил небольшую зарплату и заставлял учиться. Джисону очень нравилось, но не верилось — ему казалось, Чан жалеет, поэтому и Минхо никогда им не доволен, постоянно кричит и наказывает.       Джисон очень бы хотел забыть те презрительные взгляды и унизительные слова, которые слышал от Минхо в первое время. Тот постоянно придирался, тыкал, что его подобрали и никакого айдола из него не получится, что Чану надо было пристроить его уборщиком в подсобке, а не делать трейни, какой он бездарный, бесполезный и многое другое. Джисон плакал по ночам и стискивал зубы, он не мог уйти и упустить свой шанс на нормальное жильё и еду. Айдолом, как же, это музыкальное, а не благотворительное агентство. Ему просто повезло, был достаточно жалкий, чтобы пожалели и позволили остаться.       У Джисона был немножко простой папа, который искал своё счастье с разными альфами и наплодил аж четверых детей. Хан был самый старший. Денег едва хватало (никогда не хватало даже на еду). Но не это было причиной побега. Вернуться домой он не мог — там всё ещё был очередной отчим, который выпивал и лупил. Папа сам в очередной раз разочаровался, плакал, переживал, но всё терпел, потому что кормить детей было надо. Джисон не выдержал и убежал, ночевал на улице. Сначала его подкармливал какой-то очень милый альфа, даже звал к себе, но Джисон не доверял альфам, ведь насмотрелся на мудаков. И не зря — тот становился агрессивнее, стал требовать вернуть деньги за еду или заплатить телом. От отчаяния Хани и украл тот спасший его кошелёк.       Джисон старался — теперь, когда у него был дом, он смог найти ещё одну работу и относил деньги папе, надеясь, что тот прогонит альфу. Папа был очень благодарен, долго плакал и, правда, не без помощи Чана, они смогли прогнать абьюзера. Всё было хорошо, хотя бы дома, но Джисон не захотел возвращаться, только помогал деньгами и терпел вечные злые насмешки от Минхо.       Больнее было оттого, что Хан так глупо втрескался с первого взгляда, как только увидел это совершенство перед собой. А потом замечал, как тот общается с другими. Какой Минхо на самом деле не грубый, а добрый, отзывчивый, замечательный. Но с Джисоном Минхо себя совсем не контролировал и относился не как к другим, травил, подкрепляя его неуверенность в себе и дурацкие мысли про бездарность.       Но однажды, спонтанно, альфа стал добрым и к нему, словно в одном из счастливых снов Джисона, ведь был сбывшейся мечтой — заботливым, ласковым, ухаживающим (и нежно шлёпающим по заднице). Омега хоть испугался таких резких изменений, боялся поверить и разочароваться, но не мог не обращать внимание и не реагировать. Поэтому то позволял какие-то мелочи, то бегал от такого странного альфы. Минхо ломал представление о себе и заставлял его сердце биться сильнее с каждым взглядом или случайным прикосновением. Но когда Джисон почти сдался и позволил себе… Увидел Дахё, омегу-трейни из обеспеченной семьи, быстро ставшего айдолом, тот так улыбался Минхо и прикасался, да и выглядел как с картинки. Тот уже был почти состоявшимся айдолом — красивым, известным, популярным, совсем не чета вечному трейни. На него Минхо голос ни разу не повышал, а только вместе с ним смеялся. Джисон сразу вспомнил, кто он и какой Минхо высокомерный, представил себя в толстовке, кедах и с синими волосами рядом, и расплакался. Глупости, о которых он мечтал вылетели из головы, ведь он не пара Минхо. Всего лишь жалкий подобранный воришка.       — Когда он нашёл Феликса, я подумал, ну, может и правда, изменился, потеплел и к оборванцам, побуду с ним, пока такой ласковый, люблю же. Тяжело держаться не рядом. Подожду, пока наиграется, пусть моя первая любовь будет хоть немного счастливой.       Феликс только сочувствующе посмотрел.       — Я тоже, просто хотел побыть рядом, надеялся, что меня полюбят, но Хёнджин теперь ненавидит! Не думаю, что это выход, Джисон. Минхо любит и на что-то надеется, а ты получается играешь…       — Но я не специально! Не знаю, как переживу, если его глаза будут снова гореть презрением и разочарованием!       — Я, кажется, понял, зачем Чан хотел взять к нам психолога, — пробормотал Чонин.       — Ты своими дурацкими заморочками замучил и Минхо, и себя! Надоели тупицы с низкой самооценкой! Минхо видит только тебя, какой ты замечательный и талантливый, не смотрит на остальное! Да и влюбился в воришку, а не шикарного айдола, ему на других посрать! Сколько их вьётся вокруг него, а ты видел, чтобы он до дома кого-то провожал? Кофе по утрам привозил? Каждый день фотками котиков тыкал в лицо? Феликсов всяких с улицы подбирал, чтобы произвести впечатление? И насрать ему на волосы твои синие и кеды стоптанные! Нахуй ему твои незаработанные деньги? Он свои не знает куда девать! Вон, благотворительностью занимается! — неожиданно разозлился Сынмин. — Чанбин такой же как ты! Уверен, что недостоин лучшего, и отпинывает такого классного меня! Дошло, спасибо Джисон! Но я вставлю ему мозги на место, возьму ситуацию в свои руки, а то, пока он со своей неуверенностью мается, мы состаримся!       — Пожалуйста, правда я ничего не понял, — пробубнил Джисон.       — Тупица ты, — закатил глаза Чонин и перевёл для Джисона на человеческий экспрессивную речь Сынмина, — доверься своему альфе, он хочет на тебе метку ставить, а не разок трахнуть! Просто не знает, как сказать! Сначала, как детсадовец внимание привлекал, а теперь не знает, как извиниться. А ты глупости всякие думаешь про социальный статус и ревнуешь постоянно. Попробуй уже поговорить с ним нормально, а не только убегай при виде его нежностей с другими!       — Я просто не ожидал! — покраснел Джисон. — Прости, Ликси! Испугал тебя, не извиняйся, пожалуйста, за это больше! Я не ревную! Но обнимайся лучше со мной?       И притянул Феликса к себе, крепко обнимая.       — Обнимашки, я тоже хочу, — воскликнул Чонин и повалил их на пол объятиями.       — Фу, я не буду! — не успел проворчать Сынмин, но Джисон уже потянул его на себя, уронив на остальных.       — Мне кажется, тебе лучше и правда обсудить всё с твоим альфой! Который очень злой и идёт в нашу сторону! Теперь мы можем потренироваться?       — Феликс! — простонали все.