Странник и тень

— Сколько уже можно притворяться? — отчаянный крик в бесполезной попытке достучаться. — Я ведь знаю, что небезразличен тебе! — Ты видишь лишь то, — тушу сигару о снег, — что хочешь видеть. Остановись. Задело. Страстная ярость столкнулась с безразличием. Вновь. Стоило лишь однажды проявить благосклонность, как вокруг меня начал выстраиваться ангельский ореол. Череда действий принимались за симпатию, на деле – элементарная вежливость. — Н-нет, — объятия со спины вызвали утомительный вздох. — Тебе же приятно. Все же работа с людьми выматывает на каком-то особом уровне. С теми, кто родился с золотой ложкой, в особенности. Не стоило браться за это дело, денег своих не оправдало. Обучение богатого пасынка обернулось годовым преследованием и тщетными попытками скрыться. Не так просто достичь своей цели, когда навыки и умения ограничиваются финансами и отсутствием влиятельных контактов и связей. Ребенок же, что так отчаянно нуждался в любви, не гнушался использовать грязные приёмы: угрозы, несчастные случаи с близкими, массовые увольнения, преследование, похищение. И вот, ловушка захлопнулась, кошка с мышью, окутанные утренней озерной тишиной, сидят на каменистом откосе. — Слушай, — откинула голову, уложив ему на плечо. Хватка ослабилась, в омуте томилась надежда, — почему я? — Ты… — шепчет, прижимаясь своей щекой к моей, — Ты единственная кто принял меня, не испугалась, — прерывистое дыхание обдаёт лицо, — единственная кто откровенно указывал на неправильность моих действий, я… — едва слышимый шёпот уже обжигал губы, — не отпущу тебя. Очередные игры с огнём, только теперь без сопротивления. Впервые поддаюсь его нездоровой страсти, чем вызываю удовлетворённый стон. Он жадно впивается в мои губы, оставляя след кровоточащих ран. Я с притворной нежностью отвечаю в надежде провернуть изначальный замысел. Былая настороженность угасла в объятиях образа, что он возжелал и удалось подобраться к своему телефону в кармане его пальто. — Бесполезно. — привычно сжимает мои запястья. — Связь тут не ловит. — Знаю. Улыбаюсь прямо в лицо того, кто уже давно сковал меня своими чувствами. Того, кто семимильными шагами выстраивал доверительные отношения и разрушил всё в одночасье. Рука на кнопке и без колебаний посылаю сигнал к действию. Его ошибка – оставить без должного внимания мои передвижения в общественных местах. Круг лиц, сменяющих там внешний облик, тоже. Теперь правоохранительным органам ничего не останется, как взяться за него под порицанием общественности. Будут опубликованы местонахождение тел всех «единственных», пропавших без вести. — Тогда для чего? Вижу непонимание с его стороны. Ему казалось, что всё под его контролем, но я готовилась к этому дню. Готовилась с того момента, когда правда оставила яд, медленно отравляющий всякую надежду и веру в лучшее. Даже если в списке окажусь и я, мне уже нечего терять. Может и к лучшему, будет живое свидетельство его бесчинств, как бы иронично не звучало. — Говори! Вспышка гнева – двигатель его деяний. Произошло всё быстро. Достаточно грубого толчка в плечо, чтобы твоя жизнь оказалась на волоске. Вижу страх в глазах безумца и его попытку протянуть руку, но тело неумолимо повлекло в ледяные объятия вод. Есть нечто прекрасное в смерти. В предсмертные минуты тяжелая ноша остаётся позади, а на смену ей приходят дорогие сердцу воспоминания. Те, которые когда-то могли разжечь искреннюю улыбку и согреть изнутри. Начинаешь осознавать, что ради таких моментов хочешь жить вновь.

☽〇☾

Мощный шлепок по лицу и былая тьма расступилась. В бреду машинально предприняла попытку замахнуться в ответ, но сил не хватило даже поднять конечность. — И такой благодарности учит Капитано? — Кт-кхо… Осеклась на полуслове и зашлась сильным кашлем. Я задыхалась без возможности сделать вдох. Вокруг всё кружилось, а к горлу неодолимо подступали рвотные позывы. Дрожащими руками попыталась изменить своё положение, но тело не подчинялось. Становилось только хуже. Свидетель неутихающих страданий сообразил, чего я добиваюсь, и в своеобразной манере уложил меня на бок, поддев носком ботинка. Содержимое вырывалось наружу, нещадно деря горло. — У вас в отряде полуночный обряд – топиться? Собеседник вёл неуместный монолог, смысл которого был мне неясен. Было настолько плохо, что хотелось одного – оставить тело и исчезнуть. Облегчение наступило стоило только воде покинуть дыхательные пути. Благодаря этому я смогла перевернуться обратно на спину и тяжесть в голове постепенно развеивалась. — Ты там померла? Это был вопрос. Для меня же звучало как утверждение. — Да? Сфокусировав взгляд, в свете рассыпавшись во все стороны звезд, я увидела его. На меня смотрело небо. Под этим бездонным взглядом любой почувствовал себя маленьким и убогим. Я же была в полном замешательстве: то ли от неуместной широкополой шляпы собеседника в зимнем пейзаже, то ли от уведомления над его головой [Интерес: –90], то ли от осознания того кто передо мной и где я. Прикрыла глаза, чтобы окончательно не выдать своё состояние абсолютного непонимания. Все физические процессы ощущались слишком реалистично для сна, а значит не он. Комма? Но вроде при ней человек лишен восприятия, не осознает окружающую реальность. Да что, черт возьми… — С того света спускайся уже. Ощутила грубый толчок в подошву, что стало толчком для принятия существующей действительности: я оказалась в мире «Genshin Impact». Игры, которая когда-то приносила удовольствие, но я вынуждена была ее забросить. И из всех возможных вероятностей, словно в насмешку, подле меня очередная нестабильная личность. Сам шестой предвестник Фатуи – антагонист со скверным и жестоким характером, воспринимающий человеческую жизнь не больше чем за сорняк. Боже, чувствую, я попала конкретно. Судя по фразам и действиям юноши, тело, в котором я нахожусь, под защитой другого предвестника. Стоит извлечь из этого пользу и не выдать, что прежней владелицы нет. Весьма наивно, учитывая, что её характер, её мышление, её всё – мне неизвестны. Однако из каждой безвыходной ситуации есть выход. Например, выбить собеседника из равновесия. — Извините, — сопровождаю слова неловкостью. — Мне казалось я действительно одной ногой в могиле, раз мне привиделся сам ангел. Затаила дыхание. Реакция духовного посланника не заставила долго ждать. Казалось, температура воздуха упала еще ниже под его жуткий смех. И как неожиданно он завершился, так же неожиданно грудную клетку сдавила тяжесть, а над лицом навис сам палач. — Ты умом тронулась? Попался. — Возможно, — спокойно и весьма искренне отвечаю. Сопротивляться давлению темных пытливых глаз долго не смогла. Поэтому отвела взгляд и продолжила: — На самом деле мои воспоминания обрывочны. Или скорее позволил попасться. Уведомление над шляпой с пониженным статом на пару единиц, свидетельствовал об удовлетворенности моими действиями. Любого другого подобное только разозлило или оставило равнодушным. Понятие не имею в каких конфронтациях они с Капитано или этой девочкой, но раз ему на руку отсутствие воспоминаний, обеспечу. — Занятно, — что-то садистское сквозило в его манере. — Помнишь кто я? — Точно не ангел, — обезоруживающая улыбка в противовес давлению. Не оскорбление, не попытка задеть. Лишь утверждение, позволяющее избежать прямого ответа. Не покидало чувство, что для предвестника я открытая книга, что мы оба знаем кто он, а кто я. — И то верно, — его не задели мои слова, едва вызвали насмешку. Давление с груди пропало одновременно с тем, как резким движением меня вернули в устойчивое положение на уровень с собеседником. Его облик сменился с палача на приветливого юношу: — Остальное обсудим позже. За мной. — Поняла. Подгоняемая ветром безмолвно следую за единственной нитью, связующей меня с чем-то реально нереальным. И эта нить, к сожалению, не отличалась благонадежностью, как и всё происходящее. Хруст снега наполнял округу звуком. Хруст. Короткая тишина, и опять тот же звук. Тишина. И снова пять-шесть шагов. Тишина напрягала, порождала калейдоскоп дурных мыслей. В надежде отвлечься задаю уместный вопрос: — Как мне обращаться… — раздумываю над установкой личных границ и останавливаюсь на официально формальном, — к вам? Мглистая луна не щадила и без того мрачный облик предвестника. Его лицо казалось неестественно бледным, сам же он был чем-то озадачен. — Скарамучча. — Хорошо, — ничего хорошего. Очередное свидетельство безумия происходящего, — Господин Скарамучча, я так и не поблагодарила вас. Спасибо, что спасли меня. Уведомление над головой изменилось в положительную сторону [Интерес: –85]. Даже не надеюсь, что его так растрогала моя благодарность. Кажется ему действительно выгодно такое отношение со стороны того, кто находится под покровительством Капитано. — Позже отплатишь той же монетой, — его слова только подтвердили догадки. — Как мне обращаться к тебе? Поставил в неудобное положение и ехидничает. Кажется это расплата за вторжение в личное пространство. И я могла бы солгать, что не помню. Но что-то подсказывало мне, сделай так, я совершу ошибку. Со мной играются. И мне такое привычно. Делаю вид, будто вспоминаю, хотя не имею представления, как могут звать его спутницу. Возможно данный персонаж фигурировал в обновлениях, но за новостями я не следила. Информации ноль, а желание не оплошать есть. Машинально окинула взглядом того, перед кем не хотелось выглядеть нелепо, и приметила небольшую сумку, выбивающуюся из общего колорита. На её замке весел брелок с женским именем. — Алис. — уверенно и четко. Даже если ошиблась и игры разума лишь мои домыслы, я спишу всё на пробелы в памяти. Уведомление [Интерес: –82]. Это была проверка. — Алис, да к тебе воспоминания возвращаются, — он глумится? — Долго же тебе пришлось собирать свои крупицы памяти. — глумится. Ему приносит удовольствие наблюдать, как я ступаю по острию. — Не без вашей помощи, — приторный тон в ответ и каждый остался в расчете. С самого начала он оставлял подсказки и проверял насколько я смогу ими воспользоваться. И если поначалу я в этом немного сомневалась, то сейчас нет. Остальной путь прошёл в тишине. Внешней. Как бы не пыталась избавиться от этого, рой неприятных мыслей вихрем закружился в голове: не сон ли это? Почему боль ощущается, а холод нет? Что делать дальше? По какой причине тут система с интересом? Кто я? Есть ли близкие у этой девочки? Насколько им будет больно от осознания, что на её месте самозванка? Что мы делаем в лесу? Выполняем миссию или наоборот возвращаемся? Есть ли возможность сбежать? Есть ли смысл продолжать этот путь? Насколько меня хватит? В довершение всплыл образ того, кто обрёк меня на вечное бегство с проигрышной попыткой огородить близких. Его сладкие речи и радушная улыбка, пока шла на поводу. Его прессинг и сталкинг, стоило ускользнуть из под контроля. Кулаки сжались. — Подходим к деревне, — тихий голос вырвал из череды зацикленных кошмаров. — С местными не веди диалогов. Не улыбайся. К общему виду добавь унылое, безысходное выражение покойника. — прошёлся по мне взглядом и насмешливо добавил: — Хотя тут уже и добавлять нечего. От такой очевидной колкости хотелось закатить глаза, но это помогло взбодриться. — Да, господин Скарамучча. — иронично и предельно кратко. — Какая покорность. Не без этого в таких условиях. Стоило лесу расступиться, как открылся простор небольшой деревушки. Та была настолько невзрачной и безжизненной, что пойди мы дальше, была бы мною не замечена. Дома все как один одноэтажные обшарпанные с тесовыми крышами. Было всего два приличных сооружения: один жилой с черной черепицей, второй — одноглавый храм прямо на окраине. Свет в домах не горел. Несмотря на кажущуюся безлюдность, жизнь тут была. То тут, то там, колыхались приоткрываемые шторы, цепкие глаза сопровождали весь путь до обветшалой двери с вывеской «Гостиница». Без каких-либо стеснений предвестник дернул ручку на себя. В проёме двери показалось испуганное лицо измождённого мужчины. От неожиданности он потерял равновесие и упал прямо на пол. — К-как вы… — сглотнул, перевёл взгляд на меня и побелел, — добрались? Неоднозначная ситуация. Скарамучча сокрыл свои эмоции за улыбкой, но в глазах промелькнул нездоровый огонёк. — Как видите, живы и здоровы, — будь на месте мужчины, мне бы хотелось провалиться под землю от такого тона. В принципе, несчастный успешно это исполнял, прирастая к половицам. — Только спутнице что-то нездоровится. Ночная прогулка не пошла на пользу. Для полноты картины зашлась сильным кашлем, от чего мужчина дёрнулся чуть в сторону. Он таращился на меня, как на прокажённую, что раззадорило предвестника. — Ей бы горячую ванну, — он перешагнул через застывшее тело и потянул меня за собой, намеренно заставляя мои одеяния задеть живой объект на полу. — Вы же не хотите, чтобы на одно белое полотно стало больше. Стоило двери почти захлопнуться, как на помощь мужчине выбежала маленькая девочка. Один щелчок и дверь показательно заперта. Предвестник установил границы между ними и нами. Завидев перевернутые полки комода он недовольно цокнул, но проигнорировал, прежде плотно задернув шторы. Я же продолжала стоять около двери, не зная, что делать дальше. За стеной слышала беспокойный шёпот и копошения. Рядом наблюдала разгорячённого юношу, чьи глаза чуть отсвечивали рубином. — Поговорим?