Пурпурное сумасшествие

      — Так… — Лило долго молчала, осматривая окружение, перешла на шепот, — это не город… — она ущипнула себя за переносицу, еле сдерживая желание громко и устало вздохнуть. — Обычная телепортация. Просто телепортировать нас. Они даже с этим не справились… Куда мы попали?       Ева была напугана. Это было видно и по силе ее сжатия — на руке потом посинеют пятна, по ее в миг сменившемуся выражению лица и легкой дрожи ее коленок. Лило прижалась ближе, обнимая ту за плечи одной рукой. Кажется, Лило могла догадываться, куда они попали. Она суетливо осмотрелась: их окружал до безумия простой коридор, даже спрятаться негде.       — Есть где спрятаться?.. — Лило шептала на ухо, едва слышно.       — Это место… Кажется, это мир моего родного Оптимуса. Я не знаю, что здесь произошло, после его гибели… Чёрт, всё выглядит слишком мирно, — взгляд Евы судорожно цеплялся за потолок, бункерные лампы, стены. За двери отсеков, — чёрт! Я думаю, что отсек Оптимуса сейчас пустует. Господи, хоть бы он не был заблокирован.       Ева быстро подошла к огромным автоматическим дверям, смотря в сторону прохода. Молилась, чтобы никто из автоботов или людей не решил сюда прийти. Если её здесь увидят, то… То что? Что плохого произойдёт? Это не мир тёмного Прайма. Здесь она в безопасности. Особенно после смерти Оптимуса. Напрягшись, Ева подпрыгнула. И автоматические двери бесшумно разошлись в сторону.       — Пойдём, — Ева поманила Лило рукой, а после первой нырнула во тьму.       Внутри отсека царила почти полная тьма. Казалось, что увидеть что-либо на расстоянии собственной руки было невозможно. Только полоска света из коридора позволяла разглядеть до боли знакомые очертания.       И кое-что ещё.       На платформе чётко просматривался силуэт меха.       Оптимус Прайм, который, по всей логике, должен был быть мёртв, спокойно пребывал в режиме оффлайна. Ева так думала, по крайней мере. Свет голубых линз был бы виден сразу.       Ева попятилась назад, сталкиваясь с Лило. Едва не вскрикнула, но тут же спохватилась.       Бежать. Надо было бежать.       — Ох тыж блять, — Лило тихо ругнулась, после удивилась, что действительно сказала это вслух. Тревоги не было, как и страха, Лило не привыкла бояться такую версию Прайма, но… После рассказов Евы спокойно не было. Надо было уводить ее отсюда, пока она снова не перешла к излюбленному действию — к глупой болтовне, что не раз ее подводила. — Это он то помер?..       Лило крепче сжала ладонь за запястье Евы, быстрым шагом поспешила обратно к дверям, утягивая ту за собой. Да, конечно, бежать смысла уже не было, вероятно, но так, хотя бы, была вероятность, что при остальных автоботах ничего страшного не случиться.       Оптимус Прайм должен был быть мертв, но вот, он тут, спокойно спал. Этому было свое объяснение.       — Чёртова мультивселенная, — Лило пробормотала себе под нос настолько тихо, что, возможно, даже Ева этого не слышала. Двери были рядом, стоило просто выйти и скрыться где-нибудь в другом месте…       Ева согласно закивала, медленно отступая к дверям. Благо, те ещё не закрылись, и девушки вынырнули обратно в коридор. Прошло буквально несколько секунд, и зёв прохода медленно захлопнулся. Благо, всё также тихо.       … и Ева даже не догадывалась, что в тот самый клик Оптимусу Прайму снился самый сладкий сон из всех. Сон, где Ева нашлась. Была с ним, в его отсеке. Здоровая и невредимая. Правда с некой незнакомкой. Но разве это портило сон?       — Чёрт, мы не сможем выйти из базы незамеченными! — Ева схватилась за голову. — Это пиздец, Лило. Мёртвые не должны воскресать. А он — тем более.       Ева беспомощно посмотрела вглубь коридора. Выхода не было. Нужно пойти и встретиться со старыми знакомыми. Но что говорить? Какую новую безумную ложь придумывать на ходу? Был бы в главном зале один лишь Рэтчет, то была бы возможность договориться. Другие просто так не отпустят, а если отпустят, то проговорятся Прайму. А тот достанет Еву из-под земли.       — Идём, — Ева сказала на грани шёпота, — бежать некуда. Здешние автоботы… Хорошие. И этот, — Ева кивнула в сторону отсека Прайма, — тоже неплох. На твоего похож. Тебе ничего не угрожает, — шумно сглотнула, — в отличие от меня.       — Пойдем, — Лило встряхнула подругу, желая приободрить. Вряд ли это поможет ей, но так, хотя бы, Ева будет знать, что одну ее не оставят. И черт бы его побрал, они действительно были одни: ни Триптикона, ни Саундвейва, ни его кассетников. Вообще никого.       Среди мрачных мыслей родилась забавная идея, но Лило откинула ее легким кивком. Свет, как показалось Лило, в основном зале был ярче, чем в коридорах. Пришлось прищуриться на легкую боль в глазах. Интересно, кибертронцам действительно нужен был свет или они включают его ради приличия?       — Ева, тише, — Лило погладила ту по голове, отвлекшись от мыслей, — все будет нормально. Я рядом, помнишь? Мы что-нибудь придумаем…       — Да, ты рядом. Просто… — Ева чувствовала подступающую истерику, — я так долго убегала отсюда. Забралась через несколько вселенных и, вот, я опять здесь. Рядом с тем, кто начал весь этот кошмар. Вдруг, это Судьба? Вдруг мне ничего не останется кроме того, чтобы капитулировать? — зарыв пятерню в волосы, Ева сжала их. Боль отрезвила. — Ты права. Мы были в местах и похуже. Пойдём, познакомлю тебя со старыми-новыми знакомыми. Надеюсь, приём будет тёплым.       Ева шагнула первой в сторону главного зала. Каждый шаг давался с большим трудом, но руку Лило Ева сжимала исправно. Когда рядом был кто-то, становилось легче и не так страшно.       Жалкие тридцать секунд, что они шли до остальных, казались Еве самым долгим и быстром моментом одновременно. Так приговорённые к смертной казни идут на плаху.       Когда они с Лило вышли открыто, показав себя всем, отступать было некуда.       — Всем привет! — тон Евы приобрёл болезненную весёлость, а выражение лица стало вымученным. — Я вернулась. На тупые вопросы отвечать не буду, но можете попытаться. И да, я не одна.       В главном отсеке тут же воцарилась тишина. Голубые окуляры смотрели неверяще, а человеческие зрачки расширились от шока.       Но немую сцену прервал маленький взрыв. Рэтчет, отвлёкшийся на Еву, что-то сломал; но вопреки ожиданию, ему было будто наплевать на это. Его взгляд также неотрывно следил за Евой.       — Праймус… — Рэтчет медленно повернулся в сторону органики, — Ева?..       — Не сомневайтесь. Это я, Рэтчет. Собственной персоной.       Ева махнула Мико, свисающей через перила на человеческой платформе. Кивнула Джеку и Рафу. Улыбнулась Балкхэду, Арси и Бамблби.       Лило махнула рукой, натянув улыбку. Она вышла искренней, потому как новым знакомствам Лило была рада, даже когда позади них спал главный страх Евы.       — Приве-ет, — она не сдвинулась с места, окидывая всех взглядом. Было… Интересно, потому что каждый отличался друг от друга и, тем более, отличались от кибертронцев её вселенной. Сильно. Только Рэтчета она и признала, чисто по его фейсплейту. Рэтчет в её вселенной прописывал Дрифту пинка за неподобающее поведение почти с таким же выражением. — Я - Лило, приятно познакомиться… Извините, что вот так без спросу, — виновато махнула ладонью, ближе прижавшись к Еве. — Мы с Евой многое пережили вместе и, вот, пришли сюда…       Кажется слова тянулись максимально глупыми фразами. Лило замолчала, прочистила горло.       — А вы?.. — боязливо спросила, стараясь свести всеобщее удивление к знакомству.       — Ева! — первым отмер Джек. Он бегом спустился с лестницы, едва не запнувшись о собственные ноги. — Ты… жива! — парень с разбегу заключил Еву в объятья, сильно сжимая. — Где ты была целый год? Мы думали, что ты…       — Мертва, — закончил за него Рэтчет. В отличие от человека тон медика был полон подозрения. — Постарайся объяснить, что здесь происходит, Ева. Кто это, — кивок в сторону Лило, — где ты была и как вы сюда попали.       Ева поджала губы. Что-то, а ворчливость Рэтчета не менялась.       — Я…       — Ева?       По спине пробежал табун мурашек. Прямо над головой прозвучал до боли знакомый голос.       Еву повело и та упала бы, если бы не вовремя подоспевшая Лило.       — Здравствуй, Оптимус, — Ева всё же нашла в себе силы обернуться.       Оптимус Прайм и правда стоял за ними, изучая лицо, которое уже не ждал увидеть. Ева была вновь с ним. Это был не сон, не морок.       — Добрый день, Оптимус Прайм, — Лило приветливо улыбнулась, поднимая голову вверх и удерживая Ева от падения головой в бетон. Дрожь у Евы усилилась, пришлось помочь ей выпрямиться. Диалог срочно следовало перевести в другое русло. — Ау-у! Не вежливо, знаете ли, игнорировать гостя, — Лило убедилась, что Ева крепко стоит на ногах, крепче сжала ее ладонь в своей руке. — Ева о вас очень хорошо отзывалась. Я — Лило, но вы, наверно, уже и так это услышали.       Кажется Лило взяла дурную привычку Евы и применяла её на практике — нагло врала прям всем в фейсплейты, причем, держалась спокойно. Видимо игры в карты дали ей некоторые навыки…       — Давайте… — бегло осмотрелась, приметив жилую платформу, толкнула Еву в ее сторону, — Давайте вернемся к знакомству, с вашего позволения, — и виновато посмеялась, словно ее спалили за кражей печенья ночью.       Ева послушно пошла туда, куда её вела Лило. Стоически игнорировала и вопрошающий тон Джека, и недоумение остальных, и щебетание Мико… И даже Рэтчета с Праймом как-то умудрялась игнорировать, пока шла до дивана.       — Да, это… Это Лило. Моя близкая подруга, — Ева села на диван, — она спасла мою жизнь. Несколько раз. Я в долгу перед ней.       Ева смотрела куда угодно: на потолок, на перила, на стены. Но не на Оптимуса Прайма, который не сводил с неё взгляда.       — Это очень долгая и запутанная история. Я не знаю, с чего начать, — Ева вздрогнула и подавила в себе желание отбежать, когда Оптимус подошёл ближе. Благо, заговорил он не с ней.       — После пропажи Евы много месяцев назад, я даже представить не мог, что увижу её вновь, — тон Оптимуса отличался поразительной честностью, — если Ева говорит, что вы её спасли, Лило, то я не могу не поблагодарить. Что бы с вами не случилось, я рад видеть вас в здравии. И всё же я хотел бы узнать всю историю. Вы знаете моё имя, Лило. Откуда?       — Э-э, — Лило нервно посмеялась, вспомнив все прошлые события: каждую угрозу, каждый спешный шаг, каждый коннектор… Лило махнула головой, не смея сводить с лица улыбки. — О, ну… Как бы вам проще объяснить, — она потерла шею. Мысли, как назло, в кучу не собирались. Снова приходилось врать и врать убедительно. Лило кинула на Еву взгляд, мысленно прикинув, стоило ли рассказывать о вселенных или нет. С другой стороны перед ней стоял Прайм, а он, скорее всего, мог догадываться о таком явлении. — Еву забросило в мою вселенную и мы угодили в плен к десептиконам, — она развела ладони в стороны, — если бы не я, ее бы ждала мучительная смерть, — «на коннекторе Оверлорда» — так и хотелось добавить.       Лило опустилась на мягкую поверхность рядом с Евой, бегая взглядом по каждому, кто находился в помещении.       — В общем… Да, мы многое прошли, — Лило очертила ладонью круг в воздухе, сводя всю историю от полного хаоса к забавной шутке, — очень многое, — а затем перевела взгляд на Рафа, — О… погоди-ка, — провела ладонью по подбородку, — ты выглядишь знакомо… Рэтчета я тоже знаю, а вот остальных… — неловко повела плечами.       — Не преуменьшая, — мрачное веселья вернулось к Еве, — нас ждала бы не смерть, а кое-что похуже. Это был… Ад. Хотя, в Аду ты хотя бы страдаешь за дело, а здесь просто так, — Ева всё ещё не смела смотреть в фейсплейт Прайма, — знакомься. Оптимуса Прайма, Рэтчета и Рафа ты уже знаешь, да, Лило? Вот это Мико, моя подруга, — Ева указала ладонью на девушку, которая пялилась на Еву и Лило с огромным удивлением. Даже молчала, вопреки характеру, — это Джек. Он мой сводный брат, — ладонь теперь указывала на парня, — а это Балкхэд, Арси и Бамблби. Автоботы.       Бамблби что-то задорно пропиликал. Балкхэд неловко махнул манипуляторов, явно не зная, куда себя деть, а Арси внешне осталась непроницаемой. В главный отсек вернулась тишина.       — … я не горю желанием вспоминать всё, что было, Оптимус, — это был первый раз, когда Ева обратилась к своему Прайму напрямую, — я думала, что ты мёртв. Со многим смирилась.       — Я искал тебя, Ева. Мы все искали. Я лично приходил в другие вселенные, но тебя нигде не было, — голос Оптимуса был тихой печали. Ева старалась углядеть за всем этим тёмного Прайма, но не находила. Ева уже и позабыть успела, что Дефектный Оптимус — её Оптимус — не та злобная красноглазая мразь. — Скажите, за вами ведётся погоня? Мы должны быть готовы к атаке?       — Приятно познакомиться, — Лило устала кивать каждый раз, когда Ева называла имя. Шея неприятно тянуло, но общего интереса не пошатнуло. Она снова подняла голову к Оптимусу, рассматривая его своеобразную форму. Тот был даже милым, как не посмотри. Прайм в ее вселенной больше походил на воеводу, чем этот. Этого, скорее, десептиконы сразу бы одарили кличкой «интербот». Она тихо посмеялась, — не думаю, что сейчас стоит об этом волноваться. Они, конечно, узнают о пропаже, но у меня есть козырь в рукаве, — вытянула большой палец вверх. Да, козырь в рукаве был, вот только Лило не знала, как хорошо он сработает и когда. — А как обстоят ваши дела с десептиконами?       Лило продолжила осыпать автоботов вопросами, лишь бы диалог не перешел в другое русло. Лишь бы Оптимус, в очередной раз, не утащил Еву для личной аудиенции. Даже на такой случай у Лило был план — единственный раз в жизни она была рада, что страдала астмой.       — С десептиконами? — в диалог влез Рэтчет. — Оптимус, при всем моем уважении: я не верю в счастливое возвращение без всяких «но». К чему вообще человеку знать о десептиконах? — Рэтчет не обращался к Лило. Он даже на нее не смотрел.       — Будь повежливее, — Ева нахмурилась. — Порадуйся за нас. Мы могли бы и не вернуться…       … — и слава Праймусу!..       — Хватит.       Одно слово Прайма повисло в воздухе, но обрубило у Рэтчета всякое желание спорить. Слово Прайма — закон, даже если ты не согласен.       — Война, а если быть точнее, ее активные действия, завершились. Десептиконы находятся на Земле, но их мало и в последние несколько месяцев о них ничего не слышно. Наши радары засекали несколько раз работу десептиконов в их шахтах, но это была рядовая выработка энергона.       — Господи, спасибо, что хоть где-то Мегатрон остался адекватным, — Ева тихо выдохнула, испытывая почти настоящую радость.       Лило смешка не сдержала, так и хохотнула на весь зал, а затем хлопнула себя по губам и утихла. Было неловко, особенно когда все взгляды устремились к ней.       — Не злись так на него, Оптимус, — Лило прочистила горло, а затем обернулась к Рэтчету, — он волнуется за всех вас и это нормально. Что же о десептиконах, — она снова задумалась, на миг затихая, — скажем так — нам помогли автоботы, да. Просто, видимо, когда они открывали телепорт, — Лило выставила обе ладони параллельно друг другу, — то, видимо, что-то послужило его некорректной работе. Я понятия не имею, мы сами удивились, когда пришли сюда, — пожала плечами, все еще не сводя с медика взгляда.       Этот Рэтчет тоже отличался. Посмей Прайм так его заткнуть — сам бы обслуживал свои раны в течении года. Здесь все было иначе, оно и не удивительно.       — Как я помогла Еве, что она обязана мне жизнью? Да просто: ее задницу, как вы уже, наверное, знаете, вечно уносит куда-то не туда, вот и приходилось следить за ее действиями и языком, иногда загораживать собой, — она направила обе ладони на Еву, — результат вы видите — живая.       Тут Лило почти и не врала — все так и было. Кинула хитрый взгляд на подругу, улыбаясь шире.       На самом деле, жизнью они обе были обязаны лишь Триптикону, Саундвейву и злополучному вирусу. Ну, и Оверлорду, в какой-то степени. Лило этого не озвучила, каждый из них был представителем фиолетовой фракции.       — Перенос из одного мира в другой из-за некорректной работы портала? — Рэтчет кинул взгляд на Еву. — Какой знакомый сюжет. Ева, ты никогда не думала, что тебя окружает слишком много случайностей?       — Не все они счастливые, как ты видишь, — Ева кивнула Лило, выражая благодарность, понятную только ей, — но было и хорошее. Вот она, — Ева ответила на улыбку улыбкой, — Лило очень помогла мне, — Ева знала, что повторяется, но тишину нужно было чем-то занять.       Впрочем, с этим удачно страшилась Мико.       — А вы во многих мирах были? А много наших версий видели? А мою? А Балка?       Вопросы от Мико всё сыпались и сыпались, а Ева медленно начинала осознавать, что вернулась в нормальность.       — Я, лично, знаю лишь свою версию Рафаэля, — Лило лениво махнула ладонями, стараясь немного сбавить пыл девушки, — вас, к сожалению, не встречала. Это не мешает быть друзьями в любом случае, — протянула ладонь для дружелюбного рукопожатия. — Возможно, в моем мире мы бы и встретились, если бы телепорт исправно сработал.       Было у Лило такое чувство, что она могла видеть эти лица, но наваждение почти сразу пропало и девушка шлепнула себя по бедрам.       — Давайте рассказывайте, что у вас Ева тут творила, — она посмеялась, кивая на подругу, — мне нужен компромат, а то по ее историям она была здесь сущим ангелом, спасала мир и держала в узде монстра.       Лило так и продолжала свой наивный лепет болтовни, лишь бы голоса не стихали. Еве, как ей казалось, наконец полегчало. Оно к лучшему — в панике будет сложнее собраться с мыслями.       — Погодите, — она еще раз осмотрелась, удивленно моргая, а затем подняла взгляд к Оптимусу, — Вас всего пятеро?       Мико уже готова была начать очень большую тираду о Еве, но не успела.       — Да, — Прайм кивнул, — на данный момент на Земле нас всего пятеро. Мы не оставляем попыток связаться с другими автоботами, но ответа так и не получили. Война разбросала нас слишком далеко, — голос Оптимуса стал непроницаемым.       Ева впервые за все время порадовалась, что в этом мире на Земле сосредоточена так мало сил воюющих сторон. Это было преимуществом, которое раньше оценить не доводилось.       — … о каком «монстре» вы говорили, Лило? — оптика Оптимуса зажглась чуть ярче, а после мех перевёл взгляд на Еву.       — Внутреннего, Оптимус. Себя от вас спала, — Ева расслабленно откинулась на спинку дивана, — и, эй, нет никакого компромата! Я почти святая.       — Я попрошу, — Рэтчет кинул предупредительный взгляд, — не при Прайме.       — Хочешь по секрету скажу? — она приставила ладонь ко рту, чуть покачнувшись на бок. Понизила голос, чувствовала, как подруга рядом напряглась, но не остановилась. Раз уже Еве можно дразниться, то почему Лило нельзя? Дождавшись, когда Оптимус все же нагнется, сказала вполне обычным голосом, — Алкогольного. Ева такая пьянчуга, вечно так и тащилась к бутылке, но, опять же, я все порешала, просто выпив алкоголь за нее, — Лило вытянула вперед руки, — я понимаю, что она так переживала весь стресс, но не за бутылку же хвататься, — это уже было адресовано Еве, Лило похлопала ту по плечу, всем нутром чувствуя, как ее напугала. — Алкоголь вредный, Ева.       А затем вернулась к более спокойному диалогу, обернувшись к Мико.       — Прежде чем я продолжу спрашивать, какая Ева тут паинька, хотелось бы посмотреть на здешних десептиконов, — интерес правда был. Если уж Прайм так сильно отличался, то что было с Мегатроном? Старскримом или Саундвейвом? Да и всеми другими — Лило не могла сдержать внутреннего ребенка, что мечется из стороны в сторону в поисках новой информации. — Есть фотки или что-нибудь похожее?       — Ева, — тон Оптимуса приобрел знакомые менторские нотки. Это означало, что впереди ждала самая настоящая лекция, — и Лило, — не только Еву ждала, — человеческие аналоги сверхзаряженного крайне вредны и опасны. Оно влияет не только на тело, но и на психику, и…       — Рэтчет, будь душкой, покажи нашей гостье десептиконов. Я так соскучилась по их… адекватным версиям, — Ева не боялась перебить Оптимуса. Слушать его голос долго не хотелось. Голос, который ничем не отличался от голоса темного Прайма.       Рэтчет вопросительно посмотрел на Оптимуса. Тот лишь кивнул шлемом, давая разрешение.       — Если вы настаиваете, — Рэтчет подошел к мониторам, вводя что-то на клавиатуре, — то смотрите.       — Ева, перебивать других некрасиво, — Лило несильно пихнула Еву в бок, нахмурившись. Лекцию, конечно, слушать не хотелось. Они обе — взрослые люди, пережившие то, что другим в кошмарах не снилось. Лило пихнула Еву по другой причине — следовало постараться выстроить себе хорошую репутацию в новых кругах. Мало ли, как жизнь повернется после. Лило приподняла ладонь, словно хотела ответить на уроке, — Поняли, больше пить не будем, — и направила взгляд к экранам.       Ладно, Лило не ожидала настолько сильного различия. Фотографии сменялись, а удовлетворения внешним видом Лило не получала, наоборот: при Мегатроне вовсе хотелось вернуться к своему, осмотреть его вдоль и поперек, удовлетворенно кивнуть.       — Точно Мегатрон?.. — Лило с нечитаемым выражением посмотрела на Еву. — Это, эм… Тяжелый случай? — она пожала плечами, — да, тяжелый случай.       — Да наплевать, как он выглядит, — Ева хмыкнула, понимая диссонанс Лило, — главное, как он себя ведет. Мегатрон — мой Мегатрон — адекватен. Слава Праймусу.       — Не упоминай!.. — Рэтчет все еще очень хотел разговора, но Оптимус остановил его, положив ладонь на плечевой сегмент.       — Ваша реакция удивляет меня. Мегатрон из вселенной Лило… — Оптимус на клик задумался, подбирая синоним. — Другой?       — Другой? Да, пожалуй, это правильное слово, — Ева передернула плечами. Ей казалось, что она ощущает на своем теле фантомное прикосновение, — а вот и Саундвейв! Круто здесь отличаются дизайны, ага?       — О-о, — Лило потянулась к экранам, всматриваясь в аккуратные детали брони здешнего связиста. Грех не любоваться и его биолайтами, и визором — да всем, в общем-то. — Боже, ну что за прелесть, — И замолчала. Да, говорить подобного не следовало, все удивились еще больше. Лучше этой вселенной не встречать добрых десептиконов, а то у автоботов совсем поведет схемы, — Что? Он же объективно красивый, разве нет? — махнула на экран, а затем скрестила руки у груди. — Ну, ладно. Просто держите в мыслях, что я знакома с десептиконами при других обстоятельствах, так что моя реакция может вас немного… удивлять.       Она замолчала, постучав стопами по полу.       — Да, — вернулась к разговору, отвечая на вопрос Оптимуса. Ева полного ответа не дала, а вот Лило хотела по полочкам разложить, насколько сильно они действительно различались, — Другой. Не знаю точно, что из себя представляет ваш Мегатрон, но мой, например, занимался поэзией, стихи писал, и выглядит мой мощнее, да и… Погодите, он летает? Нет, в моей вселенной его альтмодом был танк. Удивительно, на самом деле, такое наблюдать.       Лило лепетала, словно болтала о давних знакомых, а не переживала с этими же знакомыми плен, изнасилования, психологическое насилие, побеги, затем снова плен. Было приятно немного развеяться и посмотреть на ситуацию с другого ракурса.       — С каких это пор органика оценивают красоту металла? — Рэтчет серьёзно задумался. Ему не понравился ни тон человека, ни их странные переглядывания с Евой. — Он, как ты выразилась, не «красивый». Я вообще не уверен, что Саундвейв мыслит такими категориями.       — Стихи? — в диалог включился Балкхэд. — Мегатрон? Такое надо видеть!..       Оптимус был единственным, кто не поддержал всеобщего удивления. Оставался бесстрастен.       — Я не уверен, что здешний Мегатрон питает любовь к поэзии; хотя, безусловно, он очень эрудирован, — Прайм погрузился в воспоминания, — и всегда летал. Это был первый и важнейший апгрейд для Мегатрона, когда он смог выбраться из шахт.       Ева кивала каждому слову Оптимуса. Было приятно видеть, что хоть где-то в мультивселенной осталась адекватность.       — Разнообразие миров удивительно, — Ева сказала будто невпопад, — но о некоторых лучше не знать и уж тем более там не бывать.       — С каких пор красота стала объективной вещью? — Лило встретила вопрос Рэтчета похожим. — Да, я восхищаюсь им так же, как люди восхищаются новыми автомобилями — это нормально, — она уперла руки в бока, — Для меня не важно, как мыслит Саундвейв. Я просто говорю, что он очень лаконичный, и внешний дизайн его — тоже. Как и твой, Рэтчет, — показала ладонью на медбота, а затем обвела рукой пространство, — да все здесь — красивые. Вам что, никогда об этом не говорили?       Лило замолчала лишь на минуту, а затем хотела шлепнуть себя по лицу.       — Точно, вы же работаете под прикрытием, Ева упоминала, — лениво проговорила, а затем игриво постучала себя кулаком по голове, — не обращайте внимания. Вселенных много и все они — разные, так что тут нечему удивляться. Вот у меня, например, что автоботы, что десептиконы, упали на планету на своих гигантских кораблях, как гром среди ясного неба, — Лило притихла, вспоминая кое-что до боли неприятное. Желание говорить почти пропало, сменившись волнением. Она крепче прижала к себе руки, уводя взгляд куда-то в сторону.       — Слышать о красоте от органики — это… — если бы Рэтчет мог задохнуться от возмущения, то он бы это сделал, — Ева, в твоих друзьях ходит слишком много ксенофилов.       — Ты даже не представляешь, насколько ты верно подметил это, Рэтчет, — Ева кинула обеспокоенный взгляд на Лило, а после перехватила инициативу, — наши вселенные реально очень отличны. В той… Несоразмерно больше жестокости.       — Да ты что? — Рэтчет сложит манипуляторы на честплейте. — Так-то у нас здесь тоже война.       — Война, — Ева кивнула, — не бойня.       — Я прошу прошения, если наши вопросы заставили вас уйти в неприятный воспоминания, — Оптимус нахмурился, не позволяя вспыхнуть очередному конфликту. Он давно заметил, что девушки выглядели измученными. — Вы можете не говорить об этом. В этом мире вы в безопасности.       Лило так и хотелось ляпнуть Рэтчету что-нибудь резкое, потому что сейчас он, своими рассуждениями, больше походил на десептикона. Даже речи о сексуальном влечении не было — красота не всегда означала плотское влечение или пошлость. Лило замолчала лишь по одной простой причине — у Рэтчета с этим был плохой опыт, а именно, этот красно-синий опыт стоял сбоку от него.       — Спасибо, — Лило кивнула, — извини, если задела. Просто в моем мире не принято скрывать восхищения от столь удивительных вещей, — она вздохнула, облокотившись на спинку дивана, — О, кстати, к теме о Мегатроне, — и снова завела свою шарманку, — я думаю, Оптимус, ты бы с ним поладил, — саму суть предложения поняла только Ева. Действительно, поладил настолько, что слился искрой с одной из его версий. Лило торопливо продолжила, — в плане, он тоже много философствовал и рассуждал о свободе. Вам было бы о чем поговорить, — она на миг затихла, снова под гнетом удивленных оптик и снова тяжело вздыхая, — Нет. Это, конечно, вас всех очень удивляет, но я говорю не про вашего Мегатрона, а своего. В моем мире он тоже немного тронулся умом, убивает направо и налево, считает людей глупыми животными и все такое…       И замолчала, снова вздохнув.       — Ладно, я, пожалуй, лучше замолчу, а то у вас оптику сведет от удивления, — Лило прикусила губу. Да, она даже не поведала и части всей той вакханалии, что у нее происходила. Была бы ее армия десептиконов здесь — снесли бы и не заметили. Особенно, если это Мирная Тирания. Особенно, если это Оверлорд. — Извините, я заболталась…       — В этом мире Мегатрон когда-то был моим товарищем, — Оптимус звучал устало, — но наши пути разошлись. Я не сомневаюсь, что нам есть о чём говорить. Но Мегатрон за ворны войны ни разу не изъявил такого желания.       — Зато мы знаем, что он не забывает лиц. Даже человеческих, — Джек неловко вклинился в разговор. — Здесь он… менее ксенофоб? — это был вопрос, обращенный к Еве.       — Да. Думаю, что здесь Мегатрон более либерален, — Ева не верила, что говорила подобное про Мегатрона.       — Ради Праймуса, почему мы обсуждаем эти темы? — Рэтчет звучал раздраженно. — Десептиконы, ксенофобия, ксенофилия. Оптимус, не верю, что тебе это нравится слушать.       — Я считаю важным знать, что произошло с Евой и Лило, Рэтчет.       Рэтчет фыркнул, а после направился к мониторам.       — Как скажешь.       — Да, моё лицо он точно не забудет, — Лило сказала скорее самой себе, затем тихо посмеялась. И лицо Евы — тоже, но об этом говорить не стоило. Она сцепила ладони вместе и продолжила. — Хорошо, раз десептиконы и прошлые темы здесь табу, то расскажу о своих автоботах.       Невольно вспомнилось, как Браун однажды отчитывала Оптимуса, что тот новую органику привёл. Рэтчет сейчас очень на неё походил.       — У нас есть Оптимус, — согнула один палец, — и он ранее, насколько мне известно, работал в полицейском департаменте Кибертрона, ловил преступников и ввёл расследования. Дальше, Рэтчет, — согнула ещё один палец, — сильно похож на эту версию, но всё же отличимый. Он часто держит Оптимуса и… — Лило замолчала, уходя воспоминаниями куда-то в мрачное прошлое, — да, держит Оптимуса в узде от глупых решений, иногда даже может подзатыльником огреть, — осмотрела остальных и продолжила, - вас встретить лично не удавалось.       Фейсплейты всё ещё были незнакомыми, а вот имена словно витали где-то на слуху. Надо будет взять на заметку и… Какая заметка? Знакомство с большим количеством автоботов? Нет. Если они и вернуться, то сразу на Немезиду и болтать с автоботами Лило точно не будет. Рушить доверие с десептикона не было желания.       — Я ещё хорошо знакома с Дрифтом и Джетфайером, — продолжила лепет, вспоминая двух вирусных мехов. Интересно, как они оба там поживали. В любом случае, Лило надеялась, что у них всё хорошо, — Второй, кстати, летающий автобот. У нас их много. Знаю ещё Проула — этот черт успел мне всю жизнь подпортить, — Лило прошипела сквозь стиснутые зубы, с каким-то мрачным весельем, — и Уилджек — учёный, Хот Род — глупый выпендержный безбашенный бот с пубертатом.       Она задумалась на миг, а затем утвердительно кивнула.       — Ну, думаю всё.       — Слыхал, Рэтчет? Хоть где-то ты можешь держать в узде, — Ева сделала голос притворно-важным, — самого Оптимуса Прайма!       — Пф. Мне и без того проблем хватает, чтобы ещё и роль Праймуса на себя примерять.       — Подожди, стоп, ты сказала Уилджек? Джекки? — Балкхэл вновь включился в разговор. Звучал он удивлённо. Радостно. — Поверить не могу — учёный! Здесь он Разрушитель и первоклассный подрывник.       Оптимус до конца речи Лило не перебивал, внимательно слушая. Как только девушка называла новое обозначение, мех тут же обращался к блокам памяти, желая узнать, видел ли он когда-нибудь тех, чьи имена произнесли.       — Некоторые мехи из твоего списка мне знакомы, — Прайм кивнул, — и что-то совпадает. Проул — мой первый стратег. Он действительно дотошен.       — О, да, — Лило мотнула в воздухе указательным пальцем, — вы даже представить не можете, что случается, когда дотошный стратег и первоклассный подрывник начинают работать над общим проектом, — и посмеялась, кивнула на Еву. — Вот она оценила это в полной мере, не настолько полной, как я, но досталось здорово.       Лило откинулась на спинку дивана, чуть сползая вниз по поверхности.       — Здорово, что у нас столько различий. Это интересно, — а затем подняла взгляд к Оптимусу, — в моей вселенной автоботов не держали в строгих правилах. Мы то и дело вечно ездили по гонкам и всё, что нам говорил Оптимус, это: «Не попадитесь федералам, я не хочу видеть недовольную рожу Сайласа» — она пародировала голос и тон Оптимуса, что вышло забавно.       И вновь воцарилось общее удивление. Лило и тут мысленно выругалась, да… Точно. Сайлас тут так же был другим. Скоро пойдёт голова кругом от сопоставления стольких вариаций…       — Видишь ли, — Ева, наблюдая за всеобщим шоком, решила пояснить, — Сайлас здесь — это предводитель террористической организации МЕХ. Мы с ним… Не дружим, так скажу.       — Действительно? То-то ты с Сэмом…       — Рэтчет имеет ввиду сына Сайласа, — Ева вдруг вздрогнула, а после внимательно осмотрела Лило с ног до головы, — он очень похож на тебя внешне. Прям будто ты — это его женская версия.       Плохие мысли вновь вернулись к Еве. Тот факт, что Лило и Сэм так похожи, мог быть простым совпадением. Или нет?..       — Я? — Лило указала на себя, а после вовсе замолчала. Лишь спустя минуту повела плечами от неловкости. — Ну, надеюсь это комплимент, потому что, если он лицом не вышел, я очень расстроюсь твоему сравнению, — Лило тихо усмехнулась. Даже на одной планете в одной вселенной могут встречаться похожие люди. Такое бывает, потому Лило не сильно переживала на этот счет. — Я своих биологических родителей не знаю, а про семью Сайласа только и говорят, что потерял он жену с ребенком лет около пятнадцати… или семнадцати? Я не знаю, что-то около двадцати лет назад. Там была какая-то катастрофа с самолетом…       Она постучала пальцем по губе, вспоминая новостные ленты. Катастрофа была, о ней еще долго кричали по всем каналам СМИ. Скорее всего, что жена, что ребенок, просто умерли во время инцидента. Она вернула взгляд обратно к Еве, улыбнулась.       — Ну, даже если так, Ева, — положила ладонь на ее плечо. — Жди сюрпризов, — посмеялась, а затем спешно добавила, — я шучу, если что. Честно.       — Каких сюрпризов? — взгляд Евы на миг упал на пах Лило, а после честно вернулся к глазам. — Для меня никаких сюрпризов уже не будет.       — О чём это ты? — Мико влезла… Влезла в разговор и буквально залезла на Еву, облокотившись.       — Да так, просто шутка, — Ева поёрзала, ощущая плечами чужой вес, — в этом мире ничего про жену Сайласа нам неизвестно. Возможно, об этом знает агент Фоулер? Это правительственный агент от США. Он с нами часто бывает. Неплохой дядька. Сперва поворчит, что привели нового человека, а после плюнет. И как его только не уволили?       — Я тоже задаюсь этим вопросом, — манипулятор поднял Рэтчет, — вас слишком много. И на этой планете, и на этой базе конкретно.       — Не будь таким негостеприимным, Рэтчет.       — Согласна, Рэтчет, — Лило хмыкнула, с интересом осматривая Мико, затем перевела взгляд к медботу и говорила уже с более болезненным подтекстом, — но вас, кибертронцев, тоже бывает очень много. Даже слишком.       Уголки губ дернулись в нервной улыбке. Лило махнула ладонью, словно пыталась развеять в воздухе плохой запах, или пыталась пригнать к себе больше кислорода. Она уже машинально потянулась к ингалятору и впрыснула медикамент. Тихий «пшик» эхом отразился от стен базы. Лило в очередной раз стало неловко, она прочистила горло.       — Ева хочет сказать, что после пережитого хаоса нас уже ничем не удивить, — Лило кивнула куда-то в сторону. В памяти всплывали прошлые события и она с удивлением подметила, сколько раз там фигурировал именно секс. Кажется, Ева раздразнила ее либидо.       — Да, кибертронцев бывает очень много. Особенно когда все на одного или двоих… Человеческие тела не рассчитаны на столь бурное внимание, — Ева чувствовала определённое удовольствие, давая намёки, которые понять было невозможно, если не думать в определённую степь. — Знаешь, Рэтчет, я думаю, что тебе бы подошла вселенная, населённая исключительно Рэтчетами.       — Да, это был бы лучший мир из всех возможных, — уголки дерм медика дёрнулись в улыбке.       — О, это был бы Ад! — Мико схватилась за голову, — столько ворчания ни одна вселенная не выдержит.       — Я всё ещё стою здесь!..       Пока шуточная перепалка продолжалась, ближе к человеческой платформе подошёл Оптимус. Навис над ней, закрывая диван от света бункерных ламп. А после протянул ладонь, позволяя Еве забраться на него.       — Я очень рад, что с тобой всё хорошо, Ева. Но я бы хотел поговорить с тобой лично.       Ева замерла. Она не сводила взгляда с протянутого манипулятора. В последний раз она касалась Прайма тогда, когда… Ева задрожала и невольно сильнее прижалась к Лило.       — Нет, — та вцепилась в руку Евы, — извините, но давайте вы переговорите… Позже. Видите ли, — грудь действительно сперло от волнения, не сколько за себя, сколько за Еву. Она замерла словно статуя и почти так же похолодела от страха. — Я очень нервный и эмоциональный человек, в добавок, страдаю этой проклятой астмой. Начну волноваться — начну задыхаться, понимаете? — виновато улыбнулась, неловко потирая шею. — Присутствие Евы меня успокаивает, особенно, когда мы находимся в незнакомом мне месте с незнакомыми личностями. Пожалуйста, отнеситесь с пониманием. Я тебе верю, Оптимус, но вот своим легким — нет.       Стоило ожидать такого поворота событий. Лило звучала виновато и, в какой-то момент, поняла насколько сильно волнуется — черт его знает, когда Еву выпустят из отсека и в каком состоянии. Где-то в сознании, конечно, теплилась идея отпустить ее, а потом прикалываться: «Ха, ну как тебе очередная ебля?», но Лило не была садистом… По крайней мере, она в это верила.       — Я бы была не против поесть, — Лило посмотрела на Еву, стойко игнорируя взгляд голубой оптики. Вот встала поперек и теперь, Лило была уверена, ей это аукнется. — Ева тоже, скорее всего, голодная. Десептиконы пленных кормят ужасно, знаете ли.       И тут соврала, их кормили вполне неплохо. Единственное, что не давали, так это алкоголь.       Оптимус медленно убрал манипулятор, подавив в себе странное и поспешное желание проигнорировать Лило и всё же поговорить с Евой. Было ясно, что люди говорили далеко не всё и хуже из этого было то, что они, очевидно, не рассказывали главного. Но настаивать Прайм не стал.       — Я понимаю. Мы поговорим позже, — Оптимус повернулся к Джеку, стоящему у перил, — Джек, не мог бы ты?..       — Конечно! — парень быстро спустился по ступенькам. — Рэтчет, открой мост. Девочки, что будете? Картошка-фри, бургеры?..       — Вино! — Ева вскочила следом. — У Джун дома, на кухне, в правом верхнем ящике заначка. Три бутылки. Принеси как минимум две, а лучше всё и сразу! Оптимус, не смей возражать: мне жизненно-необходимо выпить.       — Ева, — вместо Оптимуса лекцию начала Лило. Не хватало, чтобы Ева напилась. Ситуация и так навевала тревогу, так Ева еще и хотела оставить ее решать проблемы в одиночку, а самой уйти в запой. — Хватит пить. Алкоголь тебя до добра не доведет, — предложение прозвучало так, словно Лило уже была твердо уверена, что Ева сопьётся и пойдет по кривой дорожке сразу в проституцию.       — Ума не приложу, как ты с ней справлялся, Оптимус, — вскинула голову к лидеру автоботов, — это достойно уважения. Выдержать такую особу крайне трудно, — и хлопнула Еву по спине. — Мне один бургер и сок… И, если будет по пути, захвати кислый мармелад, пожалуйста, — кивнула, заранее отблагодарив.       — Ну хотя бы бутылочку пива!.. — Ева готова была плакать. — Пятипроцентного… Джек, пожалуйста!       … но Джек уже не слушал: он махнул рукой, мол, принято, и забежал в воронку.       Ева понуро опустила голову.       — Ева, Лило, — свет голубой оптики вернул Еву в реальность, — мы не знаем, что произошло с вами в другом мире. Но ваши реакции говорят очень много. Ева, пожалуйста, если есть что-то, с чем ты не можешь справиться, обратись за помощью ко мне, а не бутылке.       — Да что ты можешь знать! — гнев пришёл быстро и неожиданно, как лавина накрывала бы. — Не тебе меня судить, Оптимус! — Ева сжала ладонь в кулак, а после саданула им по перилам. Костяшки отдались болью, а кожа сбилась. Медленно проступала кровь.       — Ева, ты чего?.. — рядом оказалась Мико. Она смотрела недоумённо и немного испуганно. — Давай ты присядешь?       — Ты тут бессилен, Оптимус, — вместо Евы заговорила Лило. Той стоило немного остыть, не хватало, чтобы она ляпнула о армии злых десептиконов за их спинами, еще одного Прайм и Мегатрона, одержимых, да и для кучи приплела, как было круто скакать на коннекторе Оверлорда — вот это Лило уже точно не объяснит. Остаётся только бежать. — Думаю тебе прекрасно ясно, почему мы не хотим говорить о плене — это больно. Нам обеим угрожали оторвать конечности, переломать руки и ноги, вырвать языки и выколоть глаза, — Лило повторила угрозы Евы, которыми она как-то в нее кинулась. — И это сразу после того, как мы еле выжили, с переломами, сбегая из атакованного города, а затем несколько недель наблюдали, как десептиконы пытают автоботов. Криков было много…       Лило внимательно следила за выражением Оптимуса, затихла с какой-то мрачностью на лице. Люди более хрупкие, чем кибертронцы. Это касалось и психики — обычному человеку после всего будет тяжко даже вспоминать об этом. Лило даже не врала: сбегали среди бойни — было, угрозы — были. Все это они пережили, но немного в другой интерпретации.       — Нам просто надо пережить все эмоции и отдохнуть.       — Угрожали, но не сделали, — впервые за весь диалог подала голос Арси. Слова о плене разбудили в её процессоре неприятные воспоминания, — люди такие слабые.       — Не скажи это Джеку, — Ева отмерла, возвращаясь на диван, — он будет вновь обижен.       Арси хмыкнула на эти слова, а после направилась к Рэтчету.       — Би, как насчёт разведки? — воронка открылась.       — Я с вами! — Балкхэд сделал пару шагов и тут же трансформировался, первым въезжая в портал. Находится в одном помещении с травмированными войной Разрушитель не любил. Особенно в самом начале войны.       Оптимус не отвлёкся ни на переговоры команды, ни на тихое ворчание Рэтчета.       — Почему вас держали в плену? Вы говорили, что тот Мегатрон ещё больший ксенофоб, чем наша версия. Вас должны были…       — Убить, — послышался голос Рэтчета на другом конце отсека, — что-то здесь не сходится.       — Потому что я твой напарник, Оптимус, — ответ нашелся сам собой и, частично, тоже был правдой. — В моей вселенной. Я знала много автоботских секретов, потому что вечно лезла в твои с Проулом встречи. Ты, кстати, не был против, считал, что мне будет полезно пораскинуть мозгами и научиться действовать при критических военных обстоятельствах, — она развела руки в стороны, словно намекая, что ответ был очевиден. — Еву скинуло на Немезиду через портал — там-то меня и начали шантажировать ее убийством. Я не хотела, чтобы из-за меня умирали люди и продала часть информации в обмен на ее неприкосновенность, правда… От угроз это не спасло.       Вот имели бы события в ее вселенной такую версию, Лило бы и против не была. Всяко лучше, чем иметь дело с двумя сумасшедшими лидерами, что дышали им в затылок. Лило перевела взгляд на Еву, хотела было услышать подтверждение своих слов, но Еве вряд ли кто-то поверит. Скорее всего Лило тоже, благо, история, как ей казалось, звучала складно.       — Да… Да, так и было. Десептиконы решили, что шантажировать Лило мной, а нами — Автоботов, — это отличный план. И он был рабочим. Относительно, — Ева нашла в себе силы говорить всё это, смотря чётко в глаза Прайму.       — Вы предали автоботов? — а вот Рэтчет услышал совсем другое. — Рассказали секреты ставки? Оптимус, это…       — Они не давали присягу. Нельзя судить Лило и Еву за то, что они хотели спасти свои жизни, — тон Прайма звучал задумчиво. Он не сводил взгляда с Евы, — ты молодец, Ева. Ты выжила — это главное.       — Согласна, — Лило кивнула Оптимусу, — ни я, ни Ева не виноваты в вашей войне и умирать от ее последствий тоже не собирались. Можете посчитать меня эгоисткой, но мне гораздо важнее было сохранить жизнь семье и людям, чем кибертронцам, которых я знала месяц, — она замолчала, осознание сказанных слов медленно обожгло голову, стало еще более неприятно с себя и своих действий. Лило замялась, слабо кашляя. — Хотя, я бы предпочла вообще никого не убивать… Мегатрон и Оптимус, в моем мире, не могли найти общий язык. Они заключали парочку военных соглашений, пытались прийти к взаимопониманию в далеком прошлом, но, в итоге, не получилось. Мой дом стал одним боевым полем, что уничтожало все на своем пути.       Было неприятно делать такое заключение. Лило хотела бы завести знакомство с кибертронцами при других обстоятельствах, потому что, в любом случае, каждый из них индивидуален и интересен по своему, как и люди. Но война ей такого шанса не дала.       — Война не знает пощады к своим и тем более к чужим. Мне жаль, что в твоей вселенной наш конфликт зашёл так далеко на Землю. Здесь, в этом мире, я делаю всё, чтобы Земля не стала горящим полем боя, — Оптимус посмотрел куда-то наверх, будто мог видеть небо за сводами каменного бункера, — война за Кибертрон уже давно не является таковой. Она распространилась далеко за его пределы. Как оказалось, и за вселенные тоже.       — И что ты собираешься делать, Оптимус? Когда война закончится? — Ева слабо улыбнулась собственному наивному вопросу.       — Я не знаю, Ева. Но думаю, что исход уже близок. У меня есть все основания это полагать.       — Не хочешь ли ты сказать, что Прайм виновен в войне? — это Рэтчет вернулся от мониторов. Взгляд его выражал раздражение и желание препарировать. — Мегатрон и десептиконы — это шайка революционеров, а в последствии тиранов и убийц. Вступать с такими в перемирие — это признак… — медик кинул быстрый взгляд на Оптимуса, — они недоговороспособны. Оптимус пытался. Каждый раз Мегатрон давал чёткий ответ. Теперь же ни Кибертрона, ничего нет.       — Да я хрен его знает, что происходит тут у вас, Рэтчет, — Лило вспылила, повышая голос, но на крик не перешла — горло охрипнет, да и дышать снова станет труднее. Главный залог ее жизни — спокойствие, — В моей вселенной — да. Прайм и Мегатрон — главные виновники. Они отвечают за армию позади себя, они координируют действия и они решают, подписать им мир или нет, — она скрестила руки у груди, крепче прижимая их к телу. Бог с этими Праймами и Мегатронами, больше всего взбесило другое. Лило продолжила, понизив тон, но эмоциональности не сбавила, словно издевалась. — Ох, как удивительно, что нижние слои Кибертрона, под натиском вековой дискриминации их существования лишь по причине альтмода, восстали и дали буржуазии отпор.       Можно было брать листок и подписывать себе смертный приговор.       — Я не говорю, что ты не прав, Рэтчет, — она излишне глубоко дышала, словно параллельно с монологом проводила дыхательные упражнения, — Я говорю, что в войне нет хороших и плохих, что виноваты обе стороны. Я не оправдываю десептиконов и их действия, они заслужили наказания по всем статьям законов, но и вы не были лучше, когда наблюдали негодование общества и молчали. Ждали, что все утихнет само. Ждали, что власти разберутся с протестующими.       Затихла. Молчание далось, словно долгожданный подарок.       Негодование к автоботам от Лило можно было понять. На миг внутри вспыхнула обида, что именно из-за них ей приходиться терпеть одержимость фиолетовой фракции. Именно из-за отсутствие морали Проула, сомнений Прайма и чертового ума Уилджека. Из-за их войны, которую они не смогли вовремя окончить, хотя могли.       — … И всё это вылилось в уничтожении вашей планеты, серьезный ущерб для других планет — колоний Кибертрона и, в добавок к этому, миллиарды убитых.       На несколько долгих секунд воцарилась тишина. Только Мико удивлённо присвистнула.       — Не человека — органике — говорить о Кибертроне и его строе в таком тоне, — если бы люди могли чувствовать ЭМ-поля, то поняли бы, что мех был крайне оскорблён, — ни одна политическая система не может быть идеальна. Ни в одном мире нет полностью удовлетворённых властью существ. Наш Кибертрон имел большие недостатки в виде коррумпированного сената — это правда. И что, из-за этого стоило начинать войну? Превратить процветающий мир, где миллиарды жили достойно, в металлическую пустошь? — Рэтчет взмахнул манипулятором, видя, что Ева хочет что-то сказать. — Мегатрон хотел справедливости? Пусть так. И справедливость пришла, — указал на Оптимуса, — Праймус подарил Кибертрону истинного Прайма. Матрица избрала себе нового носителя. Каждый кибертронец знает, независимо от его социального положения, что тот, кто избран Матрицей Лидерства, является главой всей Империи. Его слово — закон и даже больше. Его слово — это воля Праймуса. Если бы Мегатрон действительно хотел изменений, а не власти. то он бы склонился перед истинным Праймом и позволил ему исправить положение. Но, — мех развёл манипуляторами, — желание самому стать Праймом затмило ему разум. И вот, мы здесь. Так что не тебе, белковая, судить Прайма.       — Не знала, что ты столь верующий, — Ева почувствовала себя некомфортно из-за политической дискуссии. Одно дело спорить с Мегатроном, называя его недокоммунистом. Другое — с религиозным монархистом.       — Верующий? Я знающий.       — Может в этом и есть ваша проблема? — Лило опустилась на диван, закинула ногу на другую и увела взгляд в сторону. Желание спорить пропало по одной простой причине — разные обстоятельства, разная история. Тут, видимо, все было немного иначе, потому им казалось, что Лило несла какую-то несусветную небылицу. — Доверять управление планетой лишь одному? Просто по факту владения им Матрицей? — Лило резко замолчала, чуть так и не ляпнула: «А если он вдруг с ума сойдёт?». Сдержалась.       Она устало вздохнула, громко и демонстративно. Было желание продолжить этот спор. Оно зудело так сильно, что Лило сжала кулаки то беления костяшек.       — У нас разные вселенные, — она мотнула головой, словно сбивала прочь неприятные мысли, — разные обстоятельство и история. Я высказала все, что накипело у меня касательно моей вселенной.       — Матрица Лидерства в нашем мире, — наконец подал голос Оптимус, — это коллективная мудрость Праймов и Праймуса. Она защищает меня от негативных эмоций и воздействия извне. Меня нельзя взломать. Пока я достоин, Матрица будет со мной, — после решительно кивнул, — ты права: наши истории слишком разные. Я понимаю твои претензии к власти на Кибертроне и моему статусу. Это напоминает мне слова Мегатрона.       — Напоминает? Да это десептикон в человеческом обличье! — Рэтчет кинул взгляд на Еву. — Даже два. Одна по идеологии. а вторая по характеру.       — Думаю, Мегатрон бы не взял меня в свою команду, — «просто взял бы». Ева прикусила язык. — Не злись на нас, Рэтчет. Будь либеральнее к тем, кто никогда не был в металлической шкуре рядового кибертронца.       — И слава Праймусу: мы бы этого не пережили.       — Ты даже не представляешь, насколько ты прав, Рэтчет, — Лило процедила сквозь зубы, стоило лишь услышать ее новый статус. Впрочем, в чем-то он был прав. Ева иногда и самой Лило напоминала Мегатрона… Девушка невольно съежилась, в очередной раз вспоминая кинутые в нее угрозы, повела сомнительным взглядом на подругу и прищурилась, с легким намеком на осуждение, — Но десептиконам люди не нужны, они нас презирают. Вы это сами знаете.       Лило болтнула ногами в воздухе, все еще сидя на диване. Невольно очертила взглядом свои стопы, а затем щиколотки. Что-то неприятно копошилось глубоко внутри.       — Хорошо поговорили, — Лило кивнула, — приятно болтать с умными людьми, не сумасшедшими, — на ум сразу всплыл Оверлорд и тот злополучный день, когда Лило чуть не сошла с ума. Она покосилась на Еву, опустила взгляд к ее шее и с спокойствием выдохнула — слава Богу синяки от удушья прошли, иначе, они бы не отвертелись…       — Эй, Рэтчет, открой портал! — из динамиков раздался весёлый голос Джека. — Еда у меня.       Рэтчет недовольно хмыкнул и медленно направился к мониторам. Портал заработал и через минуту оттуда вышел Джек, держа в обоих руках по два больших пакета еды.       — Девочки, еда у меня, — парень быстро взлетел по лестнице, ставя пакеты на стол, — Ева, у меня для тебя тоже кое-что есть, — и потянулся к карману.       Ева подобралась, надеясь, что Джек купил ей хотя бы чекушку водки, но…       — Пиво! — и всунул маленькую баночку прямиком в руки.       — Это что, безолкагольное? — Ева вчиталась в градус алкоголя. Тяжело вздохнула.       — Вкус пива — он везде вкус пива, — Джек как ни в чём не бывало подмигнул Лило, — тёмное. Всё, как ты любишь.       — В могиле мне моя печень не пригодится, — Ева всё же открыла баночку, отпила. С удовольствием ощутила во рту горьковатый вкус. — Спасибо, Джек. Выручил.       Лило засмеялась, снова хлопнув Еву по плечу. Такого она не ожидала, ладно бутылку алкогольного пива Лило бы ей простила — от него не опьянеешь, но безалкогольное? Джек превзошёл все ожидания.       — Хорошо сработано, — смех быстро утих и Лило потянулась к фастфуду, спешно раскрывая пакеты. Она уже давно не ела ни бургеров, не жареной картошки, опять же, по причине тотального контроля десептиконами.       Достала свой бургер, вывернула обёртку и довольно начала есть. Вкус отличался от тех бургеров, что она ела раньше в родном городе, но и этот был не.       — Большое спасибо, — прожевав, она кивнула Джеку и вернулась к трапезе. — Господи, сколько я их уже не ела. Приятно вспомнить вкус обычной еды.       Ева тоже с наслаждением принялась есть. Она не замечала того, что горячая еда обжигает язык и губы: боль, как всегда, отрезвляла. Наконец-то иллюзия нормальности восстановилась. Как тогда, многие месяцы назад: база, люди, нормальность.       — Джек, я тебе когда-нибудь говорила, что люблю тебя? Нет? Так вот: я люблю тебя. И Джун люблю за то, что воспитала такого сына, — Ева кивнула на стол с едой, — Мико, Раф. Чего вы в стороне стоите? Берите тоже! Здесь еды на всех хватит.       — Мико, ты будешь убирать всю базу, если я увижу в одном из дальних коридоров упаковку от бургера, — Рэтчет недовольно посмотрел на еду, — от вас слишком много грязи.       — Извини: энергон нас отравит.       — Невероятно жалко.       — Рэтчет, — Оптимус положил манипулятор на плечевой сегмент медика, — пожалуйста, будь избирательнее в словах.       Лило уже доела бургер, просто отпивала сок и молча всматривалась в чужие взаимоотношения. Желание вернуться домой только возросло, больно сжимало сердце, а следом и кишки. Лило не видела родителей и Кас уже очень давно, ещё с момента первого плена, и надеялась, что они в порядке.       — Так… — она сглотнула последний прожёванный кусок, — осталось узнать, как вернуться домой…       Десептиконы всё не давали о себе знать. Либо думали, что эти обе всё ещё гуляют, либо не могли их найти. Лило это не нравилось.       — Как-как, — Рэтчет передразнил Лило, — очевидно, что с помощью вычисления координат твоего мира. Мы этим уже занимались. Это займёт определённое время, но это возможно сделать в течение нескольких циклов. Приступлю прямо сейчас! — Рэтчет преувеличенно быстро направился к мониторам.       Ева же обернулась к Лило. Сердце защемило от странного неназванного чувства.       — Я останусь, Лило. Я не пойду с тобой. Там… Опасно, — Ева не знала, почему говорит это. Из-за присутствия Прайма рядом, или из-за желания остаться на островке безопасности, — но я не уверенна, что разделяться — это хороший план.       Вот тут Лило и обомлела. До последнего верила, что Ева пойдёт с ней, лишь бы не оставаться с Оптимусом. Она так и сидела, чуть ли не разинув рот от удивления вовсе.       — Я не могу тут остаться, Ева, — каждое слово звучало так, словно Лило отрывала его от своей души. В миг стало ещё противнее и обиднее, всё нутро словно сжалось. Остаться здесь — право Евы, но… Что тогда ее ждёт? Каковы шансы, что тёмный Прайм, в купе с Мегатроном, не придут сюда? В мире Лило хотя бы была подмога, а здесь… Подмогой это трудно назвать… — У меня там семья, мои родные. Я понимаю, что тебе страшно, но мы справимся. В любом случае, приглашаю тебя пойти со мной. Идти или нет — твоё право, — замолчала, выдавила тоскливый смешок, — Рэтчет точно обрадуется такому.       Ева несколько секунд внимательно рассматривала профиль Лило, а после перевела его на Оптимуса. Тот молчал и, как казалось Еве, красноречиво. Он ждал решения Евы.       — В словах Лило есть зерно правды, Оптимус. Остаться здесь — это подвергнуть вас страшной опасности. Наверное, мне стоит уйти обратно в мир Лило, как появится такая возможность. Теперь вы знаете, что я жива и даже относительно здорова.       — Нас мало на этой планете — это так, но у нас есть возможность защитить вас от любой угрозы, — у Евы не было сомнений, что Прайм так скажет, — если вы расскажите нам всё, то тогда мы будем готовы ко всему.       — Ты прав, но… — Ева почувствовала, как в глазах стало щипать. Страх вновь начал душить: Еву будто разрывало. Здесь был Оптимус, который уверял, что сможет спасти. Но Дефект — чёртов Дефект — всё ещё был у него! Сквозил в каждом жесте и слове. Остаться с ним — это просто променять одну клетку на другую. В другой клетке была хотя бы Лило, — но просто доверься мне. Так будет лучше.       — Не сможешь, — Лило усмехнулась, поднялась на ноги и заходила кругами, — к разговору о автоботах. Почему же я так вспылила, хотите знать? А я расскажу, — Лило кинула беглый взгляд на Еву, та заметно напряглась. — В моей вселенной Проул и Уилджек собрали машину вируса. Десептиконы в моей вселенной все заражены. Заражены вирусом, который вынуждает их быть одержимыми. К сожалению их машина вируса дала сбой и вбила в коды десептиконов генетические коды нескольких органических существ. Я и Ева — одни из них.       Тишина нагнетала, в очередной раз. Лило уже чувствовала взгляд Рэтчета, направленный в затылок. Сейчас так и вякнет: «Я же говорил!»       — Поверьте, то, что преследовало нас, вся эта армия, просто сравняет вас с землёй, — прозвучал истерический смешок, — да на вас всех пятерых одного Оверлорда хватит и он даже не разогреется. Они могут прийти сюда, за мной и за ней тоже, устроят бой на всю планету. Истребят всё, что видят, как сделали с моей Землёй. Ева права, нам лучше уйти, для вашей же безопасности.       Возможно, Лило сейчас совершила большую ошибку — ну и ладно, не из такого выбирались. Наоборот, им стоило сказать спасибо, что она их предупреждает. Оптимус, конечно же, откажется, но так у Рэтчета, а потом и у остальных, могут поползли сомнения. Хотя бы маленькое зёрнышко…       — Вирус? — Рэтчет на клик замер. Пальцы его дрогнули. Он перестал работать. — На органику? Одержимость? Это безумие! Это ни на что негодный шлак, а не план! Оверлорд?.. Это ли не… — Рэтчет круто развернулся, вновь подходя к платформе. На этот раз обращался к Оптимусу, — Оптимус, они должны уйти отсюда. Не знаю, что там происходит в их мире, но сам факт нахождения их тут — это очень большая проблема. У нас нет ресурсов для полномасштабной войны с другими версиями Десептиконов.       Оптимус Прайм молчал. Фейсплейт Прайма принял какое-то странное, но слишком решительное выражение. Ева знала его. Этот взгляд у меха появлялся в тот момент, когда он всё для себя решил.       — Лило, вы сказали, что этот Вирус работает исключительно на органических существ? В этой вселенной есть артефакт, которым мы владеем. Преобразователь. Мы можем дать вам кибертронские корпуса. Киберформировать. Ваш разум сохранится — поменяется лишь сущность. Это должно исправить ваше положение.       Слова встали поперек горла, вовсе перекрыв весь кислород. Грудь сперло, в горле пересохло, словно Лило уже месяц не пила воды. Стало жутко и до омерзения страшно, ладони так и тряслись.       Под хриплый кашель перед глазами уже все плыло — кислорода не хватало. Лило потянулась к карману, судорожно выискивая ингалятор, чуть не выронила его вовсе. Согнулась дугой, лишь бы впрыснуть в себя медикамент и вернуться к нормальному дыханию.       Всякий звук вокруг остался лишь гулом на заднем фоне. Лило была зла и напугана одновременно, параллельно пыталась не закашляться до собственной могилы.       — Я не… — кашель прервал слова, она сильнее вжалась в обшивку дивана, держа себя за шею. Следовало наладить дыхание, что давалось крайне болезненно. Мысли сбились, а следом и общее самочувствие, было желание пнуть что-нибудь тяжелое, да так, чтобы потом лежать в больнице с переломом. — Я не уверена… Что это сработает, Оптимус, — кашель утихал, голос совсем охрип, вырываясь лишь режущими слух фразами, — он мутировал. Возможно, просто выполнит синхронизацию и запечатлит уже кибертронские формы. Да и, — она прервалась, откашливаясь в кулак, — да и смена физической оболочки чревата сильными нарушениями психики.       — Вы не можете утверждать этого, — Оптимус не смотрел на Лило. Он смотрел на Еву, — его мутация вам неизвестна. Но даже если так, то в человеческом теле вы намного слабее. У вас нет возможности на равных противостоять кибертронцам. И дело не в силе ваших тел. Ева, — Прайм перешёл на столь болезненный тон, что Еву будто током прошибло. Мех склонился над диваном, нависнув над людьми. Мико, Джек и Раф отступили в сторону, понимая, что разговор идёт не с ними, — слейся со мной Искрами. Это спасёт тебя. Я знаю это, Ева. Я уверен, я…       — Заткнись! — Ева склонилась, закрыв уши руками. Ей вдруг показалось, что ещё секунда этого бреда, и её вывернет недавней едой. — Молчи! Я не хочу ничего слушать о смене сущности! И об Искрах! Ты, Оптимус, просто… Просто… — Ева не знала, что сказать. Сотни слов пролетали в голове, но в нормальное предложение так и не складывались.       — Оптимус, её слияние Искрами никак не-       Возрастающую панику Лило прервал пиликающий звук где-то у панелей. Все почти синхронно обернулись к входящему звонку.       Ну, наконец-то, Лило могла выдохнуть с надеждой, что их пропажу все-таки обнаружили и сейчас вернут их обратно. Надежда теплилась ровно до момента, когда Рэтчет, поколебавшись, все же принял вызов. На базе воцарилась тишина: кто-то предполагал, что звонил Фоулер, кто-то, в особенности Лило с Евой, надеялись, что это Саундвейв другой вселенной, вот только никто из них не оказался прав. Оправдались лишь самые ужасные страхи.       — Рэтчет, — ни приветствия, ни легкой подводке к диалогу. Мегатрон, до боли узнаваемый, отобразился на экране. Лило прокусила себе губу до крови, но даже металлический привкус во рту не пробудил ее от полного шока. Она совсем опешила под натиском вопросов в мыслях, что бились, словно птицы о клетку. Медбот был узнаваем, лидер десептиконов сразу его признал, — Нам нужна органика. Две беглянки: Лило и Ева. Советую сотрудничать, иначе это плохо закончиться для вас.       — Да чтоб тебя уебало, Мегатрон! — Ева вскочила с дивана, подбегая к перилам. Почти перелезла через них и упала бы, если б не подоспевший Джек. — Почему ты не можешь быть адекватным, как Мегатрон этой вселенной?! Почему ты не можешь быть простым военачальником-революционером?! Неужели тебе не хочется вернуть свою армию, былое величие?! Теперь для всех десептиконов ты — это посмешище!       — И тебе привет, моя Искра, — в кадре появился тёмный Прайм со знакомой ухмылкой. Он обвёл взглядом всех на базе, на клик задержав взгляд на Оптимусе. — Как интересно. Я своими манипуляторами выдрал твою Искру. Как хорошо, что представилась возможность сделать это ещё раз. Но мы всё ещё можем договориться.       — Ради Праймуса, — Рэтчет тяжело провентилировал, с сомнением смотря на новым-старых знакомых. — Что вы там все устроили? Это война или фарс?       — Меня мало волнует мнение предателей на Немезиде, Ева, — прозвучал усталый вздох, словно Еву держали за ребенка и объясняли простые истины. Ева, впрочем, вела себя как обычно — сразу переходила на личности, пыталась докопаться до больного места. Очаровательно, в какой-то степени. Эта их бессмысленная борьба просто смешна, но после недавних событий стоило рассматривать органику в более серьезном свете. — Это работа Тарна — заняться предателями. К тому же, определись, ты сначала осуждаешь мою политику, а затем так желаешь, чтобы она продолжалась?       — Как вы нас нашли? — рот открылся сам, разум требовал ответов, даже не смотря на страх узнать что-то пугающее.       — Заглянули на Немезиду, разумеется, — он перевел оптику на Лило, выражение в миг сменилось на что-то более жесткое. Если Еве Мегатрон мог простить глупое ребячество — это было в ее натуре, то Лило — нет. Она могла быть лучше этого. Правильно на Земле говорят: с кем поведешься, от того и наберешься.       Лило больше не осмелилась произнести и слова, обняла себя за плечи и заходила кругами, нервно что-то бормоча. Представлять в голове кровавые картины не хотелось, так, скорее всего и было. Добрались до Немезиды, перебили всех и вернули контроль. Вполне в их духе. Вполне в духе Мегатрона, заниматься воспитанием армии через силу.       — О, у Тарна отныне много работы, потому что он сам теперь самый настоящий предатель! — Ева взмахнула рукой, чуть не ударив Джека по лицу. — И вообще. Хочу — критикую твою политику, хочу — не критикую. В отличие от некоторых я свободна в своём выборе. За меня не решает Вирус. Рэтчет, выруби нахуй этот вызов.       — … не стоит так спешить, Ева, — тёмный Прайм звучал расслабленно и весело. Почему бы ему и не радоваться? Освободившись от дел армии, можно было сосредоточиться исключительно на Лило и Еве, — у нас есть координаты вашего мира.       — Смерть невинных не принесёт вам того, чего вы желаете, — подал голос Оптимус, до этого молчавший. Его фейсплейт закрывала боевая маска, — я не позволю вам навредить ни этим двум людям, ни любым другим.       — Надо вернуться, — вот и все, что Лило сказала. Сказала на полном серьезе, даже не пошатнувшись от сомнения. Здесь были дети, в этом мире, пусть и не совсем, был относительный мир и рушить его Лило не собиралась. — Нам… Нам надо вернуться, — так и повторила, словно мантру, упиваясь взглядом куда-то в пустоту. Казалось, словно говорила сейчас и не Лило вовсе, а ее чистый страх и опасения. Она встала посреди платформы, подозрительно замолчав.       — Наконец, дельные мысли, Лило, — Мегатрону не было весело, но от озорства тот не сдержался, впиваясь оптикой сначала в одну органику, затем в другую. Беглым взглядом оценил Оптимуса, Рэтчета и еще тройку людей — они особых эмоций не вызвали. Однако, от смешной идеи сделать темному Прайму такой же корпус, хотелось вовсе засмеяться, — Итак. Выбор за вами: вернетесь добровольно, либо вернетесь силой. Второй вариант вам хорошо знаком.       — Хорошо, — Ева сама удивилась тому, что согласилась. И с Лило, и с Мегатроном. И даже со своей судьбой, — как бы мне не было трудно это признавать, но они правы. Лучше уйти сейчас, — Ева посмотрела на Оптимуса, который хотел возразить, — я не твоя Ева. Мой Оптимус погиб от манипуляторов этого Прайма. Пусть этот мир и похож на мой родной, но он им не является. Я не знаю, что случилось с вашей Евой. Возможно, она жива. Сбежала. Или мертва. Я не знаю.       Ева обошла Джека, кинув грустный взгляд на диван и на недоеденную еду. Да, наверное, это был последний день в жизни Евы, когда она могла наблюдать столь простую человеческую картину.       — Пойдём, Лило.       Ева действительно ощущала, как в животе скрутился узел. Она знала, что идёт туда, где смерть покажется благом.       Ноги шагали вяло. Лило не хотела туда возвращаться, еще больше не хотела видеть последствия на Немезиде, после их возвращения. Не хотела даже думать об этом. Шагала, словно была в бреду, не замечала ни своих действий, ни разговоров вокруг. Просто шла. Куда?..       В некотором роде хотелось пустить пулю себе в лоб. Действительно было желание просто покончить с этим, вот только этот снежный ком тогда перенесется на другую Лило, затем на следующую. Здесь нет конца и края.       Воронка слепила сиянием. Лило давно бросило в холодный пот, глотку обжигало желчью, кажется, ее сейчас вывернет.       Страшнее всего было представить, что их ждет там, что для них приготовили на этот раз и, вспоминая угрозы, становилось только хуже.       — Приятно иметь с вами дело, — Мегатрон обратился уже к Рэтчету, но звонка не прекратил — ждал, когда органика пропадет в воронке телепорта.       — Это не взаимно, Мегатрон, — Рэтчет не испытывал жалости к органике, но и наблюдать ему за этим не нравилось. Было в этой сцене что-то обречённое. Но война войной. Правила её не менялись.       Ева плелась за Лило. Шла с очень ровной спиной, будто проглотила железный штырь. Или что-то похуже… Затылком она чувствовала взгляды: человеческие и не очень. Еве хотелось исчезнуть. Просто испариться из вселенной, так и не перейдя грань портала. Было ли это привычным желанием смерти? Возможно.       — Вы справитесь! — слова Мико заставили сердце сжаться. Ева была благодарна за поддержку. Жаль, что она ничего не стоила.       Ева приподняла руку, слабо махнула ладонью. И скрылась в воронке портала, чувствуя привычное головокружение. Жаль, что сознание она не потеряла.       Тёмный пол Немезиды заставил выйти из мыслей. Лило осмотрела швы плит пола, медленно поднимая взгляд выше, к знакомым сервоприводам, затем еще выше, пока не дошла до фейсплейтов.       — Т-только… — прохрипела, попятившись назад и врезавшись в Еву. Воронка позади закрылась до ужаса громко, а затем стало тихо. Могильное молчание, словно вся вселенная в миг схлопнулась и кроме пустоты ничего больше не осталось. — Только не бейте, — Лило звучала жалко да и это было единственным, что она могла из себя выдавить. Ситуация станет хуже, только если их действительно подвергнут пыткам. Терпеть такую боль было страшно. — Пожалуйста.       — Разве тебя раньше били? — Мегатрон ответил скучающе, почти равнодушно. Металлические сегменты его пальцев резво скользнули по клавиатуре. Затем, все же, он обернулся к органике и тяжело провентилировал, проигрывая в памяти каждую их оплошность. — Нет, Лило. Такого не было. Были угрозы, но даже мои слова не перепрыгнули слова Евы, — и усмехнулся с какой-то издевательской ноткой в голосе. Обратился к Еве, — Чем ты там ей угрожала, напомни.       Ева шумно шмыгнула носом. Хотелось жутко заплакать, разрыдаться совсем по-детски, но сил на это не нашлось. Глаза были сухими до болезненных ощущений. Взгляды Прайма и Мегатрона почти пригвоздили её к полу. Ева уже успела сотню раз пожалеть о том, что не заткнула себя в гневе.       — Убить обещала, — Ева начала с самого милосердного, — отрубить руки, ноги, вырвать язык и выколоть глаза. Моя ошибка была в том, что я адресовывала это Лило, а нужно было говорить вам, — Ева отшатнулась назад, когда Оптимус сделал ленивый шаг в их сторону, — что вы будете с нами делать, а?       — Думаю, ответ на этот вопрос тебе известен. Я раньше даже помыслить не мог, сколько в тебе кроется жестокости, Ева, — Прайм говорил томным мурлыкающим голосом, — надо направить её в нужное русло.       — Ты не настолько жесток, чтобы сделать это, Мегатрон, — Лило отшатнулась в сторону, крепче стиснув челюсти.       — Сделать что? — он подходить не спешил, тянул время, потому что с каждой секундой страх у органики все увеличивался. Это было опрометчиво, с одной стороны, а с другой — они обе того заслужили. — Я еще ничего не говорил, Лило. Да и тебе ли говорить о жестокости после всего, что вы наделали.       — Это даже близко не стоит, — Лило не бросала попыток вразумить меха, каждый раз избегая зрительного контакта и с Евой, и с Праймом. — Да, мы ошиблись. Да, органика действительно слабая и без вас ничего не сможет сделать, но это не значит, что вы можете нас пытать.       — Я не буду тебя пытать, Лило, — он сухо усмехнулся. — Даже волоса на твоей голове не трону, — умолк, но спокойнее от этого не стало. Внутри все сжалось сильнее, стоило ему улыбнуться, — с этим справиться Ева. Она ведь так горела желанием, зачем ей отказывать?       — Нет, — Ева нашла в себе силы ответить чётко и даже без дрогнувшего голоса. — Я не буду пытать Лило по вашей указке. В отличие от вас, я не монстр. Вы… Ненормальные! — истерика подступала, но Ева не могла дать ей сейчас спуску. Потом будет хуже. Многим хуже.       — Ева, Искра моя, определись, кто мы: монстры или ненормальные? Или мы комбинируем? — Оптимус звучал притворно задумчиво, лукаво притушив оптику. — Это в любом случае произойдёт. Если ты согласишься сделать это добровольно, то у Лило появится анестезия. А если нет, то, — Прайм показательно развёл манипуляторами, — то и суда нет. Не знал, что ты так хочешь насладиться её агонией.       — Мегатрон! — Ева резко повернулась к меху. — Неужели тебе наплевать на благополучие Лило? Неужели ты — или Вирус — хотите наблюдать за её мучениями? Что вы хотите этим доказать? Превратить нас в инвалидов? Наказать за то, что мы вас не любим? Вы считаете, что жестокость заставит нас относиться к вам лучше?       — Ева, соглашайся, — Лило требовала, с жалобным хрипом в голосе, с тряской в коленях, но требовала. Даже в мыслях не хотелось представлять, как может тянуться боль при ампутации. Переживать это не хотелось еще больше. Может, они блефуют, а может и нет — не было разницы. Нужно было просто согласиться, подыграть им, а не тянуть их за нервы. Снова. — Пожалуйста, Ева. Просто согласись, я не хочу кричать от боли. Пожалуйста.       — Ну надо же, кто бы мог подумать, — Мегатрон драматично вздохнул, — кто-то снова не уследил за своим языком, а теперь борится с последствиями, — посмеялся. Смешно, на самом деле, не было — лишь отголоски. Переигрывать с пытками не стоит, органика может умереть от болевого шока, но припугнуть их никто не мешал, так что и Мегатрон, и Прайм пользовались этим сполна. — Ева, не подводи ее. Она сама тебя просит, видишь? Ты же не хочешь, чтобы ампутация проходила под ее вопли, верно? Так будь добра, согласись. Иначе это все останется на твоей совести.       Ева простояла несколько секунд в одной позе. Смотрела куда-то вперёд, за стены корабля Немезиды, будто так крылось нечто очень интересное. Возможно, так оно и было. Там крылась свобода. Там была жизнь. Ева чувствовала себя осуждённой пожизненно без реальной на то вины. И никто не придёт на помощь. Ева так долго боролась в одиночку и с кем-то, так старалась — и всё мимо. Проигрыш. Это была действительно их судьба.       — Будьте вы прокляты, — Ева сказала это с отчаянием, как предсмертный хрип умирающего. Пройдёт ещё секунда — и навсегда замрёт сердце, — вы… Вы совершаете ошибку за ошибкой, — а после кивнула, — хорошо. Я ампутирую Лило конечности. Я…       Неожиданно закружилась голова, и Ева упала. В последний момент она успела подставить руки, болью отозвался локоть. Еву вывернуло. В растекающейся по полу луже виднелись остатки картошки-фри и бургера. Сильно пахло скисшим пивом. Позыв рвоты повторился, но теперь из Евы вышел лишь желудочный сок. Её затрясло.       Лило к ней не подошла — ноги не ходили. Даже позвать её не могла, слова встали поперёк горла, она словно вовсе не дышала.       — Тогда стоит начать подготовку, — Мегатрон притушил оптику, направляясь к дверям под булькающие звуки, исходящие от Евы. — Приведи их, как она успокоится.       Надо было подготовить операционную. В целях не было занести органике инфекцию или потерять её из-за большой потери крови — нет. Нужно было и это продумать, чтобы урок прошёл как нельзя гладко. Возможно, после этого, они обе наконец задумаются, что именно делали не так.       Потом, когда они начнут себя хорошо вести, возможно, им установят импланты, но сейчас они этого не заслужили.       — Ева… — Лило подала судорожный голос, неуверенно шагнув в её сторону.       Ева стояла на четвереньках, уперев голову в холодный пол чуть дальше от собственной рвоты. Старалась собрать мысли в кучу. Слова Мегатрона слышались будто сквозь толщу воды, но смысл доходил до смешного быстро. Вот и прозвучал приговор. Совсем скоро появится палач и прозвучит контрольный выстрел прямиком в голову.       — Не надо ей помогать, — Прайм кинул предупреждающий взгляд на Лило, — Ева самостоятельная. Она же хочет насладиться последними минутами с родными конечностями? Уверен, что, да. Поэтому Ева сейчас встанет. Встанет ведь?       Будто подчиняясь чужому приказу, Ева медленно стала вставать. С уголка губ всё ещё стекала рвота, пачка подбородок и пол под ней, но это было неважно. Дёрганые движения, молчаливая покорность — Ева сама себе напомнила поломанную куклу.       — Мы сможем дойти до операционной… Сами? За тобой?       — Нет.       — Пожалуйста, Оптимус…       — Нет! — Прайм рявкнул, и вся краска схлынула с лица Евы. — Ты этого не заслужила, моя Искра. И Лило тоже.       Мех наклонился, взял в ладонь сперва Лило, а после Еву. Не обратил внимание на тихий полу-вскрик полу-стон. Направился следом за Мегатроном.       — Помните, всё, что сейчас произойдёт — это ваша вина.       — Мы поняли, Оптимус, — Лило невнятно пробормотала, вцепившись ладонями в металл. Упасть с такой высоты было страшно, хоть и заманчиво. Лило уже потеряла причины своего страха, на его замену пришло мрачное спокойствие. Ожидание.       Створки в отсек раскрылись. Внимание сразу привлекло белое свечение от лампы, что свисала над кушеткой. Сбоку стоял операционный стол и на нём почти ничего не было, лишь пару инструментов. От этого теперь и Лило хотелось выпустить наружу весь обед, но та сдержалась.       Неверные ноги еле держали, когда их опустили на платформу, где будет проводиться операция. Ложиться в вертикальное положение Лило боялась. Страх сковывал всё её тело.       — Снимай верхнюю одежду и ложись, Лило, — командный голос только усилил дрожь, но девушка Мегатрона послушала. Крайне неряшливо стянула одежду и встала перед кушеткой, всё ещё прожигая её взглядом, а затем легла, прерывисто вздохнула. Мегатрон так же равнодушно продолжил. — Ева, надень ей кислородную маску. Затем затяни шину на плече. Аккуратно.       Ева выполнила приказ не сразу. Она опустила взгляд вниз, смотря на руки. Они не дрожали, нет. У неё был самый настоящий тремор. Или это троилось в глазах? Ева была не уверена в том, сможет ли взять в свои руки хоть что-то.       — Я… У меня дрожат руки. Я не справлюсь, я убью её, я…       — Ну же, Ева, — сверху раздался спокойный голос Оптимуса. От гнева не осталось и следа. — Это всего лишь кислородная маска и шина. Это очень просто и абсолютно безболезненно.       — Да, ты прав. Маска и шина. Шина и маска, — Ева оглядела стол около кушетки, находя нужные предметы. Продолжала повторять, боясь забыть. Взгляд её нет-нет, а падал на скальпель, — маска. Шина. Это просто. Да? Просто, — когда Ева взяла в руки кислородную маску, то и она заходила ходуном. Неловко повернувшись к Лило, Ева сосредоточила всю силу воли на руках, да так, что аж в глазах потемнело. Аккуратно надела предмет. Следующим препятствием была шина. — А рука-то… Левая? Правая?       — Любая, — послышался милостивый ответ.       Ева, стоя с правой стороны, решила не пытаться перейти на левую. Боялась завалиться и больше никогда не встать.       Лило приподняла руку, чтобы шину было удобнее надеть. Молчала на протяжении всех действий Евы, сознание уже давалось вяло… Сверху была лампа, справа Ева. Вот там, чуть дальше, спереди, две алые оптики, внимательно следящие за действиями Евы.       Шина затянулась на руке, Лило почти не ощутила её присутствия, видимо, анестезия начинала действовать. Блеск скальпеля отозвался в мыслях неприятной болью. Лило отвернулась, чтобы не видеть крови, собственного мяса и, тем более, кости.       Ощущения хоть и замылились, но всё равно были заметными. Благо, боли не было. Боли не было, но легче от этого не стало. Грудь дёрнулась, стоило Лило всхлипнуть в противоположную от Евы сторону.       — Послушайте. Оптимус, Мегатрон. Мы с Лило… Поняли. Да, поняли вас. Вы нас лю… — Ева закашлялась, — любите. Не хотите, чтобы мы уходили от вас. Мы это поняли. Теперь намного ярче, чем когда-либо. Мы никогда от вас больше не сбежим, клянусь, мы…       — Твои клятвы ничего не стоят, Ева, — Оптимус прервал монолог. — Ты всегда говоришь одно, а делаешь другое. Но ты в своём уме. Ты видишь причинно-следственную связь. Мы это делаем не из чувства мести. Мы это делаем, чтобы вы раз и навсегда забыли о мысли об уходе. Ты считаешь, что больно вам? А знаешь ли ты, как больно было нам, когда вы из раза в раз отвергали наше хорошее отношение? Когда стонали в чужих объятьях, изменяли, оскорбляли? Хоть раз ты подумала об этом? — Прайм повернул шлем в сторону, адресовав улыбку Мегатрону. — Нет, Ева. Ни разу. Я знаю об этом. А теперь режь.       Ева повернулась в сторону стола. Взяла в руку скальпель. Тот едва не выскользнул: гладкий металл идеально скользил по мокрой от пота коже.       — Я сойду с ума, Оптимус, — Ева смотрела то на руку, то на скальпель. то на мехов. — Мы обе сойдём. Пустые оболочки с взглядом в никуда. Вам нужно это? Просто тела?       — Я сейчас перекрою подачу анестезии, если ты не начнёшь, — Прайм звучал неумолимо. Показательно направился к…       — Стой! Я начинаю.       Ева подошла к кушетке, склоняясь над Лило. В ушах звенело, а перед глазами плыло.       — Прости меня, Лило, — и сделала первый надрез.       Скальпель легко вошёл в мясо, прорывая кожу и мышцы. В нос ударил сильный запах крови и всё того же мяса. Стало вокруг слишком много красного.       Лило дёрнулась, скорее от неприятного ощущения, чем от боли. Всё ещё чувствовала и холодное лезвие, и то, как дернулись мышцы, когда скальпель их резал. От ощущений блевать хотелось больше, но подозрительное спокойствие ей этого не давало, спасибо анестезии.       — Смелее, Ева. Открытую рану нельзя надолго оставлять не зашитой, — Мегатрон хмыкнул, нечитаемым взглядом всматриваясь в алую кровь. Где-то в подсознании агрессивно нечто било тревогу, взывало остановить открытую угрозу существования объекта. Мегатрон, пока что, успешно игнорировал этот зуд. — А у тебя ещё три конечности.       Ева дёрнулась и скальпель ушел чуть в сторону. Руки задрожали ещё сильнее, а в глазах потемнело. Ева на полном серьёзе испугалась, что её сейчас вывернет прямиком в открытую рану.       В какой-то момент сзади к ней прислонился Оптимус, аккуратно взяв за руки. Стоило меху приложить немного усилий, и дрожь пропала. Физически. Не внутренне.       — Я понимаю тебя, Ева. Тебе так страшно. Но ты молодец, не так ли? Ты уже начала. Посмотри, какой глубокий разрез? Не бойся, — Оптимус сам наклонился вперёд и за ним последовала Ева. — Видишь, там уже идёт кость. Надо обрезать кожу вокруг неё, а потом сломать. Мы сделаем это вместе.       — Я не справлюсь, — Ева с ужасом наблюдала, как свои-чужие руки с удивительной точностью продолжают операцию, — Оптимус, я больше не могу.       — Можешь, — ответ прозвучал холодно, — ты — можешь.       Когда мясо вокруг кости было удалено, осталось самое трудное. Оптимус ослабил ладонь, вместе с тем и ослабла Ева: скальпель упал куда-то на пол.       — Возьмись одной рукой за плечо, а другой — вот здесь, чуть ниже пореза, — Прайм говорил Еве, что делать, параллельно буквально управляя ей, как марионеткой, — сейчас надо надавить. На счёт три? Считай, Ева. Кровь продолжает убывать.       — Раз, — Ева будто в замедленной съёмке видела, как сжались пальцы Оптимуса в кулак, вынуждая и её ладонь сложиться, — два, — Ева почувствовала давление на руках и сама тоже надавила, — три?..       Раздался оглушительный хруст.       Лило приглушенно вскрикнула в кислородную маску. Дёрнулась, в попытке вытащить руку из хватки. Вернее, её остатки. В голове агрессивно билось чувство самосохранения, чистый животный инстинкт сбежать от этого ужаса, благо, оно не было подпитано чувством боли.       Перед глазами всё плыло, голова кипела, буквально. Ей стало до ужаса душно, а следом и дурно.       Лило осторожно кинула взгляд в сторону руки. Увидела свою конечность, уже отдельно лежащую на столе. Тело бросило в больший холод, или жар? Лило не знала, шум в ушах только усилился вместе с чётким биением сердца и нарастающим ужасом — он давно достиг апогея и, организм, видимо, решил уберечь психику от последующих травм, уводя её в сон.       Лило отключилась, голова просто упала на поверхность кушетки, грудь безвольно вздымалась с каждым тихим вдохом.       — Ну вот, — Мегатрон задорно двинулся с места, обошёл платформу по дуге, всмотрелся в показатели — живая. Отлично, нужно скорее с этим заканчивать. На очереди ещё была Ева. — Немного практики и сможешь проводить допросы, Ева.       Дальше работа пошла быстрее, потому что, если быть объективным, всю оставшуюся операцию делал Прайм, продолжая управлять Евой. Откуда-то взял ещё один новый скальпель и пока Мегатрон работал с уже отрубленными конечностями, Ева и Оптимус ампутировали оставшиеся.       Второй ушла левая рука. С ногами вышло сложнее и дольше: больше мяса и крепче кость, но в итоге и они остались лежать отдельно от туловища.       К конце операции у Евы закатывались глаза. Она пребывала где-то между сном и реальностью, кошмаром и явью. Перед глазами мелькала пульсирующая плоть, жилы, кровь и кости. Еву больше не рвало от запаха: она была на грани обморока.       — Ева, взбодрись, — Оптимус покачал Еву в манипуляторах, приводя в чувства, — твоя очередь скоро настанет. Но ты большая молодец. Мегатрон прав: ты могла бы стать первоклассным палачом.       Ева слабо запротестовала, но против чего так и сама не поняла.       — Готово, — Мегатрон отодвинулся от кушетки, сверив Лило взглядом. Та всё так же мирно лежала, пребывая в полном беспамятстве. Последняя оболочка была затянута, все швы обработаны и перевязаны. Внутри все ещё продолжало неприятно зудеть, кажется, это было волнение.       Может, они и перестарались. Может и не следовало настолько жестоко поступать с органикой, но идти назад уже не было смысла. Позже и ноги, и руки им вернут, но сейчас… Он обернулся к Еве, упирая манипуляторы в каталку и откатывая её в сторону, а затем подкатил новую и кивнул на неё.       — Ложись. Твоя очередь, — крови было много. Взгляда на ней десептикон не задерживал, отчего-то самому стало дурно. Возможно, он был брезглив, а возможно что-то адекватное асе же просачивались в его процессоре. Он решил отвлечься лёгкой шуткой. — С анестезией или без?       Ева смотрела на Лило, а точнее на то, что от неё осталось. Из-за Евы. Из-за её глупых слов, которые никогда не должны были воплотиться в реальность. Перевела взгляд на новую кушетку. Совсем скоро Ева станет такой же, как Лило. Жалкой пародией на себя прежнюю.       За свои ошибки стоило платить.       — Без, — Ева не сказала это. Она… Прошептала? Промямлила? Простонала? Вынесла сама себе смертный приговор. — Без анестезии. Пожалуйста. Без.       Ева сама шагнула в сторону кушетки, но её остановил Прайм, резко развернув в себе.       — Шутить вздумала? — мех всматривался в глаза Евы, ища там хоть что-то адекватное: намёк на шутку, на желание вывести, на новый глупый план. Но не видел ничего кроме горя и бесконечного смирения. — Значит, без. Хорошо.       Мех отпустил Еву, и та поспешила лечь, попутно стаскивая с себя одежду. От ледяного металла легче не стало. Лишь опять затошнило.       — Без?.. — Мегатрон на миг задумался, — не хватало, чтобы ты умерла от болевого шока, — он хмыкнул, окинул бледное лицо взглядом и неторопливо вытянул ей руку, приставил остриё к коже. — Уверена?       Ева, видимо, действительно хотела умереть, вот только ей такой милости никто не предоставит. Мегатрон выжидал хоть каплю сомнения, хоть малейший намёк на её переосмысление. Надавил на кожу сильнее, едва прорезая её.       — Последний шанс, Ева.       — Да режь ты уже, сукин сын! — крик ярости быстро сменился криком боли, когда холодный скальпель неумолимо направился вниз, разрезая плоть. Еву выгнуло, а во рту мгновенно пересохло. Она мычала и рыдала, почти рычала, как самый настоящий зверь. Пыталась выбраться, рванувшись в сторону, но сильные манипуляторы неумолимо пригвоздили её к кушетке. — Больно! Мне больно!       Больше членораздельных звуков изо рта Евы не вырывалось. Она отчаянно молила Бога о забвенье, но оно предательски не наступало. Ева не знала, с чем могла бы сравнить эту боль. Даже смерть не казалась столь болезненной.       — А это ведь только мясо, Ева. Даже не кость, — Оптимус аккуратно вытер дорожки слёз с лица Евы. — Тебе надо перетерпеть эту конечность. Потом я дам тебе анестезию.       — А сколько слов было, — Мегатрон недовольно покосился — от криков чуть не замкнуло аудиосенсоры. В какой-то момент они вовсе отрезвили. Десептикон всё же взял маску и плотнее прижал её к лицу органики, игнорируя слова Оптимуса. — Дыши, Ева. Чем глубже и чаще, тем быстрее боль пройдёт.       Давление на показателях резко подскочило, сердце забилось сильнее. Мегатрон и не продолжал резать, ждал, когда Ева, наконец, успокоится.       Всё походило на какой-то глупый человеческий хоррор, с каннибалами и кулинарией из человечины. Тёмная кровь поблескивала на свету, в совокупности с криками действовал на процессор с удивительным давлением.       — Люди не могут погибнуть от болевого шока, Мегатрон, — Прайм недовольно посмотрел на Мегатрона, послав через внутреннюю связь отголоски своих эмоций, — Ева хотела поиграть в пытки. Почему бы нам было не позволить это сделать? — несмотря на свои слова, Прайм тоже был рад, что крики Евы, наконец, замолкли. Слышать её вопль, пропитанный болью, было тяжело. В Искре что-то неприятно тянуло.       Ева в слова мехов не вслушивалась. Боль стала проходить и больше ничего не мучало. Осталось странное ощущение холода и чего-то мокрого. Смотреть наверх, прямиком на свет ламп, было трудно, поэтому Ева закрыла глаза. Темнота не спасла. Чувство того, что с каждой секундой ты становишься легче, пугало до чёртиков.       — Я займусь ногами, — Оптимус хотел скорее завершить экзекуцию. Всё это перестало вызывать удовлетворение. Наказание свершилось, но не было ли оно слишком травмирующим? Это предстояло узнать лишь потом.       — Потому что первой задачей было наказание, — вздохнул. Послышался звон скальпеля о стол, а затем руку Евы крепко сжали. Треск, алые брызги, грохот остывающей конечности о поверхность стола. — А не пытка с уклоном в садизм.       Кровавая плоть швам поддавалась неохотно, но всё же, спустя время с первой рукой было покончено. Мегатрон направился ко второй, протирая скальпель от лишней жидкости.       — Какое же наказание без физической боли? — Прайм провёл по ноге Евы. Всё ещё тёплой. Даже было немного жаль лишать её этой милой конечности. — Тем более Ева сама попросила. Хотя, наверное, она просто хотела чувствовать себя менее виноватой перед Лило.       Крови было очень много. Оптимус не любил органику за это. У кибертронцев было не так: металл металлом, а внутренние энергоносные провода — внутренними энергоносными проводами. Там всё было проще. Через пару минут ювелирной работы с правой ногой было покончено.       — Жду не дождусь момента, когда можно будет присоединить к ним протезы, соединив их с нервной системой, — по нейроцепям пробежала сладкая истома.       — Это органика, Оптимус, — Мегатрон сильнее затянул шину на другой руке, неряшливо, словно устал или был раздражён. Свои же ощущения от Оптимуса пытался скрыть, сам не понимал, что его так начинало бесить. — Органика слаба, она многое не потянет, и я не только про физическую часть её составляющей.       Лезвие вошло в плоть, с надреза сразу показались алые капли. После они пустились тонкими струями на кушетку.       — К тому же, — повёл уголком скальпеля на Прайма, словно они резали овощи, а не человека, — тебе бы самому не хотелось слышать её вопли. Это… — и замолчал, вернувшись к работе. Закрылся полностью — поле вовсе утихло, словно в помещении никого и не было.       — Ты ведь понимаешь, что их слабость — это фальшивка? Даже то, что мы отрезали им конечности, не означает, что они не попробуют сбежать. Попробуют. Всегда будут, — Прайм время от времени посматривал на показатели. Сердце Евы билось ровно. Жизни её ничего не угрожало, — хотя, ты прав. Бессмысленная жестокость по отношению к Лило и Еве не совсем то, чего я хочу. Порой я забываюсь.       Это была правда. Мегатрон в последнее время стал якорем, который мешал Оптимусу делать множество опрометчивых поступков. Даже сейчас Мегатрон его одёрнул, не дав ещё больше повредить рассудок Еве. Её длинный язык можно было простить: она всегда любила много говорить, а потом жалеть о своих словах.       — Осталось совсем немного, — Оптимус уже начал заниматься левой ногой, — не думаю, что они очнутся раньше завтрашнего утра.       — Не очнутся, — прозвучал хруст. Вторая рука отправилась к остальным конечностям — на стол. Разум вернулся к фразе Оптимуса о побегах органики. Он был прав. Да, они попробуют сбежать, как только у них появится такая возможность. Да, они не бросят попыток бороться, но… Мегатрон тяжело провентилировал нагретые системы. Всё шло не по плану. — Это было ошибкой.       Замолчал, закончив с рукой. Ещё с минуту на неё смотрел, а затем направился к операционному столу, к шприцам. Следовало ввести антибиотик.       — В этом и проблема. Они всё равно попытаются сбежать, — следовало действовать иначе. Была куча других способов заставить их быть на Немезиде, а они пошли по самому радикальному и опрометчивому. Благо, ещё можно было подкорректировать эту ошибку, сгладить её углы.       — Знаешь, во время поисков… Евы, я видел множество вариаций реальностей. Какие-то отличались очень радикально, другие — почти никак. Но везде виднелась одна закономерность. Ни в одном из миров Ева так и не осталась с Оптимусом Праймом… Добровольно. Всегда были какие-то «но». Ева всегда была зла, недовольна, испуганна, вынуждена, но никогда не рада. И абсолютно неважно, как к ней относился я. Насиловал или возносил выше Праймуса. Я думаю, что во всей мультивселенной нет ни одного мира, где мы были бы вместе добровольно. И Ева наверняка об этом знает.       Когда с операцией было полностью закончено, Прайм оставил аккуратный поцелуй на бледном лбу Евы. Та уже давно лежала без сознания, пребывая в крепком медикаментозном сне.       — Какой у тебя план? Что мы будем делать, когда они очнутся, а анестетик покинет их кровь?       Мегатрон тяжёлым силуэтом стоял у стола, нечитаемым взглядом просверливал в Еве дыру. Думал, казалось бы, о чем-то тяжёлом и не совсем приятном. Сомневался.       — Им надо прийти в себя, Прайм, — он хмыкнул, а затем направился с шприцем к каталке с Лило, ввёл антибиотик. — В первое время, к твоему сожалению, их нельзя будет трогать. Раны должны зажить, а организм — привыкнуть. Думаю, на реабилитацию уйдёт пара недель.       Он подошёл к Еве, игла послушно вошла в кожу.       — Ты не можешь знать точно, есть ли такая вселенная или нет. Их безграничное множество, — Провёл ленивым взглядом по окружению, невольно на фейсплейте проскочила нервная эмоция брезгливости: от крови, что лужами ползла по полу, капала с уже отрубленных конечностей. — В конце концов, ничего не может взяться из неоткуда.       Последняя фраза звучала странно, словно вовсе не относилась к диалогу.       — Пустая философия тебе не к фейсплейту, Мегатрон, — Оптимус нахмурился на его слова. Не трогать органику несколько недель?.. Это будет сложно. Очень сложно. Порой процесс напрочь отрубало от присутствия Евы рядом. А теперь ещё и Лило… Мысль о том, что у них будут ворны совместного актива, грела Искру. — Но ты прав. Вселенных множество. Я просто не нашёл нужную. Или не создал.       Прайм наблюдал за Мегатроном, за его выверенной деятельностью. Не мешал. В скором времени нужно будет запустить в отсек безыскровых дронов, чтобы те убрались. Вокруг было слишком много крови. Или заставить заниматься этим кого-то из экипажа Мирной Тирании?       — Это часть моей сущности, не забывай, — он скрестил манипуляторы, — я не математик, неужели забыл? Зеркальная копия.       Мегатрон направился к Лило и встал у кушетки, всматриваясь в бледное лицо. Точно, не создал. Ни он, ни Мегатрон. Десептикон обернулся к Оптимусу, только сейчас позволяя полю свободно гулять по пространству с кучей сомнений.       — Надо отвести их в отсек. Будем ждать пробуждения, — кивнул в сторону Евы. — Ты никогда не думал, что всё это сбивает процессор с правильного пути? Что каждый твой шаг боле не свободен, что ты, буквально, привязан к одному существу — это связывает манипуляторы и серво. Это мешает.       — Ты же знаешь, что думал, — Оптимус кивнул Мегатрону, соглашаясь с идеей о переносе белковых в другое место, — я многие джооры провёл в размышлениях о том, что Еву стоит убить. Быстро и безболезненно. Один выстрел — и больше не было бы проблемы. Но когда Ева из моего мира погибла, я почти сошёл с ума. Нейроцепи горели от ужаса сильнее, чем когда-либо. Потом я понял, что это не выход. Лучше привязать Еву к себе. К тому же, — Оптимус осмотрел Лило и Еву оценивающим взглядом, — разве можно лишить себя их? Даже если их взгляд выражает ненависть, он всё равно направлен на нас.       Прайм выключил массовое-смещение, принимая свой истинный размер.       — Пойдём. Мне надоело это место.       Мегатрон последовал примеру Прайма, вот только обратное смещение запустилось не сразу: первые два раза пластины брони отходили, но возвращались обратно. Лишь при третьей попытки всё же удалось вернуть первоначальный размер.       Кушетка с органикой на первые секунды показалась непосильной, до ужаса тяжёлой. Вскоре, это наваждение прошло и десептикон направился к коридору, а затем к отсеку. Всю дорогу его сопровождало только мрачное молчание.       Мегатрон отправил дронам краткую команду оставить конечности невредимыми и погрузить в зону хранения. Они ещё могли пригодиться, правда, пришить обратно теперь вряд ли получиться.       Двери родного отсека раскрылись. Колёса кушетки жалобно скрипнули, когда ту опустили на платформу.

***

      Ева не ожидала, что пробуждение будет таким простым. Вот ещё несколько секунд назад она, кажется, плавала в бесконечной тьме, напичканной ужасной болью и страхом. А теперь — ничего. Всё хорошо. Хорошо же?..       И место знакомое. «Светлая» Тьма не изменилась ни на миг.       — Выглядишь отвратительно, — писклявый голос как всегда прозвучал отовсюду и в голове одновременно, — с возвращением.       — Только не говори, что я померла. Опять, — Ева нахмурилась. Вспомнить последние события не удавалось, — я давно тебя не слышала. Куда пропала?       — Да так. Гуляла по вселенным, наблюдала за менее… Отвратительной судьбой. Решила проверить тебя, когда силы нашлись, — вдалеке показалась неясная тень, но тут же исчезла в тумане. — Да ещё и эта девчонка… Обожаю вариативности.       — Понятно, — понятно ничего не было, — так что там по поводу смерти?       — Смерти? Мечтай! — противный голос рассмеялся. — Когда ты придёшь в себя, то это будет единственной твоей мольбой.       — Почему же? — Ева хмыкнула. — Опять Оптимусом меня запугиваешь?       — А ты глянь на себя.       Ева послушно опустила взгляд вниз…       … и обомлела. Ева не стояла на мраморном полу. Она висела в воздухе, пока кровь медленно стекала вниз. Ева хотела было потянуться руками к обрубкам, потрогать их, но оказалось, что тянуться было нечем.       — С добрым утром, Ева! — Девочка больше не смеялась. — Хочешь совет? Хватит убегать.       А потом мир померк, и Ева проснулась по-настоящему. Хотя, «проснулась» было слишком сильно сказано. Во рту чувствовался привкус крови, в мыслях была вата, а голова нестерпимо болела.       Ева не была уверена, проснулась ли она. Всё казалось продолжением кошмара.       В воздухе витал слабый писк, как потом оказалось, по соседству с ней стояла ещё одна кровать, от окровавленной кушетки не было и следа.       Лило казалась мирной, а вот её положение — нет. Пол лица просто закрывала кислородная маска, в этот раз, для поддержания дыхания. Под тяжёлым одеялом, что её укрывало, не было заметно даже её дыхания, да и общий вид выглядел крайне болезненным. Вокруг неё так и витало болезненное спокойствие, словно она смирилась со своей тяжёлой болезнью и испускала последний вздох.       Да и само окружение было странным — далеко не походил на жилой блок, скорее на психиатрическую камеру: на платформе было пусто, лишь механизм для вентиляции лёгких, две кровати, ещё пара приборов и всё.       Ева тихо застонала, стараясь то ли осознать, что жива; то ли привлечь внимание Лило. Говорить было трудно и больно. Ева чувствовала, что горит. Или это была иллюзия?       Попытка подняться хоть на сантиметр потерпела поражение. Тело слушалось, но очень неохотно, будто не до конца распознавало команды мозга. Ева не понимала, что происходит и была напугана.       В какой-то момент всё же удалось чуть приподнять голову и осмотреть себя. Тело было накрыто лёгкой тканью. Что-то говорило Еве, что её нужно сбросить.       Этого делать Ева не хотела.       С коридора, где-то в отдалении, прозвучали глухие шаги, словно вели отсчёт до полного взрыва.       Лило тихо промычала, едва нахмурилась — снился плохой сон. Лёгкие движения скрывались под одеялом, но были хорошо слышны тихим шорохом. И всё же, даже он не перебил уже поднадоевший писк системы искусственной вентиляции.       Шаги в миг стихли, а затем послышался свист дверей и ненавязчивые голоса.       — … Именно потому аванпост следует удерживать в нашей власти, — Мегатрон обсуждал с Праймом привычные военные будни. Звучал он несколько иначе: не громкого гула, не яростного рычания — только методичная работа вентиляции. Десептикон прошёл вдоль отсека, а затем остановился, вцепившись взглядом в Еву, — очнулась.       Ева открыла рот, самой себе напомнив выброшенную на берег рыбу. Ева хотела что-то сказать, но не знала что, и как. Поэтому только на грани слышимости прошептала.       — Во… Ды…       Буквы нехотя сложились в слово, понятное мехам. Ева действительно очень хотела пить. Сильнее, чем что-либо другое.       Прайм ничего не ответил: он скрылся из поля зрения, а после перед Евой показался стакан, наполненный, как она смела надеяться, водой. Штекер приподнял голову Евы, второй приблизил стакан к губам. Ева шумно глотнула воду, а после с наслаждением промычала: горло, наконец, смочилось.       — Надеюсь, ты выспалась, — Мегатрон прошёл дальше, окинув нечитаемым взглядом всё ещё спящую Лило. — Проспала добрых три земных дня, — сел на платформу, упираясь спиной к стене. — Не удивительно, что так жажда замучила.       В помещение витало странное спокойствие, пугающее, словно после напряжённой битвы они наконец могли отдохнуть.       Лило что-то невнятно прохрипела, напряглась, едва прекращая дыхание, а затем вернулась к прежнему состоянию.       — Как самочувствие? — десептикон сложил одно серво на платформу, второе так и оставил свисать. В манипуляторах сразу оказался датапад, немая тишина разбавилась слабым клацаньем кнопок.       Три дня? Она спала три дня? Но ведь это кома! Из-за чего она могла попасть в неё?.. да и Лило… Тоже спит.       — Не… Знаю, — Ева говорила тяжело и с придыханием, делая долгие паузы между словами. В глазах опять потемнело, — болит.       — Что болит? — быстро спохватился Прайм.       — Тело… Всё…       — Ты отходишь от анестезии и прочих медикаментов. Чувствительность возвращается. Боль, конечно, тоже. Если станет совсем невыносимо, то скажи.       Мозг Евы не мог воспринять такой массив информации. Но волновало её вовсе не это.       — Что… с Лило?..       — Возникли осложнения, — теперь Мегатрон был не в настроении даже на диалог. Упёрся взглядом в датапад, изучая строки текста. Отвлечься они не помогали, ничто, на самом деле, не помогало. — У неё повышенная температура, — провентилировал, переходя на более скептический тон, словно обвинял кого-то в плохом состоянии Лило. — Приступы астмы после операции участились, мы подключили её к искусственной вентиляции. Она идёт на поправку.       Молчание далось, как глоток свежего воздуха. Мегатрон действительно был на взводе в последние дни — это знал и Прайм, это видели все. Под корпусом продолжало неприятно зудеть.       — Скоро организм адаптируется и тебе станет лучше, Ева, — клацнул по датападу, опустил его ниже и вернул взгляд к органике, — для вашего тела это — серьёзное потрясение, но оно привыкнет.       — Почему… ей плохо? — Ева закрыла глаза, чтобы экономить энергию. Сосредоточила всю силу воли на собственном голосе. Она должна поговорить с мехами, выяснить, что случилось. — Она умирает?       — Нет, Праймус, Ева. Лило не умирает, — Оптимус склонился над девушкой, всматриваясь в бледное лицо, — она скоро очнётся, — после Прайм подошел к Лило. Ты выглядела ещё бледнее. — Все будет хорошо. Мегатрон прав.       — Что случилось? — из всего монолога Прайма и Мегатрона Ева вычленила то, что Лило, вроде как, помирать не планирует. Это радовало. — Ничего не помню…       Ева стала медленно поворачиваться на бок: лежать на спине было неудобно, а о том, чтобы сесть, не шло и речи. Но просто лечь на бок не вышло: в какой-то момент опора под Евой пропала и та упала. Полёт продлился всего секунду, но адской болью отозвалось всё тело.       Ева глупо замазала культями, желая выбраться из-под одеяла, встать, но не смогла.       И закричать тоже не получилось.       — Ева, — Мегатрон процедил сквозь стиснутые денты, — не делай лишних телодвижений. Швам следует зажить, — кабели аккуратно обернулись вокруг туловища, подняли органику в воздух. Мегатрон осмотрел ее на наличие новых ран, а затем опустил обратно на кровать. — Не удивительно, что не помнишь. После твоих криков даже мне чуть блок памяти не вышибло, — десептикон сухо усмехнулся, по большей части мрачно и безрадостно. — Вы обе, окончательно потеряли наше доверие — вот что случилось.       Кабели сползли с тела, скрываясь под бронёй. Послышался лёгкий кашель — Лило дёрнула головой, повернула её набок и успокоилась под собственное сопение.       — Знакома с понятием фантомной боли? — Мегатрон неохотно вернул взгляд к Еве, — возможно, очень скоро познакомишься.       — Фантомной… Боли? — когда настоящая боль чуть успокоилась, Ева смогла думать более рационально. Чёртово одеяло так и не сползло с неё. — Но фантомная боль возникает только при отсутствии конечностей.       Ева сказала и умолкла. Сказала и поняла. Воспоминания не обрушились на Еву, вовсе нет. Просто причинно-следственная связь легко выстроилась воедино.       — Снимите с меня это одеяло, — Ева смотрела в потолок, пребывая в ужасе, — Оптимус, сними. Пожалуйста.       Ева не хотела видеть подтверждения своей догадки. Не хотела знать правду. Впрочем, глубоко внутри она всё уже поняла.       Кабель легко схватился за край ткани, а после откинул её в сторону. Этого было достаточно.       — Нет, — писк приборов, считывающих пульс, усилился и участился, — нет. Нет. Нет!       — Да, — со стороны устало вздохнули. — Без истерик, Ева. Эта ситуация поправима. Вам следует просто идти на уступки.       Мегатрон не думал, что Ева его послушает — она его даже не слышала. Лило снова дёрнулась, ворочаясь от беспокойного сна: кажется, кто-то кричал… Или выл? Словно дикое животное, что заперли в клетки и избивали до потери пульса.       — Успокойся, — он продолжил, поглядывая на экраны с показателями. — Теперь уже нет смысла паниковать или бежать, Ева. Поздно. Ваш бой проигран.       Ева в какой-то момент послушно умолкла, перестав кричать судорожное «нет», но вместо этого захрипела. Она будто разучилась дышать. Или это была новая попытка суицида?..       Когда над Евой навис Прайм, отчего-то стало легче. Привычнее. Даже возможность дышать вернулась.       — Ты слышала, моя Искра? Всё поправимо. Если вы потрудитесь, то у вас вновь появятся руки и ноги. Вы же сделаете это, Ева? — Прайм с жадностью вглядывался в лицо Евы. Он так соскучился по эмоциям на нем за эти три дня.       — Да, — обречённо прохрипела Ева, — будем.       — Что-то я слабо верю в твои обещания, Ева, — Мегатрон отложил датапад, скрестил манипуляторы у честплейта, сверля органику пытливым взглядом. Ева всегда лгала, так с чего бы ей верить сейчас? — Твоя главная ошибка в том, что, по собственной глупости, ты не с координировала действия правильным образом, — кивнув в сторону Лило, — мало того, твой быстрый язык привёл вас к этому. Думаю, теперь ты будешь осторожнее со словами.       Десептикон напрягся, желая увидеть на лице органики хотя бы малейший намёк на понимание.       — Одно дело, когда твой лепет направлен на нас, другое — на Лило, — он, наконец, выдохнул. Системы кипели, не то от злости, не то от волнения. Не стоило взваливать на Еву столько слов — она без того была в шоковом состоянии. — Второе я расцениваю, как личную угрозу. Благо ты, Ева, с недавних пор, обзавелась моей лояльностью. Второго раза я не прощу, запомни это.       Ещё с минуту стояла немая пауза, десептикон увёл взгляд в сторону.       — Ты не голодна? — после сказанных слов вопрос прозвучал, как издевательство, но Мегатрон был серьёзен. Органике следовало хорошо питаться для быстрого выздоровления.       — Простите меня, — Ева слабо заворочалась. Воспоминания медленно стали возвращаться, а каждое из слов камнем падать прямиком в голову. Ева виновата? Да, конечно, безусловно! Это Ева не следила за своим языком. Ева подставила Лило, подставляла всех вокруг. Отвергала Оптимуса — зачем отвергала? — а теперь осталась инвалидом. Искалеченным, полностью зависящим от чужой воли инвалидом. — Я все поняла. Этого больше не повторится, я…       — Ева, — голос Оптимуса прервал набирающую обороты истерику, — нам не нужны твои слова. Нам нужны действия. Если ты постараешься исправить то, что натворила, то мы тебя обязательно простим. А сейчас будь добра, ответь на вопрос Мегатрона.       Ева перевела взгляд на меха, но взглянуть в алую оптику не решилась. Еве было стыдно. И далеко не перед собой.       — Да. Буду.       Что-то внутри в тот самый момент надломилось с тихим треском. Что-то перестроилось прямиком в мозгу, подстраиваясь под новую реальность. Да, Еве всего лишь стоит быть послушнее. Может, их любовь — это не так уж и плохо?       — Отлично, — десептикон поднялся, медленным шагом направился в сторону, где Оптимус до этого брал воду. Возможно, там располагался жилой блок. Организм в данный момент был слаб, следовало найти что-то лёгкое для желудка, но при этом — питательнее.       — Как… Ярко…       Сбоку послышался жалобный хрип, Лило вяло повела головой, пытаясь спрятать глаза от света ламп. Мысли долго приходили в порядок. Маску на себе Лило и вовсе сначала не заметила, так и вздыхала в неё с какой-то болезненной тяжестью.       Когда глаза, наконец, привыкли, она лениво повернула голову, осматриваясь.       — Оптимус… — вялое бормотание продолжилось. Хотелось попросить воды, она будто не пила её целую вечность, но мысли текли намного более неохотно, чем ей показалось сначала. Изображение перед глазами всё ещё плыло. — Сигнал ловит… — промычала, скользнув взглядом по антеннам и обернулась к стенам Немезиды. — Пить хочется.       Прайм среагировал быстро: пока Мегатрон занимался едой для Евы, налил воды для Лило. Вернулся, внимательно изучая показатели. Прикинул, есть ли возможность снять кислородную маску. Астма Лило вызвала большие проблемы, и они могли усугубиться в любой момент.       Расчёт привел к тому, что Лило всё же могла дышать без неё. Кабели аккуратно сняли маску, а после по старой схеме приподняли голову, прислонили стакан с водой к губам.       — Здравствуй, Лило, — Прайм внимательно следил за состоянием органики, готовый в любой момент предпринять меры по спасению. — Как ты?       Ева с замиранием следила за развернувшейся сценой. Внутри грыз червячок ужаса: Ева боялась момента, когда Лило всё поймёт. Вспомнит, поймёт и возненавидит.       К безумной любви Ева приспособилась. Выйдет ли так с ненавистью?       — Я хочу альпаку… Радужную. — жадно отпила пару больших глотков, а затем отстранилась от стакана, повела головой и вернулась к мягкой подушке. Кажется, она немного бредила, либо ещё не очнулась от сна. Девушка потерлась о ткань щекой и только потом посмотрела на Еву.       На момент в голове было пусто. Лило просто медленно переводила взгляд от глаз подруги к её бровям, затем к носу, к губам и подбородку.       … А потом, наконец, сон смыло потоком ужасающей правды. Кашель вернулся мгновенно.       — Что?! — она прохрипела, дёрнулась и поддалась назад, пытаясь скинуть одеяло. — Что прои-       Кашель вернулся, теперь уже громкий и сухой, раздирающий горло. Лило зажмурилась, машинально повела рукой, чтобы прикрыть рот ладонью, но касания так и не ощутила. Грудь сперло, словно её заковали в корсет и затянули до максимума. Металлический корсет.       Оптимус вернул кислородную маску на место. Из-за стресса у Лило в любой момент могла случиться гипервентиляция, что потом бы привело к очередному приступу. Сейчас это было ни к чему.       — Спокойно, — Прайм говорил спокойно, но убедительно, — всё нормально. Ты в безопасности, Лило.       Ева в тот миг, когда из взгляды пересеклись, готова была обмочиться от страха. Самый страшный момент подступал всё ближе и ближе.       — Всё хорошо, Лило, — слабо подтвердила Ева, — пожалуйста, успокойся.       — Сними эту чёртову… — она снова закашлялась. Приступ продолжался недолго, вскоре её дыхательная система успокоилась и Лило вернулась к обычному шоку. Лицо так и застыло в ужасе, взгляд сверлил потолок с целью пробить в нём дыру. — Маску.       — Я слышал её голос, — Мегатрон вернулся, опустил поднос с едой на маленький столик, который захватил по пути. Замер, стоило Лило лишь на секунду опустить взгляд к его серой броне. — Лило, с пробуждением.       — Доброе утро, — она почти прорычала, резво заворочалась на месте. Тело на её попытки движения отдало лишь жуткой ноющей болью. Лило прекратила попытки вылезти с кровати или подняться. — У вас пять секунд, чтобы объяснить, что тут происходит.       С её хриплым севшим голосом требование звучало скорее жалко и смешно, к тому же, каждое слово неприятно скребло горло, но ей было не до этого. Неясность картины всё больше вызывала гнев, чем желание разобраться с ситуацией мирно.       Оптимус перевёл задумчивый взгляд на Мегатрона, а после на Еву. ЭМ-поле меха было закрытым. Внутри систем неприятно скребло. Кабель вновь вернулся к лицу Лило, снимая с той маску. Больше в дополнительном кислороде не было смысла.       Ева решила не вступать в диалог, пока ее не спросят. Взгляд пилил еду. Ева… Хотела бы поесть. Даже на миг потянулась, но потом вспомнила. Теперь так просто не выйдет. Теперь, если честно, ничего не просто.       — Я не могу есть, — скромно напомнила Ева. Она и не очень-то хотела, но было надо. «Надо» — это теперь её девиз по жизни.       Оптимус выпустил ещё пару кабелей, готовясь кормить Еву. Да, теперь это их обязанность с Мегатроном. Но разве это не чудесно? Эта зависимость органики от них во всем? Они и раньше были слабы, а теперь…       — Вам провели ампутацию. Пару дней назад, — он обошёл платформу по дуге, остановился у самой койки Лило. Мегатрон посмотрел на Еву, сомневаясь, стоило ли говорить о том, что послужило идеей для этого, но ответ пришёл сам собой. Если эти обе рассориться, то и совместных побегов больше не осмелятся провести. Сломаются окончательно. — Ева послужила некоторым катализатором идеи, так бы вы лишились только ног.       Лило ещё долго сверлила взглядом нависший над ней фейсплейт, а затем резко обернулась к Еве, что чуть шею не защемило.       — Ева, — голос смягчился, — что произошло?       Следовало узнать обе версии. По одной судить о ситуации было нельзя, Лило ждала объяснений, да хоть оправданий — неважно. Тело вовсе не двигалось — Лило боялась того, что находилось под одеялом. Вернее того, чего там уже не было.       Ева жевала еду слишком долго. Почти показательно долго: она отстрачивала неизбежное, как могла. Конечно, она могла бы рассказать всё и с набитым ртом, но не хотела. План Мегатрона Еве был очевиден. Но в чём он был не прав? Ева получала оправданные обвинения.       Шумно сглотнув, Ева хотела было вытереть рот рукой… Но не рискнула поднять уродливый обрубок к лицу.       — Мегатрон не врёт, — Ева смотрела куда-то вперёд, едва ли замечая близость Оптимуса, — это я виновата, Лило. Из-за меня мы теперь инвалиды.       Датчики вновь громко запищали: Ева не могла справиться с наплывом эмоций. Казалось, что еда вот-вот выйдет наружу.       — Ты сводишь её с ума, — Прайм покачал шлемом, — у нас нет психиатров на борту.       Лило долго молчала, медленно подалась назад и вернула голову на подушку. Грудь больно сжимало, не то от приступа, не то от боли. Боль, однако, не была направлена к Еве.       — Хватит врать, Ева, — Лило шикнула, увела взгляд к стенам, потому что алая оптика вызывала тошноту. Она продолжила, уже более смягченным тоном, не оборачиваясь, — Нет в этом твоей вины, Ева. Ни моей, ни твоей, ничьей, — вернула голову в прежнее положении и внезапно сорвалась на скрежетащий крик, — кроме этих роботизированных ублюдков!       Она подалась вперёд, но сесть не получалось. Лило прокляла себя, что не выделила мышцам пресса должное внимание в своё время. Громко вздохнула сквозь стиснутые зубы, сердце бешено колотилось.       — Успокойся, — Мегатрон вернул требовательный тон, направляя кабели к маске. Лило долго вертела головой, мешая надеть её.       — Да пошёл ты! И ты, Прайм, тоже! Вы оба, самые… — маску всё же натянули, громко шлепнув резинкой по коже лица. Лило дышала: глубоко, резко, агрессивно — всё вместе взятое.       Она прикусила себе губу, всё тело тряслось от бурлящего гнева.       — Содействие, Лило, — кабель с обманчивой лаской скользнул по макушке головы. Она отстранилась от касания. — Мы можем вернуть вам их, но только при содействии.       — Да чёрта с два я буду играть роль вашей лабораторной крысы, — снова закричала, пытаясь стряхнуть с лица маску. Хотелось реветь, орать, ругаться благим матом и, вместе с этим, самоуничтожиться. Или уничтожить все, что её окружает.       Ева молча наблюдала за истерией Лило, сравнивая её со своей прошлой версией. Совсем не так давно Ева также отчаянно боролась, пока Лило играла в поддавки. Возможно, им стоило синхронизироваться раньше. В любом случае, к чему привела эта бесконечная борьба?.. Ева ещё раз осмотрела себя. Под одеялом ничего не было видео, но отсутствие конечностей скрыть было нельзя. Там где ткань должна была огибать ноги и руки, она спокойно покоилась на кушетке.       — Мы над вами вовсе не ставим опыты, — Прайм продолжал исправно кормить Еву, но смотрел и обращался к Лило, — мы всего лишь показали, что бывает, когда вы нас не слушаетесь. И не сомневайтесь: если это продолжится, то всё может стать ещё хуже. Что там было?.. Ах, да. Глаза и язык.       Плечи Евы дрогнули. Челюсть расслабилась и почти пережеванная еда упала обратно в тарелку.       — Нет! Мы будем слушаться, будем! Лило просто в истерике, она бредит, не понимает, что говорит! — Ева говорила очень быстро, почти тараторя. — Пожалуйста, простите ее, она…       — Мы поняли, — один оптокабель аккуратно погладил Еву по плечу, — успокойся, моя Искра. Ты в безопасности.       Прайм повторял это уже который раз, но Ева знала, что нет. Они не в безопасности, пока хоть кто-то из них сопротивляется.       Лило с минуту смотрела на Прайма с чистым гневом в глазах. Мышцы лица уже болели, но ни на секунду не расслабились.       — Да по…       — Лило! — Мегатрон рвано отрезал, сам удивлялся такой агрессивной тираде с её стороны. Лило, обычно, была более податливой. — Прекрати это.       — Содействие?! — она глотнула воздуха, возвращая взгляд к Мегатрону. — Первый побег, Мегатрон: я обещала оказать тебе содействие если бы ты отпустил Кассандру с автоботами! Что ты мне ответил? — обождала момент, что десептикон дал ответ, но Мегатрон молчал с каким-то полу виноватым, полу раздраженным видом. — Ты сказал, что она — проблема и мне уже поздно что-то решать.       Губа прокусилась до крови в очередной раз. Металлический привкус крови в рту лишь поощрял рвотный позыв.       — У тебя был шанс на мою чертовы взаимность, ты сам его проебал! — сорвалась на крик, а на последнем слове её прервал кашель. — А теперь ты, после всего дерьма, решил что я соглашусь на это?!       — Всё, довольно представления, — кабель прожал пару кнопок на устройстве вентиляции. Лило стоит ещё поспать и успокоится. Она не в себе. — Спи, тебе надо отдохнуть.       — Я возненавидела тебя, Мегатрон, — продолжила уже спокойнее, но вот её трясучка и рваное дыхание не прекратились. — Всегда буду ненавидеть. Тебя, этот корабль…       Сон накатывал, веки слишком быстро тяжелели.       — Этого Прайма, каждого кибертронца…       … И уснула. Лицо медленно вернулось к равнодушию, дыхание выровнялось. Лило тихо сопела.       Ева испуганно вздрогнула, а после подалась вперёд, наблюдая за закрывающей глаза Лило.       — Что вы делаете?! — в голове билось множество теорий: вдруг мехи решили всё же… всё же прикончить их? Эта мысль была абсолютной глупостью, но Ева не могла от неё сбежать.       — Мегатрон усыпил её, — Оптимус убрал тарелку с едой подальше. То, что там осталось, было безвозвратно испорчено, — ты научила Лило громким словам, да? Твоё влияние заразно.       — Что будет дальше? — этот вопрос Ева задала через пару минут долгого, протяжного, безумно страшного молчания. Ева не хотела знать ответа, но была обязана. А ещё Еве было тяжело находится одной. Лило была так близко, но так далеко. — Можете подкатить каталку ближе к Лило?       Ева хотела простого человеческого взаимодействия. Хоть чего-то нормального. Хоть… чего-то.       Мегатрон наблюдал за Евой и её очаровательно-жалкими попытками податься ближе к Лило. Кушетку всё же пододвинул ближе, не хватало, чтобы и у второй началась паническая атака.       — Ты знаешь, что будет дальше, Ева, — десептикон направил кабели к Лило, удобнее укладывая её голову. Отказывать себе от прикосновений не хотелось, да и Лило, видимо, в очередной раз снился кошмар — она снова напряглась, словно забыла, как дышать. Спустя мгновение расслабилась, — Вы будете себя прилежно вести, конечности вернут лишь в этом случае.       Замолчал, ненадолго, лишь кинул взгляд к Прайму, а затем обратно к Еве.       — Что же касается киберформирования… — кабели скользнули обратно под корпус. Мегатрон притушил оптику и направился к уже своей платформе. — Мне эта концепция не близка, однако, твоя судьба всё ещё в манипуляторах Прайма. Ему решать.       Стоило кушеткам соприкоснуться, как Ева предприняла активную попытку перелезть к Лило. Это было больно, это было неудобно, это было нелепо. Кушетка рисковала вот-вот отъехать назад из-за неравномерного распределения веса, а Ева упасть. Но той было наплевать: совсем скоро ей всё же удалось устроить голову на животе Лило, миновав провода от маски.       Ева была похожа в такой позе на побитую собаку, которая решила прилечь посреди дороги и зализать раны. От этой мысли становилось тошно, более тошно было смотреть на то, что Ева сделала по собственной глупости. Инвалидность Лило — это теперь раз и навсегда личное преступление Евы.       — Разве… Разве есть смысл меня киберформировать, если вы уже слились Искрами? — Ева не возражала: она просто спрашивала. Ей было всё равно в каком теле её будут иметь.       — Слиться Искрами с несколькими кибертронцами невозможно, — в голосе Прайма прозвучало разочарование, — у нас будет время обдумать судьбу твоего тела или корпуса. Сейчас это не столь важно.       Мегатрон хотел вставить слово, но вовремя замолчал, возвращая внимание к датападу.       — Мы не торопимся. Шоквейв отбывает наказание за предательство, — учёный, как и все остальные, должен был умереть от манипуляторов Тарна. Благо, жертв такого количества получилось избежать — у Мегатрона замкнуло цепи, ещё когда проводились пытки. Истреблять собственных военнослужащих, причём, первого порядка, было опрометчиво. Их стоило запугать, а так же ограничить, чтобы больше такого повторялось. — Так что в ближайший месяц можешь не думать о смене тела…       Поднял взгляд к Еве, с какой-то странной эмоцией в оптике. Ева, возможно, выстроила связь и у себя в голове, а возможно — нет.       — Следовательно, — он решил озвучить ещё один факт, — конечности не вернутся к вам в течение двух месяцев. Понадобится ещё время на разработку. У вас будет время показать себя в хорошем ключе.