Пурпурное сумасшествие

      Лило после прошлого разговора почти превратилась в безмолвную куклу. Разговаривать не хотелось: ни с Мегатроном, ни с Праймом, ни с Евой. При том активного игнорирования она не вела. Просто неохотно отвечала, а затем лежала безмолвным телом.       Отказывалась есть, но и это быстро закончилось. Мегатрон, на удивление, был терпеливее, чем раньше. Даже когда Оптимус уже переходил к угрозам, он его сдерживал. Лишняя жестокость лишь ухудшит ситуацию.       Лило лежала, привычно молчала, устремив взгляд в потолок. В помещении стоял слабый гул — от двух кибертронцев, разумеется.       Мысли текли ровно, густо, словно мёд. Цель была. План — тоже, спасибо Оптимусу из мира Евы, что натолкнул на мысли.       Лило игнорировала дурное настроение Мегатрона, видимо, на поле боя дела были не очень. Её это не волновало, даже если бы он там помер вместе с Праймом, оставив их на верную гибель — всё равно.       Границы адекватного давно стёрлась.       Ева за недели восстановления научилась самостоятельно садиться. Хотя, конечно, «садиться» — это сказано с трудом. Скорее, просто приваливать своё туловище к любой поверхности, когда до рвоты надоедало лежать. Ева ничем не могла развеять эту скуку. Попытки выстроить диалог с Лило ни к чему не привели: Ева не рисковала извиняться, но понимала, что, возможно, стоит. Хотя, какие извинения тут помогут? Всё было очевидно: Лило её презирала, поэтому отвечала односложно, будто через боль.       Сколь не пыталась Ева вызвать в себе отголоски прошлой ненависти и желания бороться, ничего не получалось. Страх сдавливал горло, заставлял подчиняться приказам. Ева больше не сопротивлялась. Послушно принимала любые лекарства, которые давали; исправно ела; давала себя мыть и относить в туалет. Даже смущение пропало. Ева отныне инвалид, а инвалиды должны принимать помощь.       Но недавно к Еве вернулось одно определённое… Чувство. А во всём был виноват взгляд Оптимуса. Особый взгляд, который она выучила очень давно. Пока шла долгая и мучительная реабилитация, их не трогали. Но сейчас обрубки конечностей почти не болели. Или отсутствие боли — это тоже фантом?.. В любом случае Ева понимала, что однажды настанет момент, когда Прайм и Мегатрон захотят их тела вновь. Они всегда их хотели. В любом виде и количестве.       Оптимус стоял, привалившись к стене. Гидравлику неприятно тянуло. То-то ещё будет после выяснения отношений. Нейроцепи плавил гнев: предатели-десептиконы, автоботы… Слишком много проблем.       — Вижу, дела у вас не очень, — Лило промямлила, оборачиваясь к двум кибертронцам. Она сдержала довольную улыбку, чтобы вновь их не спровоцировать. Однако, улыбаться хотелось, до боли в душе горело желание посмеяться с их страданий. — Что стряслось?       — Потеряли пару важных аванпостов, — Мегатрон ответил неохотно. Лило говорила спокойно и выражение её лица показывало равнодушие, но по одним лишь её глазам было видно, как она насмехалась. Веселья не было, не для них, не для органики. Невольно вспомнилась земная фраза: «Смех без причины — признак дурачины». — А ты всё же решила поговорить?       — Ну, надо же как-то развлекать вас, — она мотнула головой, закатила глаза и поёрзала на месте, пытаясь сесть, — мы тут именно для этого.       — Лило…       — Лило-Лило. Лило, — усмехнулась, а затем снова впала в холодное равнодушие, — спасибо, что напомнил мне моё имя. Вроде бы лоботомией вы ещё не занимались, так что я его помню.       — Твоё истерическое веселье уже не удивляет, — Мегатрон устало вздохнул, повёл глазом на Прайма, что стоял рядом. — Лишь утомляет.       — О, ну, извините тогда, — слова звучали искренне, только десептикон знал, что это — чистой воды сарказм. Лило не было жаль и уж точно не было страшно. Страх давно отступил, осталась лишь аккуратность, которую, моментами, глушил гнев. — Ну отдохните, раз так устали. Снимите стресс, не знаю…       Ева вздрогнула. С недавних пор она стала понимать, что чужой длинный язык вызывает… Раздражение? Гнев? Страх? Раньше Ева не обращала внимания на подобное поведение за собой, отмахивалась от чужих реакций, считая глупостью. Теперь, смотря на себя со стороны, вдруг стало всё предельно ясно и понятно.       Странно было слышать разговоры о войне. Такой далёко и близко одновременно. Ведь правда: вся эта любовная эпопея — это едва ли один процент всего, что происходит за стенами Немезиды. Мир живёт дальше, бои идут, ничего не закончилось. Об этом легко забыть, сидя в отсеке, будто в тюрьме.       — Хорошее предложение, — Оптимус улыбнулся Лило, — ваши раны уже зажили достаточно, не так ли? По крайней мере твоя болтливость, Лило, говорит мне об этом.       — Она просто злится, — Ева не старалась говорить громко: голос был тихим и сиплым, — она не провоцирует вас специально. Пожалуйста, не надо.       — Ты вновь решила сопротивляться? — Прайм лениво подошёл к Еве, наклоняясь над ней. — Ева, а я уже успел соскучиться.       Та лишь задрожала. Сопротивлялась ли она? Нет, Боже, больше ни за что!       — Прайм, легче, — просьба Мегатрона звучала почти как требование. Он не спешил подниматься с платформы, предпочитая остудить все системы полностью, особенно после боя и мозгового штурма.       — Разве вы не привыкли снимать стресс другим способом? — теперь Лило звучала более податливой. Обычная заинтересованность, простой интерес, — к тому же, вы и вдвоём прекрасно с этим справитесь.       Лило хотела спросить, не противно ли им касаться такой органики, не мучает ли совесть за то, что они сделали. Неужели им действительно доставит сажать на коннектор безвольное тело, больше напоминающее овощ?       Лило вяло перевела взгляд с оптики Прайма к Мегатрону, молчала, а тот не выражал никаких эмоций. Совести у них не было, к чему вообще эти вопросы? Она отвела голову в противоположную сторону, медленно сползая в лежачее положение.       — Скоро я ненадолго пропаду, Лило, — десептикон скрестил манипуляторы у честплейта. Девушка даже не повела носом, чтобы обернуться к нему, делала вид, что ей всё равно. В мыслях же молилась, что пропадёт тот на всегда. — Шоквейв будет занят моим корпусом, так что, будь добра, поработай над вежливостью. Оптимус не славится терпением.       Она всё также молчала, лениво плывя взглядом по стенам.       — Делайте, что хотите. Меня здесь больше нет, — единственное, что сорвалось с её губ.       — Тц, — Оптимус цокнул, смотря то на испуганную Еву, то на безразличную Лило, — что с вами стало? Ладно Лило, но ты, Ева! Где твоя ненависть? Где крики о том, что ты убьёшь всех вокруг, сбежишь, обманешь? Неужели в этой чудной голове, — Оптимус провёл оптокабелем по волосам Евы, заставляя ту задрожать ещё сильнее, — не осталось совсем ничего, что может и хочет сопротивляться? А как же месть? Так не пойдёт.       Прайм тоже хотел успокоиться после неудач на фронте, но он предпочитал делать это другими методами.       — Злить меня — это всегда проигрышная тактика, Лило, — теперь Оптимус обращался к другой органике, — Мегатрон действительно оставит нас на недолгое время. И только от вашего поведения зависит, что увидит Мегатрон, когда вернётся.       Тут, конечно, лорд автоботов лукавил. Когда Мегатрон вернётся, то Ева и Лило будут живы и даже относительно здоровы. Но то, что творилось в их головах… Это надо было срочно исправлять.       — Как там говорят люди? Клин клином? — Оптимус оценивающе осмотрел двух белковых, а после повернулся к Мегатрону. — С этим надо что-то делать. Я будто нахожусь в палате для душевнобольных.       Лило засмеялась, звонко и без капли наигранности. Боже, до Оптимуса и его маленького процессора наконец дошло? Нет, она не может в это поверить. От смеха даже проступили слёзы.       Смешнее всего было то, что до Мегатрона дошло ещё раньше, а он, бедный и заблудший, не может найти решения этой проблемы. За что боролись, на то и напоролись? Ну разве это не забавно?       — Душевнобольных… — она повторила свой новый статус. Смех продолжился, лёгкий, словно Лило смеялась с подругой о какой-то безобидной шутке. — Хорошая шутка, Оптимус. В юморе тебе не занимать.       — Нам нужны медикаменты, — Мегатрон констатировал факт, не сводя со смеющейся органики взгляда, словно его судьба медленно ускользала через пальцы, как песок. — Надо изучить эту тему и вычислить порцию антидепрессантов. Возможно, сильных.       — Антидепрессанты! — Лило снова залилась смехом, — Я не сумасшедшая, чтобы пичкать меня таблетками, мой Лорд. Мне просто весело, разве вам нет? Вы, наконец, получили то, что хотели. Это же здорово! — потёрлась лицом о подушку, чтобы вытереть проступившие слёзы. — А вы почему-то выглядите так, словно увидели свой главный кошмар.       — Потому что и правда его увидели, — голос подала молчавшая Ева. Отчего-то в её голове из раза в раз мелькали слова Девочки, но к чему они относились? Что Ева должна сделать, чтобы исправить хоть что-то? — Не надо таблеток. Лило права. Никто здесь не сошёл с ума.       Ева не была уверенна в этом. Вероятно, у них развивалась депрессия? А что, пока всё было на то очень похоже. Но что можно сделать с этим? Антидепрессанты лишили бы Еву и Лило даже тех остатков разума, которые были сейчас. А улучшенные медикаменты с помощью кибертронских технологий…       — Мы подчиняемся. Разве этого недостаточно? — Ева знала, что, да, недостаточно. Им нужна была их любовь, даже если они в этом не признавались. Не вынужденное смирение, не страх.       — Ты знаешь ответ на этот вопрос, моя Искра, — механизмы внутри Прайма удовлетворённо заклокотали. Наконец-то они вчетвером ведут осмысленный диалог, а не играют в порядком надоевшую молчанку.       — И что ты предлагаешь? — Ева встретилась взглядом с Оптимусом. На этот раз не отвела свой. — Хочешь, я скажу, что люблю тебя и Мегатрона? Это тебе поможет? Или мне раздвинуть ноги?.. Ой, обрубки? Или открыть рот пошире?       — Фу-у! — Лило демонстративно фыркнула, — хотя, вам, наверно, доставит удовольствие трахать беспомощное существо, да?       Громкий смех стих, Лило лишь периодически посмеивалась над выражением их фейсплейтов. Мышцы живота болели от пережитого веселья.       — Попробуйте, я с радостью посмотрю, как ты, Мегатрон, будешь игнорировать это уродство, — она махнула рукой, вернее тем, что от неё осталось. Даже саму тошнило от одной лишь мысли, что где-то там, на её теле, сейчас красовались до абсурда уродливые шрамы. И было противно вовсе не из-за шрамов, а из-за того, кто их поставил. — Не хочешь? Правда?       Мегатрон даже не двигался, не издавал и звука, наблюдая за этим сумасшедшим представлением. Под корпусом снова что-то защемило.       — Прекрати, — он рвано отрезал, голос басом отразился от стен. Это начинало раздражать: её поведение и свои же ошибки, свои просчёты — раздражали до ужаса. Даже вентиляция загудела сильнее от вздымающегося по корпусу негодования.       — Да почему? Ты же хочешь? — она протянула, излишне соблазнительно опустив голос и смягчив его, почти до неузнаваемости. — Я же сама прошу, в чем проблема? Совесть мучает? — приветливо улыбнулась, словно встретила давнего знакомого, — ну так у тебя её нет, Мегатрон.       На несколько кликов в отсеке воцарилась тишина. Никто из четверых там находившихся ничего не говорил. Каждый, конечно, по своей причине. Только гул работающих механизмов и шумное дыхание говорили о том, что здесь всё ещё остались живые существа. Всё ещё.       — Если вы так зазываете, — Прайму этот маскарад решительно надоел. Все эти попытки свалить вину органики на плечевые сегменты мехов, нескончаемая игра на их нейроцепях и процессорах… Однажды Рэтчет сказал Оптимусу, что Ева способна выесть всю его Искру чайной ложечкой и не подавиться. Это была правда. Теперь у Евы появилась подружка, которая занималась тем же самым, — как вижу, вы уже пришли в себя. По-настоящему. Меня не смущает ни отсутствие конечностей, ни раны, — Оптимус сделал шаг вперёд, принимая массово-смещённую форму, — а сколько было бравады, сколько игры… Я почти поверил, что вы сломались. Почти испугался.       Мех внимательно осмотрел сперва Еву, а потом Лило. Выбрать теперь стало тяжело. Шлаков Вирус не давал открыто давать предпочтение кому-то одному. Оптимус махнул Мегатрону, то ли подзывая ближе, то ли призывая не вмешиваться.       — Итак. Кто хочет быть первой?       — Испугался? — Лило усмехнулась, — вот уж не думала, что ты можешь испугаться.       Мегатрон так и стоял на месте, устремившись взглядом куда-то в пустоту. Лило чуть наклонилась, вылавливая с ним зрительный контакт, а затем повела плечами.       — Чего стоишь? Иди сюда, — хотела поманить пальчиком, да вот рук не было, оставалось лишь вздохнуть. Десептикон колебался, ничего вразумительного в процессор не лезло, только сомнения и желание. Желание, которое Лило лишь подпитывала своим тихим голосом и подчинением.       Было и другое желание — собрать шлакову машину времени и изменить всю историю к шарктикону, но… Внутри брони Вирус требовал идти вперед, идти к органике. Ева так и продолжала мирно лежать, десептикон даже не смог прочесть её эмоций на лице. В какой-то то момент было до омерзения противно с самого себя, а в другой — он уже запускал массовое-смещение.       — Ну вот, а сколько сомнений, — она пролепетала, отсчитывая каждый шаг к её кровати. Вскоре Лило вернулась к вопросу Оптимуса, всё так же невинно улыбаясь, — на твоё усмотрение, Оптимус. Может тебе Матрица подскажет, как сделать выбор?       Мегатрон обошёл кровать, Лило даже не дрогнула от прикосновения кабелей к коже.       — Кстати, о Матрице… Она связана с Праймусом? — она обернулась к одному из кабелей, без капли стыда высунула язык и провела по резиновой поверхности.       — Если Бог кибертронцев наблюдает через неё за этим и не вмешивается, то я разочарована в Боге, — Ева самостоятельно скинула одеяло на пол, открывая себя, но посмотреть вниз так и не решилась. Несколько недель назад, кажется, она сделала это, а потом её накрыла жуткая истерика. Тяжело чувствовать себя настолько лёгкой. Неприятно видеть отсутствие конечностей, не ощущать прикосновения к ним. — Хотя, нас он, очевидно, покинул ещё раньше.       Оптимус подошёл к платформе, а после медленно опустился на неё рядом с Евой. Внимательно осмотрел её тело. Красивая. Даже без рук и ног — всё равно красивые. Лучше многих корпусов с множеством самых причудливых апгрейдов.       — Связана, — ответил мех на вопрос Лило, — иногда я ощущаю его присутствие, — потёр честплейт, за толщей металла которого находилась Матрица Лидерства. — А что, Лило, хочешь поговорить с Праймусом? Я вместо него в этом мире. Говори со мной.       Кабели Оптимус выпускать не стал. Пока что. Тронул торс Евы манипулятором, а после с лёгкостью поднял, пересаживая к себе на колени. После потери конечностей Ева лишилась многих килограмм веса, но она и раньше для меха не была тяжёлой. Теперь — подавно.       — Говорить с тобой? — уголки её губ едва заметно дёрнулись, когда кабели с излишней деликатностью затянулись на коже. Её приподняли, Лило перевела взгляд прямо в десептиконскую оптику, когда та оказалась на одном уровне с её глазами. Холодный металл прижался к коже, но больше не казался таким пугающим и отталкивающим, — Праймус ведь связан со всеми искрами, да? Он же всё-таки ваш прародитель, если можно так выразиться?       — Странные вопросы, Лило, — голову органики едва приподняли. Под новым углом смотреть на Мегатрона было неудобно, но Лило не смела сводить взгляда. — Что ты задумала на этот раз?       — Обычный интерес, мой Лорд, — тихо посмеялась, даже когда кабели крепче стянулись. — Или у вас паранойя, что у меня есть очередной план побега? Серьёзно? Я даже ползать не могу, вам пора успокоиться. Так и до психушки недалеко.       — Действительно, — десептикон лишь хмыкнул, перевёл взгляд к Еве, — вы что-то обсуждали в наше отсутствие?..       — Да вот, вспоминали религию. Здесь только и разговоров, что о Боге, — тон Евы походил на истеричную шутку. Не говорили они с Лило. Та молчала, — знаете, в Библии есть очень интересный стих. Как же там было? — когда манипулятор Оптимуса опустился на лобок, думать стало сложнее. — Ах, да. «Не бойся плоти — и не люби её. Если ты боишься её, она будет господствовать над тобой. Если ты полюбишь её, она поглотит тебя, она подавит тебя». Или что-то типа того?.. Всегда знала, что Иисус был неплохим малым. В отличие от некоторых.       Ева в последнее время действительно позволяла себе много размышлять о высоком. Времени было очень много. Больше, чем когда-либо.       — Праймус, вы с Мегатроном так похожи этой тягой к цитированию всего на свете, — Оптимус положил подбородок на плечо Евы, — мне нравится. Продолжайте.       — Бога нет, — Лило подалась вперёд, почти прикасаясь к фейсплейту. Мегатрон теперь не выражал эмоций, вообще никакой, только молчаливая задумчивость, — Понятно, почему Матрица такая желанная. Вот и ответ на все мои вопросы, — усмехнулась, оставив краткий поцелуй на носу. — Ну всё, хватит стоять такой хмурой тенью, Мегатрон. Можешь расслабиться, я не кусаюсь.       — К чему этот разговор о Матрице? — он продолжил гнуть свою линию, словно Лило смеялась ему в лицо, а спустя мгновение могла пропасть.       — Я же сказала, — она прервалась, стоило кабелю скользнуть между бёдер, почти задевая половые губы, — интерес. Здесь нет подвоха.       Что-то в её тоне всё равно не оставляло покоя, хотя, возможно, это было ещё одно представление. Просто злая шутка, чтобы нервировать его, а следом и Прайма.       Голова так и осталась в неудобном положении, даже после прикосновения к губам, даже после глоссы, что нагло изучала рот. Лило только хихикнула, из самого своего нутра.       — Бог есть, — возразила Ева, — может, не такой очевидный, всепрощающий и вселюбящий, но он есть. Потому что если бы не было, то я была бы мертва, а не в Аду.       Мысли о высшей силе не давали Еве покоя с той самой поры, как она погибла в аварии и открыла глаза в «Светлой» Тьме. Девочка, может, Богом и не была, но часто его поминала. Вероятно, знала об этом и других мирах чуть больше, чем следовало знать остальным. Или всё это было просто самоуспокоением?       — Конечно, есть, — кивнул Оптимус, увлекая Еву в поцелуй. Это не помешало его голосу звучать ровно, — я ведь здесь. Мегатрон здесь. Чем не Боги для вас? — манипулятор скользнул ещё ниже, проходясь по капюшону клитора. Ева вздрогнула от этого прикосновения, хотела было положить свою ладонь на ладонь Оптимуса, но…       Но не смогла. Ева часто забывалась. Однажды это пройдёт.       — К чёрту Бога, что не следит за своими созданиями, — Лило отстранилась, шумно дыша. Невольно выскочило шипение, стоило кабелю прижаться к чувствительному месту. — Вы? Боги для нас?..       Лило долго смотрела в оптику, пыталась увидеть ответ там, но его не было. В какой-то момент она заметила там лишь усталость, от этого стало ещё более весело.       — Может, ты и прав, — тихий смех контрастировал с периодическими вздохами и скользкими звуками, — но такого Бога я тоже не приму.       — Знакомые слова, — Мегатрон ткнулся в органическую шею. Мышцы под кожей едва дёргались, да и Лило невольно начала елозить от удовольствия.       — Не примешь, — согласно кивнул Прайм, а после скользнул двумя пальцами в лоно Евы. Та тихо вскрикнула: возбуждение так и не появилось от этих ласк. Кажется, раньше либидо у Евы было побольше, — но разве в этом и не весь смысл? Тем более, выбора у вас особо и нет.       Прайм растягивал Еву медленно, пока что не добавляя ничего больше. Понимал, что кое-что изменилось и быть более напористым здесь и сейчас — это сломать окончательно. Нет, никому из мехов не нужны были тихие игрушки или злые киберлисы. Нужны были просто Ева и просто Лило. Неужели для них это так сложно?       — Упиваешься своей властью, Оптимус? Ты не меняешься, — Ева неловко елозила. Хотелось упереться во что-нибудь ногами, точнее, их обрубками, но опираться исключительно на раны, пусть и почти зажившие, было больно.       — Вы… — утихла, дёрнув тазом, когда на секунду показалось, что эмоций и ощущений было слишком много. Она передёрнула плечами, пытаясь то ли оттолкнуть Мегатрона от своей шеи, то ли прижать сильнее. Взгляд невольно упал на шейные магистрали, так и хотелось их пережать, вот только возможности не было. Или была?.. — Выбор есть всегда. Другое дело — последствия.       Вытянула шею, подавшись вперёд. Наконец добралась до одного из каналов, мелочиться не стала и прикусила его сразу зубами. Пришлось постараться и сжать сильнее челюсть, плотный эластичный материал поддался не сразу.       Реакция себя долго ждать не заставила — вентиляторы щёлкнули, набирая обороты. У шеи прозвучало довольное мычание.       — Разочарование, правда? Руками было бы приятнее, — она хмыкнула, прижимаясь ближе к корпусу. Невольно вспомнилось, как Ева сжимала магистрали Оверлорда, благо, Лило не собиралась произносить это вслух. — По крайней мере, другим нравилось больше.       — Другим?..       Лило дёрнула бёдрами, машинально пытаясь их сжать, когда один из кабелей подался внутрь. Вскоре она всё же расслабилась, под собственные неловкие звуки.       — Говоря о «других», — Оптимус всё же выпускает оптокабели, фиксируя Еву на одном месте. Из-за отсутствия конечностей у органики теперь он должен был располагать её в пространстве. Такая власть не могла не радовать, — а именно об Оверлорде. Нам удалось получить с шаттла много интересные видеозаписей. Как ни странно, к Лило у меня вопросов намного меньше, чем к тебе, Ева. Ты — маленькая изменщица.       Дыхание перехватывает, когда Оптимус добавляет ещё один палец. Штекеры до сих пор не лезут внутрь, и Ева догадывается, почему. Вероятно, меху не очень хочется разрабатывать её по-нормальному. Наказание же должно быть наказанием.       — … это так обидно, Ева. Ты отвергаешь меня, отвергаешь Мегатрона, но падаешь на коннектор любого, кто не мы. Ведёшь себя, как интерфемка, — Прайм повернул Еву лицом к себе, а после кабель обвился вокруг шеи Евы. Слегка сдавил, — я учёл это. Отношение к тебе будет соответствующим. Или?..       — Ты меня порвёшь, Оптимус, — Ева дёрнулась, когда почувствовала внизу изменение. Это Оптимус отдал команду об уходе пахового щитка в пазы. Коннектор надавил где-то в районе бедра, — Мегатрон!       — Оптимус, легче, — Мегатрон отстранился от шеи, неохотно поворачиваясь к названному меху, параллельно направив штекеры к его разъёмам. Ева выглядела напуганной, оно и не удивительно, но оставлять на органике новые раны десептикон бы не позволил. Они обе и без того немного тронулись умом, к сожалению. — Без насилия. Это предупреждение.       — Он не может без крови, у него это в процессоре заложено, — Лило промычала, зажимая нижнюю губу зубами. — Ну, или хочет, чтобы у Евы возникли гинекологические осложнения…       — Если закончилось терпение, мог подключиться ко мне, — штекеры состыковались с разъёмами, последовал лёгкий откат, дразнящий.       Оптимус с готовностью принял чужие штекеры и откаты. Это было весело. Всё происходящее. Прайму нравилось дразнить Мегатрона: тот по внутренней связи всегда возмущался, транслируя такие эмоции, от которых хотелось смеяться ещё сильнее. Да, Оптимус ни клика не жалел, что слился с Мегатроном. С Евой было бы сложнее. Ева бы не была на равных.       — Органика пластична. А когда её с таким усердием растягивает некто вроде Оверлорда, — Прайм хмыкнул, а после, накопив электричества, отправил его обратно Мегатрону, — то никаких проблем возникнуть не должно, — мех явственно видел, что из-за чего-то Ева не вела себя так, как раньше. В прошлые времена, хотела она или нет, но её тело откликалось на ласки. Сейчас — нет. Вероятно, причиной этому стала недавняя операция. Что ж. Прайм вызовы любил.       Оптокабели обвились вокруг плеч Евы, торса и остатков ног. Приподняли вверх. Ева было подумала, что Оптимус готовится усадить её на свой коннектор, но это оказалось не так. Прайм поднимал её выше и выше, и в какой-то момент Ева неловко задёргала остатками конечностей. Высоты Ева боялась, а теперь она была выше всех в отсеке.       — Что ты делаешь?! Прекрати! — визг Евы оборвался на удивлённом вздохе, когда Прайм посадил её себе на фейсплейт, а после зафиксировал ещё и ладонями. Глосса тут же прошлась по складкам, наконец, смачивая их. — Верни меня на место, Оптимус! — Ева отчасти сама себе напоминала львёнка из диснеевского фильма, которого поднимала над Африкой обезьяна. Сравнение было в высшей степени неуместным. Зато у Евы появилась возможность наблюдать то, чем занимаются Лило и Мегатрон.       — «Пожалуйста», Ева, — Мегатрон пропустил смешок, Лило же предпочла молчать, но улыбалась довольно — угроза была устранена. Этого достаточно, — ты забыла «пожалуйста».       — Ты не говорил «пожалуйста», когда просил меня остаться не Немезиде, Мегатрон, — вернулась взглядом к десептикону, но тут же вскрикнула от неожиданности — кабель внутри подло извернулся.       — Мхм, — он прыснул воздухом, всё ещё не отвлекаясь от ёрзающей в кабелях Евы. В тоне появился сарказм, Лило сдержалась от раздражённой улыбки. — Верю, что тебя это переубедило бы.       Ева сжала зубы поплотнее. Благодарить?! Искреннее возмущение бурей поднялось в груди Евы. Нет, ей не за что благодарить Мегатрона. В таком-то ужасном положении! Ева чувствовала стыд, хотя, по логике вещей, давно должна была его потерять в этой компании.       — Вежливость — это не то, чему учат на Земле, — Прайм наслаждался ёрзаньем Евы на нём. Та какое-то время безуспешно пыталась в страхе сбежать, рискуя свалиться, если бы не кабели; а теперь ёрзала из-за острых ощущений. Что бы там не было несколько минут назад, но Оптимус знал тело Евы даже чуть лучше, чем своё.       — Да чтоб вас! — Ева всё же не сдержала постыдного стона, скрещённого с ругательством. — Какие вы!..       — Какие? — мех на клик остановил движение глоссы.       — Ужасные!       Мегатрон пропустил тяжёлый вздох, слишком долгий и натянутый. Ну вот, Ева почти пришла в себя. Почти походила на прежнюю свою версию, что была до операции. Лило недовольство десептикона заметила сразу, оттого игриво боднула того в шлем своей головой, а затем шикнула от ушиба на лбу. Да, это была не лучшая идея.       — Е-ева, — она протянула, положив голову на серый честплейт, — не переживай. Когда-нибудь это закончится.       — Закончится?.. — Мегатрон одарил Лило скептическим взглядом, та в ответ лишь подмигнула, высунув язык. Кажется, теперь совершенно было не ясно, что творилось в её голове.       Веселье в миг сменилось хмурой застенчивостью, стоило добавить второй кабель. Лило хотела фыркнуть, вот только выгнулась и прерывисто простонала, чуть ли не задыхаясь от ощущений.       — Оно может и не заканчиваться, если хочешь? — ухо опалило горячим воздухом. Лило лишь качнула головой.       — Оно всегда заканчивается только одним способом — моей смертью! — Ева удивлялась, как можно злиться и получать удовольствие одновременно. Страха не было. Ну, помимо ужаса перед высотой. Ослабь Оптимус силу кабелей, так Ева упадёт вниз головой прямиком об пол. Это будет больно. Возможно, смертельно.       — Как много, моя Искра, в твоей светлой голове мыслей о собственной смерти. Ты знаешь, что это ненормально? — Оптимус затянул кабели на коже Евы потуже, а после медленно снял с собственного фейсплейта. Мех чувствовал, что уже давно покрыт соками Евы. Этого должно было быть достаточно. — Расслабьтесь и получайте удовольствие.       Ева вновь завозилась, на миг повиснув в воздухе, а после Оптимус вернул её к себе на бёдра. Не на выпущенный коннектор, истекающей смазкой.       — Давай, Ева. Устраивайся.       В любой другой ситуации это было бы простым действием. Взять коннектор в руку, приподняться, опираясь на колени, направить его в себя… Но это раньше. Не сейчас.       — Ты издеваешься над инвалидом, — резюмировала Ева, но послушно стала искать возможность привстать. Делать было нечего: пришлось опереться о то место, где когда-то зияло голое мясо, кровь и кость. Было… Не совсем больно, но и приятного оказалось мало.       Опуститься вышло тоже не сразу. Боль от лёгкого растяжения вдруг стала острой, и Ева шикнула. Неприятно. Всё это — неприятно.       — Кажется, я просил тебя о другом, Прайм, — Мегатрон звучал раздражённо, тон был скептическим. В какой-то момент десептикон и вовсе почувствовал себя надзирателем в детском саду — приходилось за всеми следить. У Евы было написано на лице, что доставляет ей это занятие мало удовольствия. Мегатрон без жалости ошпарил соединения Оптимусу, чтобы тот отвлёкся. — Ей неприятно. Будь добр, прекрати свою лень и вернись к работе.       Лило «ойкнула», когда её положили на кровать, на спину. Спасибо, что не лицом в ткань — из-за ограниченных возможностей она бы и развернуться не смогла. Она чуть поёрзала, отстраняясь назад, даже предупреждающий взгляд не помешал ей лечь ближе к краю и спустить голову — так было лучше видно.       — Говорю же, Оптимус… — замолкла, стоило кабелям пропасть. Внутри в миг стало слишком пусто, она вяло проныла. Впрочем, обида длилась не долго, после характерных звуков трансформации мышцы сжимались уже на кончике коннектора.       Корпус Прайма дёрнулся. Мегатрон явно решил не высчитывать процент отката и отправить побольше электричества. Почти болезненно. Особенно если учесть, что места соединений одни из самых чувствительных у кибертронцев.       — Ей не настолько больно, как она показывает, — но Прайм всё же прислушался к словам Мегатрона. Взял Еву под бёдра, не давая ей опускать дальше самостоятельно. Давал привыкнуть. — Не так ли, Ева?       Ева слишком давно не принимала в себя Оптимуса и успела отвыкнуть от его прыти. Оверлорд был больше, но он умело возбуждал и не насиловал. Проще говоря, был благосклоннее.       — Пожалуйста, — Ева слабо простонала. В другой ситуации она бы уже самостоятельно ласкала себя, но чем теперь? — Мне нужна стимуляция.       Оптимус Прайм выглядел так, будто готов был сказать «нет». Но он всё равно позволил одному из кабелей нырнуть вниз, задумчиво проводя силиконом по клитору.       Стоны Евы теперь поддерживало и невразумительное нытьё Лило, та всё же ткнулась лицом в одеяло, пытаясь прикрыть себе рот — обычная привычка. Было немного неуютно стонать на весь отсек. Хотелось схватиться за ткань, сжать её руками, чтобы хоть как-то облегчить эмоциональный дисбаланс. Такой возможности не было.       Впрочем, скрывала своё лицо не долго — привыкла к коннектору и вернула взгляд к десептикону, чуть ли не прожигая в нём дыру до самой искры.       — Хочешь что-то сказать? — Мегатрон постучал указательным пальцем по бедру, привлекая внимание органики. Лило молчала, крепко сжав губы в тонкую линию.       — Нет, что ты, — выдохнула, зажмурившись. Мысли были в порядке — это главное. — П-просто думала, какого вам сейчас… — пришлось прерваться и выгнуться дугой под собственное шипение, когда тазовые сегменты прижались к бёдрам. — И сравнивала, конечно…       Да, Оверлорд действительно был лучшим вариантом. Более лояльный, более весёлый, более большой. Даже когда размер его, по большей части, пугал. Ева, например, наоборот такому была только рада. Лило же радовалась другому — недовольному выражению мегатроновского фейсплейта, оно сочилось на больное сердце маслом, помогало создать иллюзию своеобразной мести.       — У вас будут тысячи возможностей сравнивать. Правда, нас с Мегатроном, а не с кем-то вроде Оверлорда, — Прайм почти прорычал имя шестифазника, резко подавшись вперёд. Ева сильно зажмурилась. Ну вот и всё. Сейчас она посмотрит вниз и увидит кровь. А если не увидит, то её просто вывернет от блядского чувства заполненности. Не много, не мало. Короче говоря, плохо, — а ты, Ева? Что скажешь ты?       — Трахай меня молча, — Ева протянула две культи вперёд, попытавшись взять Оптимуса за фейсплейт. Вышло нелепо, но что было, то было, — и не ревнуйте. Вам не идёт. Я же не ревную тебя к Мегатрону, Оптимус.       Ева приблизила своё лицо, самостоятельно целуя Оптимуса. Один из самых проверенных методов вернуть его расположение. Чёртов Прайм любил это — сильно любил — поэтому всегда успокаивался. Даже сейчас.       — Я ревную, — Лило подала голос, снова свесив голову с края кровати. — Мне вообще не нравится, что эти оба так с нами обошлись. Серьёзно?.. — она подавилась собственным стоном, Мегатрон пытался заткнуть ей рот своеобразным способом — жестким ударом по самому приятному месту. Лило же отказывалась молчать, наоборот, стиснула зубы и продолжила, — Сначала требовать от нас взаимности, а потом взять и слиться искрами с другим? Фу.       — Уж не думал, что тебя это так заденет, — мимо Мегатрона раздражение после упоминания шестифазника тоже не прошло, но он сорвался не на органике, а на очередном откате Оптимусу. Тот хотя бы не помрёт от его неосмотрительности.       — Заденет, — Лило попыталась кивнуть, получилось вяло и неохотно, к тому же следовало следить за собственным ртом. Нет, не сдерживать громкие слова, наоборот, блокировать чёртово нытье от их аудиосенсоров. Обойдутся, не заслужили. — А вас не задело? Ты, случайно, когда про апгрейд говорил, не коннектор увеличивать собрался?       — Вот ответь, Оптимус, — Мегатрон выдержал сдавленную вентиляцию, крепче сжимая манипуляторы на тазовых костях, — Откуда в органической голове столько глупых идей?       — С кем поведёшься, Мегатрон, — Лило усмехнулась, а затем прикусила ткань одеяла. Темп набирал обороты: если сейчас говорить получалось, то через считанные минуты она даже слова не пискнет, так и задохнется от собственных воплей.       — А это недостаток целой расы, смешанный с собственной глупостью, — Оптимусу надоело, что Ева просто сидит на нём. Это, конечно, было приятно, но не тогда, когда хотелось получить перезагрузку вместе с органикой. Поэтому он решил выполнить одно действие из слов Евы: трахать, но не молчать. Ева сама попросила, — даже находясь в таком положении, они продолжают и продолжают. Но лучше так, чем то, что было целый месяц.       Ева напрягла мышцы живота, когда Оптимус стал поднимать и опускать её вверх-вниз. Мех высчитывал такой угол и темп, чтобы Еве было хотя бы не больно. Иронично, но к словам Мегатрона тот явно прислушивался больше, чем к словам Евы.       — Я тут заметила кое-что интересное. Так, полёт фантазии, — Ева закрыла глаза, стараясь совладать с дыханием. Это просто секс. Не было смысла рыдать, но отчего-то очень хотелось. Точно не из-за удовольствия, которое всё же предательски стало появляться, — у вас у обоих Вирус на нас. Это всё понятно. Но на друг друга у вас его нет. Вы слились добровольно.       — К чему это, Ева? Всё же ревнуешь? — мех оставил аккуратный поцелуй близ уха Евы, наслаждаясь появившимися мурашками на коже.       — Получается, ты любишь Мегатрона, а он тебя. По-настоящему. Даже не знаю, радоваться за вас, или нет.       — Радуйся за себя, Ева, — Мегатрон прерывисто скинул горячий воздух с вентиляции, — теперь Прайма хоть кто-то держит в узде.       Лило пыталась что-то сказать, но так и продолжила мычать в одеяло. Было приятно немного отвлечь разум от безумия на примитивное удовольствие. Она даже по своему желанию отвела голову, Мегатрон коснулся тёплой кожи, намертво к ней присосался, словно хотел добраться до самой души.       Лило зажмурилась, жадно глотая воздух у самого аудиосенсора.       — А тебя-то кто будет держать? — она тихо посмеялась, насколько хватило дыхания. Бёдра дрогнули, узел внутри начал стягиваться в преддверии кульминации. — Уж точно не Прайм. Он скорее развяжет манипуляторы.       — Хм-м, — Мегатрон промычал, едва отстраняясь от покрасневшей кожи. — Могла бы и ты, будь более послушной.       Лило только звонко рассмеялась такой открытой лжи. Никогда Мегатрон не позволит так с собой поступать. Даже если она подарит ему целый Кибертрон, ему просто не позволит гордость.       — Могу я предложить свою кандидатуру, Мегатрон, — Ева засмеялась бы, если б не участившиеся толчки. Прайм, кажется, действительно хотел вытрахать из неё всё дерьмо. Или просто всё ещё злился за измену, — я постоянно унижаю твоё недо-коммунистическое достоинство не на пустом месте. Я когда-то состояла в слушателях партии. Так что твои замашки на геноцид могу сдерживать познаниями и интернационализмом и дальше.       — Ты? В политической партии? — Прайм тихо рассмеялся Еве куда-то в макушку, прижимая сильнее к корпусу. — Теперь ясно, почему ты так любишь тему политики. Хочешь, когда-нибудь я выдам тебе должно советника по взаимодействию с органическими расами?       — Такой должности не существует, — Ева выгнулась, когда на неё всё же обрушился оргазм. Болезненный и сухой, как, впрочем, и весь акт в целом, — а даже если есть, то с вашей политикой экспансий совсем скоро не с кем будет контактировать.       — Я рассмотрю твою кандидатуру, Ева, — Мегатрон посмеялся. Нет, рассматривать Еву в качестве кандидата он не собирался, да и Лило тоже. К слову, вторая невольно вышла из разговора. Взгляд уже замылился из-за навернувшихся слёз. Удовольствие скапливалось быстро: от давления кабелей, от резвых толчков, от голоса у самого уха.       Мегатрон и сам затих на время, уделяя всё внимание лишь одному — мнимому удовольствию. Словно и он, и Лило играли роли, а не являлись самими собой. Лицо было всё тем же, движения, запах, голос — всё оставалось привычным, таким же желанным, но вот общее ощущение отличалось.       Лило выгнулась дугой, не уследила и за слезами — они стекли по щекам, стоило оргазму ударить её по всем оставшимся нервам. Толчки стихли спустя пару секунд, позволяя опуститься на землю.       На миг Лило вовсе отошла от этого мира. Всё показалось лишь дурным сном, от которого она безудержно пыталась проснуться, но не вышло. Настроение всё же подпортилось, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.       Металл перед глазами вызывал лишь тошноту и желание вырвать себе волосы.       Ева ответ Мегатрона не слышала. Она обмякла на Оптимусе, упёршись ему в плечевой сегмент. Готовилась зарыдать. Вдруг стало так мерзко на душе, будто её всю окунули в самое настоящее дерьмо. Впрочем, была в этой мысли доля правды. И Ева, и Лило давно по самые уши в дерьме.       Оптимус начал гладить Еву по спине, как какую-нибудь кошку. Механизмы мерно гудели, и мех даже перестал отправлять откаты Мегатрону. Просто замер: было приятно вновь быть с Евой. Даже если та была недовольна, даже если ненавидела. Всё лучше, чем её отсутствие. Прайм поднялся, снимая Еву с коннектора. Кабели на клик натянулись, а после Оптимус решительно шагнул в сторону Мегатрона и Лило.       — Я принёс тебе твоего нового политического оппонента, — голос меха звучал расслаблено, — думаю, ты тоже соскучился, — бросил голодный взгляд в сторону Лило. Тяжело, когда Вирус на двоих. Но это ничего. Это терпимо. При таких условиях, — обещаю быть нежнее.       Лило ответила Прайму лишь чистым равнодушием, как бы он там на неё не смотрел, прогибать свою волю под него точно не было желания. Мегатрон был безумным, иногда, в моменты, когда его захлестывала ярость. Оптимус же был чистым воплощением безумия, в один момент неадекватно ласков, а в другой уже вертит твою оторванную руку, потому что ты рискнул дыхнуть в его сторону не так.       — Давай сюда, — десептикон почти пролепетал на грани слышимости, с излишней нежностью касаясь манипуляторами органической кожи. Ева была крайне податливой, даже удручённой. Кабели с Лило неохотно соскользнули, оставив бездвижное тело лежачим поперёк кровати. — Только держи себя в руках.       — Он не умеет, — Лило насмехательски прыснула воздухом, отворачивая голову в другую сторону, — заботится лишь о себе, ты же знаешь.       — Я начинаю скучать по твоей вежливости, Лило, — десептикон улыбнулся, деликатно удерживая Еву рядом. Лило так же неподвижно лежала, словно не слушала его вовсе.       Ева молча прижалась к Мегатрону, с ленцой наблюдая за тем, как Оптимус берёт себе Лило. Ева знала Оптимуса очень хорошо и именно поэтому с Мегатроном было спокойнее. Да, он тоже был психом, убийцей и в высшей мере жестоким существом. Но он хотя бы не упивался чужой болью… До той крайности, до которой упивался Оптимус Прайм.       — Я всегда держу себя в руках, — голос Оптимуса наполнился гордостью, — ты ещё не понял? За всем этим стоит план, а не пустая жестокость, — Прайм поднабрал мощностей и отправил их откатом Мегатрону. Пусть не умничает, — если что, дам подсказку: чем милее ты с Евой, тем больше она наглеет. Простая закономерность.       Оптимус с интересом осмотрел Лило. Непривычно. С Лило действительно нужно было действовать по-другому. Тот подход, который идеально ломал Еву, здесь не подходил. Нужно было отыскать новую тактику. Но какую?       — Как мило, что ты всё же подружилась с Мегатроном. Это было не так трудно, да?       — В её наглости всё же что-то есть, я же прав? — Мегатрон смерил автобота довольным взглядом, с каким-то хитрым подтекстом. Разве Прайму это не нравилось? Не будь Ева наглой, не доставила бы столько удовлетворения. Это её особенность и вычеркнуть её — вычеркнуть и Еву.       Десептикон вернулся к кровати, опустил Еву на поверхность, как своеобразное успокоение. После представления Прайма с органикой в воздухе мог остаться неприятный осадок. Дал ей минуту передохнуть.       — Мне пришлось намного труднее, чем тебе, Прайм, — она показательно выделила последнее слово. Брови свелись вместе, Лило этого даже не заметила, только с приглушенным раздражением улыбалась. — Ты вот, например, вообще не ломался, когда извивался под ним, как последняя шлюха, — она резко замолчала, словно что-то вспомнила, наивно моргнула глазами. — А, точно, у вас это по-другому называлось, извини, — пожала плечами. Жаль ей не было, а вот весело — вполне.       Правда, это далеко не было привычным обыденным весельем, наоборот, оно сопровождалось раздражением и сжирающей нервы истерией.       — Интербот же, да? Надо же, как созвучно с «автобот». Специально выбирал?       Мегатрон и сам не сдержал усмешки. Ева тоже не смогла сдержать смешка. Она не совсем понимала, почему Лило стала вести себя настолько смело, но ей это нравилось. Приятно, когда Оптимуса Прайма унижают, а тут аж три на одного. Ну разве не чудо?       А вот Прайм весёлого настроение остальных не разделил. Его ЭМ-поле вспыхнуло яростью, которая на клик затмила возбуждение. Вероятно, не будь Мегатрон так близко, то мех бы не смог сдержать порыва.       — Обвинение в подобном очень смешно слышать от тебя, Лило, — кабель обманчиво нежно обвились вокруг шеи органики, — я с Мегатроном знаком дольше, чем существует твоя цивилизация. Сливаться Искрами с ним — это далеко не тоже самое, что отдаваться первому встречному. А что насчёт тебя? Мегатрон, Ева, я… И вся Немезида в придачу. Не зря же тебя на Земле люди прозвали «десептиконской шлюхой»? — кабель усилил давление. — Вы с Евой так похожи. Делаете вид, что вам это не нравится, но мы знаем правду.       — Ты думаешь, я отрицаю своё звание? — Лило на секунду задрожала, чуть не поперхнулась слюной. Шею неприятно сдавило. Веселье получилось немного приглушить, но ни опасений, ни тревоги не было, только обречённое спокойствие с какой-то болезненной и одновременно наивной радостью. — Господи, Прайм, да я горжусь своим прозвищем. Кто ещё в силах привести всю инопланетную фракцию в полное сумасшествие? Я. Не ты, не Мегатрон, не Тарн и даже не Оверлорд. Только я.       Уголки губ дрогнули в наигранно-мягкой улыбке, словно она успокаивала ребёнка. Голову повернуть не получалось, шею почти зажали на месте.       — Именно поэтому я и преобладаю над тобой. Тебе понадобились грёбанные миллионы лет для взаимности Мегатрона, а мне всего лишь пару дней.       Весь монолог сам Мегатрон молчал, обворожено вслушиваясь в это тираду. Ладно, это было забавно, почти восхитительно. Удивительно, что ещё никто никого не послал куда подальше, обычно такое первым делом кричала Ева.       Десептикон склонился к органике, оставил краткий поцелуй у виска, а затем и на раковине уха.       — Они сейчас сожрут друг друга, — не сдержался и от смешка. Горячий воздух с вентиляции так и клубился, кажется, он нагрелся даже сильнее прежнего.       Ева тоже была заворожена представлением, свидетелем которого стала. Чёрт, да это было… Смешно! По-настоящему смешно. Искренне смешно. Ева даже вспомнить не могла, когда в последний раз получала удовольствие, подслушивая чужие разговоры. Всё это походило на представление, а не секс.       — Когда начнётся драка, предлагаю делать ставки, а не разнимать. Шоу должно продолжаться, — Ева подалась вперёд, клюнув Мегатрона в дермы. Из той видеозаписи Ева видела, что Мегатрон не очень близко знаком с этой земной причудой. Это надо было исправлять. Поцелуи — это всегда хорошо, — признаюсь, я поставлю всё до единого цента на Лило. Думаю, ты тоже.       — Ты еще спрашиваешь? — под корпусом прозвучал довольный рокот. Мегатрон поддался поцелую, даже позволил Еве его вести, одарил её ложным чувством контроля. Возможно, так у неё останутся более приятные воспоминания. Прорезиненная оболочка кабеля перемещалась по телу с лёгким трением, но дискомфорта не доставляла. Мегатрон, параллельно с этим, не прекращал следить за автоботом — отведёт оптику на секунду, а у Лило станет на пару здоровых рёбер меньше.       — Ты считаешь, что сделала это сама? — Оптимус расхохотался. — Праймус, дай мне сил. Гордится она. Это из-за меня был создан Вирус. Это я создал ту, кем ты теперь являешься. Если ты искренне гордишься своим статусом, то стоит благодарить меня. И говоря об благодарности, — Оптимус навис над Лило, вглядываясь в её зрачки, будто хотел там разглядеть какую-то эмоцию, — настало время быть благодарной.       Кабели развели обрубки ног, позволяя меху удобно устроиться между ними.       — Впредь буду верить, что ты получаешь от этого такое же удовольствие, как и я, Лило, — и двинул тазом вперёд, одним толчком входя внутрь.       — Из-за… — Лило прервалась. Хотела посмеяться, да сорвалась на писк. Больно, слава Богу, не было. Неприятно? Вполне. Приятно? В какой-то степени, стоит отблагодарить Мегатрона позже, он достойно уделил время её подготовке. Она сильнее сжала челюсти, слышала скрежет собственных зубов. — Из-за тебя? Не смеши меня, Боже… — на секунду утихла, что-то невнятно рыча. Нет, она не посмеет стонам или нытью вырваться из глотки, уж лучше пусть они перейдут в рычание. — Проул предложил идею, Уилджек сделал машину, а только потом ты, наш великий и ненаглядный Оптимус Прайм, довёл план до конца.       Сквозь стиснутые зубы сорвался то ли кашель, то ли нечто похожее, и чем грубее был темп, тем сложнее было игнорировать смазанное с болью удовольствие.       — И ты снова ошибаешься, — Лило уже шипела, даже взгляда с оптики не сводила — не хотела доставлять ему очередное удовольствие от победы в гляделки. — Не ты сделал десептиконов такими, а твоя альтернативная версия. О, кстати, я с ней знакома, представь себе? Хороший автобот, намного приятнее всех, кого я ранее встречала, — Лило закусила губу, когда стон всё-таки вырвался наружу. — Ну хорошо, я удостою тебя чести Прайм. Прими мою благодарность, живи с тем, что я сочла тебя достойным её.       — Лило, прекращай, — Мегатрону хотелось лишь свистнуть, да и останавливать её не было желания, всё-таки не часто такое увидишь.       — Не-ет, мой Лорд, пусть сам отстаивает свою честь. Не маленький уже.       — Слышала, Ева? — Оптимус смотрел Лило в глаза, ни на секунду не отвлекаясь. — Вот так нужно вести дискуссии, а не бросаться оскорблениями. Но что то бред, что это. Форма меняется, а содержание такой же шлак, — Прайм не старался доставить Лило удовольствия — не заслужила. Гнался только за своим, — я создал автоботов. Каждый автобот — это моё творение. В любом мире. Проул, Уилджек и все прочие были бы никем, если бы не я. Все их планы и работы, проекты и идеи — это я. Ты правда не видишь причинно-следственной связи? — Оптимус опустился к шее Лило, а после прикусил нежную кожу. — Глупая, глупая органика.       Ева чуть выгнулась, привлекая внимание Мегатрона. Когда тот всё же соизволил обратить на неё внимание, невинно начала.       — Он её не убьёт. Не сейчас, — неловко провела культёй по честплейту меха. Невольно сравнила с другой версией Мегатрона. Да, абсолютно другой корпус, — можно сейчас… без проникновения? Пожалуйста, — Еве было неловко просить, но с Мегатроном был хотя бы шанс того, что её послушают. А Оптимус… Ева кинула взгляд на меха. Тот, кажется, нашёл себе новое развлечение. И это он обвинял Еву в том, что та слишком много спорит с Мегатроном?       — … и ты ошибаешься, Лило, если думаешь, что ты мне оказываешь честь. Я просто беру то, что принадлежит мне. Думаю, ты понимаешь, о чём я, — Прайм заставил Лило выгнуться до хруста в спине. Так, чтобы той стало неудобно.       — Глупый, глупый искусственный интеллект, — Лило спародировала Оптимуса, правда голос осип, теперь слова звучали болезненным хрипом. Позвонки больно щёлкнули, но и здесь Лило не позволила себе расслабиться. — Тебе никто не говорил, что у тебя слишком высокое самомнение? — истерически усмехнулась. Укус на шее неприятно тянуло, Лило пыталась спрятать шею от меха, подняв плечи. — Успокой своё эго, интербот с комплексом Бога, — дыхания хватало всё меньше, как и удовольствия — его вообще не было. Только дискомфорт. Лило откровенно гордилась собой, что смогла задеть Прайма за живое, оттого он так злился, — Хотя, нет, ты уже не интербот. Никакого удовольствия от тебя нет: лишь животная ебля с целью продолжить род, — она процедила воздух через стиснутые зубы, от каждого рваного толчка хотелось сбежать. Следующие слова девушка выговаривала по слогам, чтобы они точно дошли до его процессора, — Грязная, эгоистичная и омерзительная ебля. Мне на твоём месте было бы противно с самого себя.       Мегатрон отвлёкся от гневного разговора, с минуту смотрел органике в глаза, параллельно направляя манипулятор вдоль по телу. Очертил пару медленных кругов на клиторе — прощупывал почву, настроил нужный темп.       — Как скажешь, — вернул взгляд к Оптимусу, уже несколько беспокоясь за состояние Лило. Та хоть и делала вид, что могла поглотить всё без остатка, но внешне выглядела уже замученной, — Прайм, сбавь обороты.       Дискомфорт действительно медленно переходил в боль и игнорировать её было всё сложнее: как бы она не ёрзала, как бы не пыталась найти более приятный угол — Оптимус просто не позволял. Вот ведь ржавый автошлак.       — Представляю, как Праймусу стыдно лицезреть такое падение им избранного кибертронца, — хриплые слова в конце сорвались на кашель, силы медленно покидали тело, как бы она не держалась. Лило Мегатрона уже не слышала, весь мир сжался только в паре квадратных метрах и её удовольствии. Душевном, не физическом. Окружение поплыло перед глазами масляными пятнами, — Я не позволю себе под тебя прогнуться, что бы ты не делал.       — Оптимус, — системы загудели сильнее, Мегатрон ловко сформировал откат, снова ошпарил соединения системы интерфейса — Прайма следовало отвлечь. — Ты утверждал, что можешь держать себя в руках. Пока что я вижу обратное.       Прайм вздрогнул, но темпа не сбил. Лило действительно удалось вывести его из себя. Шлакова органика обязательно поплатится за свой длинный язык и безумие. ЭМ-поле мех схлопнул резко, закрывая все эмоции от Мегатрона.       — Ты говоришь, что никогда не сломишься, да? Как храбро и глупо, — Оптимус видел, что Лило с каждой секундой начинала страдать всё больше и больше от быстрых и сильных толчков, — только вот я могу отнять у тебя кое-что очень важное. Ева, моя Искра, напомни мне, что случилось с тобой из моего мира?       Ева будто проснулась ото сна. Из-за лёгких поглаживаний Мегатрона её разморило, и она тихо постанывала. Мегатрон был действительно с ней мил. Намного милее, чем Оптимус с Лило.       — Я нашла её на Немезиде в хрустальном гробу, — Ева нахмурилась, погружаясь в воспоминания. Видеть собственный труп со стороны было неприятно.       — И что тебе сказал Мегатрон на этот счёт?       — Что ты меня убил.       — Верно, — Оптимус прозвучал удовлетворённо, — убил. Знаешь, Лило, я иногда восторгаюсь Евой… вне Вируса. Я видел бесчисленное множество её версий. И в каждой — в каждой — смерть она считала победой. Если не могла сбежать, обмануть, то умирала. Ускользала от меня. Потому что Ева свою жизнь не ценит? Нет, конечно, нет. Просто свою свободу она ценит больше. Но ты, — Прайм сжал шею Лило, — но ты свою смерть победой не посчитаешь. Она не станет освобождением. Ты ценишь жизнь намного больше свободы. Так что мне помешает сейчас убить тебя?       Еву как кипятком ошпарило. Она подорвалась, в ужасе смотря на Оптимуса с Лило.       — Хватит! Оптимус, это безумие! — Ева уже не была уверена в словах, которые сказала Мегатрону. Прайм выглядел… сумасшедшим. И Лило тоже. Они оба слишком заигрались.       — Довольно! — Мегатрон сорвался с места, словно пуля, в следующий момент уже оказался у их кровати, благо, они располагались рядом. Ладонь сама вцепилась в автоботский манипулятор, сжимая металл. Вот теперь было не смешно, теперь и системы ревели от угрозы чужой жизни.       Лило испугалась лишь на короткий миг, поморщилась от боли и внезапной сухости в горле. Кислорода уже не хватало, был большой шанс схватить приступ прямо сейчас. Вопреки всему, она равнодушно улыбнулась, с примесью чего-то нежного и умиротворенного.       — Тх… — говорить было трудно, горло зудело и першило. Кашель так и вырывался, — п-попробуй. Узнаешь.       — Отпусти манипулятор, живо, — Мегатрон требовал, даже отдёрнул кабели от чужих соединений, все они разом скрылись под бронёй. Как-то он уже сказал Еве, что угроза жизни Лило воспринималась, как личная угроза ему самому. Прайму следовало это помнить, он не был исключением.       Лило же ждала его решения. Глаза слезились, грудь дёргалась от попыток вдохнуть воздуха, где-то внутри всё же начал копошиться страх, что она умрёт именно так: на коннекторе сумасшедшего, с жалкими обрубками вместо рук и ног. Даже Ева отошла на задний план, Лило не думала, что оставит её одну в случае своей смерти.       — Оптимус, — в тишине, полной гула возбуждённых механизмов и ревущего ЭМ-поля, голос Евы прозвучал слишком тихо и незначительно. Он будто тонул в том количестве эмоций, — тебя здорово разозлила Лило, да? Честно говоря, я даже немного завидую. Я столько раз пыталась вывести тебя, чтобы ты меня прикончил, но… Не удавалось. Не знаю, радоваться ли мне, или нет, — Ева кое-как смогла сесть, моргнула на открывшуюся картину. Красное лицо Лило, безумие на фейсплейте Прайма, ярость у Мегатрона, — если ты сейчас убьёшь Лило, то Мегатрон пристрелит тебя. И это было бы неплохим вариантом. Но из-за того, что ваши Искры связаны, то и Мегатрон отправится следом. А потом, через несколько дней без воды, и я. Как видишь, Оптимус, даже из этой ситуации я могу выйти победителем. Тебе это не нравится. Поэтому, пожалуйста, оставь шею несчастной в покое.       Ева умолкла. Во рту пересохло из-за страха. Хоть Ева и готова была умереть, но к смерти привыкнуть было нельзя.       Манипулятор медленно разжался. Оптимус молчал отстранился, закрывая все разъёмы и скрывая коннектор. Он не смотрел ни на Лило, ни на Мегатрона. Направился к Еве, а после оставил на её лбу целомудренный поцелуй.       — Извини, если дал ложную надежду, моя Искра.       — Ты всегда так поступаешь, — Ева слабо улыбнулась, — рада, что ты пришёл в себя. Не покидай нас больше.       Теперь кашель свободно вырывался из груди и, честно признать, звучал он ужасно: скрипучий, отбивался эхом от стен и больно бил как по аудиосенсорам, так и по ушам.       При обычных обстоятельствах Лило сразу перешла бы к дыхательным упражнениям, что заучивала и тренировала ещё в детстве, но не сейчас. Сейчас хотелось только смеяться и она действительно засмеялась. Звонко и без всякого стыда, словно выиграла партию или окончательно сошла с ума.       — Лило, успокойся, — тон Мегатрона смягчился, лишь бы та, наконец, успокоилась. Вопреки его словам, Лило не собиралась затихать, смех уже смешивался с кашлем, образуя какую-то уродливую какофонию. — Дыши.       — Дышу! — хохотнула, медленно возвращая контроль над эмоциями. Ещё минуты три она продолжала дёргаться, то от приступа, то от веселья. Мегатрон уже думал вернуть ей маску обратно на лицо, но Лило сразу затихла, стоило ему потянуться манипулятором. — Фу-ух, дышу… Насмешили.       — Да, — краткое утверждение. Оно не относилось к словам Лило, не к угрозам Оптимуса, не в благодарность Еве за разрядку обстановки. Мегатрон сказал его сам себе — Лило нуждалась в лечении её головы. Это уже не было нормально, теперь это тревожило, почти пугало. Каждая её улыбка, каждая слеза после затяжного веселья, каждый смех — это всё плавило цепи, уже самого Мегатрона сводило с ума.       Ева не обращала внимания на Оптимуса, который стоял рядом. Его механизмы работали уже не так громко, как прежде, но всё ещё не вернулись в стабильное состояние работы. Ева неотрывно смотрела на Лило. И ей тоже, как и Мегатрону, не нравилось то, что она видела.       В поведении Лило было мало чего адекватного. Чем-то она напоминала собой Девочку, но с большим «но». У Девочки были ресурсы, чтобы позволить себе вести безумно. А Лило, кажется, просто сошла с ума.       И это было очень плохо. Ева знала это. Ей часто говорили, что самоубийство — это вверх безумства, но Ева всегда отдавала себе отчёт в своих действиях. Она никогда не сходила с ума и не желала этого. Всё в этом мире можно было исправить. Вернуть конечности, залечить раны в лоне. Даже смерть — и та была подвластна. Но не голова. Не безумие.       — Мегатрон, — Ева позвала меха, привлекая к себе внимание, — Лило, кажется, сошла с ума. Надо что-то делать.       Ева знала, что говорила очевидные вещи. И всё же она хотела показать, что готова оказать всё содействие, спасая Лило от собственного разума. Это Прайму было наплевать, какое тело трахать. Его-то чужой разум не беспокоил — он сам был безумен.       Ева и Мегатрон оказались заперты с двумя безумцами и надо было что-то решать.       — Что? — Лило медленно обернулась к Еве, — Боже, Ева, я не сошла с ума. Что за шутки? — она прижала плечо к щеке, как могла, чтобы вытереть проступившие от смеха слезы. — Смех не является признаком сумасшествия.       — Не при таких обстоятельствах, — Мегатрон на Лило больше не смотрел, запустил обратное смещение и направился к датападу уже в полноразмерной форме. — Я изучу информацию.       — Я не сумасшедшая! — она махнула обрубками рук. — Это Прайм — сумасшедший. Я же не хочу устраивать пытки и геноцид невинным людям или кибертронцам. Не важно. — Лило на миг замолчала, словно обдумывала что-то неприятное. Если её начнут пичкать таблетками, то она превратится в безэмоциональный глупый овощ. Нет, она этого допустить не может. — К тому же, здесь нет психиатра, чтобы ставить мне диагноз. Всё нормально, можете выдохнуть.       — Ты права, — Мегатрон врал. Лило не была права, слова были крайне далеки от правды, но он ей подыграл, во избежание очередной паники. — Возможно, ты просто устала, можешь не волноваться.       — Вот именно, — она показательно вздохнула, а затем посмотрела на Еву, пытливо ждала её ответа.       Мегатрон продолжил изучать сводки текста.       Ева на миг замерла, а после сделала то, что делала лучше всего в этом и других мирах — соврала. Соврала открыто, глядя прямо в глаза Лило.       — Конечно. Не сошла, — Ева махнула культей, — ты просто здорово меня напугала. Напомнила кое-кого. Вот я и предположила. Но теперь я вижу, что ты в норме, — Ева кинула взгляд на Оптимуса, который уже успокоился. Почти что, — у всех разная реакция на стресс. Особенно на такой внушительный.       Ева, конечно, надеялась, что Мегатрону хватит ума, чтобы придумать, что делать с Оптимусом и Лило. Потому что Ева мало представляла.       — Не говори так больше, — Лило хмыкнула, поудобнее устроилась на кровати, — Слышать такое от тебя обидно.       — Сойдёмся на мнении, что сегодняшний опыт прекрасно олицетворяет то, как делать не стоит, — Мегатрон медленно обвёл всех взглядом, убедился, что каждый понял, о чём он говорит. Лило так и лежала в нелепой позе, наивно хлопая глазами.       — Не обижать Праймика, — кивнула, прикрыв глаза. — Запомнила.       Десептикон пропустил тяжёлый вздох, вновь прокручивая в памяти всё, что только что произошло: Лило сошла с ума и активно вела дискуссию с Оптимусом, тот чуть не убил её, Ева включила мозг. Возможно, сам Мегатрон уже сошёл с ума и абсурдная ситуация произошла лишь в его больном процессоре, но нет… Лило улыбалась слишком живо для галлюцинации, Ева испугалась не на шутку, даже не лгала, а Прайм, как всегда, оставался Праймом.       Надо было оттолкнуться от той точки, где началось безумие, и пойти в обратную сторону. Нужно вернуть органике власть хотя бы над рутинными делами.       — Думаю следует выпустить Шоквейва досрочно, — он поднялся с платформы, медленным шагом направился к дверям. — Мне требуется консультация с ним. Оптимус, повторяю, держи себя в руках, — десептикон отчеканил каждое слово с скрыто угрозой, видимо, всё ещё не отошёл от испуга потерять Лило вовсе. — Я скоро вернусь.       Оптимус поднял манипуляторы в сдающемся жесте, будто не он сущие минуты назад чуть не превратил секс в казнь.       — Я её и пальцем не трону, — в голосе меха было столько честности, что можно было подумать, будто он и правда не врёт. По спине Евы пробежали мурашки. Она знала этот тон, не предвещающий ничего хорошего.       — Если что, я тебя позову, — Ева была не уверена, что Мегатрон её услышит, но надежда оставалась только на это.       … поэтому, когда Мегатрон только-только скрылся за дверьми, а Оптимус сделал шаг в сторону Лило, Ева едва не заорала.       — Оптимус, что ты?!..       — Я не собираюсь её убивать, моя Искра, — Оптимус подошёл к Лило и жутко той улыбнулся, — она дорога вам с Мегатроном. Было бы грустно, если б твой сценарий превратился в жизнь. Но разговор ещё не окончен.       — Окончен, — Лило не смела выражать эмоций на своём лице — не хотела кормить ими эго Прайма. Хотя улыбнуться хотелось, очень. — Мегатрон приказал мне успокоиться и прекратить. Я выполняю приказ. Точка.       И замолчала, неловко поёрзав плечами по одеялу. В один момент она смотрела в жуткую гримасу Прайма, а в другой уже думала, как сильно хотелось есть. И куда ушёл Мегатрон? Неужели действительно решил спаивать её таблетками? Нет, Лило не будет их глотать. Мало ли, что они туда подмешают. Она и без того осталась инвалидом, не хватало ещё лишиться собственного рассудка.       Увела взгляд к Еве и продолжила молчать, словно рыба.       — Слава Праймусу, — Прайм удовлетворённо загудел механизмами, шумно сцедив воздух, — всегда приятно говорить, не получая десять слов возражения на одно своё.       — Оптимус, чего ты хочешь добиться? Чтобы она признала твою власть над собой? — Ева пересеклась взглядом с Лило, а после посмотрела на Оптимуса. — Мы обе беспомощные инвалиды. Ты нами владеешь… В полной мере. Этого достаточно.       — Этого никогда не было достаточно. Тебе ли не знать, Ева. Владеть телом — одно, а владеть тем, что здесь, — кончик металлического когтя несколько раз ударил по шлему, — другое.       — У тебя явно с этим проблемы, — Лило буркнула, а потом искренне удивилась, даже глаза округлились. Повернула голову к Оптимусу и, натянув как можно более страдальческое лицо, наигранно протянула, — Извини.       Владеть телом? Это он серьёзно? Технически, так оно и было. Правильно говорила Ева, Оптимусу нужна была секс-кукла с их лицами, а не владение разумом. Лило не знала, перед кем он так выделывался, но одно ей было предельно понятно — хотел бы их расположения, действовал бы иначе. А так он только и сделает, что доведёт их до сумасшествия, а дальше — суицид. Другого пути тут просто нет, Оптимус застрял в колесе собственного безумия и эгоизма, и даже Мегатрон не всегда в силах этот круг разомкнуть.       Вернётся Мегатрон и останется от неё лишь пепел, ну и пусть, потому что следующим пеплом станет Оптимус, а это звучало как настоящая благодать. Лило смотрела прямо в оптику, дурацкая улыбка на лице больше не появлялась — мышцы устали.       — Не извиняйся, — тон Прайма не предвещал ничего хорошего, — мой метод, может, не самые гуманный, но рабочий.       Тут уже не сдержалась и хихикнула Ева, а после и вовсе расхохоталась вслух. Что-что, а методы Прайма таковыми никогда не являлись.       — Ты со мной не согласна, Ева? — Прайм повернул шлем в сторону органики, прожигая ту недовольным взглядом. Ева не должна смеяться над ним.       — Оптимус, ты… Устал, — Ева быстро подобрала нужное слово, вытерев слёзы, выступившие на глазах, — и я тоже. Давай прекратим это? Пожалуйста.       — Это не прекратится никогда, моя Искра. Тебе ли не знать.       — А знаете что самое несправедливое? — Лило, после демонстративного вздоха, посмотрела сначала на Оптимуса, а затем на Еву. Не уверена была, заметили ли они, потому что секс слишком быстро перешёл в перепалку. — Мегатрон так и ушёл неудовлетворённым. Даже не заикнулся, — вернула взгляд к Прайму, потому что только он мог ответить на вопросы, касательно десептикона. Лило ничего не помнила до этого дня: какие там были разговоры, что они делали, их планы. В голове было пусто. — Что с ним происходит? Вечно задумчивый и недовольный. Устал что ли?       Больше всего Лило волновал вопрос о его апгрейде: что и зачем? И какой? Это новый крутой коннектор или что-то для улучшения боевой мощи? Мегатрон ясного ответа не дал, возможно, даст Оптимус, но Лило и тут сомневалась. Автобот явно был ею недоволен, вряд ли ответит. Ну и ладно, тогда можно будет спросить лично у лидера десептиконов, прям в лоб.       — Если быть совсем честной, то каждый из нас остался неудовлетворён, — Ева поёрзала, а после вскинула обрубки рук, когда Оптимус шагнул в её сторону с очевидным намереньем, — я не про оргазм! Я про… Послевкусие. Знаете, ругаться просто — это одно, а перейти из секса в попытку переубивать друг друга — это другое. Пожалуйста, в следующий раз, — Ева с неудовлетворением подумала, что следующий раз таки будет, — давайте без этого. Мы все живём вместе. Нравится нам это, или нет.       — Мегатрон действительно занят работой над важным для себя проектом, — Оптимус начал медленно, фокусируя оптику на Лило. Боевые протоколы постоянно запускались и запускались, но Прайм раз за разом глушил их. Он действительно сорвался. Остановиться с Евой было проще. — Скажем так, скоро у вас не будет покоя от нас не только на земле, но и в воздухе.       — А разве так было не всегда? — Ева нахмурилась, а после до неё дошло. Ну конечно. Мегатрон, — и не летает? — Он что, сменит альмод на сикерский?       Прайм развёл манипуляторы в стороны.       — Я думала, что альтмоды нельзя поменять, — Лило обращалась к Еве, всем своим видом кричала, что игнорирует присутствие Прайма.       Из танка в истребитель… Не слишком ли это серьёзная перемена? И дело тут не только в манёвренности и обучении полёту, но и в распределении и уменьшении веса, другой системы вентиляции, другого принципа трансформации.       Невольно всплыла и ещё информация: а не мог ли Мегатрон откинуться при операции? А если мог, то Оптимус отправится на тот свет следом? Как это работает? Максимально странное явление, Лило не могла поверить, что они сделали друг друга настолько уязвимыми и созависимыми.       Или искровую связь можно оборвать?       — Погоди-погоди, Ева, — она мотнула головой, в мыслях творилась полная каша. — Ещё раз объясните мне этот принцип слияния. Я запуталась.       Ева тяжело вздохнула, смотря то на Оптимуса, то на Лило, то на дверь. Хотелось, чтобы Мегатрон побыстрее вернулся и сделал… Хоть что-то. Потому что в одиночку справляться с двумя ненормальными было трудно.       — Лило, давай скажем так: наши вселенные разные. Законы тут разные, но я скажу только то, что знаю сама. Не факт, что оно будет работать именно так, — Еве надоело сидеть, и она прилегла. Смотреть в потолок было физически легче, чем в лицо Лило или фейсплейт Прайма, — слияние Искр — это крайне интимный процесс. Потому что у кибертронцев Искра — это… Нечто души? — наверное, было бы логично, чтобы об это всём рассказывал Оптимус — кибертронец. Но тот молчал. Возможно, ему было приятно слушать голос Евы, а, может, он понимал, что Лило его сейчас не воспринимает, — это, можно сказать, объединение личностей. Их слияние. Воспоминания и эмоции. Мощность корпуса? Но главное — это жизнь и… разум. Я слышала от другого Оптимуса истории об разрыве Искровой связи. Это возможно. Но ведёт либо к гибели, либо к полному сумасшествию, — Ева хмыкнула. — Именно поэтому я всегда была так против слияние с тобой, Оптимус. Если бы это была я, а не Мегатрон, то растворилась бы в тебе. Чокнулась. Это недопустимо.       — Да-а, — Лило оценивающе протянула, а затем умолкла, вовсе пропала в своих мыслях. Интересно, можно ли осуществить насильный разрыв? Было бы интересно понаблюдать и за последствием этого разрыва. Может, оба сойдут с ума, а может и умрут вместе с один день. Как романтично.       Волновало, однако, другое. Оптимус и Мегатрон из разных вселенных. Могло ли это послужить развитию какого-нибудь нового процесса? Может, они и сами скоро откинутся из-за побочек такого необдуманного решения? А, может, они и не смогли слиться искрами, лишь программы синхронизировались полностью? Может ли такой разрыв убить их или наоборот, он пройдёт крайне спокойно?..       Столько вопросов и никаких ответов. Лило бы хотела поговорить с Шоквейвом. Тот, вероятно, давно уже всё изучил, сравнил риски и выдвинул предположения.       Двери отсека свистнули, Мегатрон зашёл не с пустыми руками. Он даже удивлённо покосился на всех — уже думал, что опоздает и встречать его будут холодные трупы.       — Смотрю, все успокоились, — двинулся вперёд и Лило нахмурилась, стоило услышать звуки трансформации. Мегатрон запустил массовое смещение, а в манипулятора держал небольшую баночку с пилюлями и какую-то ленту, кажется, ею обычно пользуются для пошива одежды.       Сердце в миг начало бешено колотиться. Лило поползла назад, как могла, агрессивно вертела головой.       — Я не буду пить таблетки! — сухо прорычала, больше походя на забитое животное, чем на человека. — Я не позволю превратить себя в овоща!       — Это витамины, Лило, — Мегатрон ответил обыденно, словно говорил до боли очевидные вещи. — И тебе, и Еве, — повёл шлемом на Еву, ожидая её согласия. Надеялся, что та понимала, о чём речь.       Еву таблетками поить не собирался, в банке были как настоящие капсулы, так и обманки.       Ева продолжала смотреть в потолок. Это было правильным решением: Лило не должна была видеть её лица. Так уж вышло, что контролировать мимику было для Евы намного сложнее, чем голос.       — Да не будет он тебя пичкать антидепрессантами. Он не врач. Должен понимать, что без консультации с настоящим психиатром, может убить тебя, — Ева хотела закинуть ногу на ногу… Опять забылась, — Мегатрону, в отличие от некоторых, не нравится трахать овощ. А витамины — очень кстати. У меня стала шелушиться кожа и портиться зрение, — это даже было правдой. Ева слишком давно не видела обычного солнечного света, — давай сюда! Я первой выпью.       Ева искренне надеялась, что у Мегатрона всё же есть какой-то план. Потому что поведение Лило пугало её. Очень сильно. Ещё сильнее пугала собственная вина: отчасти именно Ева была виновна в таком положении дел. Частично. Больше, конечно, вины было в мехах.       — Какая ты покладистая, — протянул Оптимус, смотря на банку с таблетками, — стоило привести второго человека. Или дело в Мегатроне?       Мегатрон кивнул, подошёл ближе к Еве и приподнял, чтобы было легче запить таблетку. Лило так и сверлила в них дыру, словно они сговорились против неё. Отчасти, так и было, только причина была другая — ей хотели помочь.       Пилюлю положили на язык. Десептикон подвёл стакан в губам и терпеливо ждал, пока Ева выпьет нужное количество воды.       — Дело в подходе, Оптимус, — Мегатрон тихо усмехнулся, а затем протянул Прайму свернутую в рулончик ленту. — Сними мерки. Они необходимы для протезов.       Лило сильнее прижалась к изголовью кровати, но молчала. Выражала всё своё отторжение лишь одним взглядом. Невольно походила на облитую водой кошку.       Что-то терзало душу, нестерпимо больно. Либо это была паранойя, Лило не могла точно знать, но вот об одном догадывалась — будет оказывать явное сопротивление и её начнут пичкать уколами, а там уже не отвертеться. Таблетку же можно спрятать под язык.       — Только без глупостей, — Мегатрон словно видел её насквозь. Лило медленно кивнула, позволила положить пилюлю в рот и даже отпила воды, но глотать медикамент не стала. — Открой рот и подними язык.       Условие она выполнить отказалась, лишь дёрнула головой в сторону.       — Выпила я, успокойся.       — Ты не выпила, — скучающе протянула Ева, не обращая внимания на подошедшего снимать мерки обрубков конечностей Оптимуса, — Лило, я понимаю, что ты не веришь Мегатрону. И даже понимаю, что перестала верить мне. Моё слово после того, что я говорила и делала, едва ли стоит больше мусора. И всё же правда остаётся правдой: сейчас я не желаю тебе зла. Я просто хочу, чтобы ты дала мне ещё один шанс. Вот и всё. Это просто витаминка. Ты думаешь, что я забуду когда-нибудь вкус аскорбинки и не смогу отличить его от сильного препарата? Дорогая, я употребляла. Я знаю, как и чем отличаются эти вещи.       Оптимус вслушивался в слова Евы и не мог сдержать улыбки. Как хорошо его Искра умела врать, когда действительно хотела. Жаль, что делала это ради органики, а не ради него. Аккуратно прикасаясь к горячей плоти, Оптимус водил лентой по каждому из обрубков. Да, Ева теперь была столь миниатюрна. Протезы сделают её мощнее. Оптимус не знал, радует его это, или нет.       — Как только ваш подход словоблудия перестанет работать, — Оптимус закончил снимать мерки с Евы, зафиксировав их в процессоре. Шагнул в сторону Лило, — позовите меня. Всегда работает.       — Лило, — тон Мегатрона стал жёстче, Лило и тут носом не повела: упёрлась взглядом куда-то в пустоту и молчала. — Хорошо, будь по-твоему, — челюсть неприятно зажали, голову вздернули и, когда рот всё же приоткрылся, в него сразу залили воды.       Послышался захлебывающийся звук, Лило пыталась вырваться из хватки, вывернуться из этого дерьмового положения, но всё стало тщетно: нос зажали, десептикон прижался дермами к её губам и выжидал, когда та соизволит всё проглотить.       Лило, скорее от неожиданности, чем от недостатка воздуха, всё же проглотила пилюлю, а затем продолжила хрипло кашлять в сторону. Горло неприятно щекотало из-за неряшливо залитой в рот воды.       — Я… — молчание давалось трудно, на одном лице было написано, что она хотела сказать. Сдержалась, не потому что боялась или аккуратничала, а потому что Мегатрон всё понял и без слов. И от этого ему было ещё более неприятно. — Чтоб вас!..       — Да не помрёшь ты, — Ева не смогла сдержать жалости, сквозившей в голосе. Но нужно было быть твёрдой, — будь проще.       — Ева, с каких это пор ты стала себя разумно вести? — теперь Прайм измерял Лило. Делал это показательно пренебрежительно, но боли не причинял. Это будет, но когда-нибудь потом, — ты так сильно заботишься о больных? А Дефектного всегда отвергала.       — Радуйся, что я его отвергала. Иначе бы тут не сидела, — было обидно за упущенные возможности.       — Как ты… — она прочистила горло, параллельно боролась с желанием ударить Прайма каким-нибудь обрубком, — Как ты там говорила? Есть вещи страшнее смерти, Ева.       — Не рыпайся. Чем быстрее мы закончим с подготовкой, тем быстрее к тебе вернутся конечности, — Мегатрон помог придержать тело. Лило в ответ только гневно промычала. — Если не хочешь вернуть себе ноги и руки, могла бы просто сказать.       Лило раздражал спокойный тон Мегатрона, он словно хотел искупить перед ней свою вину. Такое нельзя простить и Лило не собирается, но успокоилась, расслабила мышцы и устало вздохнула.       В ушах нарастал незнакомый успокаивающий гул.       — Вот именно, Лило. Страшнее смерти две вещи. Безумие и несвобода. А безумие — это всегда несвобода, — голос Евы приобрёл непривычную твёрдость. Она многим могла поступиться, но только не этим своим принципом, — так что можешь не благодарить, — фраза оборвалась, так и не закончившись по смыслу.       — Я вообще не понимаю, почему ты так быстро возвращаешь им конечности. Они разве заслужили? — Прайм поднялся, заканчивая измерять. — Ты слишком благосклонен, Мегатрон.       Ева булькнула, не сдержав смешок.       — Оптимус, пожалуйста, не рассуждай о доброте. Тебе это не идёт, — если быть откровенной, то Прайму мало что шло. Кроме сумасшествия. Вот оно ему идеально подходило.       Мегатрон не спешил отвечать. Ответ казался очевидным, но Прайм, ввиду своей безумности, видимо, не мог его понять.       — Ответ у тебя перед оптикой, — протянул манипулятор, чтобы забрать ленту.       — Потому что ему стыдно, — зато ответила Лило, с ленивым и расслабленным наваждением в голосе. Кажется, та успокаивалась и теперь уже не казалась разгневанной истеричкой. На лицо почти вернулось её обыденное выражение, но было едва заметно скрашено препаратом. — Пытается хоть немного исправить то, что наделал.       — Отправь данные замеров Шоквейву, он сразу приступит к работе, — перевёл тему. Лило почти было его жаль, почти: следовало сначала думать, а потом делать, а не наоборот. Она вяло обернула голову к Еве, но с уст не соскочило ни одного слово. Просто благодатно сохраняла тишину.       — Не смей! — Ева вдруг ощетинилась. Происходило то, чего она терпеть не могла. Лицемерие. Открытое и ужасное. — Не смей по-настоящему жалеть или испытывать стыд. Ты что, правда думаешь, что можно испортить кому-то жизнь, дать подачку и успокоиться? Мегатрон, будь выше этого, — Ева повела плечами. Блядский Мегатрон превращался в собственное отражение в зеркале.       Оптимус на некоторое время самоустранился от диалога: связывался с Шоквейвом, объяснял задачи, текущее положение дел и, главное, передавал замеры. Совсем скоро Оптимус сможет напрямую подключиться к Еве… Как давно того желал.       Ева же умолкла, тоже в ответ посмотрела на Лило. Слабо улыбнулась той. Сильный препарат ей достался, быстро подействовал.       — И в мыслях не было, — действительно не было. Этого просто будет мало, смехотворно недостаточно. Тут нет способа исправить положение, поэтому Мегатрон не пытался. Он лишь делал существование менее невыносимым, чтобы органика окончательно не тронулась умом.       Если бы его не было, а с органикой остался один Прайм, то спустя пару дней Оптимус был бы уже один. Мегатрон не приветствовал такое расточительство, не приветствовал и свои поступки. Не было жалости или стыда, была лишь чёткая стратегия: признать ошибку и уменьшить последствия этой ошибки, насколько было возможно.       — Кругом сплошной обман, — Лило сказала невпопад, даже не слушала их диалог. Было ясно, почему её так расслабило, всё пережитое теперь не волновало, даже не вызывало гнева. Было просто спокойно, почти хорошо.       — Ну и слава Богу, что не было, — Ева мазнула культей, как если бы хотела отослать всех подальше из отсека. Надоело. Внутри копилось раздражение. А ведь она даже не получила нормальной разрядки! Из-за Прайма между обрубков саднило. Как теперь вообще можно мастурбировать?.. — В чём будет преимущество новых конечностей над старыми? Я хочу выжать все плюсы из этой ситуации.       Когда Ева проигрывала, то старалась найти положительные стороны. До того момента, пока вынесет себе мозги точным выстрелом прямиком в висок.       — … и можно меня поближе к Лило придвинуть? — становилось холодно. Одежды на них так и не было, а одеяла валялись где-то очень далеко.       Мегатрон двигать кровати не стал, просто оплёл Еву кабелями и, чуть сдвинув Лило, положил рядом с ней.       — Преимущества? — задумался, потому что изначально они задумывались лишь как замена утерянных конечностей. Никаких примочек встраивать не собирался, но теперь, казалось, возникла интересная мысль. — Зависит от вашего поведения, опять же. Я готов выслушать предложения, если тебе захочется внести коррективы, но с одним условием. Ты его уже знаешь.       Мегатрон словно вовсе проигнорировал волю Прайма: хотел он устанавливать конечности Еве, не хотел — мало волновало. Продолжи они нести такое бремя существования, то от органики останется лишь пустая оболочка. Возможно Оптимус именно этого и искал, а Мегатрон — нет.       — Хочу встроенный штопор для открытия вина, — Лило едва поворочалась, позволяя Еве расположиться удобнее.       Ева прижалась к Лило, наслаждаясь человеческим теплом. Совсем другое дело. Кожа — это не металл.       — Зачем вино? С такой жизнью только водка. Очень много водки, — Ева бы правда сейчас выпила. Это было больше состояние души, чем реальное желание, — по поводу примочек. Честно говоря, хочу себе оружие. Не ближнего боя. А ионную пушку там. Бластер. И я знаю, что вы откажете. Но хотеть не вредно, не так ли? Идёт война, а на войне быть безоружным — это дело опасное, — Ева продолжила нежиться вместе с Лило.       — Чтобы ты застрелилась? — Прайм хмыкнул.       — Нет, ты что? Я правда хочу себе оружие для самозащиты. Шоквейв же гений! Пусть установит какие-нибудь ограничения, чтобы я не могла стрелять в вас или себя. С Оверлордом же прокатило.       — Вот так и бывает, Прайм, — манипуляторы легли на бока. Десептикон усмехнулся, одарив взглядом Оптимуса, — сначала она стреляет себе в голову, а потом режет тебе топливные магистрали, пока ты в перезагрузке.       Ладно, Ева не скромничала, этого стоило ожидать. Идея Лило казалась странной детской глупостью. В любом случае, Мегатрон бы не выполнил ни того, ни другого. На первое время — точно. Может в далёком будущем они и удосужатся чести получить такой подарок и даже не будут сбегать, но сейчас… Нет.       — Ева, — Лило говорила едва слышным голосом, благо, аудиосенсоры уловили его не хуже Евы. — Пообещаешь мне кое-что? — она медленно подняла взгляд к тёмному потолку. Фиолетовый успокаивал, хотелось попить чаю и покататься на машине где-нибудь в лесной глуши. — Не смей умирать. Не раньше того, как умрут они. Пообещай.       Мегатрон хмыкнул — у Лило очередная стадия бреда. Органика столько лет не живёт. Странная просьба, вот только мотив неизвестен: чего она добивается?       Ева замерла. Пообещать… Не умирать? Для Евы смерть — это единственный путь отхода из западни. Когда становилось совсем туго, она делала именно это. Если такого выхода не будет, то «туго» стремительно превратится в «Ад». Но Лило своё обещание сдержала. Не предала, хотя Ева в какой-то момент искренне уверилась в обратном. Не пообещать ей что-то взамен — это плохо. Это… Не поступают так по отношению к тем, кого любят.       — Конечно, я не умру раньше них, — Ева не стала говорить тихо. Понимала, что её услышат всё равно, — мы вместе с тобой насладимся их смертью. Я не могу сбежать на тот свет и пропустить такое представление. А потом всё будет так, как захочешь того ты, — Ева медленно приблизила лицо к лицу Лило, а после оставила короткий поцелуй на щеке. Отчего-то та была очень горячей. — Не так ли, Мегатрон, Оптимус? Всё ведь так просто исправить. Смерть всё исправляет.       — Довольно, — Прайм прозвучал угрожающе-тихо, — не смей больше говорить о собственной смерти. Ты уйдёшь тогда, когда захочу того я.       — И мы оба знаем, что это никогда не было так. Смерть — это всегда то, что принадлежало исключительно мне, — Ева слабо улыбнулась Оптимусу, — это было одной из причин, почему ты хотел меня засунуть в корпус кибертронца? Чтобы я жила бесконечно долго? Только вот от суицида всё ещё никто не застрахован. Изначально провальный план.