Вишнёвый Джем

Могла ли я подумать, что всё будет именно так? Вряд ли. Какёин... Я верила ему до последнего. И я поверила, что чёртовы котлеты были из говядины. [ Вишнёвый Джем. Часть третья. 18+ ] Всякий раз, когда котлетка оказывалась в сковороде, масло шипело и скворчало, опасно брызгая в стороны. Мы смеялись, лепили новые мясные комочки, отправляли жариться. Когда-то я дала им с Джотаро попробовать им это аппетитное русское блюдо, и с тех пор они стали одним из любимых лакомств у обоих парней. Особенно эти двое любили приготовленные мной котлеты в панировке. Ну, а я любила радовать их своей стряпнёй. Впрочем, из нашей компании вкусно готовить умели все. Немного позже мы уже ужинали, попивая пивко. Необычный вкус мяса привлёк меня. Сладковатый, тонкий... Как у Нориаки получилось сделать такой необычный фарш? Я откусила от котлеты, прожевала и, с блаженством закатив глаза, простонал от удовольствия. —В чём секрет, Нори? - с детским любопытством поинтересовалась я. —Секрет чего? - он взглянул на меня, сделал глоток пива. —Такого невероятного вкуса, конечно! Как же это вкусно, ты не представляешь. Он немного помолчал, а после ответил: —Я знал, что тебе понравится... - он улыбнулся. И в этой улыбке я узнала ту, отвратную... Гадкую, безумную улыбку человека, совершившего нехороший, но доставивший ему удовольствие поступок. Я похолодела изнутри. Положив вилку, я поджала губы и сглотнула. —Ну и лицо у тебя, дурочка, ха-ха, - парень посмеялся, а улыбка его стала шире, неестественнее. —Это маленький секрет шеф-повара. Когда-нибудь расскажу. —А... Ладно... - я продолжила есть, но больше двух кусочков в меня не влезло. Тревожность накрыла меня. Странное предчувствие заставило усомниться в этом фарше и не есть больше. Какёин заметил, что я не доела. Его пустой взгляд упал сначала на оставленную котлету, затем на меня. И в его взгляде я увидела злобу. Всепожирающую злобу, проклятия в мой адрес. Пустота вдруг наполнилась мраком. Я опустила взгляд. —Ты не будешь доедать? - спросил он. Голос Какёина стал каким-то странным, будто он глотал смешки. —Нет, я наелась, спасибо. Было очень вкусно, как я и говорила, - я криво улыбнулась, чувствуя, как выступил на лбу пот. Тогда он молча забрал оставшуюся половинку и съел сам. Взгляд лиловых глаз вновь притупился, опустел. Какёин жевал мясо с тем же мерзким наслаждением, с которым грыз ноготь тогда, когда я впервые увидела его таким. Я отвернулась. Невыносимо было смотреть на это с виду обычное дело. Но отвращение захлестнуло меня. За окном стемнело. Нори закрыл окно и задёрнул шторы. Я сидела на кровати, поскольку спать мы решили вместе. В моих руках был телефон. Ещё несколько раз я написала Джотаро, но он так и не появился в сети. Быть может, он удалил мой номер случайно? Или телефон сломал? Меня беспокоило его отсутствие. Какёин лёг рядом. Он положил голову на мои колени, погладил мою ногу. Улыбаясь, я погладила мягкие алые пряди. Случай на кухне забылся, но на подкорке сознания остался осадок, напоминающий мне обо всех его странностях. —Хочешь посмотреть фильм перед сном? - Нориаки повернулся на спину, посмотрел мне в глаза. —А может, поиграем в игры? Я, знаешь ли, приловчилась! Теперь ты меня так просто не обыграешь! Какёин улыбнулся. —Да? Ну, сейчас и проверим! - он сел, опустил с кровати ноги и затем слез, отправившись на поиски дисков и кассет с играми. В ожидание Нориаки я оглядывала его комнату. С нашего знакомства я была у него единожды, неудивительно, что его хижина геймера заметно изменилась. На рабочем столе Какёина было много всякой всячины: принадлежности художника, скотч с рисунками на нём, чашка от кофе, забытая здесь уже давно, книги и фотография в рамочке. На ней была наша компания: я, Джотаро, он. Меня напрягло то, что себя Какёин закрасил чёрным маркером, поблёскивающим фиолетовым на свету. Посреди стола я заметила раскрытый блокнот с записями. Я знала, что чужие записи читать нельзя, но любопытство взяло вверх. Склонившись, я стала читать: «06.03.19.. Я поссорился с девушкой. Она сказала, что я слишком скучный. Я попытался объясниться, но она набросилась на меня, сказала, что уже давно нашла парня поинтереснее. Мне стало обидно, и я толкнул её. Она упала и ударилась головой об угол стола. Я попытался привести её в чувства, но она больше не подаёт признаков жизни. Я не знаю, что мне делать. Меня же посадят, если я позвоню в полицию. 07.03.19.. Родители скоро вернутся с ночных смен. Я в доме с трупом. Мне страшно. Я должен её спрятать. Запись ненадолго оборвалась, потом продолжилась. Я придумал, что делать. Я расчленил её и сложил куски мяса в морозилку. Но я всё ещё не знаю, что делать с костями. Вся ванная в крови. Восьмое марта. Почерк становится витьеватым и кривым. Мне жутко, но я уверяю себя в том, что это просто глупый розыгрыш. Родители вернулись домой. Мама пришла с цветами и коробкой моти. Папа её очень любит и всегда радует по поводу и без. Я тоже их очень люблю, но я не могу допустить того, чтобы кто-то из них обо всём узнал. Я надеюсь, мамочке понравился подарок на восьмое марта. Мой мозг рисовал ужасающие картины. Я не могла поверить своим глазам, не могла поверить в то, что это пишет Нориаки Какёин, мой милый Нори. На подкорке мозга отпечатался самый тошнотворный сюжет "дарения" того "подарка". Образы были размытыми, словно я глядела на происходящее сквозь пелену тумана. Вот мама Какёина подходит к двери ванной комнаты. А вот, рядом с ней, поджав губы стоит её добродушный, но замкнутый в себе, нелюдимый, и даже при таком раскладе не менее любимый родительницей сыночек. В его голове теснятся мысли об ужасном поступке, а возникшие чувства отвращения к самому себе, растерянности и непонимания, почему всё произошло именно так, подогревает страх. Первобытный ужас, оплетающий сердце липкой паутиной, вбрызгивающий в кровь яд, убивающий рассудок медленно и весьма изощрённо. Но для него, мальчика, отвергнутого обществом, эта женщина, его мать - единственная опора, авторитет и самый сильный человек на свете, а потому мысль о том, чтобы сделать с ней настолько подлую вещь никак не укладывается в голове. Но инстинкты, данные самой природой вкупе со всей той тёмной сущностью, что есть в человеке, разожжённые страхом быть отвергнутым этой женщиной, его матерью, единственной опорой, авторитетом и самым сильным человеком на свете делают своё дело. Нориаки заносит над головой лезвие ножа и отчаянный крик лишь на мгновение раздаётся в стенах дома. Но даже когда затихают звуки он не может остановиться: он ненавидит себя за то, что её глаза смотрят на него с ужасом, а не с любовью и снова и снова вонзает острие в её грудь, виня во всём кого угодно, но только не себя. На крики приходит отец, но его глаза, не успев наполниться ужасом, стекленеют вслед за материнскими. Какёин дарит и ему небольшой подарок, нить кровавых бус, хоть сегодня не лучший для этого день, да и повода нет. Он ведь не женщина. Женщина, мужчина... Эти понятия теряются в затуманенном сознании. Больше нет ни женщин, ни мужчин, ни взрослых, ни детей, ни друзей, ни близких. есть только он, люди и неудержимое желание убивать. И вот, он стоит в коридоре и смотрит на два тела у своих ног. С ножа в руке капает кровь. В мёртвых лицах он больше не различает родителей, больше не существует человечности и любви к ближнему. Он просто порубит эти куски плоти на части , засунет к останкам той несчастной девушки и забудет. В этом я, пожалуй, ошибалась. Он не забыл. И, бездумно глядя в стену, он плохо, но всё ж таки осознаёт, что нет на свете страшнее существа, чем человек. Он понимает, что в глубине его сознания кроется то, что только что вышло наружу, скрытая сила, после освобождения которой ему стало легче. В то время, как другие отмалчиваются и годами лелеют в своих мыслях идеи, которым никак нельзя дать волю потому что это "неправильно", это "нехорошо". Они ходят под небесами и верят в то, что там им воздастся по заслугам и за эту мерзкую затею дадут по шапке, особенно хорошо замахнувшись. Только вот небеса никогда не были оплотом добродетели и обителью всех "хороших", а преисподняя не была местом порока и домом "нехороших". Вся истинная злоба и вся истинная благодать живут в глубине души. И он, Нориаки Какёин, теперь свободен от оков. Я не могла представить, насколько права я была, размышляя об этом. 09.03.19... Я впервые попробовал человечину... Мои руки задрожали. Я всё ещё уверяла себя в том, что это розыгрыш и Нори, зная о том, насколько я любопытна, сделал это, а я и повелась, сейчас они с Джотаро выпрыгнут из-за угла с криками: "Стоп, снято! Ха-ха, повелась!" Но этого, чёрт возьми, не происходило. Тем не менее, я продолжила читать: ...Мне не описать этот вкус, но это было самое лучшее, что я когда-либо пробовал. И я хочу ещё. Особенно вкусными были бёдра. Чёрт знает, чьи. Ванная теперь ещё грязнее, и я всё ещё не знаю, куда деть кости. Спустя время запись дополнили. Это было понятно по с трудом вмещённым в нижнюю строку словами. На листе остались отпечатки красно-коричневого цвета... В морозилке нет места, придётся оставить их в комнате. В какой именно комнате не уточнялось. Я начал забывать, что было день назад. Какое-то время не выходило вспомнить собственное имя. Мне не хотелось больше ничего читать. Я брезгливо бросила дневник на стол, но затем, опомнившись, поправила его, чтобы не вызвать подозрений. Да только это не сработало. -Ну, раз ты теперь всё знаешь, - послышался тихий голос за спиной, а когда я обернулась, то обнаружила перед собой Какёина с топором в руках, -я не могу оставить тебя в живых. Прости. Я любил тебя, Сандра, и буду помнить всегда.. Нориаки замахнулся, чтобы врезать мне по голове, но я проскочила под его рукой и рванула к коридору. Его неспешные шаги звучали слишком громко, но их со временем заглушило биение моего сердца. —Какёин, остановись! - закричала я, метаясь в коридоре. Я кинулась к входной двери, но та оказалась запертой, скорее всего на ключ. В отчаянии ударив кулаком по ручке двери, я оглянулась на силуэт безумца, бывшего когда-то моим другом. Он приближался. —Какёин! Я никому ничего не скажу, всё будет как раньше, молю, остановись! - кричала я, перепуганная до смерти. Мне стало дурно от того, насколько я опустилась перед страхом смерти. —Слишком поздно, - проговорил Нориаки, улыбнувшись самой отвратительной улыбкой на свете. Это было чистое безумие. —Нори... —Я хотел, чтобы ты была моей. Я любил тебя, а ты всегда смотрела только на Джотаро. Чем он лучше меня?! - Какёин подходил намеренно медленно, заставляя меня чувствовать, что я вот-вот потеряю сознание от страха. Я вновь заметалась, ища выхода, но идти было некуда. Я вжалась спиной в дверь, ожидая неминуемой участи. —Отвечай, тварь! - гневно крикнул Нориаки. —Я... Вы оба были мне друзьями, и не более! Вас обоих я любила, как друзей! Я не могу выбирать между ним и тобой! —Врёшь! Ты врёшь, я видел, как ты на него смотришь! Врёшь, врёшь, врё-ё-ёшь!!! - он замахнулся топором, чтобы ударить меня, но мой мозг вовремя дал команду рвануть под его руку и удрать в комнату. Какёин развернулся и посмотрел мне вслед. Его взбесили мои действия, а я тем временем заперла дверь на защёлку. Оглядевшись, я стала пытаться найти выход отсюда. Громкие удары острого топора о хрупкую дверь вызывали дрожь в моём теле. Я судорожно озиралась по сторонам, ища, чем можно защититься в случае чего. Мой взгляд упал на окно, и я позабыла о предмете самообороны, о чём пожалела сотню раз... Открыв окно, я уже было выпрыгнула в него, но вдруг сильный удар по голове оглушил меня. Перед глазами поплыло, но я успела обернуться и увидеть Нориаки, смотрящего на меня, словно коршун на жертву. Я очнулась и тут же почувствовала сильную боль в затылке. Она была такой сильной, что я не смогла сдержать стон, поворачиваясь на бок. Моего уха коснулось что-то тёплое. Я подняла взгляд и увидела перед собой Джотаро! Да, это был он, мой Джотаро. Но вот взгляд прояснился, черты стали чётче. Я хотела вскрикнуть, но в горле застрял ком. ДжоДжо был изуродован. С его щеки, плеч, рук и груди было живьём срезано мясо. Его шмотки болтались и гнили, но он был жив. Был жив и мучался от постоянной боли. Его рука со стёртыми в мясо пальцами гладила меня, но сам он не смотрел на меня. Его голова была запрокинута, а глаза закрыты. О том, что он жив, говорили только движения. На губах у него застыла кровь, и дышал Джотаро очень тяжело. От этой картины у меня навернулись слёзы. Я подтянулась на руках, подползая к нему, попыталась взяться за ногу парня, но не вышло. Я посмотрела вниз. Его ног не было. Небольшие кровавые обрубки, замотанные кровавыми бинтами. Мне было не до мыслей о том, кто забинтовать его ноги и остановил кровь, я схватилась за плечо Куджо. Он охнул и открыл глаза, после чего посмотрел на меня. —Мамока-сан... - прошептал Джотаро моё имя на японском, беря меня за щёки. —ДжоДжо... Мой ДжоДжо, о боже... Это он с тобой сделал...? - я погладила его щёку. —Сандра, он безумец... Я пытался предупредить тебя, но он разбил мой телефон. Прости меня... - он закашлялся. Я обняла Джотаро и прильнула к его груди. В коридоре вырос тёмный силуэт с топором.