Напиши мне свое имя

Странное это ощущение. В помещении никого еще пока что нет в столь поздний час. На первые пары, как правило, приходило всего несколько человек, и то те, казалось, продолжали все еще витать в мире сновидений. Пока не услышат приглушенный, но достаточно громкий, чтобы со вздрогом проснуться, звук от резко упавшего на стол журнала. За окном еще полностью не взошло весеннее солнце, слабо заливая кабинет истории жгуче-алым светом. Касаясь темного дерева шкафов, парт он переходит в грязно-бордовый, создавая особую атмосферу здесь. Может, ради этого он и приходит сюда едва ли не на час раньше. Одиночество — страшная вещь… Цветы на шкафах давно нужно было полить. Лотосы кальпалата, казалось, росшие здесь еще с первых дней работы университета, перестали цвести еще на прошлой неделе, скинув голубые лепестки уборщице в совок. Но руки так и не доходят. Как и не доходят включить электронную доску — первостепенный предмет для полноценного обучения. Сайно и не заметил, как за его попытками полить несчастные растения, стрелка часов отмерила полчаса, оповещая тихим треском. Тяжело вздохнув, он подошел к бездушному белому экрану, включая за боковую кнопку. Взяв в руки лежащий на высоком столе стилус, Сайно принялся ровным, максимально простым и аккуратным почерком выводить тему сегодняшней лекции. Стоило вывести слово, как-то сразу же перешло в печатный формат — чтобы всем видно было. И почему мир устроен так несправедливо? Почему он не может прочитать ничего кроме того, что было напечатано на экране или бумаге? Только свои собственные записи. Ровные, местами угловатые и строгие, как и сам преподаватель истории. — Доброе утро. — Первые студенты начинают подтягиваться, вяло передвигая ногами к партам. — Доброе. — Брусничный взгляд бегло оглядывает аудиторию. Трое человек… Уже неплохо. Каждый достал по тетради. Все же их записи — их личное дело. Проверяет Сайно только в устной форме. Другие преподаватели позволяют присылать ответы в электронном формате. Но историк принципиально отказался. Он тоже умеет редактировать текст, а выискивать оригинал и читать почти одно и тоже ему уже поднадоело за первый год работы. — Правление царя Дешрета. Реформы. — Тема на доске. Дважды повторять не буду, так что не отвлекайтесь. — Встав к ним лицом, Сайно сложил руки на груди, упираясь поясницей в стол. Первые пары, как правило, проходят тихо и спокойно. И эта не была исключением. Монотонно зачитывать материал, переносить основные моменты на доску и следить, чтобы его студенты не сильно засиживали в телефоне. Все же выпускной класс, а ходят только единицы. Ну что ж, домашнее образование — тоже образование. Пусть потом не бегают за ним по запутанным лестницам и коридорам. Первое время Сайно терялся каждый раз в этих бесчисленных пролетах. Настоящий лабиринт. Как и в пирамидах, когда ищешь сокровища и забытые знания, а вместо этого попадаешь в ловушку, отрезающую воздух и солнечный свет навсегда. Краем глаза он замечает, как кто-то просит передать что- то небольшое. Если приглядеться, то можно признать в этом сложенный квадратик бумаги. Уголок его губ незаметно дергается. Кому-то улыбнулась удача в этом мире — нашел свою родственную душу. И теперь, вместо того, чтобы слушать о реформе в сельском хозяйстве, тайком передают друг-другу послания. Многие преподаватели попросили бы выкинуть это — наговориться и после пар можно. Но не он. Для преподавателя истории это была больная тема. Еще юношей, когда ему рассказали о том, что мир устроен несколько иначе и свое счастье придется хорошенько поискать, он решил, что даже пытаться не будет. Ведь это сравни игле в стоге сена, крохотному оазису посреди обширной пустыни. Но глубоко в душе теплилась надежда, что и он когда-нибудь сможет расстаться с гнетущим одиночеством. — И не забудьте, на следующей паре я задам по три вопроса каждому о времени его правления. Так что напишите в чат всем тем, кто еще только встал и, надеюсь, собирается в университет, а не прогуливать пары, в особенности мои. А так, если нет вопросов, то можете быть свободны. В подтверждение его слов раздается звонок. Студенты лениво собираются, покидая аудиторию один за другим. Сайно тяжело вздохнул, подходя к доске, чтобы стереть тему. Дальше у него первый курс — будет посложнее, а с дисциплиной в особенности. Еще не все ученики привыкли к его спокойному, но строгому характеру. Он не будет писать на буйных порой студентов докладные или повышать голос на тех, кто в открытую игнорирует его замечания. Историк отлично знает, что вопрос об их отчислении в один момент может решиться только одним его словом. Наблюдая за каждым от триместра к триместру, он сам решал, давать право на пересдачу или нет. Так что обычно к концу первого курса каждый понимал, что ругаться с преподавателем истории — себе дороже. — Извини, но могу я снова отвлечь тебя? — Из раздумий по поводу следующей пары его вывел тихий, но уверенный голос. — Снова не можешь найти аудиторию, Тигнари? — Сайно в миг переводит взгляд на облокотившегося о дверной проем человека. Глаза сразу же цепляются за легкую улыбку, спокойное выражение лица и пару довольно крупных ушей. Хоть это и не было особой редкостью, но он все никак не мог привыкнуть к ним. У преподавателя по праву и вовсе была парочка рожек, про которые особо дерзкий студент выразился как о отличной ключнице, когда Ян Фей не могла найти их на столе. О размере компенсации, которую он выплатил ей за нанесенное оскорбление обсуждали целый триместр. А потом появился этот фенек, заполучая томные, слегка влюбленные взгляды всех первокурсниц и не только. За попытки потрогать его за хвост мог и линейкой отвесить или тетрадью покрепче. Впрочем, как и дать подзатыльник особо непонимающим студентам. Но при этом он был одним из самых любимых преподавателей, сразу же расположив всех к себе. Тигнари не был против, когда кто-то отвлекался на прилетевшее сообщение, лишь говорил, что надеется о том, что их разговор идет о теме урока. И если им есть что сказать, то стоит поделиться со всеми. Да и вел интереснее предыдущего преподавателя. Когда он услышал, что ботанику они все изучали только по книжкам, то испуганно посмотрел на аудиторию, прижимая всегда высоко поднятые уши плотно голове. И вы после этого зовете себя ботаниками?.. Как выяснилось, учиться в дикой природе было интереснее, а что не росло в их краях — гербарий с подсобки в помощь. Пары стали проходить гораздо интереснее, живее. Прекрасное владение материалом и природное обаяние сделало свою работу. После небольшого испытательного срока его приняли на работу. Вот только с внешним видом лиса ректор был не согласен. В отличии от большинства, придерживающегося более менее классики, Тигнари мог придти в темно-зеленой футболке в тонкую светлую вертикальную полоску и свободных брюках. Тигнари пришел преподавать им ботанику относительно недавно, бросив старое место работы в самый разгар сессии. Это озадачивало. — Доска в моем сломалась, так что теперь все пары будут в кабинете химии. Кошмар какой… — Тяжело вздохнув, фенек прошел в кабинет, осматривая увядающий цветок печальным взглядом. — Уже и листья хочет сбросить, печально смотреть на это. — Осторожно взяв в руки лиану, уже не такую пышную как раньше, он чуть потянул за один отросток. В дикой природе за них можно даже ухватиться, когда ползешь по скале. А тут он с легкостью отошел, оставаясь безжизненно висеть на тонком пальце. В миг взгляд фенека метнулся к стоящему у стола. Сайно нервно вздохнул, отводя глаза — получить нагоняй за это будет справедливо, но видеть осуждение или недовольство в этих необычного цвета глаз молодой изумрудной листвы на фоне дерева почему-то не хотелось. — Это же кальпалата… — Тигнари, осмотрев почву, устало потирает переносицу. — Им нужна более каменистая почва. Ведь растут они едва ли не скалах. — Учту. — Сайно облегченно выдохнул. Слушать лекцию по ботанике не хочется. Молча подойдя к столу, он забирает ключи. Кабинет химии находился и в самом деле на отшибе этого мира, но зато там самое большое окно, открывающее вид на город. Спустившись на этаж ниже, Сайно встретил остаток своей прошлой группы, не пришедшей на первую пару. Те тоже его заметили, поспешив скрыться из виду. — А тебя тут многие побаиваются, я заметил. — С губ Тигнари срывается тихий смешок при виде кучки спешно удаляющихся студентов. — Они могут вообще не ходить ко мне на занятия, но сдать материал по итогу обязаны. — Историк пожимает плечами, заходя за угол. — Им всем стоит больше уделять времени учебе. Не понимаю людей, которые поступают на профильные специальности, а потом витают в облаках на парах. — Тигнари недовольно выдыхает, открывая светлую дверь. Он и сам живет в студенческом общежитии, пока не подыщет себе жилье. Все же он и в самом деле сорвался с места, взяв с собой лишь необходимое. — Как ярко. — Фенек щурится, проходя к доске, а Сайно усмехается. Если бы Тигнари у него преподавал, то он бы тоже витал в облаках. Интересно, а какие его уши на ощупь? Вопрос, на который даже ректор не мог дать ответ. — Если что-нибудь будет нужно, то ты знаешь, где меня найти. — Спасибо за помощь. Архитектор явно недолюбливает людей, раз придумал такие витиеватые коридоры… — Скорее он недолюбливает одного человека, а выносить это приходится всем. — Усмехнувшись про себя, Сайно поспешил удалиться. Перерыв заканчивается — надо поспешить к горе-студентам, а то снова решат, что раз двери закрыты — то и пары у них не будет. Весь оставшийся день пролетает незаметно. Только вот опущенные лианы привлекают внимание. Если это скальное растение, то как оно вообще смогло прижиться и цвести? — На сегодня все. — Последняя пара на сегодня, а время шло к вечеру. Ли заболел, скинув ему свои группы. Вовремя конечно его коллега ушел на больничный, когда сам Сайно собирался в отпуск. Придется подождать. Аль-Хайтам не оставит одного преподавателя тянуть весь поток. Это просто физически невозможно… Погасив свет, вытерев все парты на тот случай, если кто-то намалевал себе подсказок на завтрашний день, он в дверях осматривает погруженный в вечерний мрак кабинет, задерживая взгляд на цветах. Библиотекаря нет на месте уже ровно в пять, поэтому приходится брать ключ с вахты. Большая часть людей уже давно покинула здание университета. На втором этаже свет горит только у Ян Фей. Снова кто-то пришел на пересдачу — зачитывает свод статей наизусть. Это разбавляет немного подавленное состояние уставшего историка. От чего-то в голове в последнее время всплывает образ фенека, их первая встреча, когда он принял Тигнари за студента. Последний все никак не мог найти нужную ему дверь, а единственный, кто никуда не спешил и согласился проводить до технического кабинета, где хранился всякий инвентарь и материалы для учебы. Сайно, со своей излишней осмотрительностью, до конца не понимал, зачем студенту нужна была та дверь, но позволить незнакомцу копаться в университетском имуществе не мог. Настороженность вызвало и его незнакомое лицо, как бы историк не пытался вспомнить. Кончилось все тем, что он едва ли не силой уволок его к ректору, после потом принося извинения рассерженному фенеку за синяк на руке и моральное беспокойство. А потом еще раз, когда его пара сорвалась от того, что студенты, вспомнив про волшебное правило пятнадцати минут просто сбежали. — Необычные у него глаза… — Какой раз ловит себя на мысли об этом Сайно. Впервые он видит человека, чья строгость в глазах не вызывает безразличия. В тот момент чувствуешь себя как нашкодивший подросток. Теплота в его взгляде была похожа на сегодняшнее утреннее солнце, разгонявшее поток тяжелых мыслей. Узнать бы его поближе… Библиотека находилась в самом конце коридора. Ключ с брелком в виде фиолетовой розы плавно поворачивается, пропуская историка. Секцию с литературой по ботанике он находит быстро. Как и учебник о тропических растениях. Спасибо Лизе, расставившей все в алфавитном порядке по темам, корешок к корешку. Стоило раскрыть книгу, как из нее выпал небольшой листок бумаги. — Кто-то умудрился оставить закладку, а Лиза и не заметила? — Сайно хмурится, поднимая его. — Не может быть… — Книга с глухим звуком падает на пол, а в дрожащих руках остается записка с ровно выведеными витиеватыми буквами. В помещении светло, но лампочный свет не может перекрыть слабого золотистого свечения от надписи. " Стоит взять автора книги на заметкузаметку"