Напиши мне свое имя

Попасть в комнату Тигнари оказалось сложнее, чем ожидалось. Вахтер смерила его подозрительным взглядом, делая отметку в журнале. Пропустить, представившегося преподавателем истории, она согласилась только после придирчивого распросса. Но что поделать. Время позднее для гостей. Но уговорами Тигнари — пустила на пару минут, возвращаясь к небольшому монитору с камерами. Благо, выходили они только на коридоры… — Даже в тюрьме осматривают не так дотошно. — Сайно недовольно вздыхает, опираясь спиной об стенку. — А ты бывал в ней? — Лис копошится в кармане, доставая немного согнутый ключ. Для того, чтобы открыть дверь, требуется некоторое время, но вскоре старый замок поддается. — И не один раз. — Проносится в голове Сайно. Он только ухмыляется, пожимая плечами. — Я бы предложил попить чаю, но время поджимает… — Все в порядке. — Сайно отмахнулся, осматривая комнату. Уютно одним словом. Взгляд скользнул по столу. Аккуратно сложенные книги, небольшая записная книжка с лежащей сверху ручкой. Желание взять ее и посмотреть, есть ли там записи сталкивается с пониманием, что рыться в чужих вещах — это минимум неприлично. Сайно вздыхает, присаживаясь на край заправленной клетчатым пледом кровати. — Пересадишь ее сюда, хорошо? — Немного покопавшись в прикроватной тумбе, лис достает плотный пакет, протягивает. — Время еще есть. Можем вернуться и сделать это сейчас. — Сайно берет увесистый пакет, поднимается. Хотелось побыть наедине еще немного. Хоть историк и почти уверен, что Тигнари откажется идти в последние полчаса. — Тогда поспешим. — Вопреки, фенек мягко улыбнулся, скидывая портфель рядом с ним. — Идти около пяти минут, а пересадка не займет особо много времени. Ключи от своего кабинета Сайно всегда носит с собой. То, что кому-нибудь нужно будет его занять, как тот же кабинет химии, его совершенно не волнует. Свое рабочее место историк воспринимал немного иначе, чем другие. За прошедшие годы кабинет стал ему вторым домом. Деревянная ручка приятно греет руки, тихий скрип уже не раздражает. Мебель стоит ровными рядами, а книги и пособия в большом шкафу аккуратно лежат корешок к корешку. Легкий цветочный запах наполняет помещение свежестью своей сладкой нотой. Он проводит тут очень много времени. Самое любимое место у окна — солнечная сторона. — Какой же все-таки красивый цветок… — Тигнари осторожно берет темный глиняный горшок, ставит на залитый золотистым теплым светом подоконник. — Какие у тебя любимые цветы? — Сайно облокотился локтями о подоконник, складывая руки в замок. Рубиновый взгляд из-под седой челки внимательно следит за каждым движением его рук. Тигнари ловко переворачивает горшок, подцепил тот двумя пальцами. Стоит половине сухой земли высыпаться в пакет, как он отпускает его одной рукой, подхватывает растение, осторожно отряхивая от остатков почвы. — Нилотпала. Днем их не отличишь от обычных кувшинок, но под вечер они окрашивают воды джунглей в поразительное золотое сияние. Когда коротаешь ночь один в лесу, рядом с ними чувствуешь себя не так одиноко, спокойнее. — Солнечные блики догорающего солнца ровно укладываются на его бледной коже. Темная прядь медленно спадает на лицо, неприятно щекочет кожу. Тигнари пару раз дергает головой, пытаясь убрать ее — становится только хуже. — Ты ночевал в лесу, чтобы посмотреть на цветы? — Уголок губ дергается в едва заметной улыбке. Протянув руку к его лицу, Сайно кончиками пальцев подхватил выбившиеся пряди, аккуратно убирая в сторону. По привычке он хотел заправить за ухо, но вместо этого чуть огладил его костяшками по скуле. У него ведь не было ушей в привычном месте… — Спасибо. — Тигнари прикрыл глаза, выдыхая. — Я никогда не преподавал в университете. Иногда подменял преподавателей, но не больше. Не помню, рассказывал тебе или нет, но я занимался исследованиями в сфере экологии. Изучать лес, его биосферу было для меня самым большим счастьем. Я проектировал устройство, которое смогло бы поглощать часть загрязнения. Так что в джунглях я провел ни один день. Если интересно, то могу как-нибудь рассказать о своей работе. — Если ты нашел дело, которое делало тебя счастливым, то почему ты бросил все и приехал сюда? — Его взгляд вопросительно блеснул в свете уходящего солнца. Руку он так и не убрал, все так же едва касаясь тонкой кожи. Тигнари инстинктивно подался чуть вперед, плотнее прижимаясь к руке, чтобы потом сделать один неспешный шаг назад. Показалось, или он, как кошка, сейчас приластился к нему? Значит лито, что Сайно располагает его доверием. — Знаешь, сколько боли может причинить односторонняя связь? — Его глаза печально смотрели на алую тонкую полосу неба, плавно переходили на ночной отголосок небосвода. Сайно прошиб холодный пот. Мысль о том, что лис уже мог иметь соулмейта наводила тревогу в его душе. Хоть он уже отыскал свою родственную душу, но с теми пламенными бабочками, что сжигали беспощадно изнутри, справиться никак не мог. — Ты не представляешь, сколько боли и одновременно надежды можно увидеть в глазах того, кто протягивает тебе дрожащей рукой совершенно белый лист. Жестокая игра судьбы… Но причиной моего ухода стало даже не это. Часто люди, не получившие желаемого, становятся узниками своей зависимости. Я не мог терпеть этого, как и дать то, чего не имею… — Фенек тяжело вздыхает, отряхивает руки от земли. Лотос уже давно был пересажен, стоял между ними как некая преграда. И Сайно не спешит ее разрушать, вместе с лисом смотря на догорающий в горизонте вечер. — Если завтра свободен, то я бы хотел узнать о джунглях больше. Я живу один, так что времени у меня предостаточно. — Он не видит лица Тигнари, но уверен, что тот сейчас улыбается. — Хорошо. Надеюсь, живешь не слишком далеко. Не имею привычки оставаться у кого-то на ночь. — Не волнуйся. — Сайно прикрывает глаза. Любовь к растениям, появился вместе с надписями, сережка, оброненная прямо под их стеллажом… Это не может быть простым совпадением. До того, как придти работать преподавателем, Сайно работал в органах. Сколько дел он расплел, сколько вытащил скелетов из шкаф он и скольких отправил за решетку — было не счесть. Чем выше поднимаешься по карьерной лестнице, тем больше информации можешь получить. Фальсифицированные дела, незаконная торговля, продажа личных дел… Не за этим он столько учился и работать. Плясать под чужую дудку, идти по подобному сценарию он не собирался. Уйти красиво не получилось, но и угроз никаких не последовало. Поднимать панику и доносить Сайно не собирался. Разрушить исправно функционирующую укоренившуюся систему было невозможно. По этому он молчал, уйдя в так называемый отпуск. А потом Аль-Хайтам предложил ему работу здесь. Касаемо Тигнари, делать поспешные выводы — верный путь к провалу. Он еще допускает, что человек, который ему пишет и лис — могут быть разными людьми. Фенек верно отметил. Односторонняя связь — злобная шутка, в силах которой водно мгновение сломать чью-то жизнь. А какого будет, если твоя родственная душа уйдет от тебя? Сайно терялся в своих чувствах. Но он был уверен в одном — Тигнари ему нравится. И если судьба все же решила развести их в разные стороны, то он примет это. Но от своих чувств не откажется никогда… Выбор вина для сегодняшнего вечера был сложным. Сам Венти любил игристое, сладкое. Итера в расчет сегодня не брали — он сам сказал, что в свете некоторых событий не хочет даже смотреть на алкоголь. Люмин предпочитала белое, а вот Сяо был придирчив ко всему. Иногда музыканту казалось, что его сосед просто ищет повод для того, чтобы просто не пить с ним. Это немного обижало. Совсем чуть-чуть. — Шампанское может… — Вздохнув, он таки остановился на темной вытянутой бутылке. Немного зависнув у витрины, взял еще красного полусладкого. Пройдет еще несколько дней, и он будет часами смотреть в окно поезда, уезжая обратно в Мондштат. Это последний раз, когда он собирается со своими друзьями. Одногруппник решил закатить грандиозную вечеринку в честь окончания обучения. Так что завтра Венти дома ночевать, скорее всего, не будет. Потом день на сбор вещей, получение диплома и в понедельник его ждет серый асфальт пирона и гул поезда. Эта мысль завязалась плотным узлом внутри, до боли сдавливая. — Документы. — Сухо звучит голос кассира, вырывая его из мыслей. Он заранее их подготовил. Кассир недоверчиво прищуривается, но товар проводит. Венти усмехается. В Мондштате было попроще. Вечером приятно прохладно. Даже спешить к себе не особо хочется. Невольно рука касается пластыря на щеке. Он даже в душе про него забыл… Аккуратно подцепив край, он с приглушенным стоном отрывает его от кожи. — Ну и когти у нее… — На обратной стороне видны две красные тонкие полоски. Быстрым движением он откидывает его в урну, спеша в общежитие. Кожу на щеке приятно обдает ветром, и Венти чуть прикрывает глаза, наслаждаясь этим мгновением. Когда он возвращается, то Сяо все еще нет. Он вернулся, Венти понял это по лежащем на кровати копье, но вот самого парня не было. Может в душе или опять с Итером зависают у него. Лучшие друзья все же… Бутылки с вином отправляются в небольшой холодильник. Внезапно ему хочется кофе с корицей или парой капель ликера. Любителем крепких напитков он не был, так что о горько-сладком напитке мог забыть. — Не понял. — На верхней полке у Венти всегда был нескончаемый запас кофе и печенья. Но сейчас бумажного пакета на ней не было. Не забыл же он его утром на кухне? Если да, то его могла забрать Люмин. — И турки нет… — Тяжело вздохнув, музыкант поспешил на кухню. Шанс, что его кофе еще не утащили другие студенты, был ничтожно мал, но проверить все же стоило. Надеясь найти свои вещи в мойке или у близнецов, он пальцем подхватывает ручку от чашки, выходя в коридор. Если убрать из его дня успех на экзамене, то Венти однозначно скажет, что день выдался тяжелым и несправедливым. Стоило встать у закрытой двери, как он почувствовал запах кофе. — Издевательство… — Уверенно взявшись за ручку, он открыл дверь. — Сяо? — Стоило ему заглянуть на кухню, как его взгляд перехватили янтарные глаза. — Я взял у тебя немного кофе. Сегодня носился, как белка в колесе. Извини. — Студент сидел на краю деревянного стола, пока в его турке на медленном огне кипел кофе. — Все в порядке, я сразу же сказал, что можешь брать, что хочешь. А кофе ты совсем не умеешь варить. — Подойдя к плите, он выключил ее, перекладывая Турку на холодную комфорку. — Если его долго варить, то он получится крепче. Или я не прав? — Встав на ноги, он в пару шагов сократил между ними дистанцию, становясь почти вплотную. — Не особо. А вот вкус ты знатно подпортишь. — Кто тебя ударил. — Сяо крепко подхватывает его за подбородок, приподнимая и поворачивая голову так, чтобы скулу было хорошо видно. Его янтарно-карамельные глаза холодно смотрят на ровные яркие линии. Венти только тихо усмехается, перехватывает соседа за запястье, отводит от себя. — Одна задира по соседству. Не бери в голову. — Ты так же сказал, когда она чуть не избила тебя. Почему ты против того, чтобы я с ней поговорил… — Сяо недовольно вздыхает, устало потирая переносицу. — Оставь ее. Может я ей нравлюсь, вот она и бесится. — Венти старается сгладить обстановку, переводя все в глупую шутку. Сяо ничего не говорит больше. Перелив себе кофе в кружку, он продолжает изредка недовольно поглядывать на Венти у плиты. Последний затылком ощущает этот давящий взгляд. Сил вынести его хватает. Они знают, что являются родственными душами, но никогда не обсуждали этого. Особо сильно на их взаимоотношения это не повлияло. Разве что Венти постоянно казалось, что Сяо рядом. Он часто встречал его с занятий, увязывался до магазина. Однажды музыкант предложил даже в душ сходить вместе. Венти ожидал, что копейщик покрутит пальцем у виска, а не впервые улыбнется ему. Он был не против? Почувствовав прилив крови к щекам, он поспешил скрыться за дверьми. Сяо редко улыбался и каждая его редкая улыбка отпечатывалась в памяти так же отчетливо, как и материал консерватории. Венти испытывал сильную симпатию, привязанность по отношению к нему. И то, как ненавязчиво копейщик о нем заботился только подогревало огонь внутри. Испытывал ли он что-то подобное в ответ — самый сложный вопрос. Страшно спугнуть, смутить. Вдруг для него это просто увлечение, способ развеять скучное времяпровождение в четырех стенах. Это но похоже не Сяо, но выбить эту мысль из головы мондштатец никак не мог. — Спасибо за ноты. — Сварив новую порцию, Венти чуть отпивает горячий напиток. Идеально. Музыкант подходит к прислонившемуся спиной к холодной кафельной стене студенту. Осторожно взяв его кружку из рук, он заменил ее своей, подмигивая. — Мне и в самом деле приятно видеть линии, написанные от твоей руки. Волновался, что завалю последний экзамен, но теперь даже мысли об этом не возникает… — Обронив нежную улыбку на прощание, обладатель лазурных глаз спешит покинуть стены кухни, оставляя Сяо одного. — Опять убегаешь. — Какое-то время он продолжает стоять, смотря куда-то сквозь белую дверь. Венти уедет в понедельник. Целых два выходных. Но вот только будет ли он проводить его с ним? — И что же с тобой делать… — Прикрыв глаза, он вдыхает теплый пар полной грудью, чувствуя приятное тепло и едва заметную горечь. Сяо прикасается губами к тому же краю, что и Венти ранее, делая слишком большой, обжигающий пищевод глоток. Пока есть время — они должны серьезно поговорить. Пока еще есть…