Карт-бланш

***

Ей просто хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто ее бы любил просто так. Чтобы все ее недостатки внезапно исчезли и превратились в помятые бумажки, выкинутые в корзинку для мусора. Она хотела понять, что теперь не нужно защищаться и ограждать себя стенами выше, чем мировые достопримечательности. Она хотела быть любимой и услышанной. Нил ей дал это, но лучше бы он просто не появлялся. Он был весьма умелым плутом, его шаги были бесшумны, словно капли дождя стекают по фасадам здания. Он бесшумно дошел и до Эммы, очаровав ее и забрав себе. Он показал, что ее вполне можно любить самым нормальным и обычным способом, тем способом, которого она никогда не получала. Он ничего не просил в замен, а Эмме все хотелось отдавать и отдавать, даже когда у нее ничего и не было. Он был бездомным и безработным, но тем не менее успешным. Он обладал знаниями и навыками, которые и не стоит показывать в свет. Вор никогда не покажет свои способности, на то он и вор. Нил ее любил самым романтическим способом, а Эмма и не была против, ведь это то, чего она хотела. Без всяких намеков, подводных камней и экивоков. Нил Кэссиди нагло украл ее легочную поверхность сердца. Почему-то именно в этот раз слезы обжигали ее щеки своей солью. Она любила и была любима и от этого ей стало больнее чем обычно. Она позволила себя бросить в самый важный момент. Она позволила забрать у нее Генри, потому что другого выхода просто не было. Она лежала на койке в тюремной палате после родов и держала Генри на своих руках, его маленькие черты лица были в гримасе криков и возмущений, но он был самым красивым, что она когда либо видела. Она видела в его чертах Нила и проклинала себя за то, что позволила себя полюбить. Ее бросили с украденными дорогими часами посреди улице, уехав неизвестно куда и оставляя ее полицейским сигналам. Она проклинала себя, потому что пыталась отдать Нилу то, чего у нее никогда не было. Она будет себя корить за это всю свою оставшуюся жизнь, и никто ей уже это не облегчит. - Давай уедем в Таллахасси? Это будет нашим местом, которого у нас никогда не было. Это будет нашим домом и нашей семьей. - прошептал Кэссиди ей на ухо, когда они лежали обнаженные в постели и переводили дыхание.

***

С момента ссоры с "родителями" они почти не разговаривали на радость Эммы. Они все время ей пытались что-то рассказать и оправдать, но к разговору готовы не были. Они не могут ее винить, они понятия не имеют, какого это, когда ты полностью одна не по своему желанию. Она не хочет такого внимания, оно несправедливое и извращенное, такое внимание заставляет тебя хотеть перемыть себе косточки, потому что ты чувствуешь себя очень грязной. От их заботливых взглядов Эмме хочет залезть себе под кожу и разорвать все внутренности, только чтобы этого не чувствовать. Они ее "семья", но быть просто семьей еще недостаточно, это не достается просто так. Генри стал чаще проводить время у Реджины и делить с ней ужин, возобновляя доверие. Эмма не против и она не станет у них на пути, все таки, Реджина тоже его мама, как бы ей иногда противно не было это вспоминать. Реджина неплохая сама по себе, у нее есть способность любить и заботиться, но это не оправдывает ее поступков. Она была Злой Королевой и отреклась от этого, но проблема то была вовсе не в Злой Королеве, за званиями не прикрыться. Эмма стоит на бордюре, оперевшись о дверцу своей машины и наблюдает, как Реджина поправляет воротник рубашки Генри и целует его в лоб, перед тем как открыть двери и выпустить его. Иногда она завидует тому, как Реджина любит Генри, потому что это именно то, чего ей не хватало раньше, простой материнской любви. Чтобы это было безусловно и бескорыстно. Генри бежит к своей второй маме, обнимая ее за шею и приветствуя, а Эмма садится на корточки, чтобы им было удобно и обнимает в ответ. - Не хочешь прийти ко мне на ужин? Я приготовлю лазанью. - спросила ее Реджина, незаметно подойдя к ней и гладя по голове Генри. - Да, мам, у нее очень вкусная лазанья. - заверил ее сын. Манипуляции через сына на нее не подействуют. - Нет, спасибо. Эмма ее не любит и никогда не полюбит. Она уже устала от этой любви. - Не хочешь со мной сходить на прогулку? - задала вопрос бывшая Злая Королева, когда она пришла к ней в офис забрать отчеты. - Нет, спасибо, я не хочу. Из-за любви начинались войны и геноциды. - Не хочешь сходить со мной в кино? -спросила ее брюнетка, подсев к ней в кафе. - Нет, я не хочу. Любовь - зиждитель многих патологий. - Не хочешь сходить ко мне и отдохнуть, пока твои родители отойдут от очередного припадка? - поинтересовалась Реджина, когда провожала Эмму через коридор после ежемесячной проверки ее дома. - Не хочу. От любви люди убивают себя. Ее сердце уже забрали люди, которые когда-то клялись ей в любви. Соглашаться на предложения Реджины уже нет смысла, у нее уже просто нечего забирать и предлагать. Эта гривуазность и забота уже никак не помогут, топить просто нечего.

***

- Может все-таки согласитесь на сделку? В моей лавке уже все готово для осуществления, будет немного больно, но это будет того стоить. - в последний раз спросил ее Голд, сидя на лавочке рядом с ней и любуясь приливами. - Я также уверенно отказываюсь, моя прошлая работа научила меня не принимать подозрительные предложения от не менее подозрительных незнакомцев. Оставь свои магические пытки себе. - Смотрите только не пожалейте об этом. - с ухмылкой ответил он, а в глазах его прыгает лисица в поисках добычи. Руби сказала ей, что Голд один из сильнейших темных магов, и шутки с ним всегда были плохи. Он умен и хитер, большего ему и не надо. Голд бы напугал ее лет десять назад, но сейчас, кроме человека, ищущего что-то ценное, потому что все ценное он давно утерял, Эмма больше никого не видит. Он может ее пытать, уничтожить и причинить боль, но этого будет недостаточно, и только ему с этим мириться. Эмма проходит сквозь улицы, которые пропахли магией и фруктами, от чего хочется вырвать в ближайшие палисадники. Здесь все слишком неестественно, будто она посетила музей восковых фигур мадам Тюссо. Каждый персонаж здесь красочный и привлекательный, но смысла от всего этого нет, только пыль собирается. Положение спасают только ценители искусства и наблюдатели нетипичного, но она никогда не любила искусство. За одной картиной может быть слишком много смысла и каждый обманывает тебя своей истинностью, вводя тебя в заблуждении, а тебе остается только вспоминать, что было реально, а что нет. Ей кажется, будто это все ненастоящее, здесь все сделаны из воска. Прорезать бы парафиновую кожу лезвием от бритвы, вставляя в прорезь фитиль и поджигая его. Наблюдать за тем, как лица меняют свою форму, превращаясь во что-то некрасивое, ужасное и зловещее, но такое естественное, что заставляет сердце сильнее перекачивать кровь. Она устала от идеальности, ей нужно что-то существующее.

***

Нил был приятным на вид, харизматичным метросексуалом, который умел очаровывать. Они впервые встретились в машине, которую Эмма пыталась угнать, пока не заметила спящего на заднем сидении мужчину. Это не была любовь с первого взгляда, это были постепенно развивающиеся чувства. Нилу было нечего терять в своей жизни, а ей тем более. Когда прошлое и настоящее совпадают, то люди сходятся, вообще не думая о будущем. Искусность в воровстве - это настоящее искусство, которое показал ей Кэссиди. Его рачительность в составлении планов и путях отхода поражала сильнее, чем открытие новых планет. Казалось, что все под его контролем. Все шло в его пользу, у него был карт-бланш, и он нескромно этим пользовался. - Ты умеешь хорошо взламывать замки, но знаешь ли ты, что нужно делать дальше? - спросил ее Нил, пока они сидели на капоте их машины и ели еду из очередной забегаловки. Он долгое время любовались неоновой вывеской Wendy's впереди них, а Эмму сжирали воспоминания о Лилит. Она скучала не по ней, она скучала по тем эмоциям, которые шатенка ей давала. Ей порой не хватало авантюризма и разговоров о будущем, где участвовала сама Эмма, что было очень непривычно, ведь обычно будущее всегда планировалось без нее. - Я не знаю, что делать дальше. Мне достаточно только вскрыть замок. - ответила ему Эмма, принимая руку, которую он ей предложил, чтобы переплести пальцы. - Эмма, мысли шире. Пока ты сомневаешься в себе, другие боятся твоего потенциала. Подумай, что ты можешь сделать. Чего ты можешь достигнуть. Что тебя не сможет остановить. Эмма перестала понимать суть разговора, все вокруг нее любят говорить намеками и загадками, а она не ученый, чтобы что-то разгадывать и открывать. Люди уже не первый век перестали говорить прямо и сразу изобличать цель своих речей, всем что-то надо завуалировать, от правительства до попрошаек. Люди эволюционировали и развили свои коммуникабельные навыки чтобы в итоге умалчивать то, что они хотят сказать. - Я тебя совсем не понимаю. - призналась ему Свон, делая глоток колы. - А этого и не нужно делать, ты сама додумаешься со временем. Ты у меня умная девочка с большим будущем, которое я нам устрою. - тихо проговорил Нил, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать. Вот только будущего он сам их и лишил. Она сама была виновата, потому что не догадалась сразу, что воры всегда будут тихими и не будут заострять внимание на чем-то. Жалеет ли она? Она сама уже не знает.

***

Руби любит болтать обо всем на свете, иногда кажется, будто у нее язык соображает быстрее, чем мозг, что неплохо развивает ораторское искусство. Ей не место в кафе, ей нужно стать белым воротничком и уверять акционеров вложить их деньги в то, что она предлагает. - Я в детстве мечтала открыть свой салун прям как моя бабушка. Не знаю, есть в этом что-то романтическое, придумывать меню, создавать интерьер для заведения и скупать мебель. Я бы как владелица приходила и наблюдала за работой своего персонала, и, в моменты запары, я бы заменяла бармена, официанта или шеф-повара, - делится своими мыслями Руби, пока они сидят на веранде кафе и пьют какао с кофе, - Я бы всегда была приветлива, общалась с клиентами и прислушивалась к их отзывам. - Почему бы тебе не начать осуществлять это? - спросила ее Свон, перемешивая сливки с корице. - Потому что нынешняя клиентура погубит мой салун. Меня ведь пресекали в Зачарованном Лесу за то, что я оборотень. Да и сейчас мало что поменялось, только разве что общество стало чуть больше толерантным. - с ноткой злости объяснила Руби. - Толерантность тоже бывает фальшью. Похоже, этому городу всегда будет что-то не нравиться. - задумчиво проговорила Эмма, кидая взгляды на прохожих. - И не говори, - выдохнула Лукас, играясь с чайной ложкой, - Как обстоят дела с нашей бывшей Злой Королевой? - А что с ней должно было произойти? - спросила Эмма, поднимая бровь. - Эмма, не ровное дыхание Реджины к тебе уже давно стало секретом Полишинеля для этого города. - кокетливо поделилась Руби, чуть ближе передвигая стул к блондинке. - Это все что угодно, но только не любовь. Не ровное дыхание все равно со временем станет ровным. - отчеканила Эмма, наклоняя свой взгляд к белой рубашке Руби. Белый воротничок обладает высокими знаниями элоквенции. Одуматься не успеешь, как ты станешь жертвой проделки. Наверное, поэтому у Руби подвешен язык, ей легко навеять какое-либо мнение. - Ты не любишь ее? - поинтересовалась Лукас. - Нет. Она, возможно, хороший человек, но не факт, что я хороший человек. - Эмма, не говори ерунду. Ты самый хороший человек из всех, кого я встречала, а встречала я многих. - возмутилась Руби. Нил любил носить белую рубашку, она всегда была выстирана и поглажена, а пахло от нее словно от хвойного леса, переполненного белками, зайцами и лисицами. - Спасибо, Руби, но есть еще множество факторов, почему я не смогу ее полюбить. Во мне еще полно обиды и гнева. - Так и должно быть, ты - человек. - уверяет ее Руби. - Нет, эти чувства слишком насыщенны, чтобы быть хорошим. - Хороший человек никогда не скажет, что он хороший. В этом и суть, - с улыбкой объяснила Руби, - Ты имеешь право на злость и обиду, я тебя понимаю как никто другой. Нил был тем еще авгуром, он незаметно смог заставить ее инвестировать свои деньги, поправляя свой белоснежный воротник. Вор не должен носить светлую одежду, она слишком заметна. Впрочем, Нилу это никак не мешало, и он этим нагло пользовался.

***

Нил любил рассказывать и обещать, у него все было готово и спланировано: - Таллахасси - это отличный город для начала новой жизни и создания семьи. Я бы хотел, чтобы у нас с тобой был ребенок. - Я бы тоже хотела семью. Если изначально ее не было, то я надеюсь, что смогу хотя бы создать. - говорит Эмма, лежа в объятиях Нила. Они лежали на диване, в очередной из квартир, которую нашли, а каким способом, это не важно. - Там субтропический океанический климат, что полезно для здоровья. Там свежо и просторно, то, чего нам не хватает сейчас. Его мимика выточена, но не эмоциональна. Его никак не прочитать. Эмма любила его всем сердцем, тем, что у нее осталось, и верила она всему сказанному. Все обещания были сладким медом для ее слуха. - Мы скоро туда доберемся. Нам осталось сделать только последнее дело. - серьезно прояснил он, чуть поджав губы. - Какое еще дело? - спросила она. - Нам нужно украсть часы у одного богатого дяди. Эти часы я знаю кому продать. На вырученные деньги, мы сможем себе позволить хорошее жилье и пищу минимум на два месяца в новом городе. Чтобы это совершить, тебе нужно показать свою скрытность, а я буду тебя стеречь. Ты меньше меня и будешь менее заметная, а помещение и так не слишком большое. Эмма впитывала информацию как губка и уже была согласна на все, только лишь бы обрести семью с любимым человеком, даже если нужно нарушить закон. - Я согласна и приложу все усилия. - утвердила Свон. - Я знаю это и уверен в тебе, моя красавица. - прошептал он, целуя ее в губы. Нил отличный стратег, он все продумал в тот момент. Эмма отлично справилась со своей задачей и ничего не испортила, но момент был испорчен. Выходя из здания с теми чертовыми часами, ее почти сиюминутно окружили копы. Нила нигде не было, от него и след простыл. Он обещал стеречь, но не выполнил обещание, он свалил почти сразу, когда Эмма проникла в здание. Уже на выдаче приговора, Эмма догадалась, что Нил ее специально подставил, чтобы украсть что-то поценнее, продать в собственных целях и забрать все деньги себе. Все повесилось на Эмму и ее приговорили к году лишения свободы. Уже в тюрьме она узнала что беременна и все мечты и рассказы Нила о семье резали ей горло и упивались ее мучениями. Ей никто не дал оставить ребенка себе. Отдать его - было лучшим решением. Тогда она впервые так сильно плакала. Она плакала и изрывалась желчью к этому миру и людям, которые ее уничтожили. Иногда она думает, что сама во всем виновата. Она никогда не была внимательной, а стоило бы, но уже ничего не изменить.

***

- Я чувствую твою магию. - прошептала ей Реджина, пока они лежали на ее большой кровати с алыми балдахинами. Кроме них, в доме никого не было, только свист ветра от сквозняка и пение ласточек за окном. Эмма не знает, как она тут оказалась и почему лежит напротив Реджины. Она только чувствует, что устала, а ее веки уже давно закрыты. Она не принимала никаких предложений и ни на что не соглашалась, она просто в какой-то момент оказалась здесь. На теплых простынях. С почти голой Реджиной, которая соблюдала дистанцию. - Я ее никогда не чувствовала. - прошептала в ответ Эмма, удобнее располагая руку под подушкой. - Ты ее не почувствуешь, пока не позволишь себе это сделать. - ответила Реджина, рассматривая засыпающие черты блондинки. Она так близко, но так далеко. Наверное, поэтому она и не чувствует магию. Реджина раньше хотела усыпить Эмму и хранить у себя как что-то ценное, потому что блондинка очень надоедливая и назойливая, не может не привлекать. К сожалению, все попытки избавиться от нее, оказались проваленными. Она так себя приземлила от Королевы, что просит наименьшего. Сейчас уже почти ночь, Генри ночует у друга, а они лежат наедине, лицом к лицу. - Ты опять говоришь загадками. - обвинительно мычит Эмма. - Это загадки только для тебя, - говорит Реджина, передвигаясь ближе к Эмме и подавляя желания обнять ее, - Я тебя люблю. - Ты меня не любишь, и я тебя не люблю. Это не изменится. - словно по будильнику открыв глаза, серьезно уточнила Эмма. Ее глаза посмотрели на Реджину и обвили взглядом ее неглиже, которое кажется слишком откровенным для таких ночевок, особенно когда оно так близко к тебе. Ткань выглядит такой субтильной, что через нее можно почувствовать кожу и запах. Реджина словила взгляд Эммы и ухмыльнулась: - Ты можешь прикоснуться ко мне, я не запретный плод для тебя. Опять все сводится к яблокам. Они не такие уж и вкусные, чтобы о них постоянно упоминать. Это всего лишь пресный фрукт, который никогда не будет чем-то особенным. Эмма словно пропустила фразу мимо себя и продолжила смотреть на изгибы тела Реджины через тонкую ткань. Шелк пурпурного цвета как и магия Реджины. Вот только в этом брюнетка точно не спрячется. Миллс облизнула губы и задала вопрос: - Можно взять тебя за руку? Эмма быстро перевела свой взгляд на ее глаза и вяло ответила: - Да. Реджина аккуратно взяла сильную руку Свон, поглаживая запястье и костяшки, от чего блондинка на секунду прикрыла веки. Немного помедлив, Миллс переместилась еще ближе к Эмме и положила ее руку себе на талию, ведя ее по всему телу и помогая исследовать. Эмма молча наблюдала за своей рукой и не сопротивлялась. Реджина водила ее руку по своей талии, бедрам, солнечному сплетению, ключицам и шеи. - Здесь нет никакого флера для тебя, - прошептала ей в губы Миллс, - могу я изучить тебя? Эмма не знает, как оказалась в постели Миллс и почему позволяет этому происходит. Она только знает, что устала. - В прошлый раз, когда я позволила себя любить, меня бросили. - внезапно поведала Свон. - Я не знаю, как тебя можно бросить. - искренне ответила Миллс. Эмма чертов паразит, от которого нет ни прививки, ни таблеток. Он с тобой навсегда, тебе остается только смириться и принять его как часть себя. Интересно, Эмма понимает, что она паразит? - Ты можешь меня изучить, только знания эти не необходимые. - промолвила Эмма, все еще держа руку на талии брюнетки. Руки Реджины приподняли подол майки и аккуратно поползли под нее, нежно прикасаясь и поглаживая бока, опускаясь к животу и вычерчивая круги. Реджина затаила дыхание, потому что она не думала, что ей когда-нибудь разрешат так сделать. Они лежали и изучали в самом прямом смысле этого слова тела друг друга. Эмма большим пальцем массировала изгиб на пояснице Реджины, заставляя ту тихо постанывать. Эмме кажется, что ей тут не стоит быть и это не ее место, но слишком часто она слышит то, что она что-то должна, а ее это злит. Рука Миллс стала увереннее и горячее когда прикоснулась к спине Эммы. Напряжения в воздухе не было. Для Эммы это не было особенным и магическим, это просто было. Для Реджины же это был один из лучших моментов ее жизни, она чувствовала, как ее душа поднимается вверх, а тело хочет большего. Ей не позволяли любить так, как она хочет, наказывая за это. Сейчас, она свободна. Ее чувства живы. В какой-то момент, Эмма решила позволить себе делать то, чего хочет, и одним движением руки приподняла неглиже Реджины, массируя бедра и обнажая черное кружевное белье. Реджина удивилась, но обрадовалась такому смелому жесту, ложась почти впритык к Свон и давая больше доступа к себе, дыша ей в шею. - Прикоснись ко мне. - прошептала Реджина ей на ухо, потому что знала, что если не сказать прямо, Эмма ничего не поймет. Блондинка одобрительно промычала, проводя пальцами по ее белью и цепляясь за края, что заставило Реджину выгнуться к ней еще больше, хватаясь за ее спину и приподнимая ее майку почти до шеи. Эмма взяла ее за талию и повалила на себя, дав время Реджине, чтобы она устроилась удобно наверху. Быстро расстегнув неглиже Реджины и откидывая ненужную вещь на кровать, Эмма увидела неприкрытую грудь с уже твердыми сосками. Не став ничего ждать, Свон начала ласкать их ртом, пока ее руки снимают трусики Реджины, чему та была только рада. Стоны начали эхом разноситься по пустому дому, оставаясь в его стенах. Грудь всегда была слишком эрогенной зоной Реджины, и Эмма это быстро поняла. Уже почувствовав влагу Миллс на своих джинсах, блондинка спросила ее, оторвавшись от груди: - Как смотришь на то, чтобы сесть мне на лицо? От этого вопроса Миллс чуть ли не потеряла сознание и не упала с кровати. - Да, пожалуйста. - прохныкала Реджина. Эмма немного отодвинула женщину от себя, и улеглась, чтобы было удобно и ничего не мешало: - Я готова. Реджина уже не была в состоянии что-либо ответить, потому что за двадцать минут произошло намного больше, чем она даже фантазировала. Она села на грудь Эммы, держа равновесие и передвигаясь ближе к ее рту, чтобы блондинка усадила ее как ей было бы удобнее. Усадив Реджину к себе как того требовалось, Эмма почувствовала запах желания женщины и ее влагу на своем подбородке. Не став медлить, Эмма схватила ее обеими руками за талию и приблизила к своему рту, наконец-то прикасаясь к заветному месту. Почувствовав язык на своих половых губах, Реджина издала протяжный стон и удовольствие накрыло ее с головой. Одной рукой держась за быльце, а другой за волосы Эммы, Реджина начала раскачиваться в такт языка Свон. Эмма вылизывала круги на клиторе брюнетки, находя подходящий ритм и временами переходя ко входу, чтобы собрать языком скопившуюся влагу. На вкус это было очень непривычно для блондинки, но экзотично. Это было что-то особенное и неповторимое, соленое, но одновременно сладкое. Чувствуя, как Реджина начинает дрожать и сильнее стонать, Эмма ускорила темп, оставаясь на одной точке. Реджина витала в облаках удовольствия и текла во всех смыслах от прикосновений Эммы. Чувствуя, как ее тело начинает дрожать, Миллс сильнее вдавила блондинку в кровать и ощутила, как оргазм накрывает ее тело и мозг. Перед глазами у нее были только звезды и туман. Стараясь не травмировать Эмму своей неконтролируемой дрожью, она пыталась слезть с нее. Эмма еще немного продлила удовольствие Реджины, нежно облизывая клитор и посасывая половые губы, но все таки помогла брюнетке слезть и уложиться рядом. Свон вытерла своей рукой лицо, потому что влага Реджины все еще стекала с ее щек. Они пролежали так недолго, пока Миллс не обняла Эмму и не поцеловала ее в щеку: - Это было волшебно. Тебе понравилось? - Это был мой первый опыт в этом, было необычно, но мне понравилось. - ответила блондинка, позволяя себя взять за руку и переплести пальцы. - Для первого опыта, ты слишком много умеешь и слишком хорошо справляешься. - усмехнулась Реджина, продолжая целовать лицо Свон, радуясь, что ей это пока разрешают. - Я быстро учусь. - с улыбкой проговорила Эмма. Она принимает поцелуи и ласки, слушает комплименты, получает ухаживания и поцелуи, но ничего не чувствует. Ничего не поменялось. Это был просто секс, который у нее уже был не первый раз. Сердце не забилось быстрее, а бабочки не стали порхать ураганом в ее желудке. - Могу я тебя поцеловать в губы? - спросила ее Реджина. От этого все равно ничего не поменяется. - Да. - кратко ответила она. Она почувствовала как чужие губы накрыли ее, но на этом и все. - Я тебя все еще не люблю. - сказала ей Эмма, когда Реджина облизывала ее верхнюю губу, прося углубить поцелуй, что ей разрешили сделать. - Я знаю, но позволь мне хотя бы тебя любить. - произнесла Реджина, перед тем как переплести их языки. - Я тебя люблю. - сказал ей однажды Нил, и Эмма позволила этому случиться. Было это ошибкой или нет, теперь уже не важно.

***

С того момента, они часто проводили время наедине. Реджина все еще не прикасалась к ней без спроса и была аккуратной, но стала заметно счастливее. Они также изучали все грани друг друга. Эмма начала приезжать с Генри, оставаясь у Реджины на ночевку, чему их сын бел безмерно рад, ведь его мамы вроде-бы сошлись. Реджина получала все больше доступа к ней и пользовалась этим, она обнимала ее за талию и целовала в шею, зная, что Эмме это нравится. Она массировала уставшие, но все такие же горделивые плечи и протирала спину, иногда целуя изгибы. Она гладила бедра Эммы, становясь все увереннее и настойчивее, прося больше доступа, потому что Реджина также хотела сделать приятно Свон. Она любила целовать и облизывать тело блондинки, снимая ее джинсы и целуя белье, прямо спрашивая ее, может ли она снять и это. В конце концов, она получила положительный ответ и впервые ощутила, как идеальна Эмма на вкус и как она не может насытиться ею. Реджина все чаще получала разрешение на то, чтобы прикоснуться к ней, она доводило тело блондинки до блаженства своими ртом и пальцами надеясь, что это закончится не скоро. Они стали проводить ужины вместе все чаще, как семья. Генри приходил делать уроки и играть в приставку, улыбаясь на то, как Реджина гладит по спине Эмму и обнимает, пока та разбирается со счетами миссис Лукас. Эмма стала покупать продукты и приносить их в дом Реджины, чтобы попросить приготовить лазанью, которая и в правду очень вкусная, а Реджина только рада этой просьбе. - Малыш, как твои успехи с биологией? - спросила его Эмма с кухни, пока мыла посуду после ужина, в то время как Реджина подметает пол. - Все отлично. Твои советы по решению задач с генотипом и фенотипом помогли. - громко ответил ей сын, чтобы она услышала, пока он сидел в зале на диване и играл в PSP. - Рада слышать, что школьные бумажки не зря выстраданы. - ухмыльнулась Эмма. - Ты превратишь нашего сына в биолога. - засмеялась Реджина, обнимая ее за талию и целуя в щеку. - Пусть будет так. - ответила Эмма, поворачиваясь к ней без прикосновений, потому что ее руки были в пене. Эмма наклонилась к ней и чмокнула в губы, но Реджина решила углубить поцелуй. - Ну и гадость. - проворчал Генри, наблюдая за ними с дверного проема. Раздался звонок в дверь, и Эмма уже знала, кто это. Не сложно было догадаться, когда ты игнорируешь звонки своих родственников. - Я приму удар на себя, спасайтесь отсюда. - проворчала Свон, вытирая руки. - А кто это? - поинтересовался Генри. - Твоя печальная родословная. - Дорогая, может я открою? Они меня все еще боятся и не зря. - с ухмылкой сказала Миллс. - Не стоит, они хотят видеть именно меня. - Хорошо. Генри, пошли в зал. - Да, мам. - ответил он, беря за руку Реджину и идя к дивану. - Да простят меня все сироты этого мира, что я отказываюсь от таких родственников. - прошептала про себя Эмма, открывая двери. Перед ней стояли Мэри Маргарет и Дэвид, которые явно были не в лучшем настроении. Белоснежка то ли исхудала от голода то ли от нервов, а Принц явно не спал четыре дня точно. - Слушаю. - сказала Эмма, решивши даже не здороваться. - Эмма, я даже спрашивать не хочу, что ты тут делаешь и чем занимаешься, но чем ты думаешь? - с обвинениями спросила Мэри. - Ты решила якшаться со Злой Королевой на более близком уровне? - с отвращением спросил Дэвид. - Да, мы с ней занимаемся сексом и воспитываем Генри. - просто ответила Свон. Она еще никогда не видела сердечных приступов, но казалось, что сейчас оба ее собеседника слягут. Таких лиц полных отвращения и мерзости она еще не видела. - Эмма, ты совсем сбрендила? С кем ты ложишься в одну койку? - с криком спросила ее "мать". - С Реджиной Миллс. - все также невозмутимо отвечает блондинка. - По приданию, ты должна убить ее и оберегать людей, которых ты спасла. Ты делаешь все наоборот. Ты же наша дочь, почему бы все не делать как положено? Мы же хотим с тобой стать той самой семьей, которой мы были. - сказал Дэвид, вытирая лицо от пота. - Что, простите? - Придание. Ты должна это выполнить, чтобы все стало на свои места. Пожалуйста, давай пойдем с нами на семейный ужин, мы хотим с тобой наладить отношения и узнать о тебе все, что мы пропустили. Я приготовила вкусный мясной пирог. - умоляет ее Мэри Маргарет, немного подходя ближе. На ней была отвратительный бежевый кардиган, который заставлял пробуждать в Эмме пароксизмы отвращения. Невзрачная ткань, похожая на кожу, что может быть омерзительнее. - Придание значит. Какой сейчас час? - поинтересовалась блондинка. Дэвид и Мэри Маргарет ничего не ответили, потому что удивились смене темы. - Ах, вот же, - чуть громче сказала Эмма, показывая на электронные часы на своем запястье, - Время вам валить отсюда нахуй. Вы серьезно сейчас пришли в чужой дом и начинаете меня учить, что и как мне делать? Вы думаете, вы знаете лучше меня, что мне нужно? Вы, два брандахлыста, которые имеют наглости кого-то учить и лезть не в свое дело. Вы такие же никчемные как и почти все жители этого города, вы неинтересны и вы не пупы Земли, хватит прожигать мое и ваше время, мы с вами не семья. Я вас не люблю, я вас не уважаю и я вас не принимаю. Вам ничего от меня не нужно, кроме как оказать услугу. Вы уродливы и я не хочу с вами общаться. С этого момента, вы не смеете подходить ни ко мне, ни к моему сыну, ни к Реджине, иначе я вас упеку за решетку до конца ваших дней. Хорошего вечера. - закончив свой громкий монолог, Эмма, не дожидаясь ответа, закрыла перед ними двери. Она облокотилась головой об стену и пыталась успокоиться, потому что эмоции выливались через край. Так продолжалось некоторое время, пока она не почувствовала, как маленькие руки ее обнимают за живот со спины. - Мам, не расстраивайся, они никогда не знали границ. Они не стоят того. - сказал ей Генри, обнимая сильнее. Она повернулась к нему и присела на корточки, целуя его в лоб: - Спасибо, малыш. - Дорогая, я думаю, нам уже нужно укладывать Генри и самим ложиться спать, тебе нужен отдых. - послышался голос Реджины, которая все это время за ней наблюдала. - Да, идемте. Это была семья? Эмме уже больно даже думать об этом слове, это было что-то странное и отдаленно похожее на семью. Это было сосуществование с их общим сыном, не более. - Я тебя люблю. - сказала ей Реджина, укрывая ее одеялом, когда они собирались ложиться спать. - Я тебя не люблю. Я - нехороший человек. - ответила ей Эмма, принимая поглаживания по ее щеке. - Но ты все еще приходишь ко мне и ложишься рядом со мной. Ты помогаешь мне по дому и всегда отзывчива к просьбам. Ты помогаешь Генри со всем, что он попросит и стараешься участвовать во всех его интересах. Ты любишь его и ты обходительна со мной. Ты не нехороший человек, ты просто уставшая и потерянная. Это нормально. - тихо шепчет ей Реджина, начиная тереться своим кончиком носа об ее. - Я не знаю, что я здесь делаю. - честно говорит Эмма. - Ты здесь, потому что сама решила ко мне прийти и сама решила мне позволить тебя принять. Ты сейчас чувствуешь себя комфортно? - Да. - Не кажется ли тебе, что тогда все в порядке и на своих местах? - с улыбкой спросила Миллс. - Кажется. Ты такая же умная как и красивая. - заметила Эмма. - Спасибо, дорогая, но тебе стоит чаще смотреть в зеркало, может тогда бы ты увидела, какая ты замечательная. - проговорила ей в губы брюнетка, с румянцем на щеках от комплимента. Эмма - паразит, от которого уже не хочется избавляться. Реджина готова страдать и отдавать половину своих сил, потому что она всегда хотела отдавать и любить, а ей это запрещали делать. Эмма ей ничего не запрещает. Злая Королева услышана, ведь стала злой она не просто так. После того случая, Эмма могла уверенно сказать, что Белоснежка и Прекрасный Принц просто исчезли.

***

Если бы Эмма сказала, что тюрьма не поменяла ее, то она бы солгала. Одиночество и четыре стены с решеткой меняют всех. Она была одна, у нее не было ни подруги, ни матери, ни любимого человека, а теперь у нее и сына нет. Она не помнит точно, что у нее творилось в голове, но она помнит, как ей хотелось причинить такую же боль. Если Нил думал, что он может уйти без последствий, то он очень сильно ошибался. Даже самого опытного вора можно поймать. Самое главное в охоте - терпение. Никаких резких движения и звуков, это может напугать добычу и вызвать у него феромон тревоги. Все должно быть сделано филигранно и легко. Нил хорошо знал Таллахасси, но Эмма знала лучше. Найти его жилище не составляло проблем. Его дом был чист и к нему нельзя было придраться, Кэссиди был аккуратен во всем. Эмма это тоже знала. Взломать его замок было не трудно, а подкинуть ему украденные вещи с его отпечатками было еще легче. Осталось только подождать, пока он вернется домой и вызвать правоохранительные органы анонимным звонком. Она наблюдала за его домом с арендованной машины и видела, как у него все прекрасно сложилось, хороший дом, хорошая мебель и вкусная еда. Это могло бы быть у него с ней, но он решил вычеркнуть ее из этого. Эмма впервые за долгое время испытала визуальное удовольствие, потому что его дом окружили две полицейские машины с ордером на обыск. У нее было дежавю, потому что почти тот же сценарий произошел с ней три года назад. Его лицо было уверенным, а поведение снисходительным, он думал, что он умнее всех. Он вежливо впустил участковых, и, какое же на его лице появилось удивление, когда у него в доме обнаружили явно не его вещи. На его лбу выступил холодный пот, его брови дрожали, а челюсть была сжата, как у пса, которого загнали в угол. Его посадили в полицейскую машину со всеми доказательствами, а он впервые не знал, что ему нужно делать. Это была услада для глаз. Все сделанное тобой вернется к тебе, а хорошее это или нет, ты сам и узнаешь. Нил лишил ее семьи, а она лишила его всего. Равноценно это или нет, решать уже ему.

***

Сосуществование, как оказалось, было отличным решением для всех. Генри получил возможность проводить время с двумя матерями, Эмма получила возможность иметь свой уголок с сыном, а Реджина получила семью, которую давно хотела. Все были довольными и каждый получал то, что требовал. Новость о том, что Спасительница начала проводить ночи у Злой Королевы подобно чуме от крыс разлеталась быстрее, чем можно было подумать. Вот только толку от этих новостей не было, потому что неудача перестает существовать, если она остается без внимания. Люди сами предают огласку с краской тому, чему не надо. - Я создала этот город, и я как никто другой знаю, что он не скоро умолкнет. - со вздохом сказала Реджина, пока они сидели в ее офисе и ели ланч на мягком диване. - Если честно, его и затыкать нет толку. Пусть побесятся немного, нам от этого не хуже. - умиротворенно ответила Свон, любуясь искрами в камине. Последний раз, когда она так любовалась камином закончился для нее не самым приятным способом, но Ингрид рядом нет, а Реджина не позволит себе лишнего без спроса. - Ты теперь чувствуешь хоть каплю магии? - опять задала очевидный вопрос Миллс. Непонятно, почему для нее это так важно, от магии ничего хорошего не было и не будет, зачем это ворошить. - Я не знаю, что я чувствую. Просто что-то есть, а что, мне непонятно. - чуть усталым голосом от таких вопросов ответила Эмма. Когда она в последний раз смотрела на пылающий огонь в камине, произошла неудача. В этот раз ничего не поменялось. В офис Реджины ворвалась Руби, которая дышала так, будто у нее в легких лежали гири, а глаза ее были красными то ли от слез, то ли от поднявшегося давления. Она стояла у двери и пыталась своим взглядом что-то объяснить им, но Эмма никогда не умела читать что-то по лицу. Испугавшись вида их гостьи, Реджина с Эммой одновременно подскочили, роняя свои ланч боксы и вопросительно смотря на нее. Руби из последних сил на ногах начала подходить к ним и хрипло произнесла: - Генри... Мне жаль. Услышав это имя, Эмма поменялась в лице и появился страх: - Руби, что случилось с Генри? Впервые в жизни она начала заикаться. Быстрого ответа не последовало, и ярость начала закипать в висках Реджины, потому что она была испуганной и встревоженной, а им не могут объяснить, что случилось с их ребенком. - Мисс Лукас, прошу, соберитесь и дайте нам четкий ответ, где наш мальчик? Мы оставили его с вами. Не заставляйте меня использовать магию. - строгим тоном начала требовать Миллс, подходя ближе. - К нам зашел Румпель, заказал кофе как обычно и пока я его делала, он начал общаться с Генри, я мельком слышала что-то про магию и золотые яблоки, подумала ну и бред он несет, но стоило мне отвернуться на секунду, они оба исчезли. - на одном выдохе протараторила Руби, чувствуя себя ужасно, потому что она не уследила за мальчиком. - Этот дряхлый пенсионер украл нашего сына? - с гневом в глазах спросила бывшая Злая Королева. Руби не знала, чего она боялась больше, потери Генри или злости Реджины Миллс. Эмме не пришлось долго думать, чтобы сложить паззл, встряхнув головой, она быстро подошла к столу, забрав кобуру с пистолетом и надев ее на свой пояс, она громко произнесла: - Реджина, телепортируй нас в его пристанище мертвых вещей. - Эй, я с вами, только если вы не решите, конечно, телепортировать только половину моего тела. - проговорила Руби, подозрительно косясь на Реджину и подходя к ним. - Мисс Лукас, ваша инфантильность не к месту, я могу сделать вещи намного хуже, - монотонно проговорила Реджина и поворачиваясь к Эмме, поменяла свой тон на более мягкий, - Дорогая, стань ко мне поближе. Телепортация была знакомая на ощущение, место меняется, а ты - нет. Сон опять повторяется. Она опять сожалеет о той улыбке. Она опять сожалеет о своей невнимательности. Она опять сожалеет о том, что кто-то смог проникнуть в ее уютный домик. Она появилась в темном здании одна, и первое, что она увидела, это лежачее тело Генри на лакированной древесине. Кошмар опять повторился, опять она теряет и теряет, не зная, как ухватиться. Подбежав к нему и сев на пол, она проверила его пульс. Все еже живой, но очень слабый, еле дышит. Его школьная форма была помятая, грязная и рваная, она даже боялась представить, что ему пришлось пережить. - Мисс Свон? Почему вы еще в городе? - послышался удивленный и испуганный голос Голда за ее спиной. Встав обратно на ноги и медленно к нему повернувшись, она с остервенением спросила: - Что ты с ним сделал? Она точно не знает, как выглядела со стороны, что у нее было на лице и какие движения делало ее тело, но она точно может сказать, что тот самый темный маг Румпельштильцхен был почему-то перепуганным и ошеломленным. - Что ты стоишь потрясенный? На что ты надеялся, когда похищал моего сына? Ты думал, что я не замечу? - все больше повышая голос, спросила Эмма, подходя ближе, пока он отходил от нее к витринам. Засмеявшись от истерики и того, что с ней сейчас происходит, она начала уравновешеннее обдумывать свои домыслы вслух: - Нет, нет, нет. Ты - изворотливый и подлый гешефтмахер, у тебя хорошо соображает голова, явно что-то пошло не по твоему плану. Судя по тому, что я телепортировалась одна, тут стоит какая-то магическая хренотень по типу защиты. Но проблема в том, что в отличии от Реджины и Руби я неуязвима к этому. Ты сам это знаешь, ты не настолько идиот, чтобы забыть о том, что ты говорил. Значит, ты заключил с кем-то сделку, думая меня отсюда как-то выгнать, и, конечно, тогда Генри останется без главной защиты - меня. Оставалась еще одна проблема - Реджина, но против нее ты решил использовать какое-то заклинание, чтобы она до тебя не добралась как сейчас. Я правильно сейчас сказала? Все это время Румпель старался быть собранным и не подавать виду, что все идет наперекосяк. К своему счастью, в силу многовекового опыта, у него это получалось, вот только Свон стояла к нему в одном шаге, а сам он был прижат к витрине с безделушками. - Да, вы все верно сказали. - спокойно ответил он, смотря ей в глаза. Эмма смотрела только на него, все остальное вокруг испарилось. - С кем ты заключил сделку? - неотступно спросила она, голос ее был тверд и непоколебим. Врать смысла не было и делать что-то другое тоже. Он был на крючке, хоть и пытался извиваться. - С вашими родителями. - просто проговорил он. Лицо Эммы упало на тот самый лакированный пол: - Я хочу услышать конкретику вашей сделки. - Они с вами мирятся и вы проводите семейный ужин, на котором вам в блюдо подсыпают снотворное и вы отключаетесь. Пока вы в отключке, они вывозят вас из города, чтобы начать с вами новую жизнь. Я обещал им это устроить. Новое место, новое жилье и имена, да так, что вас бы никто не нашел, и о снотворном я позаботился. Взамен на это я забираю Генри и получаю все силы из его тела, потому что в нем течет ваша кровь, что мне и необходимо. Ваша вседозволенность, ваш карт-бланш достается мне, а от вас или Генри, не важно. Как я вижу, часть своей сделки они отлично провалили. - честно рассказал Голд готовясь к наихудшему, потому что бежать некуда, здесь находится Свон, а на улице Реджина, которая пытается пройти через защиту. Сзади нее все еще слышатся тихие и слабые вздохи. Прикрыв глаза, она тихо у него спросила: - От золотой яблони может вырасти только золотое яблоко? Не понимая к чему этот вопрос, он неуверенно ответил: - Да. Почувствовав сильный удар ее ноги ему в колено, он прикрикнув упал на второе и согнулся от боли. Это было очень неприятно. Эмма взяла его за волосы на макушке и заставила посмотреть ей в глаза: - Из-за тебя единственный дорогой мне человек может умереть. Почувствуй сейчас то, что чувствую я. Она подняла его за волосы, заставив встать, игнорируя его попытки дать ей отпор, и, развернув его к себе спиной, она с размаху ударила его об косяк стеклянного стола, на котором были разные старинные часы. Осколки от разлетелись по всему маленькому помещению, издавая звон. Румпель упал на пол, поворачиваясь на спину, чтобы попытаться начать нормально дышать, потому что на половине его физиономии торчали острые ломтики, становясь красными от его крови, а улыбка его быстро спала с лица, превращаясь в кровавую массу. Наклонившись над ним, Эмма начала избивать его лицо кулаками, каждый раз делая сильнее размах и увеличивая размах, наблюдая, как его лицо превращается в кровавое пюре. Удары были настолько сильны, что его кровь брызгами отлетала на ее лицо и одежду, но ее это не останавливало, она была в бешенстве. Кожа на ее костяшках немного содралась и покраснела, перемешиваясь с его кровью. В конце концов она остановилась, смотря, как его глаза опухли и немого вылезли вперед, как нос был нереалистично повернут в правую сторону, а губы потерялись из виду. Он все еще дышал, но уже намного тяжелее чем Генри. Генри. Она встала с бездыханного тела и достала пистолет из кобуры. Не долго думая, Свон сразу нацелилась на него, шепча ему: - Это была твоя последняя сделка. Она выстрелила ему прямо в голову, от чего кусочки его мозга из пробитой черепной коробки разлетелись по всему антиквариату. Немного побыв в шоке от такой детальной мерзости, Эмма подбежала к сыну и взяла его на руки, радуясь, что он еще теплый и дышит. Подбежав к дверям, она их выбила ногой, немного ослепляясь дневному свету, где стояли обеспокоенные Реджина, Руби и половина города. - Генри! - плача, крикнула Реджина, подбегая к ним, - Эмма, что произошло? - Черт, Эмма, ты нормально себя чувствуешь? - также испуганно спросила Руби, подходя к ней. - Я вам позже расскажу, вы знаете, как его вылечить? - с тревогой спросила Свон. - Да, моя магия исцелит его. - нервно кивая, убедила Миллс. Эмма положила Генри на землю, давай больше доступа к нему Реджине. Брюнетка села над ним и выставила руки, закрыв глаза и концентрируясь. Из ее рук пошел фиолетовый поток дыма, накрывающий его тело. Это происходило недолго, пока Генри не начал дышать громче и ровнее. - Он будет жить, - со слезами на глазах произнесла Реджина, - его нужно отнести в больницу. - Давай, малый, ты сможешь через это пройти, - шепча подбадривает его Эмма, опять беря на руки. Видеть Генри опять прикованным к койке было невыносимо, он слишком много пережил для своих десяти лет. Врачи сказали, что с ним все будет хорошо, у него сотрясение и пару царапин, ему просто необходимо отдохнуть. - Почему на тебе кровь? Она твоя? Может не нужно было отказываться от предложения врача осмотреть тебя? - начала задавать вопросы Реджина, когда они сидели рядом с койкой и наблюдали за мальчиком. Она начала аккуратно вытирать засохшую кровь с ее лба и щек своим пиджаком. - Это кровь Голда. Я его убила. - безбурным голосом сказала она, будто беспокоиться не о чем. - Эмма... - Миллс догадывалась, что произошло, но услышать это все равно было неожиданно. Поняв, что словами она бессильна, она просто обняла блондинку, кладя ее голову себе на ключицу. Они просидели так час или намного больше, время потеряло смысл как и все вокруг. - Когда я впервые убила человека, я ничего не почувствовала. Мне казалось, что мое право на месть смоет все мои злодеяния. Мне казалось, что я имею право это сделать. Только через время, я почувствовала настоящий шок, шок от того, что я это действительно сделала. Я не могу точно предположить что ты сейчас чувствуешь, но я уверена, что у тебя не было выбора, ты была зла и напугана. Ты имела на это право. - спокойно рассуждает ей в макушку Миллс. - Половина города на меня смотрело со страхом в глазах, я его просто убила. - еле от усталости выговаривает Свон, а в голосе ее нет сожаления или страха, - Мне придется изъясняться в любом случае. Это не важно. Генри в порядке, вот это важно. - Да, Эмма, это важно.

***

Когда Эмма пришла проведать Нила в тюрьме, у нее не было цели над ним позлорадствовать. Нет. Она просто хотела его увидеть и посмотреть в его глаза. Он может быть и ловок, но в данный момент, он не сможет никуда сбежать. Когда она видит его перед собой за стеклом в зале встреч, она ничего не чувствует, ни сожаления, ни жалости и уж тем более не любовь. Может быть, это бесполезная привязанность, вот только к нему она уже не хочет возвращаться. Он выглядел уставшим, избитым жизнью и преданным, что было иронично. Открыв маленькую дверцу, чтобы они могли говорить через крепкое стекло, он сразу сказал: - Я знал, что это сделала ты. Она улыбнулась и ответила: - Я старалась. Его лицо было печальным, а от харизматичной улыбки не осталось и следа. - Я знаю, что я это заслужил и что нет ничего опаснее обиженной женщины. - Так зачем же ты это сделал? - спросила она. - Я тебя правда любил и все еще люблю. - нагло ей в лицо признался он. - Я тебе не верю, Нил. Любящие люди так не поступают. - Нет, Эмма, ты не понимаешь, - с хриплым смешком произнес он, - Как ты смогла оставить мои отпечатки на украденных вещицах? -На торпеде жука остались твои отпечатки, пластик имеет свойство хранить папиллярные узоры годами. Я их взяла с помощью специального датчика и перенесла на те самые побрякушки. Кэссиди начал истерично посмеиваться и протирать переносицу: - Это как раз та самая причина, почему я так поступил. - Как это связано? - в недоумении спросила она. - Эмма, ты поступаешь со всеми как того желаешь. Ты любишь, но любишь очень опасно. Ты будешь милой и заботливой, но как только человек начнет делать то, что тебе не понравится, даже самую мелочь, ты делаешь все, чтобы его уничтожить, ты не прощаешь ошибки. Ты ласковая, но стоит тебя погладить против шерсти, ты начнешь кусаться. Ты не умеешь любить по человечески, ты пользуешься каждым в своих целях и любишь до тех пор, пока тебе это выгодно. Свон не ожидала этого услышать, она начала чувствовать, как ее глаза начинают щипать: - Это неправда. - Ты делаешь все, что захочешь, и тебе это всегда сходит с рук. Всегда все будет по твоему, даже если, казалось, все обстоит против тебя. У тебя есть пожизненный карт-бланш, и самое ужасное то, что ты всегда будешь этим пользоваться. Ты - нехороший человек, это у тебя в крови. Я знал, что ты меня тоже погубишь, и я думал, что смогу этого избежать. Я ошибся. - Почему ты мне сразу это не сказал и просто не ушел? Зачем меня нужно было подставлять? - с небольшими паузами спросила Эмма, вытирая слезы со щек. - Потому что на примере Лилит и Ингрид, по-моему их так звали, я понял, что если тебя не попытаться прижать, я так просто не смогу уйти. Я хотел создать с тобой семью в Таллахасси, но это было бы губительно для обоих. В тот момент, Эмма хотела рассказать, что у них есть сын, которого, скорее всего, они никогда не увидят. У них все-таки получилось создать семью, но толку от этого, они друг друга не знают. Она хотела сказать, но промолчала. Увидев, что она ушла в свои раздумья, Нил привлек ее внимание: - Эмма, я тебя люблю. Я восхищаюсь твоей красотой, но я до дрожжи боюсь твоего ума. У тебя огромный потенциал, и ты никогда его не будешь скрывать. Теперь я буду семь лет за решеткой пытаться тебя забыть. - Это было тяжело, но зато честно. - вдыхая воздух и пытаясь успокоиться ответила Эмма. В тот раз ей впервые сказали правду, милые глазки ей не соврали. Милые глазки потеряли все теплые чувства и начали демонстрировать к ней полное отвращение и ненависть. Лучше пусть тебя открыто ненавидят, а не пагубно любят. С того момента ей приснился все тот же сон, но только в этот раз, она ни о чем не жалела, потому что улыбнулись ей. Она внимательна ко всем деталям своей работы, она закроет двери на подходящее количество поворотов ключей.

***

После убийства Голда голыми руками, она должна была присутствовать на личной тяжбе. Еще перед входом в помещение ее встретила Руби, которая не смогла сдерживаться и обняла ее: - Прости меня еще раз за то, что я не уследила. Ты не представляешь, как я рада, что с тобой и Генри все хорошо. Эмма обняла ее в ответ и успокоила ее: - Все хорошо, ты не виновата, я не злюсь на тебя. Нам пора идти на этот тяжкий суд. Она оторвалась от брюнетки и хотела открыть двери, как голос Руби ее остановил: - Эмма. - Что? - спросила Свон, повернувшись к ней. - Я была права. Ты неплохой человек, тебя просто вынуждают делать плохие поступки. - четко сказала Руби, прямо смотря на нее. Эмма не умеет читать лица и распознавать качество искренности, но почему-то она была уверена, что Руби говорила честно. Она сидела за столом напротив сотен сидений, где находились почти все сказочные герои. В их глазах мелькал страх, но это никак не создавало дискомфорта. Реджина сидела на первом ряду и старалась ее подбадривать и показывать, что она на ее стороне. Первым голос подал Арчи, вставая и вытирая с себя пылинки: - Я думаю, что весь город хотел бы услышать причину такого поступка и какие-то оправдания. Эмма в последний раз посмотрела на Реджину с улыбкой, и, встав со стула, начала свой монолог: - Как главная подсудимая этого дела, я хочу сказать, что не буду оправдываться или пытаться загладить свою вину. Я скажу то, что хочу и скажу так, как я хочу, - уже увидев осторожные лица всех, кто на нее смотрит, Эмма со строгостью и непоколебимым лицом продолжила, - Я убила мистера Голда, темного мага Румпельштильцхена, если вам это имя будет привычнее. Я его избила до полусмерти, проломив ему коленную чашечку и деформировав его череп своими же руками, после чего выстрелила из пистолета Glock 21 ему прямо в голову, видев, как его мозги разлетелись на его антиквариат. Я не чувствую себя виноватой, он это заслужил, он посмел похитить моего сына, он посмел причинить ему боль, и он посмел его использовать в своих целях. Отныне, я заявляю, что я поступлю так с каждым из вас, если вы посмеете или подумаете, что вы можете причинить боль мне и моей семье. Я - не Спасительница, я - Эмма Свон, и этого вам стоит опасаться намного больше. Я спасла вас от главного злодея этого города и будьте мне благодарны за это. Надеюсь, у вас больше не будет вопросов, странных просьб или не самых лучших идей как было у мистера Голда? В ответ она услышала только тишину и увидела одобрительную улыбку Реджины с обожающим взглядом. - Вот и хорошо, а теперь простите, мне нужно проведать своего сына. - с усмешкой в голосе уведомила их Свон, спускаясь с трибуны и идя к выходу за руку с Реджиной. Чтобы показать как к тебе нужно относиться - тебе следует разозлиться.

***

Реджина наблюдала, как Эмма лежит на койке рядом с Генри, стараясь аккуратно его обнимать, чтобы не навредить ему. Она сама переживала за него очень сильно и ждала, чтобы он быстрее поправился, но Эмма переносила это чувственнее и больнее. Как сказала сама Свон, в приемных семьях, когда кто-то из детей болел или тем более ложился в больницу, это означало, что жить ребенку осталось недолго, потому что у приемных родителей не было денег на лечение. Реджина не стала ее успокаивать и уверять что сейчас совсем другой случай и с Генри точно все будет хорошо, она просто приняла эти переживания и дала Эмме переживать это так, как ей будет комфортнее. Смотря на эту милую картину, она начинает думать что жизнь наконец-то начала чертить перед ней белую полосу, а весь темный туман вокруг нее рассеялся. Она нашла свой счастливый конец, у нее была любимая женщина и сын, которых она очень любила. Весь город перестал их трогать, боясь гнева Злой Королевы и тем более гнева Эммы Свон. Весь город теперь был их спокойным пристанищем. Даже два идиота не смогут им уже помешать. - Я знаю, где находятся Мэри Маргарет и Дэвид. Мне их было не трудно найти. - словно читая ее мысли, сказала Эмма, гладя по голове Генри. - Ты хочешь их проведать? - Нет, все что нужно было я уже сказала. В этот раз она решила оставить все как есть. Почти. Мэри Маргарет и Дэвид Нолан поселились в Новом Орлеане, думая, что это для них то самое семейное место где мечты сбываются, а химеры забываются. Это их личный Таллахасси. Там их никто не найдет, там они в безопасности. Так было до тех пор, пока они получили посылку под дверь. Открыв ее, они увидели запакованный мясной пирог с запиской на нем: "Я всегда найду вас".

***

Генри оклемался, никаких серьезных повреждений или травм он не получил. Как только он очнулся, он сразу получил объятия от своих двух мам, которые всегда его защитят и будут любить, в этом он был уверен. - Я же тебе говорил, что ты - Спасительница, ты спасла этот город от злодеев. Я горжусь тобой, мам. - сказал он ей, когда ему на застолье в кафе "У Бабушки" рассказали все, что случилось в его отсутствие. Он прекрасно знает, что это было необходимо, и он не осуждает Эмму за радикальный поступок. Стол был накрыт красивой рукодельной скатертью, а уже на ней была наивкуснейшая еда. Эмма была в кругу сына, Реджины, Руби и миссис Лукас, и, возможно, она впервые себя чувствует надежной, любимой и всеобъемлющей. Наблюдая за всей идиллией, Эмма впервые за все время решила взять Реджину за руку под столом. Пока все обсуждали обыденные темы и смаковали пирог миссис Лукас, Эмма поглаживала пальцем запястье Реджина, пока та не повернулась к ней и не улыбнулась. Миллс наклонилась и поцеловала ее в щеку, оставляя на щеке Свон след от губной помады. Реджина ей никогда не врала. Она сразу сказала, что ненавидит Свон, ее не нужно было заставлять ненавидеть и признаваться в своих намерениях. Реджина намного ловче и хитрее Нила. Эмма бы не смогла с ней провернуть тоже самое, потому что как минимум Миллс умеет признавать свои чувства и цели, без боязни оступиться или опозориться. Она пряма как лезвие, а Эмма еще не знает как с этим бороться, потому что такого просто не встречала раньше. Если вора можно обокрасть, то лезвие только заточится о другое лезвие. Эмма поняла почему пришла к Реджине в дом. Она устала от окружающего ее всю жизнь вранья, а Реджина ей не лжет. Она ненавидит, любит, мстит, заботится, оберегает, разрушает, но не лжет. Миллс ее не сравнивает с красной розой, обещающей нескончаемую страсть и красоту лица, нет. Она ее сравнивает с плющом, которого все любят за его способность помогать дышать и успокаивать, но также презирают за то что он показывает свою сущность, расползаясь по стенам, окнам и любимым яблоням. Они сидели в ванной, наполненной водой с мыльными пузырями и фиолетовой бомбочкой, на полочках горели ароматические свечи, создавая небольшие движущиеся картинки не стене с их тенями. Эмма сидела впереди прислонившись спиной к груди Реджины и расслабившись от массажирующих движений по всему ее телу. Она чувствует как Миллс целует ее в затылок, немного собрав волосы и убрав их в сторону, все ближе поднимаясь к уху и облизывая мочку. - Я теперь точно чувствую себя плющом, потому что расползлась по всему твоему особняку. - проговорила Эмма, сдерживая стон, когда Реджина начала массажировать другой рукой ее клитор с половыми губами под водой. - Я подарила тебе это растение, потому что оно символизирует все мои чувства к тебе. Все очень просто, Эмма, не пытайся анализировать те мысли, которых никогда не было. - шепотом ответила Реджина ей в ухо, медленно погружая два пальца в ее лоно и чувствуя, как Эмма сжимает их внутри от удовольствия.

***

Решив избавиться от травмирующего места для ее сына, Эмма решила спалить к черту бывшую лавку Голда и навсегда стереть все связанное с ним с этого города. Она оградила здание металлическим высоким забором, чтобы весь город не стал жертвой огня и облила внутри и снаружи все бензином, часто чихая от неприятного запаха. Вылив дорожку подальше, чтобы ее не зацепило, она зажгла спичку и кинула ее на маленький ручеек из горючий смеси, воспламеняя все моментально. Это было зрелищно и также устрашающе наблюдать за бушующим пламенем, который как он того хочет разрушает все, к чему прикасается. Жители города удивились этому поступку, но ни с чем спорить не стали. Лавка полностью сгорела за пол дня, оставив за собой сажу, смол, угли и пепел. Эмма легла на еще теплый пепел и посмотрела на небо. Сейчас не хочется никуда спешить, не хочется размышлять и не хочется замечать. Раньше она бы хотела видеть на этом песке рядом с собой Лилит, как они и планировали, но сейчас, ей вполне нравится лежать одной на пепле того, что она сама создала. Горячий "песок" обнимает ее ноги и пропитывает ее одежду самым нишевым запахом. Теперь, она абсолютно ни о чем не жалеет, все там где должно быть. Она создала свой собственный пляж, свой Таллахасси, свою семью. - Тебе придется очень долго от этого отмываться. - с ноткой усмешки произнесла Реджина, немного напугав своей внезапностью блондинку. Реджина стояла на своих дорогих шпильках в этой грязной смеси от сгоревшего здания и пыталась держать равновесие. - Ну и пусть, я медитирую и получаю дзен. - счастливо ответила Эмма, закрывая глаза и подставляя свое лицо к солнцу, выгнув ноги удобнее и устроившись на пепле. - Ты не переносишь бежевый цвет, твое любимое место - пляж, потому что только волны и песок помогают тебе успокоиться, ты не любишь сильный шум, потому что пугаешься внезапностей и у тебя начинает звенеть в ушах, и ты пьешь молоко по утрам потому что это твоя рутина, которая просто делает тебя счастливее. Я не знала этого раньше, но когда ты мне дала шанс, я все это увидела. Я могу и дальше тебя узнавать с новых сторон, как и ты меня. - предложила ей Реджина, рассказав свои мысли, пока она каблуком топтала угли у нее под носом. - Я ненавижу яблоки. - честно ей поведала Эмма, повернувшись к ней лицом и рукой приглашая присоединиться к ней. - Можно было догадаться. - посмеявшись, ответила Миллс, аккуратно ложась рядом с ней, не заботясь о дорогой одежде и пыли, потому что это уже не имеет значения. Между ними было сосуществование, но оно было таким комфортным, что не было нужды уходить или спорить по мелочам. Сейчас они лежали на своем собственном песке, держась за руки и наблюдая за облаками. Не нужно было что-то обсуждать, они и так понимали друг друга.