Карт-бланш

***

Вторым человеком, который продолжил оставлять трещины в сердце Эммы - стала Ингрид. Ингрид женщина статная и видная, ее конгруэнтность во всех делах может поразить любого, что и случилось с Эммой. Блондинке было семнадцать лет, она все еще была в приюте и пыталась заработать себе на жизнь многими способами. Когда в метро, женщина с волосами цвета пепла и в белом кашемирном пальто выронила из кармана сто долларов, Свон решила их не оставлять себе, а вернуть владелице. Вспоминая тот момент, Эмма выучила для себя урок, что иногда тебе стоит вообще никому не помогать. Потому что это обернется против тебя, а все сказки о героях, которые получали награду за хорошие дела - резко стираются в пыль. Свон не помнит, что она тогда сказала, когда возвращала купюру, но ее слова вызвали улыбку на лице женщины, а ответная реакция вызвала странный взгляд в ее сторону. - Как тебя зовут? Ты можешь называть меня Ингрид. - сказала ей пепельная женщина, повернув голову на бок и изучая ее. В то время Эмма носила очки, потому что зрение часто ее подводило. Подвинув оправу, она ответила: - Меня зовут Эмма Свон. Ингрид сказала ей, что это ее любимое имя, потому что корней у него много и значений тоже, такие как: "надежная", "любимая" и "всеобъемлющая". Забавно, но Эмма никогда себя не чувствовала ни одним из этих значений. С тех пор, женщина искала повод с ней встретиться и провести время, а Свон получала любовь и внимание матери, которой у нее никогда и не было. Их любимым местом был компьютерный клуб, где они на игровых автоматах любили играть в файтинги и проводить перерывы от игр за столиком на веранде здания, наслаждаясь фастфудом. - У тебя когда-нибудь была семья? - поинтересовалась однажды Ингрид, перекладывая ей часть своей картошки фри. Это самый неуместный и глупый вопрос, который только можно задать сироте. Но Свон уже давно поняла, что рядом с ней Ингрид часто ведет себя нелепо, поэтому не оставила на этом свое внимание. - Нет. Был человек, которого я считала будущей семьей, но увы, наши цели были разные. - просто ответила ей Эмма, проглатывая кусок чизбургера. Не смотря на монотонность речи, Ингрид живет на этой планете уже давно, поэтому она легко увидела горечь за тоном и решила не расспрашивать об этом. Эмма бы соврала, если бы начала отрицать то, что она немного стала черствой, но на то были причины. Единственный человек, которого она считала близким другом - ушел, сама Свон начала взрослеть и скоро ее выгонят и из приюта, а деньги нужны. Она часто за плату помогала не самым приличным и примерным людям взламывать замки, а куда, уже неважно. Странно, но именно в этом деле она была мастером, и это заставляло обо всем плохом забыть. Блондинка обожает мороженое, особенно мятное с шоколадной крошкой. Она удивилась, но была рада, когда Ингрид принесла его к ней в приют и угостила целым судочком. Пока она его смаковала, Ингрид сказала фразу, которая начала вызывать подозрения у Свон уже тогда: - Я хочу создать с тобой семью. Я хочу тебя удочерить, ты бы хотела этого? - спросила ее пепельная женщина, и глаза ее были не искренними, нет, она ничего не скрывала и не прятала, она была как открытая книга. Книга, которую Эмма изначально закрыла и не хотела читать, потому что настроение на это не было. Она устала с энтузиазмом вчитываться в каждую строку и воображать в голове описывающие что угодно, но не чувства, картинки. Она просто захлопнула книгу и положила себе на полку, оставляя на потом, чтобы узнать получше. Она опять сделала ошибку. Между строк они никогда и не умела читать, все было обычной импровизацией. Предложение было принято, ведь терять нечего, у нее кроме заработанных денег и каких-то знаний ничего не было. Ингрид предлагала тепло, которое никогда не ощущалось на матрасе, где она видела сны с одним и тем же сюжетом. Ингрид давала внимание, и, черт возьми, Эмма любит внимание, ведь ей этого никогда не предлагали. Женщина очень ловко спустила крючок с наживкой у нее прямо перед носом, а Эмма не ела уже семнадцать лет. Уже через несколько недель, у нее появилась приемная мать, которая нашла кому отдавать накопившиеся чувства. Свон уже тогда казалось, что она больше любит принимать, чем отдавать, ведь отдала она уже слишком много непонятно куда. Если бы сейчас, у нее спросили, какие есть виды любви, и чем они отличаются, она бы отвечала очень долго, но детально. Тогда она ничего об этом не знала. Ингрид предала ее не как Лилит, это было сделано не специально, ведь чувствам не укажешь и управлять ими может не каждый, но все же, она врала. Она врала, что любит ее как дочь и хочет обычную семью, ведь странные взгляды, которое на нее кидала Ингрид были не простые и не случайные. Эмма просто была невнимательна. За пол года, что она жила с ней, она полюбила ее как мать, ведь она старше ее на двадцать лет и обещала она именно это. Как оказалось, любовь семейная и романтическая - это разные вещи, а Ингрид ее любила совсем не как дочь, она ее видела своим потенциальным партнером. Вспоминая все объятия, которые, порой, были слишком интимными, все поцелуи в щеку, которые все смелее становились ближе к губам, все поглаживания по голове, когда у Эммы что-то получалось, которые опускались к ее спине и хотели пойти ниже - были не случайны. Свон думала, что она бредит или преувеличивает, но она начинала себя чувствовать все неспокойнее и не безопаснее. "Она знает, что я могу больно дать сдачи, если почувствую опасность". - твердила себе Эмма очень долгое время. Во второй раз, Эмма решила не помогать избавлять себя от части жизненно необходимого органа. Ее застали врасплох, и она сразу не поняла, что ей надо делать. Ее не учили, что порой, любовь бывает настолько болезненной, что лучше бы тебя ненавидели. В конце концов, если человек тебя ненавидит, то он может это признать в открытую, а ты можешь оправданно его обвинить в этом. Если же тебя любят извращенным способом, то ты не можешь на это пожаловаться, ведь тебя могут сделать виноватым, что ты не ценишь то, что тебе дают. Люди никогда не видят возможных недостатков в любви. Ингрид своими нежными и отвратительными руками оторвала диафрагмальную поверхность сердца. Это было уже больнее и заставило стаю муравьев пробежать по коже, ведь когда ты узнаешь, что твоя приемная мать хочет от тебя большего - это немного удивляет. Вспоминая тот момент, блондинка поняла, что странные взгляды, нелепое поведение и слишком частые, интимные прикосновения были свидетельством влюбленности, желания и жажды. Свон была слишком слепа, потому что чересчур сильно была рада обретению матери и пропускала многое. Все-таки, из Эммы был никудышный мастер, ведь она взломала замок в сердце Ингрид и даже не заметила это. Она вошла туда, пытаясь найти что-то ценное, а дверь захлопнулась, убирая все возможные выходы. - Ты, наконец-то, обрела семью. - прошептала ей в макушку Ингрид, обнимая ее со спины.

***

Все убеждения Генри, все его догадки и надежды оказались правдой. Эмма это знала, но словно ребенок, который до последнего не хочет идти к стоматологу и тянет время перед родителями, она до последнего играла так, словно этого не будет. Как оказалось, у нее действительно есть родители, и нашлись они в лицах Мэри Маргарет Бланшар и Дэвида Нолана. Когда они подошли к ней, с напуганными, виноватыми и витальными лицами - Эмма ничего не почувствовала. Ей плевать на них как и было до этого. Она не чувствует родственной связи или семейных уз. Этого никогда не было, почему все думают, что это настанет сейчас? Генри смотрит на нее, но этот взгляд слишком понимающий для ребенка, дети не должны столько знать и советовать. Они должны играть в приставку и есть попкорн с карамелью, но по такой незавидной судьбе, у него это наполовину отобрали. Все началось с конфликта Мэри-Маргарет и Реджины, они обе идиотки и ни одна из них не переносит другую. Они настолько разные, что их уже не отличить друг от друга. - Эмма, позволь нам, пожалуйста, тебе все объяснить и загладить нашу вину перед тобой. - просит Бланшар, сидя в их общей квартире на диване, пока Эмма наливает себе молоко в стакан. После разрушения заклятия, город немного взбунтовался против Реджины, но она быстро сказав ласковые слова Генри, испарилась в фиолетовом дыму. После этого, все внимание перешло на Эмму. - Она и тут меня умудрилась подставить. - проворчала Свон, ставя стакан на деревянный костер, который ей когда-то подарила Ингрид, зная, как она не любит разводы на столе от пятен. - Что? - в недоумении задал вопрос Дэвид, сидящий рядом с бывшей Белоснежкой. - Ничего. Где мой сын? Вы так извелись от желания со мной поговорить, что чуть ли не на руках меня вынесли с палаты. Это мне напомнило первый визит налоговой ко мне. - с небольшим смешком сказала блондинка, садясь в кресло напротив "родителей". - Он с Китом и Руби, рассказывает им всю историю произошедшего, миссис Лукас о нем позаботится. - Ей я верю. - ответила Эмма, делая глоток, - так о чем хотите поболтать? Их глаза были слишком нежны и полны безнадежности, если бы это был совсем другой момент, то, возможно, сердце Свон растаяло бы и все простило. Но момент был другим. И на их лицах так же виднелось то, словно они сейчас хотят сказать, что они тут не причем, словно это не их вина, и не они послали ее новорожденную буквально в другой мир, где никого никогда рядом не было. - Мы так рады тебя увидеть, я думала, этого шанса у нас больше не будет. Нам жаль, что все так вышло, но у нас не было выбора, если бы мы так поступили, Реджина, эта Злая Королева, уничтожила бы всех. Пойми нас. - умоляет ее Мэри Маргарет, а Дэвид молча поддерживал каждое слово. Дальше они что-то говорили про их планы на будущее, что они теперь всегда будут вместе и хотят наверстать упущенные моменты со своей дочкой, что они хотят вернуть ей детство, хоть уже и возраст не тот. Они что-то рассказывали, обещали и объясняли, а Эмма уже давно приняла квиетизм и смотрела на тот самый деревянный костер, который ей подарила ее первая мать, по крайней мере, она так к ней относилась. Белоснежка и Принц Прекрасный слишком любят болтать и заострять внимание, они ничего кроме своих слов не видят, иначе бы они уже давно заметили, что Эмме их неинтересно слушать, и мыслями она уже давно не здесь. - Я люблю тебя, Эмма. Ты - лучшее, что со мной произошло за всю мою жизнь. Ты наконец-то обрела семью. - ласково прошептала ей в макушку Ингрид, обнимая ее, пока они смотрели на мелькающие искры в камине. Эти слова были так сладки на звук, потому что когда ты слышишь то, чего хотел уже давно, это запоминается надолго. Слова - это очень сильное оружие, которым можно сделать все, что ты пожелаешь. Одним словом, ты можешь перерезать яремную венку человека, который тебя любит и оставить его живым с мертвыми внутренностями. - Я тоже тебя люблю, Ингрид. Мне в первые так хорошо за долгое время. - ответила ей блондинка, чувствуя, как она начинает засыпать в объятиях женщины. Это был первый раз, когда Эмма сказала, что любит кого-то, и Ингрид это тоже знала. Вот только любили они по разному. И через уже закрытые веки, когда расслабленность начала охватывать тело, она услышала слабый шепот: - Хотела бы я заставить тебя чувствовать себя еще лучше. С тех пор ей снится один и тот же сон. Через покров воспоминаний до нее отчетливо доносятся голоса родителей, которые хотят ее заставить услышать и понять. Может быть, она и вправду слишком предвзята ко всем, может, ей стоит дать хоть какую-то поблажку? Все совершают ошибки и заслуживают второй шанс на искупление своей вины. - Эмма, пожалуйста, дай нам время вернуть тебе пропущенные дни. - умоляют ее голосом, который скоро надорвется. - Пожалуйста, будь со мной рядом. - также умоляет, но теперь уже Ингрид. Нельзя испытывать сексуальное влечение к своей дочке, пусть даже и приемной, за это обычно наказывают и критикуют. Она видела одно и тоже. Она закрывала глаза и просыпалась такой же не отдохнувшей. - Мы сделали все правильно, мы знали, что ты будешь нашим спасением. - гордо произнес ее "папа". - Помоги мне отдать накопившуюся любовь, мне больно от того, как она разрывает меня изнутри. - просит ее пепельная женщина, держа ее за руки и согревая в декабрьскую метель. Она не может отдохнуть, это очень выматывает. Эмме кажется, что ее ведь просят не о вторых шансах, а о спасении и одолжении, это разные вещи. Людям пора научиться называть вещи своими именами.

***

Впервые за долгое время, блондинке кажется, что она готова отдать все лишь бы ее оставили в покое и одиночестве. Резко в один момент она стала нужно всему миру, а это чувство хуже, чем одиночество, ведь на тебя перекладывают ответственность за чьи-то чувства. Она пошла в трактир - там ее встречают освобожденные из оков проклятия жители города, и всем, мать твою, надо рассказать их личную историю и попросить Эмму закончить этот ад, который как колесо сансары не кончается. Она пошла в свой лофт - там ее встречают "родители", которые относятся к ней как пятилетней девочке. Она пошла на работу - там ее ждет Реджина, которая сама не знает, чего она хочет. Она пошла к берегу моря - там ее ждет Генри, и, наконец-то, Эмма чувствует себя беззаботной. Генри, на удивление, не расстроен, потому что его не застали врасплох. По его глазам видно, что он был ко всему готов и уверен, что все будет хорошо. - Знаешь, как бы я не злился на маму за то, что она делала из меня сумасшедшего и нечаянно отравила меня, хотя я был прав во всем, я все еще хочу для нее счастливого конца. Она ведь стала Злой Королевой не просто так, и она не заслуживает того, что с ней хочет сделать город. - решил произнести Генри, закрывая глаза и вздыхая, - Пожалуйста, не дай им ее убить. Я верю, что она сможет измениться. - Хорошо, я постараюсь это сделать. Но только ради тебя. - согласилась Свон, отбивая своими пальцами ритм на ближайшей поверхности. Ей плевать на Реджину, ей плевать на родителей и ей плевать на город, она хочет побыть с тем, что у нее отобрали. Ей надоели бесконечные просьбы и нравоучения, если так нужно, пусть сами что-то сделают со своими проблемами. Она не спасательный круг в середине океана, где ближайшие люди находятся в космосе. Она бы с радостью отправила некоторых личностей в точку Немо. - Мам, не переживай, ты сможешь с этим справиться, я в тебя верю. - сказал он ей, когда они сидели на капоте ее машины и наблюдали за бушующими волнами. - Да, потому что я - Спаситель, у которого неограниченная сила и магия, я помню. - кивая, ответила блондинка. - Нет, потому что ты моя мама, и ты сможешь все одолеть, я же все-таки получил классные гены именно от тебя. Что-то в груди облилось горячей жидкостью, словно лавой, но это было совсем не больно. - Я тебя люблю. - четко, но робко произнесла Эмма, смотря на Генри стеклянными глазами, которые готовы пустить капли соленой жидкости. - И я тебя люблю, мам. - ответил ей Генри, обнимая ее и утыкаясь носом в ее кожаную куртку. Волны довольно громко бились о камни на берегу, и ветер издавал пронзительные свисты, но тогда Эмма почувствовала себя выспавшейся.

***

В какой-то момент после разрушения проклятия, Дэвид и Мэри Маргарет вместе с остальными устроили визит к Реджине, чтобы поквитаться с ней, и они почти это сделали, но Эмма не позволила. Потому что она обещала Генри, что ее и пальцем не тронут, пальцем не получилось, но в целом не тронули. Свон знает, что Генри испытывает что-то к Реджине. Нет, это не любовь, это детская привязанность, и если Генри будет спокоен, зная, что его приемная мать жива, то Эмма сможет набраться сил, чтобы вытерпеть ее присутствие рядом и самой ее не убить. Миллс видела кончик меча, который был направлен к ее яремной венке, и она уже готова была ощутить, как из отверстия в ее шее будет литься кровь и чувствовать, как ее тело высыхает и падает на каменную плитку ее сада, которую она тщательно выбирала. Она могла себя защитить и использовать магию, но она пообещала Генри, что не будет. Видя размах, который издал легкий свист в воздухе, брюнетка была готова к бесконечной пустоте, но этого не произошло. - Вы этого не сделаете. - проговорила Эмма, стоя перед Реджиной спиной к ней и убирая конец меча уже от себя. Сказочные жители не учли, что Эмма также дала обещание Генри, а свое слово она всегда держала при себе. Толпа людей была большая, дальше от всех стояла миссис Лукас с прицелившимся арбалетом, болт которого легко пробьет грудную клетку, а Руби стояла рядом с ней и скалила зубы. Арчи был так нахмурен, что очки его сползли чуть ли не до подбородка. Кит, который, похоже, слямзил меч из музея эпохи средневековья стоял в недоумении, теперь уже не такой уверенный в себе как раньше. У Эммы нет знаний как использовать магию, но она может защитить себя от меча намного хуже для нападающего. И, конечно, там стояли ее родители, в таком же недоумении, Мэри от удивления уронила свою граблю, а Дэвид просто смотрел с непониманием. - Почему? Эмма, она держала нас в заточении двадцать восемь лет, она - монстр, от нее надо избавиться окончательно. - в недоумении спросил Кит, вонзая меч в землю чтобы на него облокотиться. Вместе с ним начали слышаться крики возмущения и остальных людей, а эти звуки всегда были противны для Свон, они били ее по ушам, вызывая тиннитус, а тело заставляли дергаться. - Вы правы, без нее станет легче, и она это заслужила, но пока я здесь - вы ее оставите в покое. Вам не кажется, что вы ее уже наказали как могли? Жизнь ее наказала как могла по всем законам. - ответила Эмма, переплетая руки на своей груди, все еще не отходя от своего места, тем самым защищая Реджину своей спиной. Она ее не видела, но слышала ее тяжелое дыхание и взгляд, сверливший ее позвоночник. - Но по истории, ты - Спасительница ,и ты должна нас от нее освободить и всех спасти. - поучительно уточнил Кит, словно тыкая Свон носом в ее предназначение. - Да, почему ты все еще стоишь и ее защищаешь? - с возмутительным криком спросил Арчи. - Разве ты не приехала сюда, чтобы нам помочь? - присоединился к ним Лерой. Они продолжали истерично жаловаться и протестовать, вызывая боли в барабанных перепонках Свон. Поэтому она и любила всегда тишину и одиночество, людей сложно заткнуть и успокоить. От всей толпы еще дальше отошли Бабуля Лукас и Руби, которые уже вышли из нападающего настроя, убрав прицел арбалета и острые зубы. Все это продолжалось до того момента, пока Кит не захотел рискнуть пройти мимо нее и не сделать решающий удар для Миллс, которая с испугом посмотрела на Эмму, словно она котенок, который требует тепло от хозяина. Моментально придя в себя, Эмма схватила Кита за руку, в которой был меч и заломала его за его спину, выхватывая холодное оружие, пока вторая рука его не пихнула назад в толпу, заставляя его упасть на колени. Вся когорта на нее взволнованно посмотрела, пока Свон любовалась лезвием у себя в руке: - Полутораручный меч "бастард", неплохой выбор, Кит. - просвистела Эмма и взяв его за эфес выкинула в сторону на газон, как можно дальше от людей, - А теперь, я прошу вас заниматься своими делами дальше и даже не думать наступать на порог этого дома с подозрительными и острыми предметами. Иногда, чтобы заявить о себе и своих правилах - тебе нужно разозлиться. Сейчас это сработало и большинство людей ушло без лишних вопросов. Миссис Лукас и Руби не понимали логики действий Эммы, но они приняли ее точку зрения первыми. - Зачем ты это сделала? Я не нуждалась в помощи, мисс Свон. - ригористично указала Миллс. - Я это сделала не потому, что это было мое личное желание, а потому что Генри не хочет тебя увидеть мертвой на твоей плитке. - быстро ответила Эмма, идя к своей машине. Не стоило тогда этого делать. Теперь, исходя из японских уставов, Эмма в ответе за Реджину, потому что она спасла ей жизнь.

***

Тогда был декабрь, снежной лавиной накрыло весь Бостон и из скатерти снега были видны только городские фонари, лампы из окон и светофоры. В квартире, где жила Ингрид уже на всю обогревал пространство камин, гирлянды висели на стенах и мерцали чарующими танцами, а на столе в кухне стояли пиалы с пряниками. Это был один из немногих месяцев, когда Эмма могла наслаждаться предстоящим праздником в квартире, а не на улице. Тогда был отчетливо запоминающийся момент, потому что Ингрид заметно нервничала. Это началось еще со дня рождения Эммы, которой уже стукнуло восемнадцать лет и о приюте можно раз и навсегда забыть. Они договорились, что подарят друг другу подарки в честь сказочных праздников. Эмма не долго выбирала свой подарок, потому что, как ни крути, она жила с Ингрид пол года и все ее желания и привычки давно перестали быть секретом. Одно желание она так и не удосужилась рассекретить из-за своей наивности. Ингрид дала коробку, она была подарочная, красно-белого цвета и красиво завязана бантом, как было в тех самых мультиках из начала двадцатого века. До этого ей никто никогда не дарил подарки, поэтому сердце Свон растаяло, и не от того, что она сидела рядом с камином. Открыв коробку, она увидела портативную игровую консоль, на то время она была недосягаема и очень дорога, но все же, это теперь было вещью Эммы. Цвет был глянцево черный, от нее пахло заводом и резиной и это было незабываемо. Включив ее, блондинка увидела уже загруженные, все ее любимые игры, и уже было понятно, что потеряется она в ней надолго. Ингрид сидела на коленях рядом с ней изучала каждую ее морщинку на лице, потому что Эмма очень скупа на эмоции и предпочитает излучать невозмутимость, но сейчас, это все стерлось. Ингрид подобрала идеальный ключ для этого. Не зная, как выразить свои радость и благодарность, Свон обняла ее и тихо произнесла "спасибо". Ингрид была первым человеком, которого она обняла по собственному желанию. - Теперь твой черед открывать подарок, не заставляй эту красивую упаковку ждать тебя. - игриво произнесла Эмма, передавая женщине в руки маленькую упаковку, больше похожий на футляр. - Хорошо, милая, как я смею заставлять ее ждать. - со смешком ответила пепельная женщина, разрывая упаковку. Незамедлительно открыв шкатулку, Ингрид потеряла дар речи и заодно челюсть. В футляре лежало ожерелье с камнями прозрачного циркона. Подарок этот не из дешевых. Зная работу Эммы, Ингрид догадывается, как она это добыла, но это именно то, чем она долгое время хотела украсить свою шею, а то, что это подарила Эмма, делает этот подарок еще желаннее. - Как ты узнала, что я хочу именно это? - с улыбкой и застывшей слезой на глазе спросила женщина. - Скажу только то, что это было случайное наблюдение. Ну же, надевай! - с улыбкой сказала Эмма. - Мне нужна твоя помощь. - подмигивая, попросила Ингрид, отдавай ожерелье в руки Эммы. - Всегда готова к вашим услугам. - сказала Свон, встав и подходя за спину Ингрид. Блондинка бережно отодвинула белокурые волосы женщины за шею, чем вызвала сбившееся дыхание у той. Аккуратно примеряя и проверяя правильную длину, Эмма застегнула крючок на затылке, нечаянно касаясь кончиками пальцев чувствительной кожи. Если бы она тогда решила посмотреть на Ингрид, то она увидела бы, насколько возбужденной та стала. Через какое-то время, женщина повернулась к ней, и это ожерелье так подходило к ее волосам, белому платью и чертам лица, что Свон себя похвалила за хорошую работу. - Почему ты выбрала именно прозрачный циркон для меня? - спросила ее Ингрид, медленно подходя к ней все ближе и ближе. - Я не любительница символизма, ты же знаешь, но это не отменяет того факта, что это довольно поэтично. Белый цирконий помогает выбирать правильные решения и набираться смелости для них, пусть это для тебя будет личным навигатором. - рассказывает увлеченно Эмма, потирая шею рукой и понимая, что Ингрид подошла слишком близко. - Это как раз то, что мне было нужно долгое время. - низким тоном сказала пепельноволосая. - Да? - недоуменно спросила Эмма, - Для какого же решения ты набиралась смелости, чтобы его принять? Свон с точностью может сказать, что тогда на этот вопрос не последовало ответа, по крайней мере из слов. Вместо этого она почувствовала, как ее взяли за лицо и нежно, но также голодно поцеловали женские губы, помада на которых размазалась по губам Эммы. Она тогда не поняла, что происходит, но включилась в процесс, когда Ингрид, не увидев сопротивлений, повалила Эмму на очень мягкий и теплый ковролин, прижимая ее тело своим к поверхности и углубляя поцелуй. Губы и язык Эммы были не такими же активными и поворотливыми, но были податливы. Это был ее первый поцелуй, который забрала Ингрид. Поняв наконец, что происходит, Эмма легким движение рук схватила женщину за плечи и оттолкнула от себя. Продолжая виснуть над девушкой, женщина выглядела очень возбужденной и чувствительной. - Ты что делаешь? - сглотнув ком в горле, спросила Эмма. В тот момент, ей очень хотелось заплакать, потому что ей опять, по сути, наврали со своими намерениями. Кто же знал, что женщина, которая называла себя твоей матерью и тебя удочерила - запихнет язык тебе прямо в рот? Миллион мыслей и идей пронеслись у нее в голове, чтобы понять, что ей нужно сделать и как отсюда уйти, потому что Ингрид, казалось, хотела ее уже изнасиловать. - Эмма... прости, но я не могу больше скрывать это все в себе, я сопротивлялась, честно, но с тобой это делать невозможно. Эти чувства... они ненормальны и нетипичны, но мое сердце жаждет тебя любыми способами, - задыхаясь, тараторит Ингрид, все еще сидя у Эммы на бедрах и сжимая ее плечи, - я тебя люблю, я тебя обожаю и... я тебя хочу. Я не могу больше все это терпеть, ты мешаешь это сделать. - То есть, я виновата в том, что ты не можешь себя контролировать? - с небольшим смешком спросила Свон. - Я знаю, что это очень неправильно, ты ни в чем не виновата. И тогда Эмме вспомнились все необъяснимые вздохи, когда она выходила из душа в одном халате, покрасневшие щеки, когда она подтягивалась на домашнем турнике и грустная улыбка, когда Эмма не давала себя обнять, потому что просто не хотела. И сейчас, глядя на ее "маму", которая сидит у нее на бедрах с влагой на губах, похоже, на всех трех парах и видя, как очень много противоречий в ее действиях, Эмма на тонкой грани от того, чтобы заплакать. Взяв себя в руки и оттолкнув ее, чтобы встать назад на ноги, она увидела грусть на лице женщины и явную готовность к отказу. Свон быстро протараторила: - Это слишком много для одного момента, мне нужны время и личное пространство. Не дождавшись ответа, она выбежала на улицу, быстро захватив пальто. Ей каждую ночь снится одно и тоже. Место не меняется, она - да.

***

Реджина Миллс умеет себя показать, она умна, начитана, знает манеры, имеет хороший вкус и стиль. Все это, возможно, и позволило ей стать мэром, который умеет убедить, что она стала мэром законным путем. Маска хладнокровности Реджины была фиолетового цвета как и ее потоки магии, они отсвечивала золотыми контурами на солнце и не давала людям увидеть ее чувства и то, что кроется под ними. - Мне это неимоверно сложно признать, но кажется, что я тебя люблю. - призналась ей Миллс, когда они сидели в библиотеке, вместе выискивая противодействие магическим тварям, потому что проклятие спало, магия вернулась и ее черти тоже. Маска упала с ее лица и разбилась на тысячи сердец, которые она вырывала из невинных людей. - Тебе кажется. - ответила ей Эмма, крутя ручку на столе вокруг своей оси и переворачивая страницу за страницей, пытаясь разобрать эльфийский язык хоть немного. - Знаешь, у меня был раньше любимый человек, но он погиб от рук моей матери и языка твоей матери. Я ведь всегда умела любить. - прошептала Миллс, зная, что Свон всегда слышит даже шепот. - Я знаю. Ты способна любить. Ты любишь Генри и свою первую любовь. - проворчала Эмма и размышляя над тем, что может произойти, если она сможет владеть своей магией. - Его звали Даниэль. - рассказала Реджина, смотря прямо ей в глаза или стараясь, потому что Эмма всегда смотрела на что угодно, но только не в глаза. В этот момент, что-то поменялось, и Свон подняла свой взгляд исподлобья и посмотрела на нее, удивляясь такому откровению. - Ты способна любить, но ты не можешь любить меня. Ты меня даже не знаешь, ты не знаешь, какой цвет я не переношу, ты не знаешь место, где я предпочитаю быть, потому что я устала, ты не знаешь, почему я не люблю сильный шум и почему для меня важно пить молоко по утрам. Ты любишь Генри, ты все еще любишь Даниэля, но не меня. Злая Королева теперь уже не такая и злая. Теперь, она исповедалась перед ней и обнажила свою душу, сбрасывая свою кожу. Реджина теперь похожа на маленького вялого скелетика, которого если нечаянно пнешь, то он рассыплется на все двести шесть костей. Остатки кожи будут свисать с ее таза и ребер, начиная гноиться. Ее впалые глаза полностью вытекут и превратятся в два пустых отверстия, теперь уже не выражая ничего и смотря в никуда. Ее движения будут трясущимися и изнеможенными, а трение каждой кости будет слышаться с шагом за шагом. Гной будет истекать из остатков кожи и аляписто падать на землю под ее ногами. Скелетик будет очень слабым и беспомощным, он будет тянутся своими хлипкими ручонками к Эмме, желая ее обнять и получить защиту с нежностью, что и требует сейчас от нее Реджина. Обнять бы это хилое тельце своими сильными руками и сжать до тех пор, пока не почувствуется хруст, пока последний вздох агонии не выйдет из ее легких и последние куски кожи не посинеют. - Сейчас ты говоришь нелепость. - с улыбкой и еле заметной слезой в углу левого глаза говорит Реджина, - Мне самой больно от того, что я это к тебе испытываю и не могу контролировать. Меня тошнит от комплекса чувств направленных по отношению к тебе и мне хочется выть от этого. Если бы я могла, я бы это сиюминутно прекратила. Пусть к сердцу ведь и правда лежит через желудок, и ацтеки это хорошо знали. Эмме сейчас хочется вспороть ей живот без анестезии и просунуть руку в не маленькую прорезь, проходя через ребра, и, наконец, добираясь до сердца, хватая его со всеми его аортами и венами, чувствуя рукой, как они отрываются. Реджина бы в это время задыхалась в собственной рвоте, пока Эмма бы доставала сердце обратно через желудок, цепляя все ее кишки. Из дыры в брюхе бы литрами шла кровь, а тело бы уже не дышало. Миллс вырывала сердца магическим способом, а Свон отлично справится и без магии. Интересно, какого это быть убитым собственным способом? Эмма поднимает брови вверх, смотря ей прямо в глаза, прежде чем их снова перевести в другую сторону: - Ты меня не любишь. Ты ничего обо мне не знаешь. - Ты хочешь, чтобы я тебя не любила. - быстро и кратко ответила Реджина, но без осуждения. Она понимает Эмму и ее желание от всех закрыться, ведь это самое безопасное что можно сделать для себя. - Я тебя не люблю. - Знаешь, это логично, потому что ты только сейчас задумалась о возможной связи между нами. - сказала Миллс, беря стул и двигая его ближе к Эмме, которая смотрит в одну точку на странице книги. Сердце Реджины начало биться чаще, ведь запах сандала и какао ворвался ей в нос и заполнил легкие. Она терпеть не может быть влюбленной, не то, чтобы до этого она была. Сейчас, все совсем по другому и она чувствует себя очень уязвимой и голой. Она бы хотела попросить миссис Лукас прострелить ей висок болтом. Если до этого она думала, что просто секс сможет ее от этого избавить, то теперь она понимает, что ей уже ничего не поможет. - Привязанность Генри к тебе оказалась очень заразной. Ты - ходячий вирус от которого нет лекарства, и это раздражает. - прохрипев, произнесла Реджина, кладя голову Эмме на плечо и помогая расшифровать текст. Она всегда думала, что плечи блондинки горделивы, это правда, но в тоже время они такие мягкие и убаюкивающие, словно знатный кутюрье хорошо поработал над ними и обрызгал древесным парфюмом Нины Риччи.

***

Когда человеку больно и скучно, он начинает делать все, чтобы занять мозг, и это всегда помогает. Эмма выбрала путь охоты. - Если бы у меня была возможность превратиться в какое-то животное, то я бы предпочла медоеда. У него есть толстая бронированная шкура, острые клыки, цапкие когти и неуязвимость к ядам. - рассуждает Эмма, пока огораживает конусами место ДТП. Это первое интересное событие, не связанное с магией в Сторибруке, но его история не такая крутая. Лерой напился ромом и вместе со своими гномами влетел в фонарный столб. - Медоед? Это сводный брат медведя? - недоуменно спросила Руби, накручивая свои локоны на палец и поправляя свою красную шапку от скуки. Кто же знал, что Красная Шапочка раньше была такой любвеобильной. - Нет, это брат барсука, его еще называют лысым из-за белой спины. - решил немного поумничать Генри, сидя на бордюре и делая домашнее задание. Реджина постоянно говорила Свон, чтобы та его отгоняла подальше от разбитой машины, чтобы он не пострадал. Генри не такой глупый, как она думает. - Забей, малыш, Руби увлекла приставка "мед". Кстати, а твоему человеческому облику не передаются болезни, которые ты можешь получить в форме волка? - задумалась Свон, обходя машину и записывая все увиденное. - Ты думаешь, я настолько животное что-ли? Не переживай, бешенство я тебе не передам. - с небольшим возмущением ответила Лукас, поправляя конусы. - Я и не переживаю, все равно с тобой целоваться не планирую. - невозмутимо сказала Эмма, осматривая салон машины. - Это ты пока так думаешь, со временем, ты можешь поддаться моим чарам и прийти на ласку. - подмигнула Красная Шапочка. - Фу, Руби. Моя мама разозлится, если ты заберешь у нее Эмму. - скрючил лицо Генри и отвернулся к ним боком, пересев еще дальше, чтобы их не слышать. - Даже так? Тогда я готова за нее подраться, все равно волк сильнее королевы. - Я, как-бы, не оставляла заявку на поиск жены. Кстати, с чего ты решила, что я приду на твою ласку? Не много ли чести? - подняв бровь, спросила блондинка, смотря на Руби. - Потому что, как по мне, ты действительно рассудительная и хладнокровная, но как только ты чувствуешь себя комфортно, ты становишься очень ласковой и игривой. Это особенно заметно когда ты проводишь время с Генри, даже со мной в какой-то мере. Я думаю, это очень мило. - Может быть, ты права. Чтобы найти человека, который от тебя скрывается, нужно стать частью его быта. - Знаешь, я думаю, что ты неплохая. Ты сделала много ошибок в прошлом, как и я, как и все мы, но ты, все же, неплохая. Джеймс Пейдж то ли знал, что за ним следят, то ли не знал. Это было вообще не важно. - Ты мне сказала еще после разрушения заклятия, что единственное о чем ты жалеешь, это то, что тебе пришлось отдать Генри, и ты его отдала. Джеймс Пейдж просыпался в семь утра и сразу выходил на балкон своего кондоминиума для перекура, который длился пять минут. - Ты сказала, что ты поступила с ним так-же, как с тобой поступили твои родители. Джеймс Пейдж никогда не завтракал и не чистил свои зубы по утрам, он сразу одевался и ехал на бизнес встречи. Скорее всего, поэтому его встречи в большинстве случаев и заканчивались невыгодно для него. После пяти часов работы, он ехал в закусочную рядом с музеем искусств и заказывал себе круассан с омлетом и черный кофе. - Но ваши поступки все же отличались. У тебя действительно не было выбора, и ты поступила как можно лучше для Генри. Джеймс Пейдж подделывал счета и подговорил на это свою бухгалтершу, в следствии чего, у него откуда-то появились двадцать процентов чистого дохода. Эмма всегда была рядом, она все видела и все знала. Она смешалась с визуальным шумом, поэтому он ее никогда не замечал. - Я вижу, что ты еще коришь себя за это и наказываешь, и это будет еще долго длиться, но я бы хотела тебе это облегчить. Принять твою плохую сторону и найти в ней достоинства, как ты сделала когда-то для меня. Эмма уже давно приняла свою плохую сторону, она не держит ее в подвале на цепях, как многие, потому что она оттуда может запросто сбежать. Эмма всегда угощает какао с корицей свою плохую сторону, предлагает шоколадный пирог со взбитыми сливками и мараскиновой вишней наверху. Свою плохую сторону, она держит в домике из древесины сандалового дерева, с приоткрытой дверью, потому что Эмма ей доверяет, и никогда не будет держать где-то насильно. Когда понадобится, когда будет нужно - она вольна уйти куда захочет, а Эмма будет все так-же сидеть за столом и любоваться снежной метелью за окном, наслаждаясь сухостью и теплом, держа возле себя пряности. Она давно поняла, что чем сильнее ты что-то держишь, тем сильнее это от тебя уходит, а раз оно уходит, то твое ли это? - Твоя плохая сторона не причинит зла просто так, ты ведь не злой человек, ты просто потерянная. Джимми думал, что он Скользкий Джимми, но ему до этого еще очень далеко идти. Он был так увлечен своими грезами о прибыли, что не заметил, как Эмма стала частью его рутины, он не увидел в охраннице здания, в котором он работал - Эмму Свон. Джеймс даже не смог сразу догадаться, куда пропали все документы, изобличающие его незаконные деяния, почему бухгалтерша обвинила его в домогательствах и почему у него ужасный запах изо рта. - Спасибо, Руби, но мне уже никогда не станет легче. И сколько бы времени не проходило, плохая сторона всегда возвращалась и аккуратно закрывала за собой хлипкие двери, садясь напротив нее и спрашивая разрешения на кусочек пирога и глотка какао, чтобы согреться, потому что за окном действительно очень холодно и мокро. Эмма всегда была щедрой и понимающей, но она была слишком поглощена своим комфортным одиночеством, чтобы обратить внимание на кого-то вокруг себя. Если плохая сторона будет держать арбалет с заряженным болтом у ее виска, чашка с какао продолжит остывать в ее руках.

***

Время все шло своим чередом, Реджина небольшими шагами, не без помощи Эммы и Генри, отмывала все свои грехи и приходила к нормальной жизни, что нельзя сказать об остальных. Они все достали Эмму, всем что-то нужно, все что-то просят и ждут, что она в своей красной кожаной куртке, как в плаще Супермэна прилетит по вызову и всех спасет. У нее много имен, но "Спасительница" ей нравится меньше всего. Это ведь не про нее, она не умеет спасать, она себя то еле спасла, а для остальных людей спасательным кругом она быть не привыкла. Люди его используют и сдувают, кладя обратно в коробку под кровать, пока он опять не понадобится или накроется блинами пыли. Все думают, что она всем что-то должна. Времена пыльных кроватей прошли, и сейчас она только хочет лечь на горящий песок на берегу моря с Генри и забыть обо всех остальных. - Прости нас за то, что тебе пришлось пережить. Давай проведем время втроем за готовкой мясного пирога? Я бы хотел сделать это семейной традицией. - предложил Дэвид гладя ее по голове и стоя рядом с ней, пока она сидит в кресле и верифицирует отчеты. - Не трогай меня. - кратко проговорила Эмма, отмахивая его руку со своей макушки. Пусть еще раз попробует к ней прикоснуться. Она переломает ему пальцы. Один за другим, отрывая по линии фаланг. А что ей пришлось пережить? Она уже сама плохо помнит и понимает, столько бессмысленных извинений не облегчают валун где-то за грудью, а заставляют потеряться в воспоминаниях. Она должна простить Белоснежку и Прекрасного принца, за то, что они запихнули ее в шкаф. У нее нет клаустрофобии, но все равно обидно. Жители этого города все вертятся вокруг нее относясь то ли как к шерифу, то ли как к Спасительнице. Золушке нужно помочь найти парня, который сбежал от нее, как только узнал, что она беременна. Это так знакомо. Арчи нужно помочь найти Понго, пятнистый беспредельщик опять сбежал. Румпельштильцхену нужно срочно с ней поговорить о чем-то, на что у нее нет времени. Она должна спасти всех в этом городе, не зря же она родилась. Реджина стала прилипчивее, она носит яблоки для пирогов в трактир, и, кажется, занята перепланировкой дома, а еще временем с Генри, но как, черт возьми, она находит время еще и для блондинки. Эмма отказалась ходить к ней на ужин, потому что ее дом пахнет магией и яблоками, а ни то, ни другое Эмма не может переносить на запах, это слишком дурманит до рвоты, худшее сочетание запахов и человека. Отказ был принят, а причина нет. Теперь, у нее на работе есть свой кулинар, который на своих тонких шпильках ходит к ней каждое утро и приносит завтрак, обязательно с какао с корицей. Реджина не уходит сразу, да и Эмма не выгоняет ее, потому что еда действительно вкусная и тающая во рту, словно она уходит в другой мир, чего ей самой не хватает. - Знаешь, если бы ты съела мой турновер, с тобой бы ничего не произошло. - загадочно прервала тишину Реджина, сидя на стуле напротив нее и смотря, как она ест ее стряпню. Эмма вспоминает Лилит, которая тоже любила сидеть напротив нее и говорить загадками. Реджина не права, с ней бы произошло что-то ужасное, потому что вкус еще хуже чем запах. - Удивительно, но даже когда ты молчишь, я с тобой провожу время увлекательнее чем когда-либо было. - продолжила Миллс. Она ведь больше не мэр, ее отстранили на неизвестно сколько, зачем она это все делает? Свон не проглотила язык, она просто не знает, что сказать, потому что злость туманит разум ядовитым паром. Миллс с каждым днем становится все мягче и мягче, покрываясь гнилью и обмякая плесенью. Садоводу ведь не нужны затхлые фрукты, они всегда должны быть спелые и крепкие. Миллс смотрит на нее, а Эмме хочется ударить ее по лицу, потому что этот искренний взгляд ей никогда не сулил ничего хорошего, а руки, которые не могут найти себе места, потому что хотят к чему-то прикоснуться - совсем не нежные. Они собственнические и эгоистичные. Она должна пойти Реджине навстречу и обнажить свои чувства, потому что именно это герои и делают.

***

- Мама, я думаю тебе стоит развить свою магию, потому что она поможет тебе во многом. Я думаю, у тебя она светлого цвета, что-то между красным и белым. - задумчиво рассказывает Генри, пока они сидят на берегу моря и пьют какао. - Малыш, о чем ты вообще? - недоуменно спросила Эмма. - Магия. Она есть у всех, а тем более у тебя. Ты, должно быть, самая сильная из всех сказок, а если будешь с магией, то ты тут будешь главным боссом. - с огоньком в глазах произнес Генри. Реджина принесла яблоки миссис Лукас, и, достав из верхушки фруктов лиану плюща, без лишних слов положила ее на газету Эммы, которую та читала. - И что же ты думаешь, я могу сделать с магией? - спросила она, гладя Генри по волосам. Запах плюща не отталкивающий, скорее ласкающий. - Все что ты захочешь. Ты - точка этой истории. - гордо произнес мальчишка. Эмма вдыхает его аромат и чувствует, как придаточные корни впиваются ей в легкие. - Я - точка этой истории. - рассеяно повторяет за ним Эмма, начиная теряться в мыслях и воспоминаниях. Реджина стоит рядом, стараясь не мешать созерцанию растения и впервые за все время, гадкий запах яблок исчез, а на замену ему пришло благоухание ползучего кустарника. - Если ты точка, то я тогда буду запятой, то есть, я - причина этой истории. - с улыбкой похвастался он, сербая горячий напиток. Впервые за всю жизнь, кажется, Реджина показала ей что-то стоящее. Плющ искренний до такого отвращения, что лучше бы тебе нагло соврали. После такой искренности тебе не хочется ударить кого-то по лицу. Тебе хочется пустить единственную слезу по щеке, потому что милые глазки в этот раз тебе не солгали, они хотят тебе показать всю скверность и сущность тебя самого. Твой палач знает тебя лучше тебя самого, иначе почему он смог тебя словить в твой самый рутинный и непредсказуемый момент? - Мое эго потешено, Генри. Ты хорошо показал, как ты изумительно знаешь знаки препинания. - игриво подшучивает и с улыбкой смотрит на него Эмма. Повернув голову, Свон увидела, как Реджина вытирает слезу со щеки, из-за которой румяна начали растекаться. Все заняты своими делами, никому нет дела до того, что Свон сейчас делает и ощущает, возможно, это из-за Злой Королевы рядом, а возможно, из-за того, как сильно Эмме на них всех наплевать. Миллс подарила ей три минуты нирваны, пусть и с эффектом самовнушения. Встав с кожаного сидения, Эмма подошла к брюнетке, которая стала тяжелее дышать и уязвимо на нее смотреть. Чуть подумав, блондинка обняла ее, кладя голову ей на плечо. Теперь, испортившийся косметический румян на щеке женщины заменился настоящим. Моментально на ее объятие ответили, тонкие руки обвили ее шею, чуть массируя кожу. Это прикосновение было не неприятным, а допустимым, но у всего есть конец. Уже через минуту Эмма отошла от Реджины. - Ты все еще ничего обо мне не знаешь, и я тебя все еще не люблю. - тихо проговорила Эмма. Она взяла газету и пошла к выходу. Она уже давно заметила, что если ты хочешь заострить внимание и сделать информацию важной, то следует говорить это как можно тише.

***

- Эмма, ты о чем вообще думала? - чуть ли не с криком спросила Белоснежка. Когда тебе уже почти тридцать лет и тебя пытаются контролировать, ты невольно начинаешь злиться. - Я думала о том, какое молоко стоит купить. Коровье молоко хорошо подходит к хлопьям, потому что сладкое хорошо сочетается с соленым, и они тем самым дополняют друг друга, но миндальное молоко будет еще и полезнее, потому что оно улучшает работу желудочно-кишечного тракта и укрепляет кровеносные сосуды. - увлекательно рассказывает Эмма, моя посуду и ставя ее на полку. - Я не об этом, стань серьезнее. - запинаясь, ответила "мама", - Я про твои отношения с Реджиной! - А какие у нас отношения? - недоуменно спросила Свон, протирая чашку салфеткой. Мэри Маргарет покраснела и нервно начала жестикулировать в сторону Дэвида, который сидел на диване и пытался понять что ему сделать. - Эмма, уже весь город знает о чувствах Реджины к тебе и почти половина уверена, что ты ответила взаимностью и у вас роман. - спокойно произнес Дэвид, стараясь подбирать слова, что было сложно, потому что его жена на него грозно смотрела. - Глашатаи не спят, я смотрю. Нет, у нас нет романа и вас это в любом случае не касается. - безмятежно ответила Эмма, собираясь идти на второй этаж в свою комнату. - Мы же твоя семья, а ты почти строишь отношения с нашим заклятым врагом. Эмма, из-за нее мы потеряли тебя, и она стала причиной такой долгой разлуки. - чуть ли не плача, говорит Мэри Маргарет. - Нет! - повышая голос, произнесла Эмма и резко повернувшись к ним с лестницы, направилась в их сторону, - Вы такие же, как и она, не нужно строить из себя героев. Вы сделали все то же, что и она. У меня не было нормального детства из-за вас с ней, я потеряла сына из-за вас с ней и у меня нет нормальной жизни из-за вас с ней. Это было ваше решение рассказать ее секрет ее же матери, это было ее решение, объявить на вас охоту, это было ваше решение запихнуть меня в шкаф и избавиться от меня и это было ее решение навеять проклятие на этот город. И после всего этого, вы еще от меня что-то просите и хотите? После этого, вы думаете, что можно начинать жить так, как будто этого всего не было? Что я ваша дочь и буду хотеть вашего внимания, которое мне нужно было еще двадцать восемь лет назад? Ее "родители" плачут, но плачут то они не от того, что она чувствует, а от того, что они причина того, что она чувствует. Это разные вещи. - Эмма, не говори так... - со слезами на глазах попросила Мэри Маргарет, которую уже утешает Дэвид. - Вы же даже за все это время не поинтересовались, как проходила моя жизнь, что мне нравится, чем я увлекаюсь и что у меня хорошо получается, вы даже не попытались наладить контакт с вашим внуком Генри. Вы все это время только требовали от меня прощение, понимание и выполнение своего предназначения, ведь я - Спасительница. - Нет, нам просто нужно время чтобы понять, как с тобой улучшить отношения. - с хрипом в голосе сказал Дэвид, а в глазах его уже видная и наглая ложь. Тут даже уже никогда не будет искренности. - Отъебитесь от меня вместе со всеми жителями этого города. - слышным шепотом проговорила Эмма, показывая на них указательным пальцем и сжимая кулак другой рукой. Она уверена, что ее глаза излучают ярость и обиду, а пелена накрывает их. Поднимаясь в свою комнату, она слышала, как плачь разносится по всему лофту.

***

Ингрид никогда не слышала тихих просьб, скорее всего, кладбище было для нее космосом, где звука быть не может. Эмма давно поняла, что когда она старается оставаться рациональной по отношению к Ингрид, та старается привлечь ее внимание. Все начиналось от простых зовов "Эмма" до поцелуев, теперь уже куда более интимных. Женщина не воспринимает всерьез отказы Свон, она предпочитает их просто игнорировать, что не понравилось бы никому. Эмму это задевало, она была обиженной, огорченной и покинутой опять. Все было идеально, у них была семья, которую Эмма всегда хотела и даже мечтать не смела, но Ингрид нужно было все испортить своими нет, не чувствами, их нельзя контролировать, она все испортила своими желаниями, которые были слишком личные. Изначально была договоренность, что они мама и дочь, то, что друг другу подходит. Нельзя испытывать сексуальное влечение к своей дочери, это не порно с жанром "инцест", тут реальные люди, а не актеры. Кажется, впервые за долгое время, Эмме стало действительно страшно, потому что все это время, она воспринимала женщину как родную мать, до тех пор, пока та не запихнула свой язык ей в рот. Женщина старше ее на двадцать лет, у нее есть преимущества в виде опекунства и она не слышит то, что Свон некомфортно и это не нравится. Эмма не любит эгоистичных людей, которые хотят, чтобы остальные жили по их правилам, это несправедливо. Ингрид поступает несправедливо по отношению к ней. План был прост и легок, все шестеренки собраны с точностью к друг другу, чтобы механизм исправно работал, но то, что надо было сделать для этого, ее заставляло испытывать отвращение, это заставляло ее желчь вылезать по горлу и облиться горечью по терминальной борозде языка. В очередной раз, пока они сидели на диване и смотрели дурацкое шоу, Ингрид начала приставать и лезть куда не следует. Эмма знала, что ей нужно было только потерпеть. Не обращать внимание на прикосновение пальцев к ее коже, а помнить, что она хищник, который умнее охотника, нужно только подождать правильного момента. Когда язык женщины оказался у нее во рту, а руки находилась между ее бедер, Свон промычала ей на ухо: - Ингрид... Женщина сразу же отвлекла свое внимание от шеи блондинки и посмотрела в ее глаза: - Что, моя девочка? - Поздоровайся со своими потенциальными фанатами. - Что? - растерянно спросила Ингрид, полностью переводя свой взгляд с шеи Эммы на ее лицо. - Тебя записывают на камеру. Да, ей снилось каждую ночь одно и тоже: пачка молока, лампы, освещающие молочный отдел, ее улыбка, странный взгляд в ее сторону и замок, который открылся одним поворотом ключа.

***

Прошло не больше полугода, но сказочных персонажей становилось все больше и больше, они словно тараканы, выползающие из самых темных мест и трещин в стенах. Это бы не напрягало, но как минимум один хитрый лис по имени Румпельштильцхен уделяет слишком много внимания способностям Эммы. - В ваших жилах течет кровь Прекрасных. - говорит ей Голд, придя к ней в квартиру и не дождавшись приглашения вошел внутрь. - Кроме лишней драмы, мне этого ничего не принесло. - ответила она ему, сев напротив него за стол и смотря на его красный галстук в белый горошек. - Вы в курсе, что вы неуязвимы к магии? - спросил он, приподняв бровь и поправив воротник рубашки. Если бы она съела тот турновер, то с ней бы ничего не произошло. Загадка и не была загадкой вовсе. - Нет, я этого не знала. Какое идеальное сочетание горошков на шелковой ткани, не к чему придраться. - Потому что вы ничем не интересуетесь в этом городе, в том числе и магией, хотя у вас большой потенциал. - с ноткой осуждения произнес Голд, кладя свои руки на трость и облокачиваясь на нее. Интересно, этот галстук пропитан древесным парфюмом Нины Риччи? Он отлично сочетается с шелковой тканью. - Вы знаете, в чем преимущество охоты? - спросила она, переместив свой взгляд с галстука на его глаза. Не все люди в этом мире плохие, есть и те, которые просто попали не в то общество. Руби ей сказала, что она понимает злость Эммы, потому что так много требовать от одного человека не очень разумно. - Я бы хотел совершить с вами сделку. - не теряя лица, произнес Голд. Да, он умеет вести полемику и стоять на своем. - Когда, условно говоря, у популяции спокойное состояние в течении долгого времени и его никто не тревожит, то оно начинает деградировать. Руби упомянула, что еще в Зачарованном Лесу, те же самый жители относились к ней с осуждением и опаской, потому что она, видите ли, оборотень, животное, которое может навредить. - Мисс Свон, вы отошли от темы. - спокойно указывает мужчина с красным галстуком в горошек. - Понижается рождаемость, растет количество заболеваний и ухудшается состояние в целом. - рассказывает Эмма, не сводя с него глаз. Она будет себя корить за то, что бросила Генри все свою оставшуюся жизнь. Никакие слова поддержки или оправдания Руби уже никогда не облегчат это. Она просто потеряла ценное время, которое могла провести с сыном. - Я хочу совершить сделку, вы согласны? - спросил Голд, также не сводя с нее глаз. - Это стадо превращается в опухоль, такую маленькую кисту, которая со временем будет только расти, пока не примутся меры. - Я хочу получить ваши магические силы и неуязвимость. Он несет полный бред. - Чтобы спасти это стадо, как ничто другое поможет охота. - произнесла она, удивляясь желаниям Голда. - В долгу я не останусь. - Охота - это ремиссия стада. Убивая животное, повышается природная сопротивляемость других животных. В следствии этого стадо возрождается. - Я забираю ваши силы, а в замен вы получаете тихую и спокойную жизнь с вашим сыном. - с лисьей улыбкой предложил мужчина. - Вы меня не слушаете. Здесь не будет никаких фидуций. - уточнила Свон. - Вас не будут беспокоить ни Сторибрук, ни его жители, ни повседневная рутина шерифа. - Я найду свое место с Генри в умиротворенном месте? - Да, ты обретешь то, о чем уже долгое время мечтаешь. Смотря в глаза Голда, почти невозможно понять, когда он врет, а когда нет, он слишком искусен в своей речи. Смотря на него потупившим взглядом, она немного дребезжащим тоном спросила: - Я обрету семью? - Это многогранное понятие, вам решать, что для вас семья. Эмма получает свое тихое место, а в замен отдает все свои силы и иммунитет к магии. Равносильный это обмен или нет, знает только Голд. - Знаете, почему я решила стать охотницей? - спросила она, смотря в окно и наблюдая за ветками, которые гнутся от ветра. - Дайте подумать, чтобы омолодить стадо? - со смешком спросил он. - Нет, вам придется еще долго думать над ответом. Если ответите правильно, то я, возможно, и соглашусь на сделку. - У вас язык подвешен, но так сделки не делаются. Они не строятся на загадках, где ответ может меняться тем, кто ее задал когда ему это удобно. - почти прорычав эти слова объяснил он. Эмма чуть нагнулась над столом и посмотрела в его глаза: - А я не совершаю подозрительных сделок, полную информацию о которых, мне не могут предоставить. - Я вам предоставил то, что вам нужно знать. - заявил он с этой дурацкой ухмылкой. - Ну тогда мне это неинтересно. Дверь там. - указав большим пальцем на дверь, проговорила Эмма, наблюдая, как мужчина поправляет галстук и уходит. - Генри очень повезло, что он ваш сын, потому что от золотой яблони может вырасти только золотое яблоко. - с широкой ухмылкой сказал Голд, идя к выходу.

***

Одного видео было достаточно, чтобы поставить Ингрид на место. Если личные границы нарушаются, то нужно действовать радикально. Как минимум, у Эммы был крючок, за который если она потянет, то жизнь Ингрид разрушится. Для того, чтобы показать, что с ней может случиться, если она опять начнет лезть к Эмме со своим языком ей в рот, блондинка показала это видео это видео боссу на ее работе, в следствии чего ее уволили, а бывшие коллеги не хотят общаться с растлительницей несовершеннолетних. Слезы на лице Ингрид от того, что ее отвергли и так предали не будут преследовать Эмму по ночам, потому что она изначально просила это прекратить. Теперь Ингрид отпустила ее вожжи. Она получила семью, но это очень быстро превратилось в что-то извращенное и противное. Тогда она тоже не плакала, но ее слезы лились сердцем от боли, стекая вниз и осадком падая в желудке, образуя комок, который ее душил изнутри. Она ведь хотела совсем не этого.