На детской площадке

      Подготовка к экзаменам, много стресса, вечная трата свободного времени на учебу – то, что заставляет чувствовать человека роботизированным. Ощущение собственной принадлежности рутине заставляет чувствовать себя чем-то похожим на сосуд, наполненным различными до боли примитивными алгоритмами.       Конечно, на романтику у парней практически не оставалось ни минуты. Постоянно срывались различные прогулки. А точнее свидания, но оба смущались называть вещи своими именами.       Порой хотелось опять неловких и беззаботных прикосновений, за которыми всегда следовали такие же неловкие и беззаботные извинения, в которых обычно ссылаются на чистую "случайность".       Однако, также хотелось и более ярких впечатлений. Чувство некоторой принадлежности друг другу однозначно затуманивало сознание. Чаще это выражалось после трудного и одинокого дня, когда сил хватало только на душ и, соответственно, на очередные мечтания о своей половинке.       В очередной такой день, когда Кириллу опять пришлось целый день в школе проторчать за выполнением заданий из раздела стереометрии, он осознал, что снова "встречать" Демьянова в своих мыслях в ванной он не хочет. В конце концов, они ведь встречались. Он имел право на то, чтобы увидеть своего любимого человека, тем более если тот живёт в десяти минутах ходьбы от его дома.       Написав небольшое сообщение короткостриженному, в котором он написал, что им надо очень срочно сегодня увидеться, он небрежно откинул телефон на край парты и продолжил решать задачу, при этом слушая в одном ухе что-то из психоделического рока. Хорошее комбо. Его подруга, которая сидела с ним за партой, явно имела отличный музыкальный вкус. В отличие от своего соседа, она была воплощением внутренней гармонии. Смотря в окно, она то и делала, что лениво накручивала на пальцы прядку своих густых, кудрявых черных волос и изредка тихонько подпевала. Иногда, отвлекаясь от очередной задачи, Весенцкий поглядывал на одноклассницу, испытывая небольшой укол зависти.       –Слушай...–спокойно начала девушка, как бы приводя одноклассника в реальность.       Кирилл отвлекся от задачи и промычал однокласснице в знак того, что он ее слушает.       – Ты со своим парнем уже... –немного замешкавшись, а надо ли вообще такое спрашивать, продолжила девушка. – Ну, того-этого уже делали?       Весенцкий слегка задумался, смотря куда-то сквозь. Он не удивился от этого вопроса, ведь для него ничего такого криминального в том, чтобы обсуждать отношения со своими друзьями нет.       У них с Тимофеем была совместная дрочка на пьяную голову у патлатого дома, после чего они сразу уснули, а утром уже было не до этого.       Они это даже не обсуждали. Если для Кирилла это было не таким особенным шагом в их отношениях, то для Демьянова возможно это являлось неловкой темой. По этой причине Весенцкий не стал давить на парня своими шутками. Так или иначе, почти всю жизнь вбивая себе далеко не самые дружелюбные к гомосексуальным отношениям мысли, для многих довольно сложно сразу перейти в фазу прямых действиях. Длинноволосый просто решил, что лучше пустить все на самотёк и просто подождать. Наверное, быть внимательным и терпеливым в отношении своего партнёра является его способом проявлением любви.       – Было. Но мы оба были пьяные. Он тем более. Поэтому я даже не уверен, что Тимофей помнит об этом, – отвечает парень.       – Больно? – повернув свое лицо к собеседнику, спросила девушка.       – Любопытной Варваре нос на базе оторвали, – ущипнув подругу за курносый нос, пошутил Весенцкий. – Не подумай, это скорее было похоже на петтинг, чем на половой акт.       Девушка промычал что-то невнятное и начала пищать, чтобы друг отпустил её нос.       – Так и умереть можно. Ты перекрыл мне кислород, – наигранно драматизируя, сказала одноклассница. – Хотя умереть под pulpo de ficción не может быть таким уж плохим исходом.       – Таковы твои последние слова и желание?       – Однозначно да.       Ещё немного поболтав уже на какую-то отсраненую глупую тему, Кирилл вернулся к своей "любимой" стереометрии.       За окном была прекрасная погода. Не холодно и не жарко, самое то.       Выйдя из душного кабинета, его подруга попрощалась с ним, попросив передать учителю литературы, что она плохо себя чувствует. "Вот зараза" – завидуя, подумал длинноволосый.       Посмотрев на телефон он увидел сообщение от своего парня. Тот написал, что сегодня его дяди нет дома, поэтому они могут посидеть у него.       Разговор с подругой однозначно повлиял на мысли и желания Весенцкого. Возможно они могли бы как обычно посмотреть фильмец, поговорить, поесть, погулять, да много чего, но у Кирилла были свои планы.       Конечно, он не собирался заниматься принуждением Тимофея к своим внезапным желаниям и идеям, но попытаться всё-таки стоило.       Зайдя в кабинет учителя литературы, парень почувствовал, как его нос "атакует" яркий аромат свежезаваренного кофе. Поздоровавшись с преподавателем, он сел за четвертую парту у окна. Думая о том, что ему нужно, Весенцкий вспомнил про презервативы.       – Костян, презы есть? – повернувшись назад к однокласснику, спросил Кирилл.       – Ща, – ища в своем рюкзаке сей предмет, парень чуть нахмурил свои густые темные брови. Патлатому тот все время напоминал Саймона из Жмурок. Хотя одноклассник только с виду грозный, на деле он самый добрый и душевный человек, которого знает длинноволосый. – Держи, – протягивая целую пачку на 12 штук и небольшой тюбик кратко произносит парень. Конечно он сразу понял, что раз нужно одно, то и другое окажется кстати.       – Пасява, Костян. Хороший ты кент, спасаешь людей от пропажи в магазинах. Настоящий герой нашего времени, – похлопав парня по крепкому плечу в знак благодарности, пошутил Весенцкий.       Отсидев оставшуюся часть последнего урока в своих мыслях, патлатый первый выбежал из кабинета. Быстро накинув на плечи олимпийку, он стремительно направлялся к дому короткостриженного. Планы грозились стать реальностью, что будоражило кровь длинноволосому.       Звонок в дверь, лестничная площадка, звук открывающегося замка, немного сонное приветствие Демьянова – все как во сне.       Тимофей выглядел сейчас довольно-таки неряшливо: на лице красовался красный след от подушки, широкие спортивные штаны были криво спущены набок с линии тазобедренного сустава, а футболка была вся мятая.       – Ты че, только проснулся что ли? – с наигранным осуждением спросил Кирилл.       – Ага. С трёх уроков решил съебать. Мне эта химия уже по ночам сниться. Особенно пугает, как я плаваю в формалине.       – Собаки не разрывают? – направляясь в ванную, чтобы помыть руки, говорит Весенцкий.       – Дан ла шат твои калабуры, – направляясь обратно в спальню, пробурчал Демьянов.       Парень устал после своего учебного марафона: "Ночной дожор учебников по французски". Накрыв себя одеялом, он прикрыл глаза, расслабляя все тело, как бы размякнув как бумага от водой.       Находясь на грани между реальностью и царством Морфея, он не заметил и даже слегка испугался, когда почувствовал, как рядом промялась кровать под тяжестью чужого тела.       Разомкнув глаза, он увидел как рядом с его лицом приземляется маленькая коробочка. Пытаясь понять что это, он наконец-то фокусирует свой взгляд на предмете и сразу чувствует, как кровь приливает к щекам.       – Это...       – Волшебная коробка "Скажите детям нет", – прерывает его с невозмутимым видом длинноволосый. – Хватит разглядывать это как древнейший артефакт римлян. Всё-таки предлагаю это использовать по назначению.       – А как... Точнее...– не понимая как сформулировать свою мысль, мямлил короткостриженный. Точнее он даже не понимал что вообще пытается сказать. Казалось, он сейчас умрет от пробирающего его до мозга и костей стыда.       – Шарики с водой сейчас делать идём, – немного раздраженно выплюнул Весенцкий. Он также испытывал чувство неловкости, но он чувствовал необходимость сохранять самообладание в данной ситуации, поскольку если они оба начнут так плыть, как Тимофей, то вероятнее они займутся сексом только после третьего пришествия Христа. То есть Бог его знает когда, если вообще когда-нибудь. – Блядь, Тимофей. Надеваешь презик и ебёшь меня, пока не выебешь. Тут как два плюс два, все почти просто.       – Но... – мешкаясь от такого прямого заявления, пытался сказать что-то Демьянов. Конечно ему тоже хотелось этого. Он неоднократно думал о том где, когда и как, но наяву было сложнее собраться с мыслями. Парень и сам не понимал зачем он вообще пытается найти какие-то контраргументы, когда он всеми руками, ногами и другими местами за данную "авантюру" – Но нам же смазка нужна, – и сразу прилетает рядом с его головой ещё один замечательный предмет.       Видя, что никакого протеста в глазах короткостриженного нет, Весенцкий наклоняется к нему и впивается в него, накрывая их обоих своим жаром.       Эта другая сторона Кирилла заставляет его парня чувствовать себя по особенному. Обычно патлатый не любит страстные поцелуи и жаркие прикосновения, отдавая предпочтения лёгким и нежным касаниям губ. Это действительно ощущается как что-то пошлое, вульгарное, развратное. Он не просит Весенцкого остановится, не потому что боится или не может, а потому что не хочет. Его тело после сна все ещё немного ватное, оттого все ощущается как что-то за гранью этой реальности.       Когда длинноволосый отвлекается от своего занятия, более увлекательного, чем решение задач из раздела стереометрии, тогда Тимофей понимает, что сбежать от хищного взгляда маленького беса некуда. Когда тот резким движением сбросил одеяло с кровати и снял с себя толстовку, оголяя привлекательный торс, он понимает, что попал. Кирилл нависал над ним, продолжая страстно целовать, оставлять метки по всеми телу, плавно спускаясь все ниже и ниже       Когда губы Весенцкого остановились вблизи "запретного места", оставляя ярко-лиловый след, а рука медленно, но с тяжестью прошлась по крепкой, накачанной ноге, то Демьянов почувствовал как он уходит из реальности, а из его груди вырывается хриплый жалобный стон от удовольствия.       Тогда патлатый, мысленно себя похвалив, начал покрывать зону вблизи члена мягкими, нежными поцелуями, изредка покусывая. Каждым своим действием, он вызывал у короткостриженного новые всхлипывания и стоны. Когда вся одежда Тимофея была разбросана по полу, Кирилл резко остановился и поднял свой бесноватый лукавый взгляд на парня.       – Такой милый с этого ракурса, –томно произнес с ухмылкой длинноволосый, завязывая свои волосы в небрежный низкий пучок. – Кажется, кто-то говорил, что самодисциплина и выдержка – это качество, присущее каждому профессиональному бойцу.       Такие разговоры вызывали помутнение рассудка у Демьянова, словно земля уходила из-под ног. Хотелось вжать в кровать это воплощение наглости и нахальства в кровать, взять крепко за волосы и трахать до потери сознания. Но вместе с тем, невозможно было и пальцем пошевелить. Тимофею казалось, что он, а точнее его тело, оказалось полностью во власти Кирилла.       Вернув свой к более интересному на данный момент месту, Весенцкий начал ласкать крупный возбужденный член парня, без всякого смущения и с особым наслаждением, смакуя выражение лица своего парня.       Он провёл языком от основания до головки, слизывая предэякулят.       Ничего в жизни более эротичного Демьянов не видел. Ему было стыдно от осознания, что он безостановочно пялится на парня, но и не мог отвести взгляд.       — Что ты… Подожди! — попытался уже что-то разумное сказать Тимофей, но его фраза оборвалась уже более громким стоном.       Кириллу не каждый день приходится заглатывать 7-8 дюймовые члены, только если в переносном смысле. Но он однозначно знал, что делает все правильно. Тогда он обхватил головку губами и начал медленно опускаться вниз.       Парень под ним терял контроль над собой. Звуки, издаваемые им становились всё более развратными. Поэтому он решил закрыть рот руками, пытаясь скрыть свои стоны, которые стали столь похабными.       Тогда длинноволосый отстранился и усмехнулся:       — Убери руки. Или побоялся гнева своих милостливых соседей? – обхватывая длинными, тонкими пальцами чужое запястье, Кирилл не встречает сопротивления. Кажется Демьянов решил уже полностью отдаться ему в подчинение. Это не могло не вызвать ещё один смешок у патлатого.       Может в глубине души Весенцкий считал, что всё-таки стоило пожалеть парня и сбавить свою пылкость, но вместе тем хотелось большего. Наверное, не только у короткостриженного помутился рассудок, был и второй претендент.       Оторвавшись от своего занятия снизу, длинноволосый облизнулся, так что напряжение в паху Тимофея разошлось с новой силой. Схватив пачку, он быстро оттуда вынул презерватив и разорвал зубами упаковку. В считанные секунды он раскатал его по члену.       Усевшись на крепкой талии Демьянова, Весенцкий смотрел на парня с выражением превосходства. Как волк в овечьей шкуре, он действительно был словно существо из ада – дьявол невероятной красоты: бледное тело, не тощее, но и не перекаченное, выраженные ключицы, острые скулы, миловидное лицо, но вместе с тем с присущими ему некоторыми андрогинными чертами, и конечно, любимое – черные кудри, часть которых выбились из прически, сделанной на скорую руку, и теперь спадали на плечи, липли к шее, скулам, ко лбу.       Оба некоторое время не могли отнять друг от друга взгляда. Первый идиллию нарушил длинноволосый. Упавшие ему на глаза солнечные лучи, заставили его взглянуть в окно. Тимофею даже стало немного от этого обидно.       – Ясная погода – туман в мыслях, – хитро, но по-доброму ухмыльнулся Кирилл и вернул свой взгляд к парню под ним.       Тот был весь красный, горячий, такой красивый и притягательный. Весенцкий медленно, почти невесомо провел подушечками пальцев от шеи до пупка.       Демьянов неосознанно задержал дыхание, боясь нарушить столь контрастное, выделяющееся своей вялостью и предельной аккуратностью движение, на фоне ярких и пошлых поцелуев, вызывающих у него довольно развратную реакцию.       Столь точное, хрупкое движение послало мурашки по всему телу Тимофея. Особенно на это повлияли холодные пальцы длинноволосого. Они у него всегда такие, но сейчас это ощущается как в новинку. Как будто Демьянов впервые об этом узнает.       – Поможешь мне сейчас, – отводя взгляд в сторону, произносит патлатый. Его рука тянется к смазке, лежащей рядом с головой парня. Он берет ее и вкладывает в руку короткостриженного, вызывая у того не понимающий взгляд, – Что смотришь, как первоклассник на квантовую физику, – не отказывая себе в желании поязвить даже в постели, шутит парень. – Я в мазохисты не нанимался, так что меня надо растянуть. И это сейчас делать будешь ты.       Когда осознание того, что ему только что сказали и что от него хотят, Тимофей мысленно бьёт себя лбу и ругает за свою тупость.       Открывая лубрикант, он выдавливает обильное количество средства густой, плотной консистенции. Поднеся пальцы ко входу длинноволосого, он медленно начинает их вставлять по одному. Обращая свой взор на лицо парня над ним, он на миллисекунду замирает: несмотря на то, что Кирилл полностью смог расслабить свое тело снизу, его глаза плотно закрыты, ресницы подрагивают, а брови вечно мечутся из состояния недовольства в состояние отпущения. Картина перед ним выглядит столь вакхической, блудливой, но вместе с тем, невинной и чистой. Вот она, способность, присущая исключительно настоящим дьяволам: умение заставить праведного человека чувствовать себя воплощением зла, варваром перед реальным источником бесовщины.       Когда в Весенцком было уже три пальца, то его выражение медленно, но верно, переходило из олицетворения неприязни и раздражения, в более спокойный вид. Тогда Кирилл осторожно разомкнул глаза и протянул правую руку к плечу Демьянова и томно, охрипшим голосом сказал спокойное "можно" и тогда, короткостриженный осторожно вынул свои пальцы.       Длинноволосый быстро выдавил себе смазки на руку и провел по твердому от возбуждению члену Тимофея, вызвав у того ещё один похабный стон. Начиная опускаться медленно, со всей аккуратностью, он сжал ладонями грудную клетку парня под ним, пока тот осторожно уложил свои руки на бедра патлатого.       Когда Кирилл осел почти до конца, его взгляд устремился вниз. На животе виднелась небольшая выпуклость. Весенцкого это только раззадорило, поэтому немного привыкнув к новым ощущениям, он начал медленно покачиваться на члене, пока не нашел ту самую заветную точку. Тогда из его рта вырвался неожиданный для него звонкий стон. Ему почти стало стыдно за этот звук, но только почти. Посмотрев на лицо Тимофея он понял, что более не в силах мучить их обоих медленным темпом. Улыбнувшись тому, что тот явно сейчас был более в бессознательном состоянии, длинноволосый начал задавать темп, сильнее сжимая и упираясь в накаченную грудь, плавно переходя на крепкий торс.       Оставив одну руку на чужом теле, он другой схватил свой член, начиная его надрачивать в ритме своих движений. Такая двойная стимуляция окончательно снесла крышу.       Особенно громкий стон со стороны Демьянова свидетельствовал о том, что тот уже кончил. Тогда буквально через пару секунд с хриплым ругательством кончил и Кирилл.       Ещё некоторое время он сидел на чужих бедрах, не в силах подняться. Когда мыслями он вернулся в реальность, то ему даже стало совсем немного совестно за то, что он устроил такой беспорядок: лежащий под ним запыхавшийся парень с чужой спермой на торсе был тому доказательством.       – Надо убраться, – начал подниматься Весенцкий. Но не успев встать с кровати, его прижали к груди. Он даже слегка поморщился от того, что собственное же семя теперь запачкало и его. – Ты мне так мстишь? – усмехнулся Кирилл. Но вместо ответа, Демьянов просто устало промычал.       Глаза закрывались под тяжестью век, а тело начало обмякать в чужих объятиях.

***

      Проснувшись одним в кровати, Демьянов не обнаруживает на себе следов непристойности, так что все кажется просто хорошим сном, но разбросанная его рядом одежда говорит, что миром грез это не было.       Заходя на кухню, он видит теперь уже одетого парня, сидящего за столом.       – Всё-таки в следующий раз попробуем другую позу. От этой у меня теперь болит спина, – помешивая чай с лимоном, сказал Весенцкий, смотря куда-то вдаль. Его лицо обрамляли лучи закатного солнца. Он сидел около открытого окна, потому на кухне было свежо. Чувствовался запах лета и предшествующей свободы.       Кирилл поворачивается и смотрит теперь уже пристально на него. Оба знают точно, что любят друг друга и этого им достаточно.