Runaways

      Эндрю опустил пассажирское стекло и закурил. Ему нужно было что-нибудь, чтобы успокоить нервы. Эндрю нечасто нервничал, но находиться в угнанной машине, когда Нил мчался по Пасифик-авеню (гораздо быстрее, чем кто-либо в автомобиле с электроприводом мог бы даже предположить) в направлении шоссе Пасифик-Кост, было волнующе, но и мучительно. Эндрю нуждался в дуновениях прохладного океанского воздуха в лицо и никотине в своем организме, чтобы пережить эту поездку.       Многоквартирные дома постепенно превращались в офисные здания и рестораны, пока они не достигли пирса Санта-Моники. Все четыре окна были открыты, и из-за ветра было слишком громко, чтобы разговаривать. Нил свернул вниз по Калифорнийскому склону и направился на север по шоссе, а слева от них под почти полной луной мерцал Тихий океан. Нил издал громкий раскованный смех —звук, который поразил Эндрю прямо в грудину. Правая рука Нила лежала на руле, левая небрежно свесилась в окно, ловя ветер. Его лицо озарялось светом каждый раз, когда они проезжали под уличным фонарем, и в этом сиянии он выглядел прекрасно. Почти неземной.       Нил посмотрел на Эндрю, поймав его пристальный взгляд.       — Лучшая идея на свете, да? — спросил он, перекрикивая шум, доносившийся из открытых окон.       Эндрю откинул голову назад, не отвечая. Он хотел впитать в себя совершенство этого момента. Он казался эфемерным и нереальным. Драгоценный и мимолетный. Эндрю не чувствовал себя таким свободным уже много лет — возможно, никогда — и находиться здесь, рядом с Нилом, казалось более правильным, чем он мог себе признаться. Он хотел ездить с Нилом вечно, пока они не заедут так далеко, что оба полностью избавятся от своего прошлого.       Других машин на дороге было немного, и Эндрю чувствовал себя так, словно находился на ракетном корабле, стартовавшем в черное, неведомое космическое пространство, а Нил гнал все быстрее и быстрее. Эндрю не очень хорошо знал эту часть побережья, но предполагал, что скоро они будут в Малибу. Он посмотрел мимо Нила на песок, разделявший дорогу и океан; в этот час там было темно и пусто. Большинство парковок были закрыты на ночь, но когда они пересекли границу Малибу, он заметил небольшую стоянку, ворота которой были открыты.       — Притормози там, — сказал он Нилу.       Нил быстро въехал на полосу для поворота, затем легко пересек шоссе и въехал на стоянку. Дом справа от участка был погружен во тьму, а слева не было ничего, кроме кустарников. Нил притормозил у стороны, обращенной к кустарникам, подальше от света уличных фонарей.       Нил наклонился и отсоединил провода, машина вздрогнула и замолчала. Он поднял глаза на Эндрю, его лицо было едва различимо в лунном свете. Его дыхание было тяжелым, как будто возбуждение от поездки было слишком сильным для его тела, чтобы справиться с ним. Сердце Эндрю тоже учащенно билось, но он подозревал, что это было больше от того, что он был так близко к Нилу в припаркованной машине, чем от самой поездки.       Улыбка Нила была шире, чем Эндрю когда-либо видел у него раньше. Он отстегнул ремень безопасности и повернулся лицом к Эндрю.       — Это было потрясающе. Разве это не было потрясающе, Дрю?       Эндрю сжал губы. На его лице грозила появиться самая неподобающая улыбка.       — Это было довольно неплохо.       Нил повернулся, чтобы открыть свою дверь.       — Пойдем, давай спустимся к воде.       Не дожидаясь ответа от Эндрю, Нил выпрыгнул из машины и направился к песку. Эндрю наблюдал, как он исчезает в темноте, затем с покорным вздохом схватил рюкзак, в котором были инструменты, немного воды и одеяло, и последовал за ним на пляж.       Он нашел Нила на краю стоянки; тот прыгал на одной ноге, стаскивая свои новые кроссовки и носки. Эндрю решил не разуваться; он всегда опасался ходить босиком, и немного песка не испортило бы его обувь. Нил сунул носки в кроссовки, затем начал неуклюже шаркать по холодному песку туда, где вода накатывала на берег. Был прилив, и вода громко плескалась всего в нескольких десятках ярдов от стоянки.       Эндрю подошел к Нилу, который стоял у кромки воды. Вытащил из рюкзака старое одеяло и как можно аккуратнее расстелил его на песке. Волны были большими, но ночь выдалась мягкой и безветренной. Эндрю чувствовал себя комфортно в футболке и джинсовой куртке; Нил был в своих обычных джинсах и толстовке с капюшоном.       Эндрю упал на одеяло, вытянув ноги перед собой и опершись на локти. Нил все еще смотрел на темную воду, но через несколько мгновений сел рядом с Эндрю. Он был всего в нескольких дюймах, и Эндрю хотелось прикоснуться к его руке или ноге, чтобы проверить, настоящий ли он. Вся ночь казалась больше сном, чем явью. Вместо этого он полез в рюкзак, чтобы достать свою пачку American Spirits, надеясь, что никотин прикончит его. Он зажег две одновременно и передал одну Нилу. Тот свободно держал сигарету в руке, невидяще глядя на темный океан. Он молчал, казалось, поглощенный своими мыслями. Эндрю почувствовал, что настроение Нила изменилось с тех пор, как они спустились к берегу.       — Я чувствую, что она ускользает, — наконец сказал он, звуча почти по-детски потерянно. — Прошло всего две недели, а я уже почти забыл ее голос.       Эндрю кивнул, но добавить было нечего. Он никогда не терял никого, по кому действительно скучал бы. Не был уверен, что такой человек когда-либо существовал в его жизни.       — С каждым днем становится меньше боли, но в каком-то смысле это тоже больно, — продолжил Нил. — Я чувствую себя виноватым за то, что не думаю о ней круглосуточно.       — Не трать время на бесполезную эмоцию вроде вины, — ответил Эндрю. — Тебе пришлось много с чем разобраться за прошедшую неделю.       Нил вдохнул сигаретный дым.       — Моя мама тоже курила. Мальборо Лайтс. Дым напоминает мне о ней… на несколько мгновений делает мои воспоминания о ней четче.       — Хорошие воспоминания? — спросил Эндрю.       Нил покачал головой.       — Не многие из них. Она была такой напряженной все время. Если бы она увидела, как я ослабляю бдительность, чтобы улыбнуться, посмеяться или пошутить, хотя бы на мгновение, она бы выбила это из меня.       Эндрю резко поднял глаза.       — Разве ты не бежал от своего отца, потому что он причинял тебе боль? — Это другое. Он причинял нам боль, чтобы видеть, как мы мучаемся. Она причиняла мне боль, чтобы я был в безопасности, — возразил Нил.       Эндрю сделал еще одну затяжку, решив не развивать эту тему. Боковым зрением он увидел, как Нил повернулся к нему.       — Моя очередь задавать вопрос.       Эндрю махнул рукой, как бы говоря: вперед.       — Ты сказал, что у тебя нет семьи. Сейчас… или вообще? Как ты оказался в приемной семье?       Эндрю пришлось сдержаться, чтобы не вздрогнуть. Он знал, что Нил в конце концов захочет заглянуть в эту конкретную банку с червями. Но готов ли он открыть крышку и впустить Нила внутрь?       — Это длинная и жалкая история, — сказал он жестко.       Нил пожал плечами.       — У тебя какие-то планы? У нас нет ничего, кроме времени.       Эндрю вздохнул.       — Моя биологическая мать, Тильда Миньярд, отдала меня и моего брата-близнеца на усыновление, когда мы родились.       — У тебя есть близнец? — прервал его Нил, потрясенный.       — Да, и тише. Дай мне рассказать все, прежде чем я передумаю.       Нил кивнул и откинулся назад, словно заставляя себя не задавать больше вопросов. Эндрю начал говорить и услышал свой голос, рассказывающий историю, как будто у его рта был разум, отличный от его собственного. Это было повествование о его собственной жизни, но он никогда не чувствовал себя более отчужденным от нее. Это был первый раз, когда он рассказал другой душе полную историю.       — В любом случае, она бросила нас обоих. Меня и… Аарона. Это мой близнец. Но всего через несколько дней она передумала и забрала Аарона обратно. Я не понимаю, как и почему она решила оставить его, а не меня. До тринадцати лет я понятия не имел о существовании любого из них. Очевидно, они жили в Сан-Хосе и каким-то образом оказались на игре Рэйдерс в Окленде, где я жил со своей приемной семьей. Знавший меня полицейский принял за меня Аарона. Погнался за ним. И в конце концов, вся история открылась Аарону, но Тильда — мой донор яйцеклеток — не хотела иметь со мной ничего общего. Аарону пришлось действовать за ее спиной, чтобы связаться со мной.       Эндрю сделал паузу. Он не привык так много говорить сразу.       — Господи, — сказал Нил себе под нос. Когда Эндрю не продолжил, он не смог удержаться от вопроса. — Значит, у тебя есть брат-близнец. Это хорошо, правда?       — В то время я был в ситуации, которая была бы… небезопасной для Аарона. В общем, я сказал ему, чтобы он пошел нахуй. Я не нуждался в нем в своей жизни, и он определенно не нуждался во мне и моем багаже в своей.       Голос Нила был нерешительным, когда он спросил:       — Каком багаже?       Эндрю горько усмехнулся.       — Багаже, который достался мне от большинства моих приемных семей. Скажем так, в моей жизни было не так уж много счастливых семейных моментов.       Они просидели несколько минут, и между ними был слышен только звук волн, разбивающихся о берег, пока Нил не набрался смелости спросить:       — Значит, ты не разговаривал с Аароном с тех пор, как попал в тюрьму? Когда ты сказал ему отвалить?       — Он пришел навестить меня, когда меня однажды посадили, с моим засранцем-дядей. К тому времени Аарон и Тильда жили в Колумбии. Мы почти не разговаривали, пока он был там. Мой дядя уговаривал меня переехать к ним жить после того, как я выйду.       Это привлекло внимание Нила.       — Почему нет, Эндрю? У тебя мог быть шанс на настоящую семью!       — Да, за исключением того, что мой приемный брат тоже был очень заинтересован в встрече с Аароном, — сказал Эндрю без каких-либо эмоций. Они были холодны, как двухдневный труп. — Он хотел знать, будет ли он издавать те же звуки, что и я, когда он удерживал меня.       Признание Эндрю заставило Нила замолчать. Эндрю продолжил.       — Да и что, черт возьми, мне делать с настоящей семьей, Нил? У тебя была настоящая семья, и посмотри, как они обращались с тобой.       Жестокая правда этих слов заставила Нила вздрогнуть. Эндрю было жаль, что Нил пережил столько боли, но он не сожалел о том, что сказал.       Нил открыл было рот, скорее всего, чтобы снова защитить свою мать, но затем просто сказал:       — Ты прав. Кровь ничего не гарантирует. Но ты когда-нибудь думал о том, чтобы дать своему брату… Аарону… второй шанс?       — Тебе нужно заниматься своими делами, Джостен, — отрезал Эндрю.       Нил отвернулся и скрестил руки на груди, услышав, как Эндрю назвал его по фамилии. Эндрю понял, что получилось резче, чем он имел в виду.       — Мне никто не нужен, — сказал он менее суровым голосом.       — Ну, теперь у тебя есть я, —Нил снова повернулся к Эндрю, смягчившись. Как будто он был не в силах злиться на него.       — Пока, — напомнил ему Эндрю.       — Да, — согласился Нил, — пока. — Но он не звучал так уверенно, как раньше.       Ветер усиливался; Эндрю догадался, что уже за полночь. Как бы ему ни хотелось подольше остаться на этом маленьком клочке песка наедине с Нилом, он знал, что им, вероятно, следует вернуться в Венис. Он взглянул на Нила и обнаружил, что тот снова смотрит на Эндрю с тем же любящим взглядом, что и раньше.       — Не надо, — сказал Эндрю.       — Что? — спросил Нил, но его ухмылка показала Эндрю, что он уже знал. — Я ничего не делаю.       Эндрю положил руку на лицо Нила и оттолкнул его.       — Давай, пойдем назад, — сказал он, вставая с земли и вытирая песок с задницы. Нил последовал за ним обратно к машине с довольной улыбкой на лице. *~~* Щелк-щелк-щелк-щелк       Тишина.       — Она не заводится, Эндрю, — раздался голос Нила из салона украденного «форда».       — Попробуй еще раз, — раздраженно скомандовал Эндрю.       — Дрю! Не заводится! — Нил высунулся с переднего сиденья, потный и измученный. — Нам просто нужно пойти обратно пешком.       Эндрю вздохнул и откинулся на спинку машины. Хотелось курить — ужасно, — но у него осталась только одна сигарета. Он решил, что должен приберечь ее на случай стрессовой ситуации. Хотя, похоже, это была как раз она.       — Нет, мы не можем пойти пешком. Там восемь миль расстояния. Дай подумать, — отрезал Эндрю. Его пальцы чесались от желания закурить, когда он пытался вспомнить, не проезжали ли они по пути сюда автобусную остановку. Обычно не было проблемой вспомнить что-то подобное — у Эндрю была фотографическая память, — но по дороге сюда он не обращал особого внимания на окружение. Он переключил память на карту автобусных остановок, которую часто изучал, когда ему нужно было добраться куда-то за пределы Вениса. В голове возникло воспоминание об автобусной остановке менее чем в миле от них.       Он встал и начал идти.       — Автобусная остановка в десяти минутах отсюда. Пойдем.       Нил схватил рюкзак из салона машины и последовал за ним.       Это была опасная прогулка: на юг по шоссе без тротуара и с несколькими уличными фонарями, освещающими путь. К счастью, машин почти не было, но те, что проезжали мимо, казалось, превышали скорость на несколько миль в час. Эндрю шел быстро, желая как можно скорее добраться до безопасной гавани автобусной остановки. Нил почти бежал, чтобы догнать.       — Для кого-то с такими короткими ногами ты ходишь слишком быстро, — пошутил он.       — Отъебись, Нил, — пробормотал Эндрю. Его позитивное настроение почти полностью исчезло с их неудачей.       Остаток пути они прошли молча, гуськом, как можно дальше от дороги. Ветер был сильный и холодный, и куртка Эндрю внезапно перестала согревать его. Он вздохнул с облегчением, когда наконец увидел впереди автобусную остановку, но его облегчение было недолгим, когда он проверил расписание автобусов.       — Ни одного автобуса в течение часа, — пробормотал он.       — Час? Могло быть и хуже, — заметил Нил.       — Не мог бы ты свести солнечный оптимизм к минимуму, Нил? — проворчал Эндрю.       — Боже. Такой сварливый, — пробормотал себе под нос Нил, когда они остановились на автобусной остановке, которая, к счастью, была защищена от ветра. Однако Эндрю уже успел продрогнуть, и когда его задница ударилась о холодную металлическую скамью, по телу прошла дрожь.       — Тебе холодно, — сказал Нил. Эндрю не ответил. Он прошел через гораздо худшее; небольшая простуда ничего не значила.       Нил схватил рюкзак и вытащил одеяло, которое упаковал Эндрю. Он встал и встряхнул его, разметав во все стороны песок, затем снова повернулся к Эндрю.       — Вот, мы можем использовать его. Теперь оно довольно чистое, — сказал он, укрывая плечи Эндрю мягким материалом. Эндрю сразу стало теплее. Эта забота казалась таким незнакомым для него чувством.       — Спасибо, — сказал он низким голосом.       Нил сел рядом с ним, обхватив руками грудь, словно пытаясь согреться. Эндрю сглотнул подступивший к горлу ком, а затем приподнял край одеяла.       — Мы можем поделиться, — сказал он, его голос чуть дрогнул. Он ненавидел себя в тот момент. За то, каким мягким он себя чувствовал; за то, как сильно он хотел, чтобы Нил забрался к нему под одеяло; за то, что ему понравилось, как Нил увидел что-то, что ему нужно, и сразу же позаботился об этом. Это было слишком.       Нил ухмыльнулся и придвинулся ближе к Эндрю на автобусной скамейке, пока они не сели бедро к бедру. Все тело Эндрю вспыхнуло от близости. Ему даже не нужно было одеяло. Он остро осознавал каждый дюйм контакта между ними, начиная с колен, вверх по ногам и заканчивая бедрами. Если бы Эндрю наклонился хотя бы на дюйм, их руки и плечи тоже соприкоснулись бы.       Он положил край одеяла на колени Нила. Материала не хватило, чтобы полностью охватить их обоих, но Нил, похоже, был доволен той частью, которую ему дали.       — Мне это нравится, Дрю, — мягко сказал Нил. Эндрю чувствовал на себе его взгляд, но отказывался смотреть на него. Его желудок переворачивался и без того, чтобы смотреть в ледяную голубизну глаз Нила. — Тебе все еще холодно?       Эндрю пожал плечами, не находя слов.       — Я в порядке, — наконец выдавил он.       Он чувствовал, как Нил наблюдает за ним, оценивая его, словно принимая какое-то решение. Затем-       — Можно тебя поцеловать, Эндрю?       Эндрю замер; подумал: может быть, это галлюцинации? Он боялся ответить, на случай, если вопрос ему причудился.       Нил отстранился.       — Неважно. Мне жаль. Я просто подумал…       — Спроси меня еще раз, — сказал Эндрю.       — Что?       Конечно, Нил выбрал именно этот момент, чтобы быть тупым, — подумал Эндрю. Взглянул на него, заставил себя встретиться взглядом с Нилом.       — Спроси меня еще раз, Нил, — повторил он.       Нил облизал губы. Он выглядел таким нервным, что Эндрю подумал о том, чтобы пожалеть его и просто наклониться, чтобы сделать за него всю работу.       — О. Хорошо. Эм, можно я… могу я поцеловать тебя, Эндрю?       — Да, — немедленно ответил тот, и, прежде чем Нил успел струсить или передумать, повернулся к нему на скамейке, обхватил одной рукой его затылок и прижался губами к губам.       Их рты слились идеально, как будто они были созданы для этого момента. Рот Нила был горячим и мягким и имел привкус мятной жвачки, которую он жевал ранее, и теплое покалывание, которое Эндрю почувствовал при прикосновении, переросло в огненное пламя, когда он лизнул Нила в рот, и Нил застонал. Он, черт побери, застонал.       Эндрю притянул его ближе и подумал было забраться к нему на колени, прежде чем вспомнил, где они находятся. Нил вцепился в одеяло, и Эндрю видел, как сжался его кулак. Он оторвался от губ Нила достаточно надолго, чтобы выдохнуть:       — Ты можешь коснуться моей головы.       Еще до того, как Эндрю договорил, Нил провел пальцами по его волосам — немного зацепившись, поскольку волосы Эндрю были спутаны морским ветром, — и крепко схватил его за затылок. Эндрю снова поцеловал Нила и запутался пальцами в его длинных кудрях, желая притянуть его еще ближе, ближе, ближе…       Их внезапно осветили фары подъехавшего к остановке автобуса. Эндрю быстро отпустил Нила и сел. Его губы онемели и эрекция натянула джинсы. Он взглянул на Нила, раскрасневшегося, с остекленевшими глазами. Тот с нервным смешком поправил свой стояк.       — Господи, Дрю, — сказал он. Эндрю уловил что-то в его голосе, что звучало почти как благоговение.       Автобус остановился прямо перед ними, и водитель автобуса открыл дверь, чтобы они могли сесть внутрь.       — Пошли, Джостен, — сказал Эндрю. — Давай уже уберемся отсюда и вернемся домой.