Два ворона

Аддамс не хотелось рассказывать друзьям о своих отношениях с Ксавье, но придется. Он прав, скрываться — полный идиотизм. Они ведь не маленькие дети, которые краснеют от поцелуя в щечку. С ней такого никогда не случилось бы. Однако их отношения серьезны, как бы ей ни хотелось возражать. Чудо, что до сих пор об этом не знает вся школа, особенно если вспомнить их сексуальные эксперименты. Если бы еще год назад кто-то сказал ей, что у нее будут друзья и парень, она бы убила его, предварительно хорошо помучив. До чего же девушка дошла? Почему она должна слушаться Торпа и рассказывать друзьям об их отношениях? Неужели это из-за магической связи или хорошего секса? Неужели, ей так страшно потерять парня, что Уэнсдей позволяет ему управлять собой? Она задумалась. Сможет ли снова отделиться от него и стать свободной, принимать решения самостоятельно, не согласовывать свои действия с другими, не идти на компромиссы. Писательница представила, как снова избегает его, погружается в расследование и возвращает все обратно. Желаемая свобода, от которой она так опрометчиво отказалась. И почему? Ибо боялась потерять его? Аддамс вспомнила свою прошлую жизнь, которая не сбылась. Ведь все было, как она планировала. Независимость, свобода, интересная и разнообразная жизнь, писательская слава. Но этого оказалось недостаточно. Она вспомнила их моменты из Ксавье. Их связывали не только секс и магия. У них были общие интересы, он ей часто помогал, старался лишний раз не мешать. И просил не так уж много. Она привыкла к нему, проклятый Торп медленно проникал к ней под кожу, в самую кровь, естество… Он постепенно отвоевывал свое место рядом с ней. Да, девушка и так уже много, по ее мнению, уступила, но эта ситуация может разрешиться только двумя путями: или она с ним согласится, или они разойдутся. Такая малость против разрыва магической связи и чувства, от которого писательница больше не может отказаться. Да и секс. От их близости Уэнсдей буквально теряла голову. Он не только терпел ее эксперименты, охотно присоединяясь, но и имел похожий темперамент. Да, юноша прав, в последнее время она, действительно, скорее отбывала секс как повинность, чем расслаблялась по-настоящему. И он показал это ей. Когда Аддамс вошла в комнату, Энид там не было. Только Вещь, который отдыхал. Жестами он показал, что Аякс успокоил любимую и повел ее на свидание к теплицам. Почему-то это не понравилось самопровозглашённому детективу. Возможно, потому что у теплиц мало народа, и это хорошее место для преступления. Плохие предчувствия медленно наводняли ее душу. Ведь волчица находилась в зоне риска. Она достала телефон и начала звонить подруге, но та не отвечала. Уэнсдей охватила паника, что случилось с ней не часто. Только этого еще не хватало. Она отправила сообщение Ксавье, чтобы тот связался с Аяксом. В ответ парень написал ей спустя некоторое время, сообщив, что друг не отвечает. Девушка сказала, что пойдет к теплицам, где должна быть влюблённая парочка. Сообщения художника, где он просил ее самой не ходить, а дождаться его, она не прочла. Ей необходимо было поскорее бежать, ведь в этот момент Энид может находиться в опасности. Снова, как с Торпом, Аддамс спешила и молилась всем богам, чтобы с Синклер было все в порядке и ее предчувствия оказались тщетными. Да, гот была заворожена смертью и похоронами, но не в случае с близкими ей людьми. Она была готова терпеть тошноту радуги перед глазами и пытку для ушей, в виде попсы, только бы ее подруга была жива. Писательница корила себя за то, что так и не поделилась с Энид переменами в своей жизни. Кажется, она действительно трусливая. Что бы такого сделала волчица? Максимум кричала от получаса от радости, расспрашивала подробности и давала советы. Всё это легко можно было проигнорировать. Синклер никогда не рассказала никому новость без согласия Уэнсдей, разве что Аяксу. Теперь и этого быть не может. Нет, она отказывается об этом думать. Энид же не столь наивна, чтобы ради романтики подвергать свою жизнь опасности. Так ли? Хотя, сама Аддамс тоже может сделать подобное, только ради расследования. Вернее, уже делает. Но ведь это Уэнсдей, которая может за себя постоять. А это Синклер, которая, несмотря на волчью силу, оставалась беспомощной. До теплиц уже было близко. У девушки в легких заканчивался кислород. В груди пылало. Вот уже рядом, где они? За углом она увидела знакомый розовый берет. Собрав последние усилия в кулак, она подбежала туда. На земле лежало два тела. Горгона еще дышал, на нем почти не было травм, а вот у Энид было перерезано горло и вырезаны руны на теле. Она была вся в крови. Вокруг земли была кровь. У Аддамс подкосились ноги. Она свалилась коленями на холодную землю. В голове шумело. Сбылось ее предчувствие. Снова плохое, что случилось с другими, не вызывало у нее радостей. Как и с Ксавье, мир замер перед ней. Темные оттенки перестали быть привлекательными. Третий раз в жизни она плакала. И уже второй раз девушка потеряла друга. Вещь замер на ее плече, не зная, что делать и как поддержать родственницу. Несмотря на аномально низкую температуру тела Уэнсдей стало холодно. Мороз сковал ее тело. Она бездумно прикасалась к телу подруги, не думая о последствиях. Наплевать, что шериф зацепится за ее следы и отпечатки, чтобы обвинить в очередном убийстве. Наплевать на то, что другие подумают. Ее холодное сердце снова смягчилось и растаяло. Пустило в себя неприятную боль. Как хотелось вернуть все обратно. Вовремя оказаться возле Энид, помешать ей пойти на эту идиотскую прогулку с этим болваном Петрополусом, мало того, что потащил или не отговорил волчицу от опасности, так еще и не сумел ее защитить. Писательнице хотелось его добить, однако ради подруги удержалась. Эта идиотка любила горгону. Но оказывать ему первую помощь она не торопилась. Умереть он не умрет, максимум что-нибудь отморозит. Будет ему наукой. Хотя большей карой ему, конечно, будет тот факт, что из-за него погибла любимая девушка. Тело можно вылечить, а вот с душой будет посложнее. Он действительно любил Энид. Время лечит, но не столь быстро. Точно!.. Ведь уже однажды Уэнсдей смогла все изменить!.. Она совершила ошибку и потеряла Ксавье. Да он был жив, но не с ней. Из-за упрямства и гордыни девушка осталась одна несмотря на то, что они любили друг друга и должны были остаться вместе. Тогда их связь не сформировалась, но у них появилась дочь, которая сумела перенести ее обратно в нужный момент, чтобы все изменить. И у них есть эта сила. Она тоже могла произвести изменения во времени, вернуть все, чтобы Синклер снова жила. Только как это сделать? Аддамс не помнила, как использовать свой дар для возвращения и не говоря уже об объединении с Торпом. Этот факт ее раздражал. Ведь сила есть, а как ею воспользоваться, когда понадобилось, провидица не знает. И почему же она не интересовалась этим раньше? Придется попробовать сделать как раньше, возможно что-то получится. Девушка вздохнула, взяла руку подругу в свою и закрыла глаза. Перед глазами появилась картина смерти волчицы. Энид с Аяксом целовались (Уэнсдей на этот раз не отреагировала), когда ударили по голове горгону, а Синклер, не успевшую и пикнуть, сунули под нос тряпку со снотворным. Потом быстро, пока она не пришла в себя, перерезали волчице горло. Четверо подростков аккуратно вырезали символы на теле. Одну из них Аддамс узнала, это была девушка из того же кафе, что и Тайлер, кажется, она даже заигрывала с ним, хотя тот и не обращал на нее внимания. Другой парень был в банде Лукаса. Прекрасно, даже если самопровозглашенный детектив не сможет воспользоваться своей силой, то сможет найти их и отомстить. Двух других она не знала, но обязательно узнает. Не своим предвидением, так пыткой. Они за все заплатят. Картинка замерла, словно ожидая. Что именно? Внутри Аддамс почувствовала что-то чужое и одновременно знакомое. Ксавье. Как будто он был буквально спаян с ней. Его сила была в ее руках, она могла в любой момент воспользоваться ею. Замершая картинка уступила калейдоскопу других. Она просматривала их, пытаясь найти ей необходимую. Они шли по порядку, отматывая назад все события, произошедшие с Энид за последнее время. Когда все дошло до того момента, когда они с Петрополусом в комнате решали, что делать и куда идти. Картинка остановилась перед девушкой. Как действовать дальше? Провидица начала говорить Синклер, чтобы та никуда не уходила и оставалась на месте. Кажется, сработало, потому что волчица вздрогнула и сказала, что не уйдет никуда. Картинки растворились, и она снова оказалась у теплицы, только на этот раз тел влюбленной парочки здесь не было. Сработало? Уэнсдей почувствовала легкую слабость. Вдруг позади раздался шум. Когда она обернулась, то увидела бессознательного Торпа. Проклятие, что это такое? Девушка подбежала к юноше и проверила пульс. Слабый, но прислушивающийся. Что делать? Вещи не было рядом. Она взяла его телефон и набрала Аякса, чтобы тот подошел к ним и помог забрать Ксавье и отвести в госпиталь. Заодно предупредила, чтобы тот ни в коем случае не брал с собой Энид. Горгона прибыл очень быстро вместе с несколькими студентами и преподавательницей ботаники, которая была не на шутку испугана. Кажется, ей не объяснили, что Торп невредим и женщина решила, что на него напали. Ребята взяли художника и понесли в госпиталь. Аддамс объяснила, что он просто потерял сознание, а не то, что та подумала. Врач диагностировал у него перенапряжение. Девушка догадалась, что это из-за ее действий. Ксавье просто не привык использовать такой объем магии, это отразилось не только на его магическом, но и физическом состоянии. Она воспользовалась ею из-за их связи, чтобы спасти подругу. Благо, он серьезно не пострадал. Нужно как-то научиться контролировать и использовать это. Только уже на этот раз без ущерба для них обоих. Мисс Бруно убедилась, что парню ничего не угрожает и пошла сообщить директору об инциденте. Большинство учеников также покинули госпиталь, остался только Петрополус. А через некоторое время туда прибежала и обеспокоенная Синклер с Вещью. Увидев подругу Аддамс, едва удержалась, чтобы не проявить радости от осознания, что та жива и все это было не зря. Тем временем Торп пришел в себя и застонал. Было видно, что он хотел подняться, но ему было сложно даже двигаться. Девушка запретила ему это делать. — Что произошло? — еле слышно спросил он. — Где я? — В госпитале. — объяснила Уэнсдей. — Ты потерял сознание у теплиц. — Я пошел за тобой. Ты отправила сообщение, что Энид и Аякса нет в комнате, они пошли к теплицам. — Вообще-то мы были в комнате… — прервала их волчица. — …Энид, я потом все объясню… — сказала Аддамс. — Вещь, проследи, чтобы нас никто не подслушал и предупреди нас, если кто-то будет идти. Ксавье, продолжай. — …Я написал тебе, чтобы ты сама не шла и пошел за тобой. Ты там стояла в таком положении, как будто у тебя было видение. А потом я почувствовал, как из меня словно вытекает магия, в глазах потемнело и я пришел в себя уже здесь. — рассказал художник. — У тебя диагностировали истощение. — объяснила провидица. — Это моя вина, Ксавье, я использовала нашу с тобой силой, чтобы спасти Энид. Она действует, Ксавье, эти преступники убили Энид, и я спасла ее, изменив прошлое. — Что здесь происходит? — удивилась сладкая парочка. — Я — маг. — признался Торп. — Этот дар у меня от дедушки, он из рода Аверс. Генри Аверс. Моя мать его внебрачная дочь. Она не унаследовала эти возможности, максимум оживляла картины. Я скрывал свой талант, чтобы не иметь дел с Ковеном. Но у нас с Уэнсдей случилась магическая связь, которая позволила нам получить новые возможности. Вместе мы можем изменять прошлое, хотя это впервые, когда мы использовали этот дар, правда, ты Уэнсдей должна была меня предупредить. — Извини. — все удивленно посмотрели на нее. Извиняющаяся Уэнсдей Аддамс — это что-то из раздела фантастики. — Все было так спонтанно, что я сама не поняла. Более того, я не думала, что у меня что-нибудь получится. — Рад, что ты это поняла. — Ксавье слегка улыбнулся. — И вы нам ничего не рассказали? — волчица была обижена. — Не доверяете нам? — Энид, ты же понимаешь, что это знание опасно. Мы не хотели утруждать вас. — объяснила Аддамс. — По-настоящему тебе нужно обижаться на то, что мы с Уэнсдей скрыли свои отношения. — улыбка художника стала шире, он чуть не смеялся. — Мы встречаемся. — Что?! — Синклер уставилась на них со смесью удивления и гнева. Петрополус стоял так, словно увидел себя в зеркале без шапки. — Вы!.. Я подозревала, что между вами что-то есть, но даже не думала!.. Мы же подруги, Уэнсдей!.. И Вещь тоже!.. Предатели!.. Я зла на вас, Уэнс!.. — Энид, успокойся. — попытался ее обнять Аякс, но она не позволила ему это сделать. — Энид, ты знаешь Уэнсдей, ей было сложно смириться с тем, что она позволила себе подобную слабость как отношения. — сказал Торп. — Потому и не решалась признаться. — Ксавье!.. — угрожающе зашипела провидица. Горгона хмыкнул, а волчица успокоилась. — И как давно вы вместе? — спросила Синклер. — С каникул. А еще я жил некоторое время в доме Аддамсов буквально по соседству с Уэнсдей. Она меня спасла от собственного отца. — …А еще от самоубийства, когда ты не выдержал бремени безумия и колебания магии. — язвительно заметила Аддамс. — Потому что ты отказала мне, а я не могу жить без тебя. — Как пафосно. — Зато ты спасла меня и согласилась быть со мной и это того стоит. — почему от его счастливого вида ей не захотелось блевать и сердце забилось быстрее. — Как это мило. — от радости волчица похлопала в ладоши. — Вы такая прекрасная пара. Я рада за вас, хотя и не простила вам, что вы нас обманывали. — Не употребляй слово «мило» по отношению ко мне. — пробормотала писательница. — Постой, Ксавье, ты сказал, что Уэнсдей спасла тебя от отца и самоубийства. Что это значит? — вмешался Аякс. — Мой дедушка очень богат и когда я приехал на его похороны, отец решил присвоить деньги, накачал меня наркотиками и выставив неадекватным. Уэнсдей меня вывела из дома и помогла убежать. — Какой ужас. А самоубийство? — У меня сильная магия, а после смерти дедушка увеличилась и стала несколько нестабильной. Связь с Уэнсдей увеличила ее нестабильность. Я стал сходить с ума, а она мне еще и отказала. Я медленно сходил с ума и боялся, что в будущем смогу навредить ей, тем более что у нее были подобные видения. — И он не нашел лучшего выхода, чем убить себя. — фыркнула Уэнсдей. — Трусливая стратегия. — Не менее трусливая, чем твой отказ от чувств ко мне. — вернулся он к ней. — Но ведь ты исправила обе ошибки… Я прошу вас никому не рассказывайте о моей магии и нашей связи. — А еще о наших отношениях. — напомнила провидица. — Рано или поздно, все равно все узнают. — закатил глаза Ксавье. — Так что я считаю, что это не обязательно. Конечно, на каждом шагу об этом кричать не стоит, но если кто-нибудь заметит, то не будем возражать. Мы и так долго молчали. Девушка промолчала. Он был прав, хотя ей и не хотелось это признавать. Впрочем, упрямство брало свое. Выглядеть слабой писательнице не хотелось. Она всегда говорила, что ей наплевать на мнение других и, в основном, это было правдой. Однако в последнее время Аддамс поняла, что ее ледяная маска отчасти иллюзия, которую она поддерживала. Дело не в том, что она боится чужого мнения, но если все узнают об их отношениях, то это даст им официальный статус. Ей придется вести себя с ним как с парой, и эта мысль вызвала у нее отвращение. Она не была готова к публичным объятиям и поцелуям, демонстрации чувств. Ее устраивало настоящее положение. И хотя Торп говорил девушке, что им не обязательно себя так вести, но она не верила. Все парочки ведут себя как идиоты, даже они с Ксавье. Наедине они тоже обнимались и целовались. Правда, часто это переходило в секс и доставляло сильное удовольствие, ради которого она могла что-то и потерпеть. Хотя терпеть было нечего. Несмотря на нелюбовь к тактильному контакту, Уэнсдей хотелось прикасаться к юноше, вдыхать его запах, целовать… Проклятие!.. Он так глубоко ворвался и засел там, что не вырвать и не подавить. Ей придется или смириться с этим и попытаться использовать это с максимальной пользой. Даже если будут изменения, все равно она останется самой собой и будет любить его в своем стиле. В темном, монохромном, в который допустит не так много цветов.