Два ворона

Ксавье завершил работу. На этот раз это был не новый портрет его любимой, а изображение двух воронов, черного и белого, которых он видел во сне. Они часто ему снились. Вместе с Уэнсдей и маленькой девочкой, обнимающей их обоих. Интересно, что Аддамс призналась, что ей снятся похожие сны. Как позже оказалось, некоторые из их сновидений были общими. Кажется, Уэнсдей постепенно начала контролировать свои видения. Не полностью, однако она все реже отключалась без причины и все чаще могла вызвать их по желанию. Девушка понемногу практиковалась, опираясь на сведения из книг и рассказов других провидцев. Но объединять свои силы они все еще не пытались. Да и не было нужды. Оставив картину, юноша решил выйти прогуляться, одевшись потеплее. На улице все еще было холодно, несмотря на наступление весны. Хотелось вернуться назад к теплу, но что-то не позволяло ему это сделать. Тревожное предчувствие не покидало Торпа. Будто что-то случится плохое или уже случилось. Прислушавшись, он понял, что поблизости чувствуется темная удручающая энергия, похожая на ту, что была в склепе Крекстоуна. Парень стремглав отправился в направлении, откуда чувствовалась эта магия. Очевидно, что кто-то воспользовался запретным ритуалом. Кто же это мог быть и с какой целью? Судя по энергии это было жертвоприношение. На поляне у его мастерской лежало тело девушки. Присмотревшись, он узнал ту девушку, которая флиртовала с ним. Клара, кажется… Недавно Ксавье нашел ее голой в своей постели в общежитии. Она открыто пыталась его соблазнить таким путем. Он плюнул на нее и отправился спать в мастерскую. А на следующий день Аддамс чуть не сняла с нее скальп. Кажется, его сдал Вещь. Хорошо, что хоть сказал правду, потому что тогда писательница не оставила бы его в живых. У сирены было перерезано горло, руки были связаны, а на теле нарисовано несколько символов. Судя по всему, он был прав и это ритуальное убийство. Осмотрев символы, юноша похолодел. Не все он понял, но то, что было им расшифровано, указывало на ритуал, забирающий жизнь и силы, передавая их другому. Это одна из худших форм магии. Его чуть не стошнило от осознания. Подобное разрушает душу, тело, магические каналы, приводит к безумию. С помощью этого ритуала даже нормак может получить магию и чужие силы. Крекстоун был тому доказательством. Он ловил и убивал изгоев не просто так, как они впоследствии узнали с Уэнсдей, поискав информацию в библиотеке Аддамсов. Пилигрим и его последователи проводили кровавые ритуалы, забирая чужую силу для себя. Да, ритуал действовал, нормаки получали способности убитых изгоев. Однако, они сходили с ума, гнили заживо, а еще украденная сила долго не действовала. Им приходилось убивать все больше, чтобы пополнить запасы. А было все мало. Изгои, во главе с Гуди Аддамс, остановили их. Но, похоже, появились последователи. Тем более что книга «Теней» Гуди исчезла после ритуала воскрешения, как и перстень Крекстоуна. В книге был описан подобный ритуал со всеми оговорками. Кто же забрал книгу, а главное, зачем это делать несмотря на все оговорки. Ради призрачной возможности получить кусочек чужой силы? Честно говоря, Ксавье мечтал жить обычной жизнью без магии. Он планировал стать художником и быть любимым. Ему не нужна была магия, хотя она позволила им открыться друг другу. Нужно привести кого-то, пока не заподозрили его и не получили официальный повод, чтобы проверить. Морроу и Ковен могут настоять на процедуре проверки ауры, крови и способностей. Стоит только их допустить, и вся правда о нем будет в их руках. Его магии, размер силы, связь с Уэнсдей… Все это станет известно Ковену, который не сможет отказаться от такого лакомого куска. Художник побежал в школу, чтобы найти кого-нибудь, желательно из персонала. Он бежал так быстро, что, несмотря на утренние пробежки, у него закололо в боку, когда юноша забежал на школьный двор. Там были студенты, которые с удивлением смотрели на него и учитель литературы, который что-то обсуждал с одной из студенток. К ним он и подбежал. — Мистер Брайден, там труп!.. — на одном дыхании произнес Ксавье. — Кто?.. Что?.. — испуганно заморгал тот. — Я вышел из своей мастерской прогуляться и наткнулся на труп в лесу. — объяснил парень. — Кажется, это сирена Клара Райс. — Ладно, проведите меня туда, мистер Торп. — пришел в себя учитель. — Пожалуйста, мисс Хоук идите к директору и проинформируйте его, но пусть мистер Морроу позвонит в полицию. Торп уже перевел дыхание и, идя обычным шагом, отвел Брайдена к месту преступления. Дородный мужчина двинулся за ним, как и несколько заинтересованных студентов. Художник по дороге написал любимой СМС, где кратко рассказал о преступлении. Он знал, что она убьет его, если ей не рассказать об этом. Очевидно, в ближайшее время Уэнсдей будет занята расследованием. Вовремя, так как даже вопреки загруженности и переменам в личной жизни девушка уже начала скучать. Страсть все же не стихала, хоть и замедлился темп. Угомонилось безумие первых дней и непреодолимая тяга друг к другу. Они снова стали сами собой, могли больше посвящать свободное время любимым занятиям. Также свидания не превращались в сплошной секс. Подростки могли спокойно поговорить или сделать что-нибудь вместе. В их отношениях даже появилось что-то вроде романтики, хотя Аддамс и не хотела этого признавать. Ксавье делал все возможное, чтобы девушка на этом не зациклилась, незаметно смягчал ее. И все же Уэнсдей оставалась сама собой, даже с этими переменами. На день влюбленных она даже подарила ему чучело ворона с кисточкой в клюве и палитрой под лапами. Юноша оценил подарок, особенно, учитывая, что это был подарок на такой банальный праздник, который писательница обычно игнорировала. Совершенно не в ее стиле делать такие жесты. Он же подарил ей очарованный серебряный браслет в виде змеи. Браслет обязан был защищать ее от чужого магического влияния. Девушка сдержанно поблагодарила, но браслет носила, даже Энид заметила и задавала вопросы, большинство из которых Уэнсдей проигнорировала. Сказала только, что это браслет с защитной функцией. Когда они дошли, учитель чуть не потерял сознание, увидев труп. Да, для большинства людей зрелище неприятное, за исключением Аддамсов. Уэнсдей точно оценит и труп, и следы вокруг. Торп вытащил мобильный и осторожно сфотографировал место преступления своей девушке и отправил фото. Она ответила, что скоро придет. Студенты, которые последовали тихо переговаривались, никто из них не стал подходить ближе. Уэнсдей, конечно, прибыла раньше полиции и директора. Она осторожно провела осмотр тела и места преступления, отмечая что-то про себя. Вещь была рядом с ней, время от времени жестикулируя. Как парень и предполагал она была рада новому расследованию. Он любовался на любимую в работе, даже пытался запомнить все в совершенстве, чтобы позже нарисовать ее. Именно после окончания осмотра девушкой прибыли директор и полиция, во главе с Галпиным, которого не только не уволили, но и не понизили в звании. Увидев Аддамс, он нахмурился. Кажется, мужчина уже рассчитывал поквитаться с ней и обвинить в убийстве. Зря. Если бы это сделала она, тела не нашли бы, а если бы и нашли, то никогда бы не доказали ее причастность. И это без магии. — Что ты здесь делаешь, Аддамс? — сразу же набросился на нее шериф. — Вашу работу. — невозмутимо объяснила Уэнсдей. — У меня под носом произошло убийство, как я могла такое пропустить? — Это я ей сообщил. — вмешался Торп. — Я был в мастерской, вышел, решил прогуляться и наткнулся на труп. Сразу же побежал и сообщил мистеру Брайдену, потом привел его сюда, а параллельно написал Уэнсдей о том, что здесь произошло. — Зачем? — Если бы я этого не сделал, она бы меня прибила. — услышав эти слова самопровозглашенный детектив слегка усмехнулась, только никто этого не заметил. — Вы же знаете любовь Уэнсдей к расследованию. Она ни за что не смогла бы это пропустить. — Пусть. — буркнул тот. — А что вы делали до этого и слышали ли что-нибудь? — Я рисовал картину в своей мастерской. Могу показать. Ничего не слыхал. У меня музыка играла. Я часто включаю музыку, когда рисую. — А почему ты не говоришь, что Клара флиртовала с тобой, даже была в твоей комнате без одежды? — вмешался Джек с ехидной улыбкой. — Что? — удивился Донован. — Именно так. Я однажды пришел в нашу комнату, мы соседи, и увидел Клару, лежавшую в его постели без одежды. — продолжил Джек. — Только меня там не было. — огрызнулся Ксавье. Его бесила эта ситуация. — Клара меня преследовала несмотря на то, что я уже не раз ей говорил, что она меня не интересует. Когда я увидел ее в своей постели голой, то пошел ночевать в мастерскую. — А почему ничего не сделали? — Что я должен сделать? Сдать ее коменданту, учителям или директору? Выкинуть голой из комнаты? Скомпрометировать нас обоих? Со временем ей это надоело бы, и Клара оставила бы меня в покое. У меня не было повода ее убивать. — Мы все проверим. — пробормотал Галпин, ничуть не поверив ему. — Это мы уже проходили. — напомнил художник. — Сначала вам нужно доказать мою причастность. — Это ритуальное убийство. — вмешалась Аддамс. — Взгляните на символы на трупах. Их вырезали уже после смерти, так как мало крови из ран. Ее сначала оглушили, посмотрите на рану в районе затылка, затем связали и аккуратно перерезали горло. Даже набрали немного крови. Мистер Морроу, вы маг, и вы должны знать значение этих символов. Что вы скажете? — Да, это похоже на жертвоприношение. — согласился директор. — Я свяжусь с Ковеном, чтобы они прислали специалиста, так как я со многими символами незнаком. — Но сначала мы осмотрим мастерскую мистера Торпа. — подчеркнул шериф. — Только в моем присутствии. — подчеркнул художник. Запрещать было бессмысленно, так как это была не частная собственность. Уэнсдей это не нравилось, так как там стояла ее пишущая машинка и были некоторые личные вещи. Хорошо, что не интимного характера, однако диван и средство обогрева могло натолкнуть посетителей на нежелательные мысли. Большинство вещей, связанных с магией, были спрятаны, остались только те, которыми мог воспользоваться любой изгой. Ксавье отвел шерифа и директора в свою мастерскую. Остальные полицейские принялись осматривать место преступления и разбираться с трупом. Донован сразу же бросился все тщательно осматривать, даже нарисованные картины. Джеймс изображал незаинтересованность, но тоже смотрел вокруг. Галпин едва не переворачивал все вокруг, юноша сдерживал его и время от времени останавливал, чтобы тот что-то не разбил или не разлил. — А что здесь делает печатная машинка? — поинтересовался Морроу. — Это моя. — ответила ему Аддамс, вошедшая следом. — Моя соседка бывает шумной, а мне нужна тишина. Мы с Ксавье договорились, что я буду приходить сюда и писать. Когда я приходила, он выключал музыку и я могла сосредоточиться на своей работе. — Как бы не так, мисс Аддамс. — ехидно улыбнулся шериф, осматривая диван. — Здесь на диване есть следы интимной близости. — Ладно, мы встречаемся. — гневно признала она, не дав парню объяснить. — И что здесь такого? Если вас волнуют последствия, то мы предохраняемся и не выставляем это на показ. — Уэнс… — парень не знал, что и говорить. — Это против правил. — попытался возразить директор. — Я вынужден… — Сообщить нашим родителям? — выгнула бровь девушка. — Мои уже знают, а отцу Ксавье наплевать… Заберете у нас мастерскую? Выгоните из Невермора? Тогда вся школа узнает, что ваш сын делает в спальне при отсутствии Ксавье. Не то чтобы не знали, но у нас есть фотографии, на которых такое изображено, что наша сексуальная жизнь просто детская игрушка. Вы ведь не хотите, чтобы все это увидели? — Мисс Аддамс это переходит всякие пределы! — взорвался Джеймс. — Я только констатирую факты, директор. И да, вы уже все разглядели, шериф? Или вы еще что-нибудь будете смотреть? — Быстро же ты меняешь парней, Аддамс. — скривился Донован. Ему было неприятно знать, что его сына променяли, пусть он сам во всем виноват. — А вы что думали, что я буду всю жизнь убиваться за вашим ненормальным сыном? — это уже походило на какую-то дешевую мелодраму. — У нас с Тайлером почти ничего не было… Но не будем вдаваться в подробности. Когда вы ушли, я прикоснулась к трупу и у меня было видение. Это больше одного человека, какая-то группа. Это убийство не последнее. У них книга «Теней» моего предка Гуди Аддамса, оттуда они получили свои знания. Больше я ничего не увидела. На них были черные плащи. — И вы думаете, что мы поверим какому-нибудь сомнительному видению? — разозлился шериф. — Это ваше дело. — Уэнсдей была невозмутима. — Я буду вести расследование по этому направлению. — Вы ничего не будете делать… Вы, мисс Аддамс, можете создавать только проблемы. Полиция знает, что делает. — отрезал Галпин. — А вы уже ошибались. — он пристально посмотрел на Торпа. — И вы тогда задержали меня, чтобы защитить своего монстра. — вмешался художник. — Зато видения Уэнсдей были правдивыми. Поэтому советую прислушиваться к ней. Тем более что ее способности улучшаются. — Увидим. — прошипел Донован и вышел. Следом за ними последовал и директор. Кажется, он был недоволен фактом отношений между Аддамс и Торпом. Как они и думали, у мужчины для них были свои планы. Надо было готовиться к новым действиям с его стороны. Молодой человек незаметно подошел к ней и слегка приобнял. Она стояла невозмутимо, наслаждаясь его теплом. Им не нужны даже слова. Они несколько минут стоят так, а потом Ксавье начинает убирать в мастерской, а Уэнсдей возвращается в общежитие, где ее ожидает Энид, которая сразу же начинает расспрашивать о сегодняшнем событии. Аддамс с помощью Вещи рассказала волчице практически все, сократив, правда, рассказ о мастерской. Пока ей не хотелось говорить об отношениях с Торпом, тем более она подозревала, что Морроу и Галпин будут молчать. Не в их правилах сплетничать. Следующие дни проходят в расследовании. Больше видения не приходят, как бы она ни пыталась их вызвать. Ксавье не смог подробнее расследовать магический след, так как он не был специалистом по этой части. Юноша только подтвердил их догадки. Но пообещал задействовать магическое чувство, чтобы вычислить участников ритуала. Подобная магия, да и любая, оставляла следы. Умелец мог это замаскировать, например, Торп на своем теле имел знак помогавший скрывать его ауру и магические потоки. Но вместе с тем слегка притуплял магическое чутье, поэтому для этого дела придется снизить действие символа, а это грозит разоблачением, если он встретит мага. И все же художник решил рискнуть, так как его возлюбленная буквально загорелась идеей разоблачить преступника. Он помогал ей в расследовании, поэтому их общение не убавилось, более того, у него появился законный повод ходить в ее комнату в общежитии. Раньше он ходил туда чаще при отсутствии Синклер, чтобы та ничего не заподозрила. А еще мог ночевать, когда была полная луна и волчица всю ночь гуляла с другими оборотнями. Правда, просыпаться приходилось рано и убегать, прежде чем она возвращалась. Зато это придавало их встречам еще больше адреналина. Энид с Аяксом тоже принялись помогать, хотя их помощь была минимальной. Сладкая парочка не знала весь масштаб событий, они могли разве что искать информацию в библиотеке Белладонны (писательница подозревала, что большинство времени волчица и горгона проводили за поцелуями и чем-то побольше). Несколько туманных догадок в книгах все же было найдено, но этого было недостаточно. Уэнсдей пришлось связаться с родителями, чтобы те поискали у себя необходимую информацию. Торп даже раздумывал отпроситься у директора и отправиться в дом своего дедушки, но подумал, что это будет подозрительно и его могут вычислить. Пришлось отложить этот план и заняться неотложными планами. Донован пытался доказать, что Аддамс и Торп, если не повинны в смерти сирены, то минимум причастны. Мотивом называл ревность и надоедливость Клары. Он часто их вызывал в отделение полиции, допрашивал, дошло даже до того, что парень едва не потерял контроль над магией, а девушка не дождалась конца допроса и ушла. Их сопровождал директор, который пока молчал. Подозрения если не исчезли, то уменьшились, когда возле кофейни обнаружили еще один труп, на этот раз горгоны. В это время их снова допрашивали в отделении. На этот раз приехал мастер ритуальной магии, большой ясности не принесший. Обнаружил только, что это был ритуал для забора сил и проводивший его любитель по инструкциям, точно не врожденный и обученный маг. Даже не профессиональный убийца. Среди изгоев началась паника. Ученикам запретили выходить за пределы Невермора и не ходить самостоятельно. Ходили разные слухи, некоторые даже подозревали членов Ковена в незаконной магии и с подозрением смотрели на нового директора и его сына. Как ни странно, много надежд было на Уэнсдей и ее расследование. Впервые девушке рвалось помогать так много людей, что ее сильно раздражало и отвлекало от цели. Вещь постоянно следил у мастерской, обследуя территорию. Ксавье немного был недоволен, так как в последнее время их из Уэнсдей интима в их жизни стало меньше. Девушка буквально погружалась в исследование, даже забывая сделать уроки, за что получала предупреждение от учителей, не говоря уже обо всем остальном. Энид и Ксавье поочередно вытаскивали ее из расследования и пытались занять чем-нибудь другим. При осмотре нового места преступления она ничего нового тоже не увидела, выводы у нее были такие же, как и у приезжего мага. А вот видение дало ей новую информацию. Лиц провидица все еще не увидела, только услышала, как они обсуждали, что им нужны жертвы разных видов, горгона и сирены у них уже есть, осталось еще минимум оборотня, вампир и еще кого-то, возможно, провидца, безликого, метаморфа или мага. Уэнсдей решила предупредить Энид, заодно обдумать, как ненавязчиво сообщить другим представителям изгоев, чтобы были осторожны, не создавая панику и не информируя убийц своей осведомленностью. Придется попросить о помощи у членов Белладонны, в крайнем случае директора, это в его интересах. Шерифу девушка не доверяла, он не только до сих пор ее подозревал, но и игнорировал любые аргументы. Синклер услышав о том, что она находится в зоне риска чуть не расплакалась. Ей было страшно, волчица бормотала, что вообще никуда не будет выходить. Аддамс не знала, как успокоить подругу и убедить, что крайние меры не нужны, стоит только быть осторожной. За дело взялся Аякс, и девушке пришлось покинуть комнату и оставить парочку наедине. Возможно, ночевать придется проситься у своего парня. Тот уже смешивал краски для своей очередной картины. Увидев Уэнсдей, он почему-то нахмурился и продолжил рисовать, никак не прокомментировав ее приход. Вещи с ней не было, он остался в Джерико шпионить за Галпиным. Девушка почувствовала, что молодой человек был не в хорошем настроении. Обычно он реагировал гораздо теплее и эмоциональнее на ее приход. Что же изменилось? — У меня было новое видение. — Рад за тебя. — пробормотал Ксавье, не отрываясь от картины. — Что-то новое? — Им нужны изгои разных видов: горгоны, сирены, оборотни, вампиры и еще какой-то другой вид, который они не решили. Это все. — Понятно. — Что с тобой, ты почему-то не рад? — она удивилась его слегка прохладному тону и отсутствию заинтересованности. — А ты не догадываешься? — он наконец оторвался от рисования и пристально посмотрел на нее. От его взгляда у Аддамс кожа покрылась муравьями. Торп в то же время злился и хотел ее. Она даже вообразила, как он силой сорвет с нее одежду, бросит на диван, и они займутся грубым сексом. — Я не против твоего расследования, только за то, что тебе было скучно в последнее время. Но ты даже забыла о нас с тобой. — О чем это ты? — удивилась она. — Мы ведь постоянно вместе. — Мы только и занимаемся твоим расследованием. Я рад бы подобной близости, но мы с тобой занимаемся только этим. Я хочу хоть на минуту забыть о нем и расслабиться… Даже наш секс… — А что с ним не так? — самопровозглашенный детектив все еще не могла понять, в чем проблема. — Раньше ты была страстной и оригинальной, отдавала всю себя. А в последнее время у нас это происходит так, будто ты быстро хочешь от меня избавиться и продолжить свои дела… Я скучаю по тебе… Я желаю тебя… Именно тебя полностью, а не сокращенную версию. Хотя бы на короткое время. Чтобы ты была моей и не думала ни о ком и ни о чем кроме меня. Ксавье медленно подошел к ней близко, схватил ее и принялся страстно целовать, понемногу раздевая их обоих. Девушка не стала противиться, она уже давно была мокрой. Он оставлял на ней свои метки, потом схватил ее за руки, связав их веревкой, которую приманил магией. Аддамс приняла его правила, даже не попробовав развязаться. Художник положил ее на живот на диван, сел рядом. Одной рукой он провел ласково по ее спине, а потом резко схватил за косы, намотав на руку. В другой руке был пояс от его штанов. Торп замахнулся и ударил им по ее белоснежным ягодицам, на которых сразу же появилась красная полоса. Она слегка застонала. Он наносил удары снова и снова, заставляя ее закусить губу в кровь. Девушка еще больше промокла от желания. Боль давала ей наслаждение и желание почувствовать его член внутри себя. Но просить и унижаться Уэнсдей пока не хотелось. Или Ксавье пусть сам догадается, или пусть доведет ее до подобной кондиции, когда она будет его умолять. Он это умеет. Юноша отложил пояс и начал нежно гладить любимую по покрасневшим ягодицам. Девушка чуть не зашипела. Затем он начал по очереди бить рукой, а затем снова гладить. Она уже стонала вслух от нетерпения. Через некоторое время художник решил, перевернул ее и снова стал целовать. Но в ответ не только ее целовала, но и кусала и царапала его. Он без предупреждения развел ее ноги и резко вставил свой член в ее мокрую и узкую киску и принялся порывисто двигаться, шумно вдыхая воздух со стонами. Уэнсдей быстро подстроилась под его темп. Комнату наполнили стоны и крики удовольствия. Оба практически сразу достигли оргазма. Они поменялись местами и теперь писательница лежала сверху, а парень обнимал ее. — Ты этого хотел? — поинтересовалась она. — Именно так. Я хотел, чтобы ты думала только обо мне, выдыхала мое имя. — он с нежностью смотрел на нее. Кого-нибудь другого она убила бы, но ему многое разрешалось. — Звучит отвратительно. Меня тошнило бы от этой ванили, если бы ты не подарил мне к этому классный секс. — фыркнула девушка. — Я говорю то, что думаю. — снизил юноша плечами. — А думаешь ты о сексе. — О, как ты сказала, классном сексе… Уэнс, я влюбленный подросток, который постоянно хочет тебя. И не по быстрому, а растягивая удовольствие. Мы ведь с тобой не друзья по сексу и между нами не мимолетный роман. Для меня это достаточно серьезно. — Не называй меня так… Конечно, для меня это тоже серьезно… Только не нужно здесь пафоса и планировать женитьбу, детей… — Как я уже говорил твоему брату, об этом еще рано думать. Уэнсдей, нам же всего шестнадцать. Возможно, когда-нибудь позже, когда мы получим образование и начнем заниматься любимым делом. У меня есть наследство дедушки, как минимум на нашу жизнь хватит. — Ты не думаешь продолжить его дело? — Придется. Но рисование я не оставлю. Попробую как-то совмещать. — Мой отец тогда поможет. У него талант буквально делать деньги из воздуха. Некоторые думают, что это его магический дар. — А ты чем будешь заниматься после школы? Станешь писательницей? — Не только. Я хочу стать сыщиком. Расследовать и распутывать новые интересные дела. Или искателем приключений, как дядя Фестер. — Только еще криминала не хватало. — притворно испугался он. — И вообще, если ты будешь мало уделять мне внимания, я привяжу тебя к постели волшебными путами и буду заниматься с тобой сексом до тех пор, пока ты не будешь помнить только обо мне. — Ты слишком самоуверен. — закусила она губу, идея ей понравилась, хотя провидица и не хотела признаваться. — Таким ты меня и любишь. Знаешь, раньше я думал, что у меня не будет детей. Дедушка рассказывал, что от сильных магов-мужчин в большинстве случаев женщинам трудно выносить и родить ребенка. Обычно наши дети наследуют магию, которую их матери не выдерживают. Но наша связь должна позволить тебе это сделать. — А я никогда не планировала влюбляться и создавать семью. Как видишь, мы оба ошиблись. Но только одного ребенка. — Ты говорила, что видела ее. — Именно так. Маленькая девочка с зелеными глазами и черными волосами. Думаю, что она перенесла меня сюда и позволила нам начать все заново. Не сомневаюсь, что, несмотря на все осторожности, она нашла бы какую-то лазейку, чтобы повлиять на эту версию реальности и родиться. Я бы на ее месте так и поступила. — Да, наша дочь точно будет похожа на тебя… Две Уэнсдей Аддамс, надеюсь, я смогу пережить этот апокалипсис. — рассмеялся Торп. — Ты попробуй еще дожить до этого момента. — Сделаю все возможное. Скажи, а когда мы объявим о своих отношениях? Не то, чтобы я очень стремился выставлять свою жизнь на показ, но многие уже что-то подозревают. Хотя бы близким друзьям. А то как-то плохо выходит, они о себе нам рассказывают, а мы… — Я люблю все плохое. — Ты просто боишься, что все узнают, что ты не такая уж ледяная королева. — Неправда, мне наплевать. — Тогда не будем скрывать свои отношения. Не волнуйся, твоя репутация не пострадает.