Они погибли за долго до сраженья

К своей тирании орден Цишань Вэнь шёл несколько поколений. Ещё во времена своей юности Вэнь Жохань был в весьма тёплых взаимоотношениях со вторым наследником ордена Гусу Лань, если постоянные фырканья и игнорирования со стороны Лань Циженя можно было назвать тёплыми. Жохань постоянно находился рядом, так как именно Цижень контролировал как наследник ордена Вэнь отбывает наказания, за неподобающее поведение для приглашённого адепта. Со временем юноши начали чувствовать дружескую привязанность. Цижень раскрывался, словно запоздалый цветок сливы, улыбаясь с историй Жоханя, более непринуждённо вёл себя, стоило остаться им наедине. Жохань стал тем человеком, который словно порыв ветра в жаркую погоду, не ждал и не требовал ничего, кроме искренности. Когда именно в Жохане зародилось желание власти и уверенность в собственной непобедимости Цижень так и не понял. Когда-то весёлый, неусидчивый безобразник превратился в жестокого, циничного завистника. Который объявил о начале своего завоевания всей поднебесной, который послал своего сына подчинять Гусу Лань. Прошло некоторое время до того, как четыре великих ордена наконец объединились в компании «Аннигиляции солнца». Цижень никому не говоря, под покровом ночи, встречался с Жоханем, который каждый раз просил присоединиться к его ордену добровольно, признавался в любви, уверял, что это всё ради их свободы, их любви. Цижень не верил, не хотел верить, что это его друг по обучению… Перед битвой решили провести переговоры, последние. Цижень в последний раз хотел поговорить с другом, не с верховным заклинателем, не с тираном, а с другом, который уже потерялся в своём стремлении завоевания. Прибыв в главную резиденцию ордена Цишань Вэнь стало ясно, не смотря на результаты переговоров, быть битве, последней. Лань Цижень занёс руку, готовый в любой момент подать сигнал своим адептам, которые давно приготовились сражаться на смерть. Вэнь Жохань как его отражение, тоже поднял руку. Ни тени печали в его глазах. А Цижень в первые ощутил, что такое отчаяние. Отдав распоряжение оставаться на месте главы орденов двинулись на встречу друг к другу. Обменявшись поклонами Жохань повёл Циженя в свои личные покои, под непонимающие взгляды своих адептов и ненавистные ланьских. Войдя в покои Жохань нежно сжал ладонь Циженя в своей подводя к зеркалу. -Глава ордена Лань, держите спину ровнее,- Вэнь в привычной манере сделал замечание оппоненту, с оскалом наблюдая за тем, как бурча себе под нос и возмущаясь, Цижень всё-таки выпрямился, и смотрел на собственное отражение с нескрываемым восхищением. Сегодня Цижень-предмет восхищения всего ордена, так почему бы ему собой не восхититься? Ведь это день объявления его главой ордена. День, когда его жизнь измениться и эти изменения нельзя будет повернуть вспять. -Жохань, скажи мне, я красивый? -неожиданно он повернулся к соученику, с надеждой глядя на Вэня. Лань и так знал, что выглядит более, чем великолепно, не смотря на лёгкую щетину, начавшей расти бородки. -Конечно глава ордена Лань- пусть Жохань и не ожидал подобных вопросов, но всё же не растерялся, настолько, насколько надеялся Лань Цижень. Сам ведь высмеивал идею товарища по поводу бороды. –Как и всегда. Сердце начинает биться настолько быстро, что Циженю показалось, что оно сейчас пробьёт грудную клетку. Их первая битва, и в этой битве они должны погубить того, кто всегда был рядом, за кого цеплялись, к кому бежали каждый раз, когда не знали, как поступить. Сегодня чистые руки Циженя впервые испачкает кровь. Его кровь. -Глава Лань,- Жохань поклонился, сложив руки, в приветствии. -Глава Вэнь, - Цижень ответил ему таким же поклоном, в котором незаметно для всех по щеке скатилась одинокая слеза. Они стояли в зале главной резиденции ордена Цишань Вэнь. Лань не верил, что Вэнь рискнул пригласить его, а Вэнь не мог поверить, что его бывший товарищ был искренне уверен в том, что не получит приглашения. Последняя встреча. Он бы не простил бы себя если бы не пригласил. Жохань поспешно подошёл к Циженю, прижимая его к себе так крепко, как мог, слушая, как ритмично бьётся сердце главы ордена Лань. Сердце, биение которого завтра остановиться, и возможно, именно он станет тем, кто его остановит, и от этих мыслей он сам весь сжимался и хотел уйти в одиночную медитацию до конца жизни. Почему именно ему выпала тяжёлая доля быть главой ордена? Почему он родился единственным ребёнком в семье? Почему он влюбился именно в Лань Циженя, который отказался примкнуть его ордену? Почему это всё происходит сейчас именно с ним? Что такого он успел сделать за свою жизнь, что всё это досталось никому другому, а ему? -Не плачьте,- его рука скользнула по волосам Циженя. – Прошу вас, Глава ордена. Вам нельзя. Вы ведь так упорно следовали всем правилам, чтобы стать идеальным. -Не хочу я быть главой ордена! Я к этому никогда не готовился! Мне не нужны звания! Мне нужен ты Жохань! – Лань зарыдал, словно дитя, вытирал слёзы, хрустальным градом катящиеся по щекам, -Потому что я люблю тебя! – выпалил он то, что терзало душу и сердце со времён их обучения. -Жень-Жень, послушай, - Жохань решительно смотрел ему в глаза. – Что бы не произошло завтра, знай, ты единственный человек в этом мире которым я дорожу, - Вэнь замолчал. –Я люблю вас, - уже тише шепнул он, наклоняясь ближе к Ланю. Гусу Лань пылает огнём, их сердца тоже. Они погибнут первыми. Они уже мертвы. И кто бы не выиграл этот бой, Вэнь в любом случае проиграл войну против альянса «Аннигиляции Солнца», допустив свою смерть, а Лань проиграл войну с собой, со слезами и отчаянием сражаясь с Жоханем. Пожары потухали под проливным дождём, ветер развевал пожжённые и закоптившиеся знамя ордена Цишань Вэнь. Битва выиграна, тирании ордена Вэнь пришёл конец. По середине поля битвы на коленях, друг на против друга сидят двое глав орденов, сливаясь в объятьях. Их такие разные белые ханьфу окрашиваются их собственной кровью. Они погибли вместе, но не последними…