Путь к сердцу Лисы

      На утро после выходных постель казалась, как никогда, мягкой и удобной. Разлеплять веки было очень тяжело, особенно когда внутренний голос в это время зазывающе шептал не выбираться из постели и поспать ещё пару минут.       Однако, при всём желании, я понимала, что занятия пропускать никак нельзя. Прикрыв глаза на какие-то доли секунд, мне было свойственно засыпать на добрые полчаса, а то и больше. А мысль опаздывать на урок к МакГонагалл, несмотря на то, что Сара в любом случае бы меня разбудила, как-то не прельщала.       По пути в Большой зал, ко мне возвращались обрывки событий прошлых дней, ровно как и раздражение.       В четверг, после встречи с профессорами, я, в буквальном смысле, источала негодование. Пространство рядом со мной искрилось, пока я «летела» на ужин, на что мне указали Гарри с Гермионой, рядом с которыми я плюхнулась за столом. Саре досталось место напротив нас, но даже она заметила исходящее от меня напряжение.       «Да как он смеет решать за меня?!» — крутилась в моей голове мысль, пока друзья участливо спрашивали, что случилось, но на их расспросы я только отмахнулась рукой.       — Всё нормально, — и, разломив вилкой котлету, ответила на свой же мысленный вопрос.       «Вот возьму и принципиально не приду! В самом деле! Я что, должна успевать за перепадами его настроения?!»       Снейп в который раз выводил меня из себя, будь он неладен, однако на подсознании я всё же признавала, что мои мысли походят на мысли какой-то истерички.       Сказывалась усталость за неделю и, теперь уже постоянная, грызня с зельеваром, тяжёлым грузом лежавшие на моих плечах — потому башню и сносило.       Я замоталась по-новой каждый раз выстраивать планы на будущее в своей голове. Сначала МакГонагалл уверяла, что по зельям у меня действительно вышло «превосходно», потом Снейп оскорбил меня, всем своим видом показывая, что не горит желанием обучать меня, после чего, через два дня, я узнала, что он «не это имел ввиду» и, оказывается, даже подходил к МакГонагалл, с просьбой о продолжении наших занятий.       Что им движет, чёрт побери?!       Вся эта неразбериха тошнотворным комом давила на мои лёгкие, почти явственно ощущалась в горле. Без сомнений, сказывалось ещё то, что эту великую ношу я тащила на себе одна. Мне некому было рассказать, поведать о том, что гложет меня. Я посчитала слабостью — признаться во всём друзьям. Именно поэтому, наверное, оказалась так несдержана с ними.       На ужине, не выдержав расспросов, я, не скупясь на выражения, высказала Поттеру и Харрис, которые прилипли ко мне с вопросами, пару ласковых.       Они молча слушали меня, пока я с пеной у рта указывала на их навязчивость и чрезмерную опеку.       Если бы в моём характере было чуть меньше, присущей всем гриффиндорцам, импульсивности, мне не пришлось бы вечером того же дня корить себя за свою же несдержанность       — Лисия, ты чего? — не ожидая такого запала от меня, протянула Сара, сведя брови друг к другу. — Мы же хотим помочь...       — Мне не нужна ваша помощь! — прервав её, зло воскликнула я и, так толком ничего не съев, переступила через скамью, оставляя друзей, и близ сидящих учеников, в недоумении...       Сейчас, спустя выходные, проведенные в одиночестве, мой гнев заметно поостыл. Я всё осознала и теперь чувствовала болезненную, не оставляющую меня обречённость.       Всепоглощающая вина изводила меня, заставляя воспроизводить в памяти лица друзей, которым впервые за всё время довелось наблюдать меня в таком состоянии. Я впервые сорвалась в их присутствии. Человека, не склонного к конфликту, довели до ручки.       Мой всплеск эмоций был даже для меня неожиданным. Что говорить о ребятах, которые, привыкли к извечному выражению радости на моём лице.       Они решили оставить меня, пока я не выберусь из своего подавленного состояния. Чувствуя, что что-то определенно случилось, они упорно сдерживали своё любопытство и не подходили ко мне с мучающими их вопросами, выжидая когда я сама решусь всё рассказать им...       Сейчас, спустившись на первый этаж, в прохладу одного из многочисленных коридоров, я гадала — успели ли они уже занять места в Большом зале? На завтрак Сара, несмотря на обиду, меня разбудила, но более не заговаривала, и я думала — где она сейчас? До сих пор ли находится в комнате?       Уловив в то же мгновение своим чутким слухом, что я не одна, чьи шаги гулко раздаются от бетонных стен, я обернулась на звук и поняла, что сзади меня, на расстоянии метров этак десяти, всё это время плелась упомянутая Сара, которую я не заметила за потоком собственных мыслей.       Мы встретились с ней взглядами, и я искренне возжелала здесь и сейчас извиниться перед ней за свой порыв. Сейчас мне настолько всё опостылело, что общение с Харрис хоть немного восстановило бы мои нервы и силы. В конце концов, я извлекла из всей этой ситуации урок.       — Сара! — окликнула я подругу, едва она поравнялась со мной, на что девушка покорно остановилась и выжидающе уставилась на меня. — Пожалуйста, прости меня! — эмоционально воскликнула я, сведя брови в сожалении. — Я не хотела говорить всё то, что сказала в тот вечер!       Я была рада бы всё тебе рассказать, просто не могла...       Харрис ещё мгновение смотрела на меня пустым, отсутствующим взглядом, под которым я чувствовала себя в разы хуже, после чего, вопреки моим опасениям, сделала один короткий, но решающий шаг ко мне и заключила в объятия. Я отзывчиво обняла её в ответ, прижавшись теснее к плечу подруги, которая в примирительном жесте гладила меня по спине.       — Когда-нибудь твоя импульсивность тебя погубит, Лисия. — покачала головой Харрис, когда мы отстранились друг от друга.       Я согласно кивнула в ответ, выдавив из себя лукавую улыбку, и направилась, вслед за Сарой, в Большой зал, радостная от мысли, что подруга не держала на меня зла.       Её компания приносила некое чувство успокоения, а непринужденный разговор сбрасывал груз усталости, давящий на мои плечи последние дни.       За завтраком мы сели вместе, и, несмотря на возобновшееся общение, я не могла не заметить невысказанный вопрос, который ясно читался в глазах Сары, когда та смотрела на меня. Рассказывать Харрис о том, что гложило меня всё это время и из-за чего я сорвалась на друзей, совсем не хотелось, однако как-то надо было объясниться перед подругой.       Опустив большую часть деталей и совсем малость соврав, я всё же решила кратко изложить ей причину своего плохого настроения, заметив, как Сара воодушевлённо посмотрела на меня, словно вечность ждала моего откровения.       — ...Ну и про то, что я разбила эту чертову банку, из-за которой Снейп меня отстранил от занятий, в конце концов узнала МакГонагалл. — я задумчиво уставилась в сторону учителей, на ходу сочиняя историю и почти не чувствуя вины за сказанное. — Я почти дошла до Большого зала, когда услышала их разговор — наш декан вступилась за меня и теперь я, вроде как, снова хожу на занятия. — как ни в чем не бывало, пожала плечами я, и, опустив голову, вздохнула.       Если бы в этом была заслуга МакГонагалл...       Подруга слушала меня внимательно, не перебивая, однако, под конец рассказа всё же пустилась в расспросы.       — Так это же хорошо! Разве нет? — удивилась она, постучав по подбородку пальцами. — Ты же до сих пор мечтаешь о должности мракоборца! На твоём месте любой другой бы уже прыгал от радости, а ты тоску наводишь!       — Потому что я не хочу контактировать с человеком, который не хочет меня учить. — буркнула я в ответ, осторожно поворачивая голову и отыскивая глазами Снейпа, который, к моему счастью, не обращал на студентов никакого внимания. — Для него существуют только его обожаемые слизеринцы, а другие факультеты он в упор не видит!       Зельевар неторопливо пережёвывал пищу, смотря исключительно в свою тарелку, и меня посетила мысль, сколько же он баллов мог снять с меня тогда! За мои вольности, будь то слова или действия... Я много что позволила себе в моменты, когда была зла на него. Однако он ни разу этим не воспользовался, что крайне удивляло.       Так или иначе, оставлять меня в покое зельевар уж точно не собирался — это я, как никогда, понимала. Чутьё подсказывало, что если я решусь ходить к нему на занятия, то на них на мне будут отыгрываться по полной.       — Да плевать — хочет он того или нет! — распалялась в ответ на мои слова Сара, в то время пока я прочертила глазами линию, окидывая взглядом остальных учителей и натыкаясь на незнакомую женщину в розовом, сидевшую через пару мест от мужчины. — Тебе нужно зельеварение, чтобы успешно сдать экзамены и поступить на мракоборца! И если предоставляется возможность снова ходить на Снейповские занятия, то пользуйся! — я немного заторможенно качнула головой, гадая «у нас что, новые преподаватели?», пока подруга нарочито громко вздохнула, осознав, что все её слова я пропустила мимо ушей.       — Тоже верно. — крутя в руке ложку, наконец, смогла выдать я, и Харрис, повернувшись в сторону учителей, вознамерилась узнать на кого же был устремлен мой заинтересованный взгляд.       — Правда, не понимаю почему Снейп так просто отозвался на просьбу МакГонагалл... — призналась Харрис, вероятно, найдя глазами тёмную фигуру мужчины. — С его то характером и дурацкими принципами не идти ни на чьи либо уступки...       — К тому же гриффиндорцев он на дух не переносит, — поддержала я её как бы между прочим, на что Сара кивнула.       — Вот именно. Но, в любом случае, Лисия, — она повернулась ко мне. — Я за то, чтобы ты всё-таки ходила на занятия. Как бы нам Снейп обоим не нравился. — мы хохотнули. — Ты, как никто лучше знаешь, почему тебе это необходимо.       — Да. — поджав губы и опустив взгляд в столешницу, кивнула я, уже ощущая тревогу перед предстоящим занятием, которое должно было состояться после первого урока, а значит времени на раздумья у меня было ничтожно мало.       Сара хотела было ещё что-то добавить, как её прервал голос директора, который заставил нас встрепенуться и, вместе с остальными учениками, повернуть головы, заостряя своё внимание на предстоящей речи профессора, что вышел вперед.       — Как обычно, в начале учебного года, я обращаю ваше внимание на некоторые возникшие изменения, — сказал Дамблдор, обращаясь ко всем четырём факультетатам. — Как вы уже наверняка заметили — у нас есть замена в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами, пока лесничий Хагрид находится в отпуске...       После упомянутого я мимолетно стала высматривать за нашим гриффиндорским столом золотую троицу, подозревая, что им эта новость вряд ли придется по душе, если учитывать сколько времени они проводят у лесничего.       — Также хочу представить вам Генерального инспектора, присланного нам из Министерства, в целях сохранения дисциплины учащихся — Долорес Амбридж. — он указал рукой в сторону незнакомой мне женщины, которую я приметила минутой назад, после чего в зале наступила гробовая тишина. Ученики переглянулись меж собой, выражая лёгкую панику, после чего неуверенно, но вежливо всё же зааплодировали.       Дамблор вместе с учителями тоже не выражали явного удовольствия от данной ситуации — это было видно по их немного потерянным лицам и робким хлопкам. Ещё бы! Ведь никто не хотел оказываться ни под чьим пристальным надзором.       Мы с Сарой в непонимании переглянулись, когда директор хотел продолжить, но оступился на полуслове.       Он умолк и с недоумением повернулся в сторону новоиспечённого смотрителя, которая, к всеобщему удивлению, поднялась из-за стола, очевидно, желая держать речь.       Дамблдор вряд ли когда-нибудь сталкивался с подобной наглостью своих коллег, однако, несмотря на это, пребывал в замешательстве не долго и уже, спустя мгновение, сел обратно на своё место, предоставляя Амбридж возможность выступить.       Мы с Сарой, как и все остальные в зале, были смятены до невозможности — никто ещё в здравом уме не осмеливался перебить Дамблора! — и, повернувшись друг к другу, не скрывали своего изумления.       — Без сомнений, вы всё верно говорите, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, выйдя на середину.       У меня к ней от одного её только голоса появилась сильнейшая неприязнь — он у неё был высокий, противный. А пёстрая розовая кофточка вызывала ещё большее отвращение.       — Сохранять дисциплину чрезвычайно важно, — она мелко откашлялась — «кхе-кхе» и продолжила с улыбкой на губах. — Министерство магии считает, что без особого присмотра, юные волшебники и волшебницы могут загубить на корню свои редкостные дарования, с которыми родились, или растратить их впустую. — Амбридж говорила медленно, обнажая в ряд острые зубы. — К сожалению участились случаи, когда несовершеннолетние студенты пренебрегают правилами, принятыми Министерством, и пользуются магией тогда, когда закон это запрещает. — мне не сложно было догадаться кого она сейчас имела ввиду, однако, как ни чем не бывало, продолжила внимать её словам вместе с остальными.       — Именно поэтому было принято решение ввести пристальный контроль за жизнью в школе — как учителей, так и студентов. Во избежании дальнейших нарушений и урегулирования учебного процесса... — я явственно увидела, как все преподаватели изменились в лице, синхронно нахмурив брови. Эта новость никому не пришлась по нутру.       — Однако, видя столько счастливых, обращенных ко мне, юных лиц, я уверена, что разногласий не будет и мы станем с вами очень хорошими друзьями, — протянула Амбридж своим певучим голоском, осматривая учеников. Я же отняла взгляд от её тошнотворной улыбки и огляделась по сторонам, но счастливых лиц что-то не приметила. Всё было с точностью да наоборот — студенты всех факультетов с неприязнью смотрели на инспектора.       — Что-то вызывает сомнения у меня её «дружба», — выдала Сара, повернувшись ко мне и изображая пальцами кавычки.       Инспектор Амбридж в это время снова издала свое противное «кхе-кхе», тем самым завершая односторонний диалог и неспеша последовала на своё место.       За столом преподавателей раздались хлопки. Первым отреагировал Дамблдор, а потом подтянулись и другие учителя, но овации их были неискренними. Из учеников тоже кто-то слабо поддержал выступление Амбридж, однако таких нашлось единицы.       — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал директор, вновь поднимаясь на ноги. Однако что-то не то я уловила в его голосе. Насмешку? — Думаю, ученикам было полезно это услышать. Что ж, я продолжу. Что касается уроков...       — Да уж, — многозначительно протянула Сара, вставая из-за стола, когда торжество объявили оконченным. — Чувствуется, год будет весёлым... — сказала она, косясь в сторону розового пятна за профессорским столом.       Я недоумеваще покачала головой, не желая даже смотреть туда.       — Ничего не говори.       И мы, вмести с учениками, что заканчивали с трапезой и гурьбой выдвигались на занятия, обсуждая на ходу инцидент в общем зале, стали пробираться к выходу.

***

      Гарри выловить мне не составило труда.       Выйдя в главный холл и едва запреметив в толпе три знакомые макушки, которые намеревались спуститься в подземелья — да уж, не повезло ребятам... — я схватила парня за руку и, извинившись перед его друзьями, утянула Поттера к ближайшей стене, подальше от оживлённой толпы, прося прощения за свои необдуманные слова в тот день и ожидая чего угодно в ответ, но никак не того, что Гарри растянет губы в улыбке, так, словно ничего не было.       — Не извиняйся. — спокойно сказал он. — Ты переживаешь из-за своего будущего. Из-за зельеварения. Я тебя понимаю.       В ответ мне ничего не нашлось сказать. Я в изумлении только и делала, что стояла, распахнув глаза, и глядела на парня.       — Хочу, чтобы ты знала, — видя моё замешательство, продолжил Поттер, давя усмешку. — Я не злюсь на тебя. И думаю, нам лучше встретиться после обеда — сейчас у нас зелья — Снейп убьёт меня, если я хоть на секунду опоздаю. — он в извиняющемся жесте нахмурил брови, как бы говоря «жаль, что приходится снова расставаться». И я согласно кивнула, но в последний момент схватила Поттера за рукав мантии, решив, что сейчас сказать об этом самое время.       — Гарри, мне нужно кое-что тебе сказать. — я огляделась, отметив, что в нашу сторону никто даже не смотрит — все школьники, разговаривая меж собой, спешили на занятия. — Это касается Снейпа. В общем, — Гарри как-то внимательно на меня смотрел, и я, не выдержав его взгляда, опустила глаза, нервно теребя пальцами кончик своего галстука. — Чтобы стать мракоборцем, нужно разбираться в зельеварение и сдать по нему С.О.В. на «превосходно».       — Да, я знаю, — непринуждённо выдал Гарри, что заставило меня поднять голову и удивленно воззриться на него. — Макгонагалл уже промыла мне мозги на эту тему, — хохотнул он, видя выражение моего лица.       Я же недоумевала.       Сколько событий прошло мимо меня?       — И... несмотря на это, ты всё также хочешь стать мракоборцем? — осмелилась я задать волнующий меня вопрос.       Гарри пожал плечами, задумчиво уставившись в сторону Большого зала, откуда один за другим выплывали ученики.       — Почему нет? Только не придумаю, как подступиться к Снейпу...       — Главное пока не перечь ему, — посоветовала я, прикидывая через сколько примерно прозвенит колокол и, отбросив дальнейшие расспросы, сказала. — А вообще, беги на урок. Не хватало ещё, чтобы из-за меня тебе влетело. Потом договорим.       — Тогда после обеда? — спросил гриффиндорец, отступая спиной в сторону лестницы, ведущей на нижние этажи. И, получив от меня утвердительный кивок, улыбнулся, разворачиваясь ровно на девяносто градусов и спеша на урок к Летучей Мыши.

***

      Сидя на Заклинаниях и крутя в руке палочку, я ощущала тревожность, мучающую меня. Пока другие ученики делали тщетные попытки отработать новое заклинание, изученное нами с профессором Флитвиком, я, подперев кулаком щёку, со скучающим видом глядела в одну точку.       Задача была проста: перед нами стояла банка с горящей внутри свечой, и нам следовало не без помощи магии потушить её.       Свои способности я продемонстрировала ещё в начале урока, чем заработала с десяток баллов для своего факультета, и теперь спокойно ушла с головой в свои мысли.       Идти на урок Снейпа или всё-таки прогулять я пока не решила, но в душе при воспоминании о профессоре начинал подниматься лютый кавардак, и мне это о чем-то, но говорило.       Не знаю то ли паранойя так проявлялась, то ли некая чуйка (в самом-то деле), но я будто чувствовала опасность перед предстоящей встречей с зельеваром, которую обосновывала как знак к нечто плохому.       — Рестингерум! — раздалось в очередной раз у меня над ухом, а после разочарованный вздох, после которого я всё же повернулась к поникшей подруге. — Лисия, у меня не выходит!       — Попробуй не так сильно взмахивать палочкой. — подсказала я ей и улыбнулась, когда после плавного движения рукой и произнесённого заклинания, огонёк в банке Харрис всё же потух.       — Как тебе только удаётся это..?! — ахнула Сара, неверяще заглянув в свою склянку со свечой, откуда вился слабый дым.       — Я всего лишь следую инструкциям из учебников, — как ни в чём не бывало, пожала плечами я, невольно вспоминая бессоные ночи, проведённые за книжками, в целях выучить тонну информации к минувшим экзаменам.       Да уж... В этом году нас ждёт нечто похуже С.О.В. — сдача Ж.А.Б.А...       В ответ подруга удручённо вздохнула.       — Было бы всё так просто...

***

      В подземелья я спустилась достаточно поздно, отчасти потому, что всей душой не хотела приходить. Сара уговаривала меня весь оставшийся урок, а я наотрез отказывалась совать нос в то недружелюбное место, где сновал Гроза Подземелий.       И плевать я хотела на то, что тот снова может подойти к МакГонагалл! Он даже не извинился за свои слова, брошенные в порыве злости, тогда, в кабинете!       Хоть я и признавала, что это не в его стиле — извиняться перед кем либо — всё равно меня обуревала обида.       Я уже стала подниматься на второй этаж вместе с Харрис, под предлогом, что не взяла учебник по зельям, когда она, будучи умной и зная мою склонность к вранью, вытащила палочку из внутреннего кармана своей мантии и проделала то, к чему я никак не была готова:       — Акцио учебник по зельеварению!       Из моей сумки тотчас вылетел упомянутый учебник и плавно приземлился ей в руки, в то время, как сама Сара с укором посмотрела на меня.       — Если ты сейчас же не спустишься на урок, — начала она вполне серьёзно, и я к сожалению признала, что мой план с треском провалился. — Я в следующую перемену подойду к МакГонагалл.       Уж что-что, а шантажировать она умела, посему мне не придумалось ничего лучше, чем действительно пойти на урок — во избежание несостыковок, которые, вероятно, возникли бы, если Сара исполнила свою угрозу.       И вот я уже стою на пороге кабинета зельеварения. Колокол минутой ранее оповестил всех о начале занятий, но это не мешает мне преспокойно открыть дверь и сделать шаг внутрь.       На меня тотчас устремляются десятки глаз. Слизеринцы давят смешки при виде меня, ожидая, очевидно, представления, я же встречаюсь взглядом с профессором, который мрачной фигурой стоит меж рядов.       Вероятно, он даже ещё не начал урок, но пристальный взгляд его чёрных глаз уже не сулил ничего хорошего.       С секунду профессор молчит, никак не реагируя на моё появление, пока я, закусив губу, топчусь на месте, не решаясь пройти к своей парте, после чего, не отводя глаз, холодно изрекает:       — Минус пять очков Гриффиндору за опоздание!       Я будто ждала от него этой фразы.       Именно поэтому, не заботясь о том, что мой поступок можно считать детской выходкой, звучно цокнула языком и, закатив глаза, развернулась на пятках, чтобы в то же мгновение скрыться за дверью.       Одной проблемой меньше!       Желания сидеть на зельеварение и видеть бесящее лицо зельевара, который то и делал, что снимал за малейшую провинность баллы, не было, однако эту проблему Снейп решил в два счёта, посему я счастливая, но все так же уставшая, возвращаюсь обратно, гадая заранее как быстро новость о моём «столь наглом поведении» дойдёт до МакГонагалл, и какое за то я взыскание получу.       Однако, пройдя небольшой коридор и свернув за угол, я вышла к винтовой леснице, ведущей наверх, и едва опустила ногу на первую ступень, как позади услышала торопливые шаги. Тело моментально отреагировало на чужое присутствие, так что по спине пробежал холодок, однако предпринять я ничего не успела — меня резко развернули и в одночасье прижали к стене.       — Что вы о себе возомнили?! — прогремел над ухом голос профессора, который, кипя от злости, грозно склонился к моему лицу.       «Чёрт возьми!» — от неожиданности я еле сдержала непроизвольное охание. Лопатки неприятно саднило от соприкосновения с бетонной стеной. «Он что, оставил своих слизеринцев, чтобы пойти за мной?!» — и, вскинув голову, я распахнула глаза. — «Мерлин! Какой же он высокий!»       Ещё на прошлой неделе я поняла, что в близи Снейп значительно превосходит меня в росте, что при обычных обстоятельствах не так заметно. В такие моменты я будто возвращаюсь в начало своего обучения и ощущаю себя маленькой, запуганной первокурсницей, а зельевара — огромным деканом Слизерина, кажущимся мне в разы больше и страшнее в то время. Как ощущаю опасность, исходящую от него сейчас — за мою последнюю выходку меня определённо горели желанием прикончить.       — Почему я должен бегать за вами?! — чуть ли не рыча на меня, вопрошал мужчина. Губы его были сжаты в тонкую линию, а в глазах плескалось безграничное раздражение.       Во мне тоже клокотала не меньшая ярость.       — Хватит меня хватать! — вспылила я в ответ, ударяя мужчину в грудь, однако тот так и остался стоять непозволительно близко ко мне. — Вас никто не заставлял ходить за мной!       Про себя я отметила, что опять начинала позволять себе лишнего, вместе с неподобающим обращением к учителю. Впрочем, не страшно, ведь Снейп тоже перестал использовать «мисс» в своей речи.       Я предположила, что профессора наверняка вывел из себя какой-то инцидент с Поттером, произошедший на уроке, ну а я подлила масло в огонь, сначала опоздав на занятие, а потом и вовсе выйдя из класса.       — Где же ваше желание стать мракоборцем? — перейдя на обманчиво спокойный говор, спросил Снейп, поддернув уголок губ, на что я презрительно фыркнула.       — Какой вам прок от моего желания! — и, проделав повторную попытку обойти мужчину, нарочито громко вздохнула. — Дайте мне пройти, профессор!       Снейп делать шаг назад не собирался, более того — крепко ухватил меня за локоть, чтобы я не удрала, и, одолеваемый злобой, словно коршун, снова навис надо мной.       — Вы хотели знать почему я поставил вам «превосходно» за экзамен? — процедил он у самого моего лица. Черные глаза мужчины прожигали меня насквозь, и я не смела отвести от них взгляда, чтобы не показать слабость.       — Я поставил вам «превосходно», — продолжил он, не видя никакой реакции на свои слова, и я уже приготовилась услышать признание о сделке с МакГонагалл... — Потому что знал, что вы сварили бы это чёртово зелье.       Что..?       Я сглотнула, не веря в услышанное.       Он что... в самом деле только что признался, что не сомневался в моих способностях?       Или это воображение моей больной фантазии?       — Если бы не... — Снейп осекся, и я, без лишних слов поняла, что он хотел сказать.       Будь я проклята!       Ему всё изначально было известно!       — Если бы не Асвальд. — закончила за него я, понурив голову, и Снейп кивнул, опуская глаза, вслед за мной, в пол.       — Да...       Наш гнев заметно поостыл после сказанного. Снейпа остудило собственное признание в том, что он не хотел никогда раскрывать. Меня же потрясла новость о том, что никакого вмешательства МакГонагалл в это дело не было — это была исключительно инициатива зельевара поставить мне высший балл, пусть не совсем честным образом.       Но какая ему с этого выгода?       — Довольны? — возвращая своему лицу былое безразличие, спросил Снейп, поднимая глаза на меня. И, получив в ответ едва различимый кивок, приказал. — А теперь марш на урок!       Дошли до кабинета мы, сохраняя напряжённое молчание, и, хоть у меня назрело несколько логичных вопросов, больше я на эту тему не заговаривала. Зельевар резко отворил дверь в класс, так что ученики внутри кабинета вздрогнули и повернулись в нашу сторону, после чего пропустил меня внутрь и, пока я усаживалась за свою парту, прошёл вперёд, окидывая перешептывающихся слизеринцев мрачным взглядом.       — Итак, — в конце концов заговорил он, видя, что все, навострив ушли, приготовились слушать. — Времени на приготовление снадобья, которое мы изучили на прошлом занятии, у вас осталось не так много из-за некоторых, — он сделал акцент на этом слове, не глядя на меня, однако догадаться про кого шла речь было несложно. — Особо беспардонных личностей, — слизеринцы по-новой зашептались, уже не скрывая смешки, на что я, как могла, старалась не обращать внимания. — Но нам повезло, что это зелье готовится в несколько этапов, — тем временем продолжал Снейп, и, напомнив нам о технике безопасности, позволил приступить к работе.       Раскрыв учебник на, как казалось мне, нужной странице, я быстро пробежалась глазами по тексту.       Оборотное зелье.       Что ж, по крайней мере, состав кажется не таким сложным...       Зайдя в кладовую вместе с остальными и, набрав необходимые для снадобья ингредиенты, я принялась за готовку.       Делать было практически нечего — мы много времени потеряли, выясняя отношения со Снейпом, и теперь едва успевали завершить первый этап готовки.       Поставив котёл на огонь, я бросила в него три пучка водорослей, после чего добавила несколько спорышей и стала мешать снадобье.       — Ещё пять минут! — вскоре напомнил про время Снейп, мельтешащий где-то позади, на чьё присутствие я совсем не обращала внимания.       Помешав варево три раза по часовой стрелке, я взмахнула волшебной палочкой и оставила зелье настаиваться.       Это был первый и единственный раз, когда занятие прошло настолько быстро. Однако для начала и этого оказалось достаточно.       Снейп поочередно подошёл к каждому из нас и проверил содержимое котла. Слизеринцы удостоились от него похвалы и прибавке баллов, мою же работу никак не прокомментировали.       Ожидать чего-то другого от профессора по отношению к гриффиндорке было глупо, поэтому, едва его черная мантия скрылась из виду, я удручённо вздохнула и накрыла котел крышкой.       «Надо просто переждать как-нибудь эти два года» — себе напомнила я. — «А там выпущусь и никогда больше не вспомню о скверной Летучей Мыши».       Я стала неспеша закидывать вещи в сумку, когда колокол оповестил о завершении урока, уже представляя свои эмоции в этот момент. Какое облегчение испытаю по окончании школы и, в частности, уроков зельеварения.       Эта мысль меня воодушевила, и, от нахлынувшей радости, я мечтательно подняла голову, невольно встречаясь глазами с профессором, который, сидя за своим столом, сверлил меня взглядом.       В его руке было зажато перо. Он опять что-то писал, как и в прошлые разы, и встретив мой взгляд, неспеша опустил глаза обратно в пергамент.       Внутри меня взыграло любопытство узнать, что он там пишет.       По его сдвинутым к переносице бровям и сосредоточенному лицу, можно было понять, что в голове мужчины происходит какой-то мыслительный процесс. Однако подойти к нему и напрямую спросить об этом я, разумеется, не могла.       Поудобнее перехватив сумку на плече, я вышла из-за парты, собираясь было уходить из кабинета вслед за слизеринцами, как меня окликнули.       — Закройте за собой дверь потом, мисс Хеллер. — не громко сказал Снейп, не отрываясь от бумажек, и, воткнув перо в чернильницу, встал из-за стола.       Я замерла посередине класса, наблюдая, как он сгрёбает все записи в кучу и, взмахнув своей извечной мантией, ретируется к себе в покои.       К моему удивлению, едва за ним закрылась дверь, поток воздуха принес к преподавательскому столу свиток пергамента. Вероятно, зельевар, явно спешащий оказаться в одиночестве, неудачно зацепил его и не заметил, когда тот открепился от остальных.       Я, закусив губу, ещё мгновение прожигала бумагу взглядом, не решаясь всё бросить и выйти из класса.       Любопытство явно перевешивало на моей мысленной чаше весов, и я, недолго думая, спешно подошла к столу, поднимая листок и вчитываясь в почерк преподавателя.       — Дорогая, нет, уважаемая мисс, — в слух, еле слышно, прошептала я. Каждое слово было зачеркнуто и написано с новой строчки, словно Снейп не мог подобрать слов. — Мисс, не сочтите за честь, пригласить вас на чай сегодня вечером?       Я чуть не подавилась воздухом, едва дочитала до конца — любовный подтекст я бы не спутала ни с чем другим.       Отняв листок от лица, я покрутила его в руках, в поиске других записей, но более на нём ничего написано не было.       «Кто же, интересно, заинтересовал самого профессора Снейпа, что он даже и двух слов на письме связать не может?» — искренне недоумевала я.       В памяти всплыл день, в который он меня оскорбил, и тогда мужчина тоже что-то писал — неужели это?       Мне стало интересно — какого это, состоять в отношениях со Снейпом? Отличается ли он от того человека, которым предстает перед нами каждый день, или всё же с любимой девушкой меняется в иную сторону — становится милым, заботливым..?       Бред какой-то...       Не желая нарваться на неприятности, в лице вернувшегося профессора, я наскоро сунула пергамент в карман мантии и поспешила отправиться на следующий урок, решив обдумать эти, и не только, вопросы позже.