Песнь моря

Ветер завывал. Волны неустанно бились о скалы. Шёпот океана грел душу. Юноша сидел на краю пирса, ботинки стояли рядом с ним. Одет он был совсем просто: лёгкая белая рубашка с изысканными рюшами на рукавах, воротнике и вдоль пуговиц, заправленная в бежевые (и уже влажные у щиколоток, несмотря на то, что он их подогнул) свободные штаны; на плечи небрежно накинут самый обычный, ничем не примечательный чёрный плащ. Взглянув на него в голову ни за что даже не попытается прокрасться мысль о том, что это будущий король. Он упорно высматривал что-то там, где небо становится единым целым с разбушевавшимся океаном. И наконец-то увидел. Трое пока маленьких китовых акул, немного выныривая из воды, игрались, догоняя кого-то, кто плыл перед ними, будто показывая дорогу. Но не они заинтересовали Хуа Чэна, а тот, чей силуэт выглядывал из воды, резвясь с этими малышами. Жемчужно-белый хвост показался на поверхности водной глади, а после и макушка его обладателя – чудные каштановые волосы, которые просто обязаны были хотя бы чуть-чуть завиваться когда высыхают. Ну, по крайней мере, принц на это надеялся. Уже который месяц. Уже который год. Он замер на своём месте и даже перестал дышать, лишь бы тот, кого он упорно практически каждый вечер высматривает за горизонтом не заметил его и не перестал проплывать мимо этого давно заброшенного пирса. — Опять свою королеву высматриваешь? – с усмешкой спросил подошедший парень. Его же одежда выглядела более дорогой: сапоги, выделанные из первоклассной кожи; брюки и рубашка, явно сшитые на заказ и пальто, привезённое откуда-то издалека. Это был лучший друг принца и будущий главный его Советник, который уже сейчас занимается тайными поручениями от него, в целях выявления среди приближенных господ предателей и заговорщиков. — Почему королева? Это парень, – спокойно произнёс Хуа Чэн, уже зная, что за его спиной стоит Хэ Сюань. Он не собирался оборачиваться, потому что понимал, что если бы кто-то хотел его убить – сделал бы это тихо и быстро, а кроме его друга в такой час на этом пирсе никого постороннего не может быть. — Ты даже не попытаешься отрицать своё намерение выловить эту рыбёшку и посадить на престол подле себя? Может, пора приглашать резчиков по стеклу? Ну, чтобы аквариум по размерчику сделали, – парень присел рядом, поставив свои сапоги около обуви наследника. — Ещё раз назовёшь его "рыбёшкой" и я прикажу запереть тебя на недельку-другую в темницу, даже не смотря на то, что ты один из самых близких мне людей, – грозно произнёс Хуа Чэн, злобно покосившись в сторону друга, – вылавливать я его не собираюсь и ни в какой аквариум сажать тоже, да и не получится. Я уже плавал туда – один и с сопровождением – всё без толку, он появляется лишь под вечер в шторм, а в такую погоду так далеко в море поплывет только самоубийца, – принц хмуро смотрел вдаль, так как потерял из виду того, кого боготворит последние несколько лет. — Чёрт с тобой. Пошли обратно, тебя все обыскались. Пришло письмо от твоего отца, никто ещё не читал, но сердце моё чует, что там что-то важное. Хуа Чэн в последний раз вгляделся в морскую пучину, что скрывает в себе такую желанную им драгоценность, кивнул, и принялся обуваться. Се Лянь аккуратно выглянул из-за скал. Те люди на пирсе стали уже почти как родные для него. Каждый вечер он проплывал у этих берегов к своей пещерке, что была скрыта от чужих глаз океаном, и каждый вечер видел как минимум одного из них – того, что одет проще. Он определённо следил за ним, но с какой целью понять было сложно. Может быть он был учёным и ему просто нравилось наблюдать за различными морскими существами, коих в этих морях водилось немало, а может очередным контрабандистом, что выслеживал его с целью поймать и продать кому-нибудь подороже. Второго же юношу он видел не так часто, но после его появления они никогда долго не задерживались и спешили уйти. Се Лянь хотел хотя бы одним глазком взглянуть на них поближе, подслушать их, чтобы понять, с какой целью они за ним следят и даже несколько раз выплывали в море. Он твердо намерился в следующий раз обязательно спрятаться под пирсом и выяснить ответы на терзающие его вопросы, а сейчас он лишь проводил странных людей взглядом и скрылся в морской пучине. Снова. Он проплыл вниз, погладил по пути пару мелких рыб из проплывших мимо косяков. Заплыв в заросли из водорослей он сорвал несколько, чтобы позже высушить их, а после оказался в уютной пещерке. На одном из выступов из таких же водорослей и каких-то длинных высушенных растений, добытых его другом на суше, было выложено подобие циновки. Зачем она? Ну, всё тот же друг часто жаловался о том, как тяжело ходить на двух ногах и как сильно он устал, а потому было принято решение соорудить для него место, где он сможет прилечь. В другом углу стояли миски, а рядом с ними лежали столовые приборы. На стенах, там, куда мог дотянуться русал, висели потрёпанные временем и морем картины. Источниками света в пещере служили многочисленные светящиеся кристаллы, которые росли небольшими группками недалеко друг от друга. Он выложил сорванные водоросли на камни так, чтобы те могли высохнуть. В одной из плошек лежали фрукты и овощи как с суши, так и из морских глубин, куда не могут добраться люди. Хотя те пытались. И не раз. Уровень развития их технологий был ещё недостаточен для того, чтобы быстро доплыть до морского дна и обратно. В прошлом столетии подобные попытки заканчивались либо провалом, либо смертью испытуемых. Когда он спас последнего беднягу, чудом не попавшись людям на глаза, учёные перестали пытаться применить очередную свою безумную теорию на практике. Его друг, Ши Цинсюань, рассказывал ему, что те сейчас по приказу будущего короля ищут наиболее безопасный способ исследования глубин океана. Без человеческих или каких-либо ещё жертв и потерь. Покойные матушка и отец Се Ляня, вероятно, погибли от рук таких же учёных, которые стремились каждую теорию тут же применить на практике. А может быть стали чьим-то ужином. А может их забрали в цирк и теперь у них нет иного выбора, кроме как развлекать толпу зевак, сидя в крохотном аквариуме посреди улицы. Русал старался не думать о том, что могли сделать те люди, когда-то давно поймавшие его родителей. Потому что он боялся. Боялся ответственности, что свалилась на его плечи – он больше не просто "Его Высочество Наследный Принц Сяньлэ", он король. Надежда и опора его народа. Боялся разочаровать или огорчить своего Советника, который фактически вырастил его – Цзюнь У. Боялся не оправдать ожиданий своего народа, который считал его попытки спасти всех вокруг главным его недостатком, который погубит всю Подводную Столицу, а после и прекрасное государство Далянь, уникальное в своем роде – оно одно на весь океан. Единственным его спасением сейчас был один очаровательный ше́лки – тот самый его друг, то гуляющий по окрестностям города, то развлекающий Се Ляня историями оттуда – Ши Цинсюань. В море он обитал в виде изящного тюленя, чьё тело было украшено голубоватыми узорами, напоминавшими листья на ветру. Он однажды сказал, что такие есть не у всех (других шелки Се Лянь за всю свою долгую жизнь так, к сожалению, и не встретил), а его были созданы для защиты. Если кто-нибудь когда-нибудь попытается сжечь его тюленью шкуру, то потоком ветра пепел унесёт далеко-далеко в море, где Ши Цинсюань сможет переродиться обратно. Он без умолку мог говорить о людях, о том, сколько интересных технологий у них есть, о таких же необычных существах как он и его друг, но которые живут в лесах и домах горожан. Се Лянь каждый раз с замиранием сердца слушал, когда Ши Цинсюань сидел на возвышенности в его укромной пещерке, водил ногами по воде, расчёсывал свои волосы и рассказывал городские легенды – о волках, что охраняют леса и обращаются в людей; о духах, что раз в год, осенью, просыпаются и выходят из всех уголков, скрытых в тени, и ходят тут и там в поисках развлечений и в надежде увидеть, что же изменилось за то время, что они спали. А ещё ему нравилось слушать о наследном принце этих краёв. Шелки рассказывал о нём, как о прекрасном юноше с добрым сердцем, что всеми силами старался сделать жизнь своего народа проще и безопаснее, несмотря на бушующую в стране войну. — Его мама была шелки, прямо как я! – гордо произнёс Цинсюань. — Была? – удивлённо спросил русал. — Ну... Придворным казалось, что "чудище из морских глубин", – недовольно передразнил какого-то старика из города юноша, – не должно стоять во главе целого государства. Однажды её обманом выманили из покоев и на её же глазах порвали, а потом сожгли её шкурку. Естественно, после такого она умерла как и любой другой шелки, перед этим настрадавшись на пару жизней вперёд, – бедного Цинсюаня передёрнуло. Кажется, он представил, что чувствовала та женщина, – Король нашёл всех, кто подготовил заговор и приказал повесить их над скалами, а после издал указ, запрещающий вступать в отношения с морскими существами и даже общаться с ними, дабы не подвергать их опасности. Принц, кстати, от матери унаследовал лишь природную красоту и изящество шелки, а также талант к плаванию и гетерохромию – у него глаза разного цвета, как у той женщины. В шелки превращаться он не умеет. Ну, так в городе говорят. На самом деле никто точно не знает даже как он выглядит, постоянно целый маскарад устраивает. Се Лянь хотел бы хоть одним глазком взглянуть на принца и на тот мир, что окружает того и который был скрыт высокими деревьями, зарослями и скалами. И он, и Ши Цинсюань прекрасно знали, что это возможно, но последний упорно молчал и стыдливо прятал взгляд, переводя тему, когда русал начинал его расспрашивать. Се Лянь чувствовал, что от него что-то скрывают, но что же..? Кроме того, даже Цзюнь У, его преданный советник, что всеми силами пытался заменить ему отца и мать после их смерти, не отвечал на вопросы. Все те каменные дощечки, связанные с этим и хранившиеся в королевской библиотеке, были отправлены на дно морское, куда не мог добраться ни один русал из-за давления. Жители держали рот на замке, хотя тоже (Се Лянь был в этом уверен!) знали какую-то тайну, скрытую от его глаз и ушей. Сейчас же Его Высочество ожидал Ши Цинсюаня с новыми историями и слухами из города на суше. Раздался всплеск, а через минуту из воды выплыл очаровательный тюлень, держа в зубах какой-то сундучок. После того, как он поставил его, а сам забрался на своё излюбленное место, на пару мгновений его окружили вспышки света, а вода рядом забурлила. Ещё один всплеск и шелки в человеческом обличии забрался на камни. Перед Се Лянем предстал юноша, мокрый с головы до пят, в такой же мокрой белой рубашке, украшенной кружевами, и в льняных брюках. Тоже мокрых. Русал подпрыгнул из воды и примостился около него – Ши Цинсюань тут же поймал его хвост и положил к себе на колени, приобняв друга за талию, чтобы тот не соскользнул. — Если ты сейчас же не скажешь что за эти пять часов соскучился по мне так, будто не видел пару сотен лет, то никогда не узнаешь кого я встретил по пути сюда! – шелки горделиво вскинул подбородок, но всю его речь испортило одно – он не мог сдержать смеха из-за растерянного вида своего друга, а потому тут же начал хихикать, прикрывая рот ладонью. Гордость, своенравность, свободолюбие – всё это было присуще Ши Цинсюаню. — О, мой драгоценный друг, я ужасно соскучился по тебе, – для убедительности Се Лянь состроил настолько грустное, насколько он мог, лицо и положил одну из рук себе на грудь, – без тебя моя жизнь была бы лишена красок! Они ещё пару секунд серьёзно смотрели друг другу в глаза, а после разразились таким хохотом, что стены пещеры задрожали. — Так что же в том ларце, Цинсюань? И кого же ты встретил? – первым успокоившись, спросил Се Лянь. — О, в ларце ничего особенного, просто пара безделушек, которые мне подарили на рынке. Но вот те люди, которых я встретил, точно тебя заинтересуют, – лукаво улыбнулся шелки. Он приблизился к уху своего друга, будто кто-то мог услышать их общую тайну, и весело шепнул. — Принца и его Главного Советника! Се Лянь отстранился от него, изумлённо открыв рот. Его глаза расширились, а брови поползли наверх. — Неужели? Ты говорил с ними? Как они выглядят? – быстро проговорил Принц, в надежде узнать как можно больше и сразу. Ши Цинсюань на это лишь рассмеялся и похлопал его по изящному хвосту. — Я говорил лишь с Советником, сам принц спешил в замок, я его даже толком не разглядел. Хэ-сюн сказал... — Хэ-сюн? — Хэ Сюань, тот Советник, – возмущенный тем, что его перебили, сказал шелки, – так вот, он сказал, что моя красота сравнима лишь со светом звёзд на ночном небе и что он надеется встретить меня ещё раз! Се Лянь беззлобно усмехнулся. Он знал, что его дражайший друг влюблен в того человека с первого взгляда – год назад он случайно наткнулся на него, беседующего со стражей ворот в королевский замок. Он говорил о нём почти постоянно, но познакомиться возможности не было, а тут раз – и она подана на блюдце с золотой каёмочкой. Шелки не умолкал, продолжая описывать невероятную красоту своего нового знакомого, поэтому Се Лянь лишь снисходительно смотрел на него, слушая все эти восторженные речи и держа в руках одну из плошек с фруктами, пытаясь приготовить подобие салата из имевшихся ингредиентов. — Цинсюань, – вдруг прервал он его, – не думаю, что стоит питать столько надежд на его счёт. Ты знаешь о законе, а он – будущий Главный Советник. — На что ты намекаешь? – голос шелки стал тише, а взгляд потух. Он прекрасно знал ответ, но не хотел произносить это сам. — У вас нет шансов быть вместе и быть друзьями. Закон есть закон, а на тебя и на него сначала будут направлены тысячи косых взглядов, если все прознают о твоём морском происхождении, а после его будет ждать ссылка. Ши Цинсюань закусил губу и отвернулся. Се Лянь не хотел расстраивать своего друга. Он знал, что тот верит в любовь до гроба с первого взгляда, а то, что Хэ Сюань сделал ему комплимент было очень значимо по мнению шелки. Но русал не мог поступить иначе, особенно после того, как пару лет назад услышал от него же историю о трагичной кончине матери принца. Ему было страшно от того, что его друг может повторить её судьбу. — Пойми, я желаю тебе лучшего... – осторожно начал Се Лянь, коснувшись колена друга. Тот поднял на него взгляд и надул губы. "Ну совсем как ребёнок" – подумал русал, тяжело вздохнув. — Если наконец-то расскажешь почему ты так помешан на их принце, то перестану дуться, – с хитринкой в глазах и с еле сдерживаемой улыбкой сказал Ши Цинсюань. Одной из причин, по которой он почти ежедневно выходил в город была просьба его лучшего друга – найти принца и описать его в мельчайших подробностях. Какого цвета глаза, какую одежду он носит, громко ли смеётся. Для него всё это было важно. Очень важно. — Я расскажу, – тепло улыбнулся Се Лянь, вручив другу миску с очищенными от кожуры фруктами, – это случилось до нашего с тобой знакомства. В честь ста лет со дня победы над Ужасным Кракеном мои родители устроили праздник, а я был главным героем представления, – Ши Цинсюань восхищённо уставился на него, – мы находились достаточно далеко от берега, но не очень глубоко, чтобы я смог исполнить танец Воина Увенчанного Цветами. Когда я в очередной раз вынырнул, то заметил маленького мальчика у самого края пирса. Но на следующий раз его там уже не было, – шелки встревоженно ахнул, прикрыв ладонью рот – он всегда был очень эмоционален и имел привычку активно жестикулировать. Был бы у него с собой веер, что носят придворные дамы на суше, тотчас бы начал им обмахиваться, – я прервал выступление, доплыл до того места, поднял его со дна и направился к берегу. Было очень опрометчиво так поступать и я прекрасно осознавал, каковы последствия и какие это риски, но я не мог оставить ребёнка тонуть. Я вытащил его, привёл в чувства и попытался позвать на помощь. Тот малыш смотрел так напуганно... Его глаза, кажется, были разного цвета, но я не уверен... Как только я услышал, что кто-то идёт, сразу же попытался уплыть, но он вцепился в меня и так жалостно смотрел, – Се Лянь тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Он всегда так делал, когда рассказывал о ком-то, кого не мог защитить, – всё, что я расслышал из слов бегущих к нему придворных, прежде чем Цзюнь У отдёрнул меня от него, это "Ваше Высочество". — Ну тогда это точно принц Хуа! – вскочил Ши Цинсюань. Он выглядел как никогда воодушевлённо. Казалось, что ещё секунда и он побежит в замок рассказывать всем, что нашёл давнего спасителя их принца. Се Лянь еле удержался на камнях из-за прыткости друга. — В тот день в королевстве проходил какой-то праздник. Подробностей не знаю, помню только, что туда прибыли правители и их дети из соседних земель, – грустно улыбнувшись произнёс русал. — Ну... – шелки оглядел пещеру, будто пытался что-то найти, зацепиться за что-то взглядом, уставился в потолок, а потом вдруг засиял пуще прежнего и хитро улыбнулся, – ничего, есть у меня одна идея. Тебе понравится, она самая гениальная из всех, что были до этого! Се Лянь узнавал этот тон. В прошлый раз, когда его другу в голову пришла подобная "гениальная идея" всё закончилось тем, что они прятались в утонувшем корабле от огромного глубоководного кальмара. Такие как он никогда не всплывают на поверхность. А тот всплыл. Русала передёрнуло от воспоминаний об этом. — Ши Цинсюань, нет, – твёрдо произнёс он и забрал пустую плошку из рук друга. — Но почему? Ты ведь даже не услышал саму суть идеи! А вдруг тебе понравится? – причитал шелки, искренне негодовавший из-за того, что ему отказали даже не выслушав. — Потому что я по взгляду твоему вижу, что это будет что-то из разряда "засунем тебя в стеклянный ящик и отнесём во дворец", – передразнил Цинсюаня Наследный Принц. "А это тоже звучит как хорошая идея..." – подумал шелки. — Да я бы ни в жизни не предложил такого! — Цинсюань, милый, я никак не могу выбраться на сушу, а принцу нельзя видеться со мной, последствия будут ужасны и я не уверен что кто-либо готов к ним. — С чего ты взял? – удивился юноша. По красноречивому взгляду Се Ляня он тут же всё понял, – ясно, тебе Цзюнь У запретил, верно? – русал кивнул и отвёл взгляд, – но ты ведь понимаешь, что "принцу нельзя видеться со мной" и "мне нельзя видеться с принцем иначе Цзюнь У расстроится, разочаруется и так далее" это разные вещи, верно? Се Лянь молчал. — О, Посейдон, помоги мне, – возвёл очи горе шелки, – не слушай ты этого старика. Сколько ему лет? Две тысячи? Три? Эти законы давно пора менять, а люди уже давно живут почти в полной гармонии с такими, как мы! Да, бывают случаи как с мамой принца Хуа, но они единичны, не всем же быть умными, верно? Нет смысла прятаться от себя и своих чувств чтобы угодить этому... этому... – под конец своей речи Ши Цинсюань так и не смог придумать обидное прозвище для Цзюнь У, чему был крайне недоволен. — Хорошо... – неуверенно произнёс Се Лянь, – я бы хотел подумать над твоими словами один, ладно? А завтра расскажешь свой план. Если я соглашусь. Шелки весело хлопнул в ладоши, активно закивав головой, а после чмокнул друга в щеку на прощание, схватил свою шкурку, сундучок и нырнул в воду. Не получилось уговорить друга сейчас, значит точно получится завтра. Его вновь окружила вспышка света. Он вынырнул, пару раз покружил перед своим лучшим другом, но уже в форме тюленя, и наконец-то уплыл. Се Лянь облегчённо выдохнул и потёр виски. С одной стороны, Цинсюань был прав. Правила были придуманы слишком давно для того, чтобы продолжать беспрекословно следовать им. Цзюнь У был мудр, но старомоден. Он не осознавал, что мир движется вперёд и пора пересмотреть законы, которые лишь отравляют жизнь народу как Столицы, так и всему Далянь. Но с другой стороны он был в чем-то прав. Цзюнь У часто говорил Се Ляню: "Что бы ни случилось, не заводи никаких отношений с людьми, не общайся и не контактируй с ними. Они умрут, а ты останешься совсем один со своим разбитым сердцем", "они жестоки". "Они опасны." Принц никогда не задумывался о том, правильно это или нет, правда это или очередная попытка уберечь его от чего-то путём запугивания, а просто соглашался. Его другие два лучших друга, но уже такие же русалы, как и он, Му Цин и Фэн Синь, лишь закатывали глаза (по крайней мере Му Цин постоянно так делал) и спрашивали не устал ли он от этих нравоучений. А Се Лянь действительно не уставал. Цзюнь У принимал непосредственное участие в его воспитании и всё это он слышит с самого детства, а потому привык. К тому же, он глубоко уважал своего Советника и доверял ему. Не мог он ему всё это время врать. Не мог же..? Мысли принца путались всё больше, а потому он принял решение вернуться во дворец. По пути в город ему встретились пара придворных, которые как раз собирались его искать – у Цзюнь У была какая-то важная для него новость, а потому Се Ляню стоило поторопиться. Прибыв во дворец он тут же направился в тронный зал, где по словам дворецкого его уже ожидал Главный Советник. — Сяньлэ, мальчик мой, где же ты пропадал? – услышав как Се Лянь вплыл в помещение, Цзюнь У тут же перестал тревожно плавать из стороны в сторону. — Что-то случилось? Мне сказали это срочно и Вы выглядите так встревоженно... – русал подплыл к Советнику и заглянул ему в лицо. Тот взял его руки в свои и тепло улыбнулся. — Всё не так срочно, просто перестань пугать меня своими внезапными исчезновениями. Я уже даже не прошу рассказать, куда именно ты уплываешь, просто предупреждай в следующий раз, – Цзюнь У похлопал Принца по голове и они оба облегчённо выдохнули. — А что за срочное дело, о котором мне все говорили? — Я как раз собирался рассказать. Присядь, пожалуйста, – русал указал рукой на трон позади себя. Се Лянь послушно поплыл в указанном направлении теряясь в догадках. Что же это за новость такая, раз от него требовалось присесть, перед тем как услышать её? Он тревожно опустился на трон, поправив разметавшиеся до этого от спешки волосы и оглядел зал, чтобы немного успокоиться. Всё выглядело как обычно: белые колонны, украшенные различными узорами и вставками из золота; витражи, показывающие историю сражения великого Воина Увенчанного Цветами, который когда-то спас весь океан и сушу, убив Ужасного Кракена; белый пол, но украшенный не как колонны золотом, а нефритом; высокие потолки, с которых свисали фигуры различных морских обитателей. Заставил его вынырнуть из раздумий голос Советника. — Сяньлэ, ты уже давно не маленький мальчик и тебе пора наконец-то остепениться. Ты не сможешь всю жизнь метаться между делами своего государства и проблемами других существ, – начал издалека Цзюнь У. Он делал так только тогда, когда боялся обидеть или расстроить своими словами Принца. Се Ляню становилось всё тревожнее и тревожнее – его руки сжали подлокотники трона, а хвост бил о него своим плавником. С каждой секундой он хмурился всё сильнее и сильнее. — Цзюнь У, к чему ты клонишь? – нетерпеливо и немного резко спросил принц, не в силах больше терпеть. Он уже понимал, к чему именно ведёт разговор его Советник, просто не хотел признавать это. — Ты не задумывался о женитьбе? Всё замерло. Все звуки стихли. Кажется, даже подводные растения перестали мерно покачиваться. Се Лянь был крайне удивлён, несмотря на то, что уже подозревал, что ему зададут этот вопрос. Он понимал и осознавал, что когда-нибудь это придётся озвучить и решить эту проблему, но он не ожидал, что это произойдет именно сейчас. — Я подумаю над этим... – начал было Се Лянь, но Советник его прервал. — Прошу прощения, Ваше Высочество, я не так выразился, – прочистив горло и подплыв ближе, Цзюнь У заговорил гораздо строже, – на данный момент меня не интересует против Вы или нет, меня интересует выбор кандидатки на роль будущей королевы этого государства. Вам нужны наследники. Подчинённый и его король смотрели друг на друга. Несмотря на то, что все называли Се Ляня Наследным Принцем, после смерти его отца и матушки – бывших правителей – королём стал он, а потому подобное отношение и фамильярность даже от самого близкого ему русала сейчас выводили его из себя. — Не забывайся, Цзюнь У, ты не имеешь никакого права разговаривать со мной в приказном тоне, – взгляд русала ожесточился, – Мы сами решим, когда пора, а когда нет. И на данный момент Мы против. Мы справляемся с тем, чтобы, как ты выразился, "метаться между делами своего государства и проблемами других существ". На этом разговор окончен, Нам нужно рассмотреть жалобы граждан и разобраться с тем, чтобы обезопасить их от участившихся случаев нападений контрабандистов. Ты свободен, – Се Лянь говорил холодно и чётко, даже использовал королевское "Мы", которого предпочитал избегать, особенно во время разговоров с Цзюнь У. Он не знал почему всё его нутро так похолодело от мысли о женитьбе. Он не готов? Не хочет? Он... боится? Причин для страха не было, но он определённо боялся. Что-то глубоко в душе подсказывало ему, что принимать подобное решение слишком рано. Было ли это интуицией или ещё чем-то – он, к сожалению, не понимал. — Как пожелаете, Ваше Величество, – с лёгким раздражением в голосе произнёс Цзюнь У, поклонился и удалился из тронного зала. Гнев отступил, как только он прибыл в подобие королевского сада. Там были высажены одни из самых редких в океане растений с целью их сохранения и защиты от людей. В паре километров от самого замка находился невероятно красивый коралловый риф, вид на который открывался как раз из этого садика. Он понимал, что торопит Наследного Принца, так ещё и требование слишком неожиданное. "Не стоило так просто вываливать на него всё это, он ведь ещё совсем юный..." – подумал Цзюнь У. Но он желал Се Ляню только лучшего. Он искренне верил в это. Хуа Чэн и Хэ Сюань вернулись во дворец. Будущий Советник всё ещё всеми мыслями был на той внезапной встрече. — Как думаешь, это был эльф? Или сноволк? А может чародей? Я слышал, что они очень красивые, – рассуждал вслух лучший друг принца. Брови его хмурились, а руки он держал сложенными на груди. — Русалки и шелки тоже очень красивые, почему не рассматриваешь эти варианты? – поинтересовался Хуа Чэн. — Россказни о том, что русалки в людей могут обращаться как шелки – чушь собачья, к тому же, я надеюсь на лучшее в отличие от тебя, А-Чэн. Пока ты влюблен в непонятного русала, который тебя скорее всего даже не помнит, я буду счастливо жить со своим колдуном и ехидно хихикать над тобой на правах лучшего друга. Ехидно хихикать Хэ Сюань начал ещё во время своего монолога, пока Хуа Чэн недовольно смотрел на него. В целом, его будущий Советник был прав. Тот юноша вполне очевидно флиртовал с ним, шелки в этих морях давно не видели – последний забрал свою семью ещё после смерти матери Хуа Чэна, а русалок не видели лет двадцать, если не больше. Тем более русалок на суше. Так что тот паренёк точно был либо чародеем, либо сноволком – обычно они отличались особой привлекательностью. Вариант с эльфом не было смысла рассматривать, так как уши у юноши были обычными, человеческими. А вот принцу повезло меньше – тот, кто захватил его душу и сердце с первого взгляда определённо был русалом, а закон и отец не позволяли даже общаться с обитателями морей. Единственная, с кем у него могли быть шансы – какая-нибудь принцесса, что мечтает вырваться из своего замка и выгодно выйти замуж. Хуа Чэн так не хотел. Он мечтал о тихих вечерах на пристани и захватывающих дух историях о победе над Ужасным Кракеном. Он хотел хотя бы на миг ещё раз увидеть приобретённый когда-то давно смысл своей жизни вблизи – безупречные глаза цвета растаявшего шоколада; каштановые волосы, украшенные нефритовой заколкой и собранные в красивую причёску, что оставалась идеальной на суше и в воде; жемчужного цвета хвост, что переливается всеми возможными цветами на солнце. Вся его жизнь была похожа на один кошмарный сон, пока сам ангел не спас его из морской пучины, успев лишь побурчать на тех, кто должен был присматривать за маленьким ребёнком и позвать на помощь. Хуа Чэн почти успел выкрикнуть своё имя, но вода, попавшая до этого в лёгкие, не позволила проговорить ни слова, и всё, что ему оставалось – это наблюдать за рябью на волнах и стремительно скрывающимся белым пятном. Из мыслей его вырвал голос Инь Юя – юнец совсем недавно стал служить ему, но уже множество раз помогал им с отцом, а также рассказывал о всех слухах, что пускают горожане по королевству. — Ваше Высочество, письмо от короля. — От короля? Война закончилась? – нахмурившись спросил Хуа Чэн. Отец никогда не писал ему с фронта, особенно так неожиданно, а потому там либо было наставление готовиться к празднованию победы, либо печальные новости. Последнего он опасался, как огня. — Я не знаю, велели передать Вам лично в руки и не вскрывать. Инь Юй поклонился и удалился из зала. — Хочешь, я прочитаю его тебе? – спросил Хэ Сюань, положив руку на плечо друга. — Если тебе не в тягость, то будь добр, пожалуйста. На душе у меня неспокойно, чувствую, что что-то случилось, – тихо проговорил принц и тяжело опустился на трон, передав письмо лучшему другу. Советник взял поднесённый горничной нож для писем и аккуратно вскрыл конверт. Пробежался глазами по тексту, вдохнул побольше воздуха и начал читать содержимое вслух: "Дорогой мой мальчик, Скорее всего, когда ты получишь это письмо, меня уже не будет в живых. Мне очень жаль, что я не смогу присутствовать на твоей коронации, но теперь ты официально станешь королём ещё и южных земель, что мы смогли завоевать. Я и мои послы уже заключили мирный договор с Баньюэ, но всё равно советую либо тебе, либо Инь Юю съездить туда с официальным визитом, чтобы проконтролировать выполнение условий. Врачи сделали всё возможное, но недавно мне приснилась твоя матушка. Думаю, это был знак, что моё время пришло. Обещаю поцеловать её от тебя. Мой прах прошу развеять над морем в том месте, где умерла она. P.S. Хэ Сюань теперь твой Главный Советник, он достаточно умён и знаем мы его давно, так что не забывай прислушиваться к его мнению и советам. Мой старый друг, его дядя, сообщил, что полностью доверяет своему племяннику, а сам решил остаться здесь: построит домик и переедет со своей семьёй. Навещайте его иногда. С любовью, твой отец." В зале стояла гробовая тишина. Несколько горничных, что оставались в зале, и стража, стояли, склонив головы. Кажется, кто-то из них плакал. Или это был Хуа Чэн? Судя по встревоженному взгляду Хэ Сюаня, плакал всё же сам король. — А-Чэн... — Нужно отправить Инь Юя проконтролировать ход переговоров и заняться перевозом войск, раненых и тел погибших обратно сюда, а также оповестить их семьи и выплатить компенсации, – быстро взял себя в руки Хуа Чэн, – сейчас нет времени на скорбь, нужно заняться подготовкой коронации и похорон, а ещё быть готовыми к бунтам на землях Баньюэ, которых точно не получится избежать. Хуа Чэн смотрел на Хэ Сюаня и одновременно в пустоту. Глаза его были чуть красными, по щекам мокрыми разводами стекали слёзы. Его долг как короля первостепенно защищать свой народ, а на печаль и объявление траура всегда найдётся время. — Чем заняться мне, Ваше Величество? – поклонившись, спросил Главный Советник. — Будь рядом и помоги мне придумать способ уговорить церковь позволить исполнить последнюю волю моего отца. Не думаю, что они будут рады узнать, что его не захоронят на королевском кладбище и не все традиции будут соблюдены, – Хуа Чэн грустно усмехнулся. Он встал и тут же направился в свой кабинет, чтобы приступить к оформлению бюрократической части всех церемоний, заявлений и прочего. Ему нужно было хоть чем-то отвлечь себя. Его отец был прекрасным воином и правителем, который успевал уделить сыну всё своё свободное время. Хуа Чэн всегда с теплом вспоминал их совместные прогулки по саду – в центре стояла небольшая беседка для проведения чайных церемоний, а рядом большие качели на двоих. Он никогда не устанет рассказывать всем историю о том, как бегал по всему дворцу в одной ночной рубахе, чтобы не ложиться спать, а его отец гнался за ним с одеялом. Его тогда помогла поймать одна из нянечек, но отец Хуа Чэна всё равно уложил его спать сам. Все эти тёплые воспоминания навсегда останутся в его сердце лишь отголоском былых дней, когда в его обязанности входила лишь учёба и, когда он стал старше, крохотная часть бюрократии, дабы уметь составлять договоры, заявления и законы, а слуги с улыбкой качали головой на его шалости. Хэ Сюань всю дорогу до кабинета учтиво молчал, понимая, что ничем не может помочь другу, потому как тот не любил делиться эмоциями и всегда переживал их сам с собой. Жизнь стремительно менялась с каждым днём, а судьба, смотря вниз и хохоча где-то на небе со звёздами, приближала то долгожданное для неё мгновение их встречи. Она уже знала когда, как и где это произойдёт, а маленькие звёздочки в унисон задавали ей сотни вопросов. "Почему же они не могут встретиться прямо сейчас?". Ещё рано. "Почему же он не узнаёт его?". Ещё не пришло их время. "Почему же он так влюблён в него?". Потому что их луны сошлись ещё до сотворения Вселенной. Се Лянь, сидя ночью на камне, скрытом от людских глаз, смотрел на Луну в небе и мечтал о том, чтобы увидеть весь мир. Хуа Чэн стоял у балкона с бокалом вина цвета спелого красного винограда, смотрел на горизонт, где небо становится единым целым с разбушевавшимся океаном и мечтал лишь о русале с жемчужным хвостом и волосами мягче шёлка.