Песнь моря

Годы шли, время неумолимо двигалось вперёд. Се Лянь всё реже выплывал к берегу, чему не были рады ни Ши Цинсюань, ни Фэн Синь с Му Цином (последний на каждое селяневское "я занят, времени нет, но всё в порядке" закатывал глаза). Зато был счастлив Цзюнь У. Государство процветало, народ жил в мире и спокойствии, а, как он считал, "его мальчик", был всегда при нём. — Лянь-Лянь, ты уверен, что всё в порядке? – обеспокоенно произнёс Ши Цинсюань, глядя на своего друга. Они беседовали в их пещере, обсуждали, что произошло в их жизнях за тот месяц, что они не виделись. Ши Цинсюань сложил руки на выступе и положил на них голову. Се Лянь сидел на другом конце от него и вертел в руках корону, которую теперь носит постоянно. Цзюнь У сказал, что это важно. Он смотрел одновременно на свои руки и в пустоту. В его голове роились тысячи мыслей, словно стайки мелких рыб в море. — Я... – начал было он, но посмотрел в глаза друга и тяжело вздохнул, прикрыв веки и откинувшись спиной на стену, – Я не знаю, ладно? Мне чего-то не хватает, но я не понимаю чего. Я устал, мне нужно хотя бы немного свободы. Эта навязчивая доброта и забота Цзюнь У сводит меня с ума, я уже не знаю куда от него деться и что сделать, чтобы он перестал нянчиться со мной, как с ребёнком... Ши Цинсюань также тяжело вздохнул и посмотрел на друга из-под полуприкрытых пушистых ресниц. — А я уже давно говорю тебе, что ему на пенсию пора, а ты всё "он просто заботливый, он просто добрый", – шелки передразнил русала, что теперь недовольно смотрел на него, – Но не переживай, кажется, у меня есть одна идея, – Цинсюань заговорщически ухмыльнулся и потёр руки. Се Лянь обречённо захныкал, уже ожидая пересказ очередного безумного плана, но вместо этого он услышал лишь весёлый смех. Его друг подплыл от камня к нему и положил руки на его хвост, подмигнул, простучав по нему какую-то мелодию. — Шучу-шучу, не переживай, я знаю, что ты откажешься. Давай сменим тему? – Се Лянь кивнул и тепло улыбнулся ему, отложив корону из рук в сторону, – Мне Хэ-сюн такое милое колечко подарил! Они ещё около часа так просидели, обсуждая всю новую бижутерию и каждое свидание Ши Цинсюаня. Он описал всё в мельчайших подробностях, активно жестикулируя и иногда немного выпрыгивая из воды, удерживая свой вес на руках, расставленных по обе стороны от хвоста Се Ляня. Русал внимательно слушал его и задавал вопросы, искренне радуясь за друга. Он соскучился по нему и его рассказам, сплетням, улыбкам. Все эти приёмы, обязанности короля и периодические лекции о важности супруги подле него от Главного Советника совсем вымотали русала. Он был очень благодарен Фэн Синю и Му Цину, которые согласились отвлечь Цзюнь У на какое-то время. Шелки закончил свой монолог громким хлопком в ладоши и тысячей и одним эпитетом о том, как прекрасен и чудесен его Хэ Сюань. — Цинсюань, а твой Хэ-сюн ничего про короля Хуа не рассказывал? – неуверенно спросил Се Лянь. Он даже толком не помнил имя короля этих земель, хотя ему тот был интересен. — О! – глаза шелки радостно блеснули и он поднял палец вверх, – Так и знал, что ты про него спросишь! – он весело хихикнул, но после его настроение резко сменилось в обратную сторону, – К сожалению, во дворце его почти никогда нет, постоянно в разъездах после смерти отца. Хэ-сюн говорил, что ему там очень одиноко. Он тоже с ним частно ездит, но тот отпускает его, как только дело перестает требовать его личного присутствия, чтобы он побыл со мной, – щёки и уши Цинсюаня чуть покраснели от смущения, ведь Хэ Сюань – Главный Советник Хуа Чэна, а тот знает об их отношениях. — А ты ведь до сих пор не рассказал ему о том, что ты шелки, верно? – с лёгким упрёком в голосе произнёс Се Лянь. Ему казалось, будто его друг ведёт себя слишком наивно и по-детски. Возможно, всему было виной воспитание Цзюнь У с его навязчивой помощью, а возможно просто желание защитить Цинсюаня. — Рассказал или не рассказал, какая разница? – раздражённо спросил шелки, стыдливо отведя взгляд. — Цинсюань, ты обещал всё рассказать ему ещё когда вы только начали встречаться. Напомнить тебе, сколько лет уже прошло? – сложив руки на груди и усмехнувшись произнёс Се Лянь. Пока его друг активно возмущался и даже вылез на камни, ходя из стороны в сторону, русал задумался. Ему всю жизнь говорили остерегаться людей, особенно таких, как Хэ Сюань – скрытных, умеющих ввести в заблуждение кого угодно парой слов. Но вот его лучший друг, что упорно защищает того и постоянно рассказывает о том, как Советник задаривает его подарками, вкусно кормит и говорит ему по миллиону комплиментов каждую минуту. Цинсюань часто рассказывает о людях, которые лечат и спасают попавших в беду лесных зверушек, других горожан, о том, как все дружелюбны друг к другу и часто к чужакам. Всё это разительно отличается от того, что ему говорил Цзюнь У. Полная противоположность. Он рассказывал о том, как люди алчны, что они жадные и самовлюблённые. И это вводило Се Ляня в ступор. Он не понимал, кому стоит довериться в этом вопросе – своему лучшему другу или Советнику, что за всё это время успел заменить ему родителей, несмотря на то, что иногда слишком опекал его. Из мыслей его выдернул Цинсюань, который активно махал рукой перед его лицом. — Лянь-Лянь, ты меня слушаешь вообще? – возмущённо спросил он, когда его друг наконец-то обратил на него внимание. — А? – Се Ляня всё ещё находился глубоко в себе, а потому не сразу понял суть вопроса, – Ох, да, конечно, прости пожалуйста. Мне уже пора обратно, а то Цзюнь У меня потеряет, – виновато взглянув на шелки, произнёс русал. — Давай, плыви к своему старикашке, я уже чувствую как он собирается всю королевскую стражу на уши поднять, – шелки весело хихикнул, когда Се Лянь шутливо ущипнул его за ногу. — Я постараюсь освободиться в следующий раз не через месяц, – русал улыбнулся другу на прощание, сполз с выступа на котором сидел, надел обратно корону и поплыл в сторону выхода из пещеры. — Давай-давай, – зловеще произнёс Цинсюань, когда его друг уплыл, и потёр руки, – А я пока займусь планом "стать подружкой невесты на свадьбе короля Хуа с Се Лянем, поймать букет и обеспечить себе женитьбу на самом прекрасном мужчине в мире", – шелки злобно хихикнул, прыгнул в воду, обратился в тюленя и стремительно поплыл сначала на выход, а после в сторону суши. Он вышел на берег и ушёл в свой укромный уголок, которого почти весь день касались лучи солнца, но при этом тот был скрыт высокой травой и несколькими валунами. Пока его волосы и одежда обсыхали, он ещё раз обдумал все "за" и "против" авантюры, которую он хочет устроить не первый год. Как только с него перестала стекать вода он оделся и поспешил в город, а конкретно – в замок, где сейчас должен был находиться Хэ Сюань. Стража без проблем его впустила, уточнив, не стоит ли попросить кого-нибудь принести ему сменную одежду, так как из-за мокрых волос промокла и рубашка. Цинсюань вежливо отказался и бегом побежал внутрь. По пути он чуть не снёс пару горничных и чуть не подскользнулся, но всё же до кабинета своего возлюбленного добрался целым и невредимым. Он пару раз постучал и, не дожидаясь приглашения, вихрем влетел внутрь. — Хэ-сюн, это ужасно срочно, мне нужно поговорить с тобой прямо... – он не договорил, заметив вторую пару глаз, смотрящих на него. А если точнее, то только один глаз, – сейчас... Здравствуйте, господин Хуа, мне стоит выйти, да? – юноша тут же притих. Он мялся у двери, прикусив нижнюю губу и уже собираясь выйти. Хуа Чэн сидел за столом Хэ Сюаня в его кресле, пока тот стоял сбоку, привалившись к всё тому же столу бедром. Одна нога короля была закинута на другую и одна рука покоилась на бедре, пока вторая держала фарфоровую чашку, украшенную росписью в виде серебряных бабочек. Их крылья переливались в лучах солнца. Весь сервиз, стоящий на столе, был выполнен на заказ и был изыскан, а потому идеально вписывался в интерьер замка. Казалось, что пока Хуа Чэн ставит недопитый чай на стол, сердце стоящего в дверях шелки пропустило пару ударов, в то время как Хэ Сюань, наблюдая за другом, еле сдерживался от того, чтобы закатить глаза. "Был ли вообще смысл просить его перестать пугать всех вокруг своим угрюмым видом..?" – подумал он, подняв глаза к потолку и тяжело выдохнув. — Мы совсем не заняты, нет нужды так переживать, Цинсюань, – сказал Хуа Чэн, холодно улыбнувшись, чтобы разбавить напряжённую атмосферу, стоящую в комнате. Это не очень помогло, – это мне нужно спросить, следует мне остаться или оставить вас двоих наедине, – он стучал указательным пальцем себе по бедру, с прищуром наблюдая за возлюбленным его лучшего друга. Ему нравилось то, как он контрастировал на его фоне – вечно активный и шумный юноша рядом с мрачным и безэмоциональным Хэ Сюанем смотрелся несколько комично. Его забавляла их пара. Ши Цинсюань приободрился и осмелел, сразу же затараторив, пока подходил к столу. — Да, наверное... Хотя нет, стой, сиди, не двигайся, ты здесь очень вовремя! – активно жестикулируя скомандовал шелки, забыв о том, кто перед ним находится. Хуа Чэн усмехнулся. Цинсюань с громким хлопком поставил обе руки на стол. — Ветерок, не переусердствуй, – мягко напомнил Хэ Сюань, наблюдая за действиями своего возлюбленного и за эмоциями на лице своего друга одновременно. Это было тяжело, но он успел привыкнуть. Советник подошёл к нему и положил одну руку ему на грудь, пытаясь отодвинуть шелки от стола. — Да-да, помню, не переживай, – нетерпеливо кинув взгляд и кивнув стоящему рядом, он тут же вернул всё своё внимание обратно Хуа Чэну, – я знаю, кто Вас спас когда Вы были ребёнком и могу устроить Вам с ним встречу. В комнате воцарилась гробовая тишина. Казалось, будто даже часы замедлили свой ход, а птицы перестали щебетать за окном, боясь издать лишний шорох. Ши Цинсюань стоял, гордо вскинув подбородок и сложив руки на груди, пока король и его Главный Советник смотрели на него округлёнными в удивлении глазами. Сердце Хуа Чэна пропустило удар, пока он осознавал сказанное. "Знаком? Каким образом? И как давно? Почему раньше не сказал? Как мне его найти?" Кажется, он даже перестал дышать. — Я слушаю, – выпрямившись в кресле, дрожащим голосом произнёс король. Шелки хмыкнул, довольный собой, и, наклонившись ближе к столу, заговорщически шепнул: — Вы ведь хороший актёр, господин Хуа? Се Ляню наконец-то удалось выкрасть свободный от дел и Цзюнь У час только к вечеру. Небо окрасилось в разные оттенки: оранжевые, красные, жёлтые, розовые. Облака на нём напоминали пену от волн, разбивающихся о скалы. Вода в море медленно остывала, а ветер тихо завывал. Где-то вдалеке проплыли несколько дельфинов. Русал устало выдохнул, сидя в тени и привалившись спиной к скале. Он раздумывал о том, как выбраться из замка ночью незамеченным, чтобы остаться тут и посчитать звёзды, как он любил делать, когда был совсем юным. Его друзья, Фэн Синь и Му Цин, точно помогут ему, так как проворачивают подобное по несколько раз в неделю, останется только найти их, чтобы переговорить с глазу на глаз. "Эти гении ведь и правда верят, что я не знаю об их отношениях," – подумал Се Лянь, усмехнувшись. Вдруг, он услышал звуки шагов и шорохи где-то над собой. К счастью, скала скрывала его, но стоит тому, кто находится наверху, заглянуть под неё, как он тут же обнаружит русала, а потому тот поспешил обратно в воду. Се Ляню не хотелось уплывать отсюда так рано, и поэтому он просто поглубже ушёл в тень – на поверхности торчали только его макушка и глаза. В один момент все звуки и шорохи внезапно стихли, а потом стали также неожиданно нарастать. Кто-то собрался разбежаться и спрыгнуть со скалы. В глазах Се Ляня поселилась паника – если спрыгнуть с такой высоты можно разбиться либо о воду, либо о каменные шипы, что были надёжно скрыты от чужих глаз морской гладью. Прежде, чем русал придумал что делать, он увидел силуэт юноши, который и издавал все те звуки – он спрыгнул. Свободная белая рубашка, не заправленная в бежевые брюки и расстёгнутая на пару пуговиц, развевалась на ветру, когда его ноги оторвались от земли. Всплеск. Он камнем упал в воду. Се Лянь судорожно пытался определить, что же ему делать, всем телом вжимаясь в каменный массив за своей спиной. "О Посейдон, помоги мне. Ну, он же не разбился, верно? Верно. Значит, он живой. Всплывёт, – пытался успокоить себя русал, – а вдруг он поранился..? Хотя какое мне дело, да? Никакого дела мне нет, тем более когда под угрозой моя жизнь. Вдруг это уловка? А вдруг нет... Что же делать, что же делать..." ...Он нырнул в воду и стремительно поплыл в сторону места, куда упал юноша. Тот лежал на дне без сознания, к его руке верёвкой был привязан небольшой, но тяжёлый камень. Се Лянь без проблем разорвал её, подхватил парнишку, обвив руками его грудь, и поплыл в сторону берега. Он вытащил бессознательное тело на сушу, оттащил его подальше от воды и выбрался сам. Перевернул человека на живот, положив на свой согнутый хвост – в идеале нужно выше, на согнутое колено, но у Се Ляня нет ног. Вода полилась через открытый рот парня, пока русал судорожно пытался вспомнить, как делать искусственное дыхание. Вода перестала течь. Он положил его на спину и упёрся руками в его грудь. Спустя несколько нажатий человек под ним начал кашлять. Как только русал увидел признаки жизни, тут же попытался уползти обратно в море, но большие руки схватили его – одна за предплечье, вторая за талию – и повалили обратно на себя. — Неужели в море нет никаких правил этикета? Знаешь, это немного грубо вот так убегать после того, как спас меня, – хрипло проговорил юноша, смотря напуганному Се Ляню в глаза, – тем более, когда это происходит уже во второй раз. Русал был в панике. Даже если он сможет вырваться из рук этого парня, он не сможет добраться до воды раньше, чем тот опять его схватит. От хвоста тоже сейчас будет мало толку – он сам на нём сидит, прижав его своим весом. Всё, что оставалось перепуганному Се Ляню – беззвучно то открывать, то закрывать рот, в попытке сказать хоть что-то. — Прости, я тебя напугал, да? – виновато глядя на русала сказал юноша, – давай мы договоримся. Я тебя сейчас отпущу, а ты просто посидишь и выслушаешь меня, идёт? — Я же... Я высохну и умру, умоляю... – неуверенно и тихо произнёс Се Лянь. Таким беззащитным он себя никогда не чувствовал. Его руки дрожали, как и всё его тело. — Это именно то, о чём я хочу поговорить с тобой! Меня зовут Сань Лан, я знаком с твоим другом, Ши Цинсюанем, – глаза русала округлились. Теперь к нему пришло осознание, что именно здесь происходит – очередной безумный план шелки, – он сказал, что ты не знаешь об одной особенности твоего, эээ... хвоста? В общем, просто доверься мне, хорошо? Знаю, это звучит странно и безумно, тем более ты меня наверняка даже не помнишь, но... — Погоди-погоди, ты что, предлагаешь мне дождаться, когда я высохну? – уже в разы смелее спросил Се Лянь. Теперь он был не столько напуган, сколько зол, – не хочу расстраивать тебя и Цинсюаня, но я погибну, – чётко проговорил он, смотря прямо в глаз Сань Лана, – отпусти меня. Сейчас же. Русал начал вновь пытаться вырваться из его рук, но, к сожалению для него, у человека было преимущество – ноги, а потому все попытки закончились провалом. Спустя несколько минут возни на песке Се Лянь оказался лежащим под Сань Ланом. Когда он попытался ударить его хвостом, то понял, что чего-то не хватает. Самого хвоста. — Что... – русал напуганно посмотрел вниз. Сань Лан тоже, но тут же вернул взгляд обратно к его лицу. Щёки нещадно пылали красным от стыда. Се Лянь пошевелил пальцами на, неожиданно, ногах, несколько раз развёл и свёл стопы вместе, – ущипните меня кто-нибудь, это, должно быть, сон... — Как сказал твой друг, – прочистив горло и смотря куда-то в сторону, мягко начал Сань Лан, что всё ещё прижимал русала к земле, – это особенность королевской семьи. На суше вас ждёт не неминуемая гибель, как остальных. Вы обретаете ноги. Большего он мне, к сожалению, не объяснил, но я думаю он подробнее расскажет тебе при личной встрече. Се Лянь изумлённо переводил взгляд с человека над ним к своим новоприобретённым ногам. Он осторожно попытался выползти из-под него, и, не почувствовав сопротивления, сел. Коснулся своих стоп, колен, пальцев. Кажется, это именно та тайна, которую от него скрывали всё это время. Которую скрывал Цзюнь У. Возможность быть человеком на суше. Русал попытался встать, но всё, что у него получилось, это сесть на колени. Он тяжело вздохнул, предприняв ещё одну попытку подняться. — Я могу помочь, – Сань Лан стоял рядом, держа в одной руке будто из ниоткуда взявшийся плащ, а вторую протягивал сидящему на земле и пыхтящему от усилий Се Ляню. На лице его был лёгкий розовый румянец, он изо всех сил пытался смотреть только в глаза русала. Тот нерешительно взял его за предложенную руку, покрепче ухватился и рывком поднялся. Стоять оказалось гораздо проще, чем пытаться встать. Русал сделал аккуратный маленький шаг, его лицо выглядело очень сосредоточенно – упасть он не хотел. Вспоминая, как бегал и прыгал по пляжу Цинсюань, Се Лянь грустно пытался переставлять ноги так, чтобы не запутаться в них. "Плавать всё же проще..." – подумал он, после того как пошатнулся, запнувшись о свою ногу. Сань Лан мягко придержал его за спину, помогая привыкнуть к новым конечностям. Они медленно прошлись от места, где стояли, до ближайшего камня, на который можно было присесть. Он накинул на плечи русала плащ. Тот сначала не понял, зачем он ему, а потом оглядел себя и вспомнил, как Ши Цинсюань рассказывал ему о важности одежды в мире людей. Всё его лицо, до самых кончиков ушей, покраснело, и он поплотнее укутался в предложенную одежду. В его голове роились тысячи мыслей и вопросов. Кто этот человек? Зачем ему всё это? Как он познакомился с Цинсюанем? Почему тот рассказал всё ему, незнакомцу, но так долго скрывал это от него, своего лучшего друга? Что происходит? — Могу я задать вопрос? – решительно взглянул на Сань Лана Се Лянь. — Конечно, – резво ответил юноша, подойдя чуть ближе и сложив руки на груди. — Что ты имел ввиду, сказав, что я тебя не помню? И как давно ты знаком с Ши Цинсюанем? – русал сложил одну ногу на другую. Он уже не выглядел напуганным или удивлённым. Он был зол. Он злился на Цинсюаня, что всегда поступал слишком безрассудно и беспечно; на Цзюнь У, который скрывал от него абсолютно всё и постоянно лгал; на себя, за то, что так легко позволяет собой манипулировать и обманывать. Он устал от постоянных недомолвок, а потому намеревался задержаться на суше и заставить своего Советника переживать. Вдруг он тоже умеет так обращаться? Жалко ему было лишь Му Цина и Фэн Синя, им точно первым попадёт, когда обнаружится его пропажа. Всё государство будет стоять на ушах. "Ничего, завтра утром вернусь и всё будет в порядке," – подумал Се Лянь, дожидаясь ответа от Сань Лана. — Я... – тот вдруг запереживал, но это смятение задержалось на его лице всего на пару секунд, – я знаком с Ши Цинсюанем уже около семи лет, но я бы не сказал, что мы близки. Он встречается с моим другом, – спокойно проговорил парень, переступив с ноги на ногу. — А что насчёт твоих слов про то, что я тебя уже давно забыл? – Се Лянь не собирался отступать и позволять ему уходить от вопросов. — Я раньше приходил по вечерам на тот пирс, – он обернулся и указал на виднеющееся из-за зарослей кусочек суши над водой. Волны бились о него, брызги от них разлетались во все стороны, – думаю, это ты плавал в тех местах? По крайней мере, твой хвост похож на тот, что я видел раньше, – он лгал. Он никогда не смотрел на хвост. Лишь на его обладателя. — Ох, люди до сих пор считают, что все хвосты уникальны? – удивился Се Лянь. Ему казалось, что те знают об этом уже по меньшей мере несколько сотен лет, – раньше мы отличались видами, но окраска далеко не индивидуальна. Русалок и русалов с таким же цветом хвоста, как у меня, хоть и не так много, но всё же найти их совсем не проблема. Хуа Чэн тепло улыбнулся. Его щёки покрывал лёгкий румянец. Он знал, что не мог ошибиться. Это точно он. Эти каштановые волосы; эта бледная, чуть голубоватая нежная кожа; эти перекаты мышц на руках. Эти ноги, которые выглядели немного странно на фоне всего тела русала – они были мягкими, совсем не натренированными, в отличие от остального туловища. Волосы медленно высыхали и, как он и предполагал когда-то, немного завивались на концах. Закатные лучи придавали коже Се Ляня очаровательный розоватый оттенок. Черты его лица были невероятно нежными, но в то же время строгими. Он был мягок снаружи, но мог постоять за себя в случае опасности. Они ещё какие-то пару мгновений смотрели друг на друга: русал с лёгким недоверием и интересом, а человек с любовью и спокойствием. Он наконец-то нашёл его. Первым прервал затянувшееся молчание Сань Лан. — Ты не замёрз? Не голоден? Я могу отнести тебя к себе домой, – он смотрел на него преданным щенком, – если ты собираешься обратно в море, я не буду тебя удерживать, но просто я думал... — Я согласен, – Се Лянь улыбнулся немного натянуто, – только как ты отнесёшь меня? Я не такой лёгкий, каким могу показаться. Хуа Чэн звонко рассмеялся, прикрыв рот ладонью и зажмурив глаз. — Поверь, я не настолько слабый, каким могу показаться. Он ловко подхватил Се Ляня под ноги и спину, прижав пальто. Русал тут же ухватился за его шею. После того, как он взглянул ему в лицо, Сань Лан мягко кивнул. Он держал его крепко, будто тот был сделан из самого хрупкого и изысканного фарфора. Стоит на секунду ослабить хватку – и он разобьётся вдребезги. Се Лянь прочистил горло, словно собирался что-то сказать, но передумал, и плотнее укутался в одежду на своих плечах, подняв воротник и спрятав за ним нос. Юноша беззлобно усмехнулся и направился в сторону виднеющихся отсюда невысоких домиков и замка. В городе на них все пялились, оборачивались, шептались. — Это случайно не Его Величество идёт? Кто же у него на руках? — Что это за юноша? Почему они мокрые? — А может, этот юноша тонул и господин Хуа спас его? — Наверняка это так! Точно так! Слыша все эти перешёптывания, Се Лянь чувствовал себя тревожно, сильнее вжимаясь в держащего его человека. Он иногда выглядывал из-под ворота пальто, но тут же прятался обратно, как только встречался с кем-то взглядом. Сань Лан заметил это, оглянулся и зацепился за что-то взглядом. — Эй, вы двое! – вдруг крикнул он двум стоящим впереди людям, облачённым в доспехи и со странными большими животными рядом. Те тут же обернулись, лица их были полны ярости, но как только они увидели человека, что окликнул их, то тут же побледнели, – вы на посту? Скоро смена? – взгляд и голос Сань Лана были полны холода. — Мы не на посту, просто в город вышли... у нас этот... п-перерыв, – сказал самый смелый из них. Голос его дрожал. — Я заберу у вас одну из лошадей, генералу Пэю отчитается Хэ Сюань, – сказал Хуа Чэн, поставив Се Ляня на ноги и отвязав поводья одной из лошадей от небольшой оградки у какой-то забегаловки. Взгляды проходящих мимо зевак прожигали сотни дыр в их спинах, но образовать толпу вокруг них не осмеливались из-за находящегося рядом короля. Сань Лан проверил седло, стремена, немного опустил их для себя (бедные перепуганные парнишки были ниже его на пол головы) и встал, сложив руки на груди. Он хмуро огляделся вокруг, но тут же оживился, заприметив ящик около всё той же забегаловки. Он оказался пустым и достаточно прочным, чтобы выдержать вес человека. "Идеально", – подумал Хуа Чэн и поставил его около лошади. Он забрался на неё сам и подал руку Се Ляню, тепло улыбаясь. — Пальто, – тяжело вздохнув, сказал русал, не сдвинувшись с места, когда увидел как именно Сань Лань залез на лошадь – встал на стремя одной ногой и вторую перекинул через седло. — С ним ничего не случится, доверься мне ещё один раз, пожалуйста, – стража и люди, находящиеся рядом и видящие эту тёплую улыбку, были поражены до глубины души. На публике их король всегда был холоден и строг, а тут он вдруг ведёт себя так... нежно? — О Посейдон, почему я впервые его вижу и всё равно веду себя так наивно и доверчиво? – промямлил Се Лянь, прикрыв лицо одной рукой и потерев переносицу, – ничем хорошим это не кончится... Он подошёл к лошади и встал на ящик, который ранее поставил Сань Лан. Тот тут же наклонился и крепко схватил его под подмышками, посадив боком на седло. Пальто действительно почти не шелохнулось. Русал был крайне удивлён, но постарался скрыть это, чтобы... чтобы что? Он и сам не понимал почему, но ему хотелось доверять этому человеку, хотелось узнать его, хотелось выглядеть перед ним идеально. — Я, конечно, не позволю тебе упасть, но советую держаться крепче, – Сань Лан сжал бока Се Ляня между руками, взял поводья, цокнул и вывел лошадь на главную дорогу, – будет немного потряхивать, но я постараюсь ехать не слишком быстро, – сказал он, приблизившись к уху русала, и немного сжал бока животного стопами, немым жестом приказав ей бежать лёгкой рысцой. Се Ляня действительно немного подбрасывало на лошади, но у него не было чувства, будто он сейчас с неё свалится. Сань Лан держал его крепко и сам он спиной прижимался к нему. Русал по дороге к дому его нового знакомого осматривал улицы, людей, леса, кроны деревьев которого выглядывали издалека. Всё выглядело необычно для привыкшего к темноте глубин океана Се Ляня. Насыщенный зелёный, красный, синий, жёлтый и другие цвета окружали его со всех сторон. Десятки всевозможных запахов атаковали его, он даже прикрыл лицо рукавом пальто, так как из-за них у него закружилась голова. Над улицами были развешаны верёвки, на которых висели украшения, а в особенно узких переулках хозяева вешали на них свои вещи, чтобы те высохли под лучами солнца. По мере приближения к замку Сань Лан замедлял ход лошади, показывая свои любимые места и рассказывая Се Ляню о назначении чего-либо. Тот слушал его так внимательно, что совсем не заметил, как они оказались у огромных витиеватых ворот. Над ними и по бокам от них были развешаны плакаты, написанные будто рукой ребёнка. Се Лянь с трудом смог прочесть, что было написано на верхнем: "Стремясь к богатству, жизни не жалей", а на тех, что были сбоку, просто смех. Когда им открыли ворота в замок, русал удивился. Неужели Сань Лан..? — Ваше Величество! – парнишка, что вышел из какой-то пристройки с кем-то переговариваясь, вдруг побежал навстречу лошади, – почему Вы весь мокрый? Кто этот юноша? Вы в порядке? – он звучал взволнованно, но лицо его было скрыто маской, а потому нельзя было сказать точно, какие именно эмоции он испытывает. — Инь Юй, мне нужна одежда примерно на размер меньше моего и пара обуви, – Сань Лан думал, как аккуратно снять Се Ляня с лошади, чтобы не поставить того в неловкое положение, но на помощь пришёл человек, с которым переговаривался до этого Инь Юй, – генерал Пэй, Вы как раз вовремя, не могли бы Вы помочь? Генералом был высокий, молодой юноша. Его волосы были собраны в аккуратный пучок, а сам он был облачён в доспехи. На ходу он убирал меч в ножны. Выслушав просьбу Хуа Чэна к Инь Юю, а после и к себе, он молча кивнул. Бережно подхватив Се Ляня под коленями, он позволил ему опереться на себя и помог аккуратно слезть с лошади. Русал неловко стоял, обняв себя руками, и ждал, пока Сань Лан слезет тоже. Инь Юй удалился во дворец, как только услышал приказ. — Так ты король? Король Хуа? – тихо, так, чтобы генерал Пэй не услышал, спросил Се Лянь. — Откуда ты знаешь, как меня называет Хэ Сюань? – на секунду выражение лица Сань Лана стало удивлённым, но сразу после этого он обхватил переносицу пальцами, зажмурил глаз и тяжело вздохнул, – ах да, Ши Цинсюань... У тебя точно много вопросов, но прежде всего я хотел бы наконец-то одеть тебя и накормить, – он с нежностью и ноткой сожалении взглянул на русала, взяв того под локоть и слегка потянув в сторону замка, – за ужином поговорим все вместе, хорошо? — Все вместе? – недоумённо спросил Се Лянь, следуя за ведущим его к главному входу Сань Ланом. Он обернулся и увидел как генерал Пэй в это время уводил лошадь куда-то в сторону, видимо, туда, где она и должна стоять. После он вновь посмотрел на короля и затем на вход, к которому его вели. Дворец был огромным. Стены снаружи были сделаны из камня, но то тут, то там, на них были вырезаны различные узоры, а где-то вился вверх плющ. В некоторых местах висели гирлянды: огранённые в виде алых и рыжих листиков какого-то дерева с них свисали те самые кристаллы, которыми были усеяны все стены пещеры, в которой русал любил прятаться от всех и всего. Во дворе стояли несколько небольших зданий, одно из которых, скорее всего, являлось домом для прислуги. Где-то позади замка виднелись деревья. "Сад, наверно", – предположил Се Лянь. По бокам возвышались башни. Две из них выглядели обычно, а из третьей была выдвинута странная для русала огромная труба, но он не обратил на неё должного внимания. Лестница, по которой они поднимались, была незамысловатой, но изысканной. Через каждую ступеньку, по бокам, под перилами, стояли горшки с небольшими цветами. — Ши Цинсюань должен быть сейчас здесь, в замке, и Хэ Сюань вместе с ним, – немного недовольно проговорил Сань Лан. Когда они вошли, к ним тут же подбежали несколько горничных с огромными полотенцами и пледами. — Ваше Величество, совсем о себе не заботитесь, вдруг простудитесь! – сказала одна из женщин. Она выглядела старше остальных и первым делом накинула на его голову полотенце поменьше и принялась аккуратно промакивать его волосы по всей длине. Сань Лан чуть слышно смеялся и уверял её, что он больше не ребёнок и в подобной заботе нет нужды. Се Ляня тоже со всех сторон обступили, причитая о том, какой он бледный и худой, и что ему срочно нужно идти к камину, так как от него даже веет холодом – настолько он замёрз. Русал смутился такого внимания к себе и растерянно смотрел на Сань Лана, который тихо посмеивался уже над ним, прикрыв рот рукой. — Ваше Величество, я подготовил покои для... – Инь Юй, вышедший в холл, неловко посмотрел на русала, осознав, что так и не узнал имя гостя. — Се Лянь. Меня зовут Се Лянь, – тепло улыбнулся юноша, поглубже укутавшись в накинутый на его плечи плед. Он был настолько огромным, что полностью закрывал всё его тело и всё равно часть оставалась на полу. — Для Се Ляня. Кроме того... Инь Юй переговаривал с Хуа Чэном, когда тот кивнул девушкам и они, весело что-то щебеча между собой и хихикая, увели Се Ляня к лестницам. Он решил наконец-то оглядеться вокруг, пока его куда-то вели: внутри дворец выглядел гораздо светлее, чем снаружи. Везде были красные ковры, на которых были вышиты различные узоры и сюжеты золотыми нитями. В главном зале, куда они вошли с Сань Ланом, трона не было, зато были витражные, яркие окна и искусно расписанный потолок, на котором висела огромная хрустальная люстра. На ней были как и подсвечники, так и светящиеся кристаллы. Лестница, на которой оказался Се Лянь, выглядела ещё изящнее чем та, что была на улице. Ступени были выточены из красного дерева, а сама она была украшена золочёнными металлическими деталями. На каждой ступеньке была изящная каменная плита с гравировкой, что придавало ей ещё больше очарования и какого-то величия. Русала привели в небольшую гостевую комнату: тут было много мебели и камин, а потому прогреть её не составляло труда. Огромный, мягкий диван стоял прямо перед камином. На нём лежало множество небольших подушек и очередной плед. Рядом с диваном находился небольшой деревянный столик, а на нём стоял чайный сервиз. Позади было огромное зеркало, тумба под ним, а по бокам шкафы, забитые книгами. С противоположной стороны от входа располагался балкон, на котором было полным полно различных цветов. Некоторые из них уже распустились, а какие-то ещё спали. Се Лянь совсем не замёрз, но, видимо, для людей температура его тела казалась слишком низкой, и поэтому его всячески пытались согреть. — Молодой господин, это чай, только недавно заварили! Понюхайте, как чудесно пахнет! Сколько кубиков сахара Вам положить? — Молодой господин, приподнимите ноги, пожалуйста, – как только русал сделал это, девушка подвинула под его стопы подставку для ног и слегка надавила на них, а затем натянула плед ниже, чтобы их прикрыть, – главное держать ноги в тепле, так Вы точно не простудитесь! – она улыбнулась ему и похлопала его по коленям. Русал не прекращал благодарить девушек, а те не прекращали повторять, что это всего лишь их работа и им совсем не в тягость подобная забота о нём. Они немного поговорили о Сань Лане – которого, как сказали служанки, на самом деле зовут Хуа Чэн, – о том, какие цвета сейчас в моде и как испечь шоколадно-карамельные кексы. Из-за тепла и уютной атмосферы Се Ляня начало клонить в сон. Одна из девушек аккуратно забрала чашку с остатками чая у него из рук и уложила его на диван, подложив ему под голову пару подушек. Русал подтянул ноги к себе и ему бережно поправили плед, хихикая о том, что он похож на маленького ребёнка. Когда они прибирались в комнате, одна из служанок, самая младшая, задержалась около него ненадолго, разглядывая его лицо. — Может, стоит всё же снять с него это пальто? – спросила она, повернувшись к остальным, – а чтобы не поставить его в неловкое положение края пледа заправим под него. Все переглянулись между собой, пожали плечами и вошли обратно в комнату. Ту девочку, что подала им эту идею, оставили стоять в коридоре с сервизом, "чтобы не испортить невинного ребёнка". Их уже предупредили о том, что другой одежды на юноше нет. Пальто аккуратно сняли, не потревожив сон гостя Хуа Чэна, и забрали вместе с чайным сервизом. Через какое-то время в комнату вошли Сань Лан и Инь Юй, громко переговариваясь и неся миску с различными фруктами и одежду. Как только они увидели, как сладко спит Се Лянь, тут же замолкли. Хуа Чэн бесшумно прошёл в комнату и тихо поставил тарелку с фруктами на столик, а сам сел в ногах у русала, положив локоть на спинку дивана. Инь Юй растерянно стоял в дверях, не зная что делать. Сань Лан мечтательно вздохнул, а после в комнате послышался тихий рокот его смеха. — Столько лет думал о нём, столько лет мечтал о нём, столько лет хотел найти его, а сейчас не могу решиться заговорить с ним, – он прошептал это и обернулся на стоящего в дверях юношу, – заходи, он крепко спит. Слишком много эмоций за последние пару часов. Инь Юй тихо вошёл внутрь и положил на столик вещи, которые принёс для гостя, отодвинув тарелку с фруктами ближе к краю. Не зная, что ему делать, он немного неловко стоял позади Хуа Чэна, убрав руки за спину. Его уши немного покраснели из-за того, что он не понимал, стоит ли ему что-то говорить сейчас, что-либо делать. Та картина, что предстала перед ним, была необычайно... искренней. Король, облаченный уже в красные, парадные одежды – наручи, кольца, небольшие тонкие цепи, серьги, множество украшений в волосах, – и нагой юноша, чья макушка выглядывала из-под пледа, пока он мирно сопел, отвернувшись к спинке дивана, и видел десятый сон. Инь Юй впервые наблюдал своего господина таким влюблённым и мечтательным. "Как же удалось этому парню так быстро и легко захватить Ваше сердце?" – думал слуга, разглядывая торчащие во все стороны и разметавшиеся по подушке волосы. Хуа Чэн кончиками пальцев аккуратно коснулся плеча Се Ляня. Тот засопел громче, перевернулся на спину и сладко потянулся. Глаза он не открыл, но было заметно, что уже проснулся. Сань Лан, как только увидел это копошение, тут же одёрнул руку, словно от огня, но быстро вернул себе прежнюю невозмутимость и расслабленность. — Доброе утро, спящая красавица, – он усмехнулся и едва сдержал умилённый вздох, когда русал начал сонно потирать глаза, – тебе всё же стоит одеться, не зря ведь Инь Юй принёс тебе вещи, верно? Се Лянь что-то угукнул и потянулся, а потом сел. Плед сполз с его тела, открывая вид на обнаженную грудь. Кожа на ней была всё также бледна, но больше не имела тот голубоватый оттенок. Хуа Чэн замер, злобно зыркнул на Инь Юя, который тут же понял намёк и отвернулся, и вернул свой нежный взор на своего гостя. Русал спросонья не сразу понял, что произошло, но, почувствовав лёгкий холодок и пробежавшие мурашки по его коже, он тут же прикрылся руками. — Не могли бы вы выйти, пожалуйста? – он оглянулся на стоящего позади юношу и снова на Сань Лана. — Конечно, – Хуа Чэн встал, немного небрежно схватил Инь Юя за воротник, развернул и, хлопнув по плечу, подтолкнул в сторону выхода, – я буду за дверью, зови если будет нужна помощь. "Он только что моргнул или подмигнул..?" – подумал Се Лянь, а сам только тепло улыбнулся и кивнул. Как только дверь за двумя мужчинами закрылась, русал оглянулся на столик, на котором лежали вещи. Белые брюки; белая, длинная, полупрозрачная рубашка и нижнее белье. Се Лянь какое-то время покрутил одежду у себя в руках, рассматривая её со всех сторон. Образ выглядел простым и дорогим одновременно. Ткань, из которой изготовлена одежда, на ощупь казалась очень приятной. После того, как русал оделся, он немного покрутился у зеркала в раздумьях о том, нужно ли заправить рубашку или нет. Из мыслей его вырвал тихий стук в дверь. — Всё в порядке? – немного встревоженно спросил Хуа Чэн. Он переживал, что одежда не пришлась русалу по вкусу, – я могу войти? — Да, конечно, – Се Лянь развернулся лицом к двери, так и не заправив рубашку. Его волосы лежали немного небрежно после сна и кроме того были спутаны; рукава рубашки болтались, так как у него не получилось самому их застегнуть; брюки оказались немного длиннее, а потому немного волочились по полу. Сань Лан оглядел его, улыбнулся и молча подошёл, взял за руку и застегнул манжеты сначала на одном рукаве, а после на втором. — Не мог бы ты присесть? — Да, конечно, – Се Лянь, до этого заворожённо наблюдавший за Сань Ланом, опомнился и присел на диван, отодвинув плед. Хуа Чэн опустился перед ним на одно колено и поочерёдно положил его лодыжки к себе на бедро, подворачивая брюки. Он сильно смущался, а по его рукам проходила дрожь, стоило их коже соприкоснуться. Русал и сам немного смутился поначалу, а после решил, что у людей так принято выражать дружелюбие, и потому улыбнулся ему и тихо поблагодарил. Сердце Сань Лана пропустило удар. Он думал только о том, как хочет видеть эту улыбку каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду своей жизни. Теперь, когда он наконец-то может коснуться, может услышать и увидеть Се Ляня так близко, его сердце то замирает, то предательски стучит так громко, что кажется, будто уже всё королевство знает о том, что он... А что с ним? Хуа Чэн, всё ещё стоя на одном колене, задумчиво глядел в эти глаза, сверкающие интересом, смотрел в своё отражение в них. Он не знал, что с ним, но противиться этому чувству совсем не желал. Он хотел утонуть в нём. Захлебнуться, без возможности выбраться. Отдаться ему всей душой. — Сань Лан? – Се Лянь коснулся его щеки и заправил прядь волос за ухо, – Сань Лан, всё хорошо? Ты в порядке? Русал уже несколько раз позвал его по имени, но Хуа Чэн не откликался, а только безмолвно смотрел в его глаза и будто... любовался им? Се Лянь нахмурился и легонько шлёпнул его по щеке. Хуа Чэн несколько раз моргнул, помотал головой и виновато улыбнулся. — Прости, я немного задумался, – он наконец-то встал и присел рядом с русалом, поставил тарелку с фруктами к себе на колени, – хочешь чем-нибудь перекусить? Ужин уже почти готов, но, думаю, мы не перебьём себе аппетит, если съедим пару апельсинов, верно? — Апельсинов? – Се Лянь заглянул в тарелку и взял один из фруктов, – это он? Звук мягкого смеха Сань Лана будто окутал всю комнату. — Нет, это яблоко, но я могу порезать его тоже, – он аккуратно забрал фрукт из рук русала и ловко порезал его на дольки лежащим в этой же тарелке ножом, вырезал из него сердцевину и передал Се Ляню. Тот закинул в рот сразу несколько кусочков и на его лице засиял восторг. — Так сладко! – он оглядел тарелку, в поисках следующего плода, который хотел бы попробовать. Хуа Чэн опередил его, взял с тарелки круглый оранжевый фрукт и поднёс его к лицу Се Ляня. Тот принюхался и вопросительно взглянул на него. — Это апельсин. Пока они пробовали каждый из фруктов на тарелке, Сань Лан умилялся тому, как искренен Се Лянь в своих эмоциях. Он довольно мычал и прикрывал глаза или глубоко вздыхал и широко открывал их, когда ему что-то нравилось. Когда ему попадались кислые фрукты он немного морщил нос. В дверь тихо постучали. — Войдите, – Се Лянь и Хуа Чэн сказали это одновременно, обернулись друг на друга и тихо засмеялись. В комнату вошёл рослый широкоплечий мужчина. Его волосы были собраны в высокий хвост и всё равно доставали ему до поясницы. Он был облачен в тяжёлые, но изящные доспехи, и в целом выглядел так, будто собирался на какое-то празднество. На его лице красовалась ухмылка, но прочитать его эмоции у Се Ляня не получилось, а потому он нахмурился. — Прошу прощения, – он весело оглядел мятый плед в углу дивана, царящий полумрак в комнате и тарелку с фруктами на коленях Хуа Чэна, который смотрел на него строго и даже немного холодно, – я не вовремя? – мужчина вновь усмехнулся, опёрся плечом на дверной косяк и сложил руки на груди. — Не придумывайте лишнего, генерал Пэй, – Сань Лан переставил тарелку с оставшимися фруктами обратно на столик и встал, повторив его позу. — Ещё один генерал Пэй? – Се Лянь удивлённо смотрел то на стоящего в дверях мужчину, то на Хуа Чэна. Генерал Пэй громко захохотал, но, заметив озлобленный взгляд своего короля, прокашлялся и подошёл ближе к русалу, поклонился, убрав одну руку за спину, а вторую протягивая ему для рукопожатия, – Генерал Пэй Мин, а второй, которого вы встретили ранее, вероятно был генерал Пэй младший, Пэй Су. — Ваш преемник? – Се Лянь неловко пожал протянутую руку. — Что-то вроде того, – резко перебил Пэй Мина Хуа Чэн, наблюдавший за ними, – зачем пришёл? – небрежно кинул он, злобно сверкая глазами. — За кем, – поправил его мужчина и выпрямился, поставив одну руку в бок, – встретился с Инь Юем в коридоре, он хотел позвать вас на ужин, но я отправил беднягу отдохнуть хотя бы немного и решил позвать вас сам. — Позвал? Молодец, свободен, – грубо сказал Хуа Чэн и мягко взял Се Ляня за руку, потянув на себя, чтобы он встал. — А он? – мягко выпутавшись из слабой хватки Сань Лана, русал встал почти у самых дверей и снова смотрел то на него, то на ухмыляющегося Пэй Мина. — А он и без нас поужинать может, верно? – почти прошипел Хуа Чэн, всем своим видом выражая недружелюбие. — Если Ваш дражайший гость приглашает, то кто я такой, чтобы отказываться? – лукаво улыбнулся генерал и подошёл к ним, мягко подталкивая Се Ляня в спину, чтобы он не загораживал выход из комнаты. Русал улыбнулся. Хуа Чэн уже задумывался о том, чтобы приказать отрубить генералу руки, которые казались слишком наглыми. Как он мог касаться того, кого он так долго искал? Кем он так долго восхищался? Неслыханная наглость. Хуа Чэн вклинился между ними и, приобняв Се Ляня за бок, почти гордо повёл его по коридору, указывая на разные картины и рассказывая, что на них изображено и почему они тут висят. Пэй Мин на эту выходку лишь усмехнулся. "Как ребёнок, ей-богу," – подумал он, покачав головой, и пошёл следом.