Часть 5
10 мая 2024 г., 04:28
— Кто из вас мне скажет, что будет если вампир выпьет долголетний эликсир? — прохаживаясь между столами, спросил профессор Шарп, — мистер Бинкс?
— И-извините, сэр, но я не могу ответить на ваш вопрос. Министерством Магии было запрещено проведение экспериментов над вампирами, после того, как тех признали разумной расой, — немного неуверенно ответил расторопный пуффендуец, на что я закатила глаза и переглянулась с Мирабель, сидящей за одним столом со мной.
— Отчасти Вы правы. Министерство Магии действительно запретило эксперименты над ними. Но, до вступления этого закона в силу, эксперименты проводились. Минус десять очков Пуффендую. Мисс Фишер, что Вы можете сказать? — обратился ко мне профессор. Видимо заметил мою реакцию на ответ парня. Хмыкнув, я встала из-за стола, взглянув профессору прямо в глаза.
— Могу сказать, что это зависит от самого эликсира. О каком зелье из этой категории Вы говорите? — чуть склонив голову к левому плечу, выжидающе посмотрела на преподавателя.
— О напитке Живой Смерти.
— На вампира он окажет тоже влияние, что и на любое другое живое существо. Он уснëт беспробудным сном, если не дать ему антидот, — уверенно ответила профессору, после чего вновь села на высокий табурет, закинув ногу на ногу.
— Очень хорошо, мисс Фишер. Пятнадцать очков Слизерину. А Вы, мистер Бинкс, берите пример с юной леди, — от похвалы преподавателя на моём лице расцвела лёгкая самодовольная улыбка.
— Как ты утëрла нос этому пуффендуйцу, — радостно проворковала Мирабель, поворачиваясь ко мне.
— Это было слишком легко, — протянула я с улыбкой Чеширского кота, на что соседка хихикнула, смотря на Бинкса с таким превосходством, будто отвечала она, а не я.
Профессор дал команду к началу работы над эликсиром, и подземелье тут же наполнилось шумом. Подростки бегали к шкафчикам с ингредиентами, звенели гирьками и весами, разжигали огонь, вешая над ним свои котелки.
Я же решила начать с котелка, наполнив его водой и повесив нагреваться.
Сняв школьную мантию, и бросив её на табурет, я осталась в одной лишь изумрудной рубашке и брюках-шароварах чёрного цвета, низ штанин которых были заправлены в средней длины сапожки из самой простой кожи чёрного цвета. От любимой драконьей пришлось временно отказаться из-за всей этой дурацкой игры в секретность моей личности.
Пока вода в котелке грелась, я сбегала за ингредиентами и весами. Взяв доску, принялась нарезать сморщенные дремоносные бобы серебряным кинжалом, чтобы получить из тех сок для себя и Мирабель. И выходило у меня из ряда вон плохо. Боб всё норовил выскочить из-под кинжала, раздражая меня всё сильнее. Помимо этого, рядом со мной пыхтела над корнем валерианы Мирабель, периодически ворча на корень, который с трудом поддавался «тупому ножу». Когда же терпение моё лопнуло, я со всей силы надавила и противный боб, уже ни на что не рассчитывая. Но какого же было моё удивление, когда из него вытекло столько сока, что от я приоткрыла рот, во все глаза смотря на жертву своей агрессии.
Разливая добытый сок на две равные порции для себя и Мирабель, я упустила момент, когда рядом со мной приземлился бумажный дракончик бордового цвета, от вида которого, брови сошлись на переносице. Быстрым движением вытерев руки о полотенце, лежавшем на столе, я схватила дракончика, успев спрятать его под столом, прежде чем Мирабель повернулась ко мне, на мгновение прервавшись от нарезания корня. Но как оказалось, лишь для того, чтобы спросить сколько корня нужно нарезать. Еле сдерживая себя от того, чтобы закатить глаза, я сказала той, что весь рецепт есть в учебнике, который она попросту не достала из своей сумки.
Окинув взглядом подземелье и убедившись, что в мою сторону никто не смотрит, я отцепила записку от дракончика, а того положила на табурет.
Лист явно был вырван из тетради.
«А ты молодец. Не думал, что ты хороша в зельеварении.»
Надеюсь, что он это про мой ответ преподавателю, а не про мои способы добычи сока дремоносных бобов… Всё же недовольно фыркнув на слова Себастьяна в записке, я написала ему ответ.
«Сомнительные у Вас комплименты, молодой человек. И будьте впредь осторожнее, если не хотите, чтобы по школе ходили слухи, якобы мы с Вами обмениваемся любовными посланиями.»— написала с оттенком официального тона.
Отправив дракончика обратно его хозяину, я вернулась к приготовлению зелья. Закинув в котелок нарезанный Мирабель для нас обеих корень валерианы, я по каплям добавила сок дремоносных бобов, после чего зелье сразу же стало приобретать розоватый оттенок. Заглянув в учебник, чтобы посмотреть следующий шаг, краем глаза я увидела, как ко мне вновь летит дракончик. Обернувшись через плечо к столу, стоящему позади моего, с недовольным прищуром я глянула на Себастьяна, поймав дракончика ещё в воздухе. На что парень ответил задорной ухмылкой.
Вновь окинув подземелье взглядом, к своему облегчению, я не увидела взглядов в свою сторону. Все были сосредоточены на своих зельях. Убрав дракончика на табурет, я отцепила все тот же тетрадный лист от него.
«Возможно, я не против, чтобы по школе ходили такие слухи.»
Чуть не подавившись воздухом от возмущения на этого нахального парня, я размашистым, от быстрого письма почерком написала ответ.
«Ваша наглость не знает границ, если Вы позволяете себе писать такие вещи леди, с которой знакомы чуть больше недели. И если хотите поговорить, то давайте перенесём разговор на грядущую перемену.»
Отправив дракончика в полёт, я сразу-же перешла к помешиванию варева, что было последним пунктом в приготовлении.
Самым идеальным зельем стало зелье Оминиса. Я же заняла третье место в соревновании, которое придумала сама, у себя в голове. Немного обидно, но не удивительно. Я никогда не была превосходным зельеваром. Хорошим — да. В теории разбираюсь весьма недурно, за что спасибо бабушке со стороны отца.
Получив похвалу для себя и баллы для факультета, я со спокойной душой собрала свои вещи в сумку. Параллельно с этим перекинувшись парой фраз на счёт следующего урока по уходу за магическими существами с Мирабель. Повесив мантию на сгиб локтя левой руки, правой взялась за ручку у сумки и привычным быстрым шагом направилась к выходу из кабинета.
— Анна! — послышалось откуда-то из-за спины, когда я была уже у выхода из подземелий, — Анна! Да постой же ты! — после этой фразы кто-то схватил меня за руку, от чего я тут же вспыхнула от возмущения.
— Да как ты смеешь хватать меня за руку? — я резко развернулась к нахалу, выдергивая свою руку из его слабой хватки, — А, Себастьян, — чуть успокоившись при виде своего знакомого, уже спокойно сказала я.
— Ага, ты чего так реагируешь? И не откликаешься? — удивлённо приподняв брови от того, что не помню, как тот звал меня, я чуть задумалась, но вскоре поняла как облажалась.
«Ну и дурочка же ты, Цефея!»
— Хм, да так, просто задумалась, — пробормотала я.
— О чем ты так задумалась, что не услышала криков Себастьяна на все подземелья Хогвартса? — склонив голову к левому плечу, спросил Оминис.
— Как Вы любопытны, мистер Мракс, — спародировав его позу, ушла я от вопроса, получив в ответ от Оминиса ухмылку. Закатив глаза, я перевела взгляд на Себастьяна, — Так что ты хотел?
— Хотел предложить вместе дойти до загонов.
— Хорошо, почему бы и нет? Идём, до урока осталось минут так двадцать пять, — в задумчивости сведя брови к переносице, сказала я, и мы вышли из подземелья.
***
Солнце ослепило меня и Себастьяна, как только мы вышли из замка, где света было в разы меньше. Сощурив глаза, я пытаясь разглядеть дорожку, по которой нам предстоит идти. Одному только Оминису Солнце было нипочём. Он уверенно следовал указаниям своей волшебной палочкой, зажатой в правой руке. — Но я так и не понял, почему ты так боишься каких-то слухов? — продолжил Себастьян тему, начатую после выхода из подземелий. — Я их вовсе не боюсь. Просто не хочу, чтобы мне потом все мозги проели этими сплетнями. Я, знаешь ли, живу в одной комнате с тремя жуткими сплетницами. — Оу, сочувствую, — я посмотрела на Себастьяна, скептически приподняв брови, — Нет, честно. Не думаешь же ты, что у них в комнате не было четвертого человека? Свою предыдущую соседку они извели настолько, что та стала думать об отчислении. Но в итоге она просто переселилась в другую комнату. — Хм, мне они не показалось настолько противными, — слегка пожав плечами, ответила я своему знакомому. — Зря ты так, — покачав головой сказал парень, — они могут стать для тебя той ещё головной болью, — немного помолчав, он добавил, — Я это тебе из дружеских побуждений говорю. Лучше прислушайся к моим словам. «Дружеских? Он уже считает меня своей подругой? Вот так просто?» — пронеслось у меня в голове, пока мы размеренным шагом шли к загонам с магическими существами, рядом с которыми потихоньку собирались ученики. Этот фраза так взбудоражила мой мозг, что я всё же решилась спросить у Себастьяна про неё. — Так… Мы с тобой друзья? — осторожно спросила я, сама же боясь как вопроса, так и ответа. Может, если бы у меня был хоть какой-то опыт в дружбе с людьми, я была бы более уверенна. Но мой опыт ограничивался одним лишь домовиком, который к тому же обязан мне подчиняться. — Разумеется, — уверенно сказал парень, — я, ты и Оминис. Или ты так не считаешь? Я не знала что ответить ему. Говорить правду — гордость не позволяла. Солгать — была велика вероятность быть пойманной на собственной лжи. Оставалось только балансировать между правдой и ложью. — Я… Я даже не знаю, — сказала я, немного нервно хихикнув, — Эм… Это как-то неожиданно, но я не прочь попробовать, — услышь кто из родни мои слова — засмеяли бы на месте за такой жалкий ответ. — И это — верное решение, — радостно прохлопал меня по плечу Себастьян. Оминис же слегка улыбнулся, кивнув при этом головой. Мне было совершенно непонятно как мы пришли к дружбе. Я бы назвала наше общение приятельским. Особенно с Оминисом. Но с моим то опытом в дружбе — сложно было судить. Проходя мимо загонов с пушишками, ладонь самопроизвольно легла на деревянное ограждение, за которым бегали друг за дружкой зверьки. Такие хорошенькие. И как только бабушке совесть позволила сделать из этих зверьков себе шубу? Хмыкнув, отошла от загона, продолжив идти вместе со своими друзьями (как же странна сама эта мысль…) к месту сбора всех студентов, которые ждали прихода преподавателя.***
Тонкий кнут со свистом ударил домовика по тощей спине. На всё подземелье особняка разнесся хриплый крик существа, на котором не осталось уже живого места. Он уже четвёртый домовик своих хозяев, похищенный за последние два месяца. Но они не заметили пропаж. Так может ни к чему вся эта преданность? Зачем оставаться верным тем, кому на тебя все равно, и из-за кого ты прямо в этот момент умираешь. В грязном подземелье, под собственные хрипы и крики палача, разбавляемые свистом хлыста. А может всего этого уже вовсе нет, и это лишь игры больного разума, отравленного ядом? Но взгляд вновь падает на руки, лишённые почти всех пальцев. Их отрубили. По маленьким кусочкам. С наслаждением. Улыбкой, такой жуткой, что от нее невозможно было оторвать взгляда. Предать не давало то, что он всегда был хорошим эльфом. Всегда выполнял свою работу на высшем уровне и не мог причинить вреда тем, кому служил. Уже служил. Ведь отсюда ему не выбраться, и впереди лишь смерть.
