Пустой дом (The Road)

— Как тебе? — Вон то? — он сделал затяжку, после чего выдохнул белое облако дыма, слишком белое, потому что была ночь и было слишком холодно. — Не самый высокий предел, на который я забирался. — И я о том же. Двое мужчин, хотя, скорее уж молодых парней, если присматриваться, стояли внизу, в тени какого-то дерева, наблюдая за огоньками из многоквартирного дома. То тут, то там вспыхивали огоньки, четко давая понять, что внутри теплой коробки царит жизнь и… тепло, черт его дери! — Всю задницу обморозишь, пока слежку до ума доведешь, — сказал тот, кто курил, и поежился. Зубы его уже немного постукивали. — Тебе, Сюэ Ян, не угодишь, — сказал второй и усмехнулся. Тот, которого звали Сюэ Ян, с нейтральным взглядом повернулся к нему. — Это не высотка, не рухлядь на три этажа, да и полицейский участок не так близко. Смотри, сколько окон не зажглось. Это уже какая ночь наблюдения? — Третья. — И, что скажешь? — Скажу, что за всё это время не зажегся свет в трех из тех десяти, за которыми я наблюдал в первый день, — вяло протянул он. — Вон то, которое севернее, боковое, западное, почти под самой крышей и… почти центральное, вон тот этаж. Там ни света, ни теней, шторы вечно нараспашку. Думаю, возьму его. Несложно было догадаться, что эти двое были взломщиками. Сюэ Ян, которому было немного за двадцать, знался в таких делах с тех пор, как ему не исполнилось и шестнадцати. Долгое время проживший в общем бараке, отброс общества из бедной ямы, как принято говорить, он, имея за плечами свои двадцать лет, делал только то, что… выживал. И сражался. За еду, за тепло, за некоторые вещи… но не за свободу. Для таких, как он, это было невозможно, таких, которые гнили на дне жизни, ведь общество их отвергало. Что он, что этот парень — просто отбросы общества, брошенные родителями и покинутые на произвол судьбы. Напарник его даже среднюю школу не закончил, в то время как Сюэ Ян, поступив в старшую, почти сразу же из неё и вылетел… не за неуспеваемость. Просто никому не нужны дети, за которых некому платить. — Итак, — подтолкнул локтем его приятель, — значит, условились? Работаем быстро и тихо, следов не оставляем, чтобы всё по чистому было. — Не учи ученого, — бесстрастно сказал Сюэ Ян. — Что там с квартирой? Сильно поджимают? — Ты же знаешь их, Сюэ Ян. Если не заплатим и за этот месяц, они нас всех выгонят. Да уж, было бы откуда выгонять. Однокомнатная, в то время как их было шесть человек! Шесть отбросов, которые никому не нужны и которые сгруппировались, просто чтобы выжить. Один взламывал магазины, другой шарил в технологиях, а потому постоянно сидел дома, прилипнув глазами к экрану, третий толкал дурь, четвертый, самый невезучий, шел по рукам и был подстилкой у какой-то банды. Сюэ Ян же и его приятель были, если можно так выразиться, самыми независимыми: они грабили квартиры, действуя по давно отработанной схеме, но схема эта отличалась от взломщиков дверных замков. Эти действовали как альпинисты, только не в горах, а в высотках. Наблюдали за окнами, в которых долго не появлялся свет, поднимались, как уж выходило, и спокойно проникали через балкон или, если такое случалось, через сами окна, которые хозяева забыли закрыть. Так Сюэ Ян жил уже много лет и чувствовал, что из такой жизни ему не выбраться. У него ничего и никого не было, даже законченного образования. Работу, разумеется, найти он не мог, имеется в виду из тех, которая принадлежала обществу. Кому нужен раздолбай без школьного образования? Да и с документами была беда… А вообще, что ранило его сильнее всего, даже сильнее бедности и дна… так это то, что его никто не любил… и что никому-то он был не нужен, никому. Сколько себя помнил, даже за выживанием замечал, насколько он один. Ни семьи, ни друзей, одни лишь сомнительные и опасные связи в окружении крыс, чертей и демонов. В семнадцать лет он был очень близок к тому, чтобы торговать собой, потому что был красивым и мужчины хорошо бы платили, чтобы поразвлечься с ним. И тогда, чтобы не «крали» у него, красть он решил у других. Он знал, что, если не достанет денег, то его попросту продадут и будут красть у него его силы, здоровье и… жизнь. Да, он был красив, но это только всё портило. С тех пор, как понял, что на него смотрят, как на кусок мяса, Сюэ Ян перестал верить людям, перестал… на что-то надеяться. Как только столкнулся с «такой» правдой жизни, выбора попросту не оставалось. Он никому, никому не нужен, никто его не защитит, никто его не спрячет, никто о нем не позаботится. Значит, нужно всё делать самому… выживая изо всех сил. — Так какое берешь? — спросил его подельник. — Давай уже, если решился, то скажи. Дофига холодно тут стоять. Он был прав. Изо рта шел густой пар, а ведь он даже не затянулся. Сюэ Ян еще раз осмотрел окна. Чувство самосохранения вело его к тому, что было ближе к центру… но какое-то другое чувство, назовем это инстинктом, напротив, уводило его от этого окна в сторону не такого безопасного, но вполне доступного северного. — Хм… — Сюэ Ян сузил веки. Его совсем не подходящая для такого холода куртка скрипнула среди холодного воздуха. — Я полагаю… что центр. Туда легче всего будет забраться, и там вообще никакого движения не было, ни разу. — Балкон широкий. Кто знает, но скорее всего за дверьми будет один сплошной зал. Я смотрел планировку квартир в этом доме, комнаты весьма большие. С таким балконом… кухня скорее всего будет слева, впереди выход в коридор, а если направо, то будут спальные комнаты. Запомнил? — Да, — Сюэ Ян выкинул окурок. — Позвони той крысе. Скажешь, сегодня будут вещи на обмен. Если попаду на деньги, сразу заплатим за все просроченные месяцы. — Подстилку гнать нужно, — сказал парень. — Он совсем не приносит денег. Взломщик и информатик свою долю дают, но и у нас-то с тобой было слишком много проблем. Мы же вынуждены были полтора месяца сидеть тихо из-за того, что в одной из квартир была камера. Я думал, что поседею, когда заметил её, но обошлось, вовремя сбежали. Так что работать порознь сейчас выгодней всего. — Ты о том, чтобы в случае чего другой мог вытащить попаданца? Я согласен. Я потому и некоторые сбережения держу, чтобы, если что, хватило на выкуп. Только ты гляди сам не подставься, а то круто будет, если нас двоих одновременно повяжут. А что касается квартплаты… скажи, что сегодня всё будет. Цель легкая, и даже если денег не найду, возьму технику. Я тебе маякну, если нужно будет что-то спускать на тросе. — Окей, — сказал его напарник, — тогда покедова, Сюэ Ян. И береги себя. Сюэ Ян ничего на это не ответил и, начав идти вперед, зашел во двор. Там он, хорошо оглядевшись, не курит ли кто-то в такой поздний час, подошел к водосточной трубе и, ловко в неё вцепившись, в два прыжка подтянулся от неё к перегородке первого балкона. Будь это другой дом, можно было забраться и по кондиционерам, или спуститься на тросе с крыши. Но центр в таком доме и правда был легким подъемом, Сюэ Ян был тих и ловок, как ночной пугач, который бесшумно бросается на лесную мышь. Очень быстро он достиг своей цели и ловко перекинулся через перегородку, тихо, как кошка, приземлившись на ноги. Он уже вблизи оценил балконную дверь, и раньше рассмотрев какой фирмы и какие задвижки, после чего, спустив свою небольшую сумку, достал инструменты и принялся колдовать. Балкон и правда был длинный, но ни белья, ни даже веревок для белья не было. Не было и зоны отдыха в виде стола и стульев, не было даже цветов, да хотя бы тапочек. Такое ощущение, что в квартире вообще не интересовались балконом, на заграждении даже краска немного облезла, а на полу был виден слой пыли, поднимаемой и гонимой ветром. Сюэ Ян работал быстро и тихо, а потому вскоре ручка начала плавно подниматься с той стороны, пока с внешней Сюэ Ян орудовали своими инструментами, аккуратно двигая нужные винтики. Хлоп — ручка полностью поднялась, и Сюэ Ян тихо открыл дверь, чувствуя, как в лицо ему ударила волна тепла. Это… было странно. Центрального отопления не было, всё на электрике, чтобы греть пол и воздух. Если хозяев нет, то откуда же тогда тепло? Но он мог поклясться, что в квартире никто не живет, свет там не зажигали ни разу, даже шторы оставались неподвижно распахнутыми. Что ж, какое ему дело к чужой расточительности. Мало ли, может внутри какие-то растения, которые нуждаются в тепле… Сюэ Ян работал аккуратно, а потому он снял обувь и оставил её снаружи. Войдя внутрь он закрыл балкон и слегка прикрыл шторы, чтобы не было видно его двигающейся внутри тени. Колечки, сойдя с места, слегка зашуршали, но не более. — Интересно, — пробормотал он сам себе. — Как будто выпечкой пахнет. Странно, но желудок сразу же запел воем китов. Оно и понятно, Сюэ Ян ел только в обед, а с собой ничего не взял. Хотелось есть, и он, как и говорил его приятель, пошел налево, где, как оказалось, действительно была кухня. В процессе приближения он натянул черные тонкие перчатки и даже не включил фонарик, так как из окна внутрь попадал свет от высоко стоявшей луны, так что ему, который давно привык хорошо видеть в темноте (издержки профессии), было всё хорошо видно. Техники не особо много, пока что глазу не за что зацепиться. Сюэ Ян открыл холодильник, пуская внутрь комнаты электрический свет, и за две секунды оценив содержание полок сразу же взял пухлый сэндвич из белого хлеба, между кусками которого было что-то красное и светло-древесное. Как оказалось, сливовый джем и арахисовая паста. Последнее он любил, впрочем, как и все орехи. Они хорошо голод утоляли, но в сыром виде их есть было неинтересно, так что любимыми орешками Сюэ Яна был арахис в сахаре, соленый кешью и всякие пасты. Жуя достаточно вкусный сэндвич, Сюэ Ян, чьи мозги работали одновременно с его челюстью, уже прикидывал, как поступит дальше. В спальнях всегда были предметы декора, некоторые из них можно было выгодно продать. Еще нужно понять, семейная пара тут живет или нет, ибо тогда есть шанс найти драгоценности и деньги, ведь у супругов всегда заначки друг от друга… а еще семейный бюджет, который обычно складывался под матрасом или в жестяных банках. — О, печенье, — Сюэ Ян открыл одну такую, — с шоколадной крошкой! Еще одно любимое его лакомство. Он просто обожал светлое печенье с шоколадной крошкой, пускал слюни на черничные маффины и брауни, не говоря уже о том, как любил всякие влажные рулеты и кексы. Очень, очень он любил сладкое, любил домашнюю выпечку. Но не так часто она ему перепадала, особенно учитывая, что печь для него было некому… Грызя очередное печенье, следя крошками, Сюэ Ян вытер мелкие кусочки, которые прилипли к губам и подбородку, и пошел обследовать квартиру дальше. Хоть и ел сладкое, но всё ему мерещилось в запахе дома что-то… такое, непривычное, идущее вразрез с теми запахами, что были у него под носом. Что-то вроде… да как запах лекарства какой-то, нет? Что-то маслянисто-горькое, отталкивающее. — Странно, — он даже остановился и присел. — Порог… сбит. Совсем ровный пол. И двери нет. Что за дом такой? Похоже, тут обитает кто-то один, и это Сюэ Яна сразу расстроило. Проще было грабить семьи, чем одиночек, которые либо без гроша в кармане, либо все их деньги на счетах банковских сервисов. М-да, непруха… значит, снова придется спускать по канату телевизор или еще что. Похоже, бумажными купюрами здесь и не пахнет… Сюэ Ян не повернул в сторону спальни, он решил вернуться к балкону, чтобы взять из-под стельки своей обуви одну штучку, которая светила ультрафиолетом очень и очень незаметно, но ему хватит. Повернувшись, он вдруг замер и оцепенел. Краем глаза он уловил, что на загнутом буквой Е, только концами к нему и без серединной линии, диване что-то переменилось. Подушка… там была опрокинута подушка. Он точно помнил, что никакой подушки не было, только что-то темное, что он принял за одеяло. Но и одеяла… никакого не было, только подушка. Сюэ Ян сглотнул. Он замер и не шевелился, однако волосы на его затылке встали дыбом. Если… если всё «так», то у него есть три секунды, чтобы выскочить на балкон, швырнуть вниз свою обувь и быстро спуститься, цепляясь за перегородки балконов. «О нет, — мысли его были в хаосе, — я же закрыл… закрыл дверь. И шторы подвинул. А это еще… секунд пять, если не семь лишних. Что делать?..» Впрочем, ему могло и показаться. Может подушка там была изначально, он просто сделал неверный вывод с самого начала. Может… это она как-то так странно лежала, что он принял её за брошенное, словно согнутое, плотное одеяло. Нет, нет… это не могла быть подушка. То «одеяло»… было более массивным, согнутым, как… согнутый в спине… человек. — Я уйду, — вдруг тихо, очень тихо сказал Сюэ Ян, как если бы кто-то был прямо за ним. Ответом ему была лишь тишина. — Просто дай мне уйти и на этом всё закончится. Он не знал, правильные его догадки или нет. Он лишь стоял, замерев, и чувствовал, как по спине бежит холодный пот. Если поднимут крик, то у него не будет выбора и придется применить силу, а это, в случае, если полиция уже вызвана, лишь усугубит его положение. За нанесение телесных отдельная статья, и поскольку грабит он, то глупо даже заикаться, что это была самооборона. А вот его самого могут избить от души и списать всё на состояние аффекта. Прошла минута, но никто ему не ответил. Сюэ Ян даже подумал, что пора выдохнуть, ему всё показалось, опасаться нечего. И он повернулся, чувствуя, как воздух позади него качнулся куда сильнее, чем должен был. Эмоции, которые настигли его, проявили себя просто зверски. Он и так был напряжен, а теперь, когда понял, что всё это время за ним, возможно, ходили по пятам и постоянно следили, так вообще слетел с катушек. Он сразу же выбросил движение рук, очень резко, и его руки… ощутили преграду. Это взаправду был человек! Он хрипло, явно со страхом выдохнул, и когда взбешенный от чувства страха Сюэ Ян повалил его на ковер, даже не шелохнулся, не закричал — просто лежал. Сюэ Ян явственно ощутил прошедшую по телу незнакомца дрожь. — Тихо, — он зажал ему рот рукой, хотя тот даже не кричал. — У меня нож. Шелохнешься — убью. По ту сторону молчали, только слышно было спешное дыхание носом. Теперь Сюэ Ян его видел… как во тьме зверь видит того, кто забрел в его чащу. Если это был хозяин квартиры… то какого-то острого приступа страха Сюэ Ян от него не ощущал. Сам он дышал загнано, нервно, дыханием своим он буквально обжигал, и ярость слышалась в каждом толчке воздуха из легких. Мужчина не шевелился, и грудь его вздымалась всё тише, всё спокойней. Сюэ Ян, который так и не перестал быть на иголках, наконец-то начал осознавать, что не знает… как поступить дальше. Освещения явно не хватило бы, чтобы составить его точный портрет, но насколько этот человек силен? Резв ли? Хватит ли ему времени, чтобы вырваться в сторону балкона и, рискуя жизнью, начать спускаться так, как это бы сделали разве что самоубийцы? — Мм… — ладони стало жарко, когда мужчина подал голос. Сюэ Ян тут же вздрогнул и крепче сжал ладонь. — Тихо! — он старался звучать как можно более угрожающе, шипя точно насильник, а не вор. — А то убью. Мужчина перестал мычать и тут Сюэ Ян ощутил касание его пальцев на своей руке. О боже… руки! Он их совсем не контролировал. Да этот мужчина уже мог раз пять ударить его или скрутить! Сюэ Яна это осознание так ошарашило, а прикосновение чужой руки, само ощущение того, что касаются, обезоружило, что он оцепенел… и расслабил ладонь. — Прошу… — голос мужчины был тихим. И снова… ни капли страха, того, которого обычно ожидаешь, этого вонючего, агрессивного и подлого страха. — Не… бойся. Я ничего не сделаю. Сюэ Ян онемел. Мужчина лежал под ним совершенно неподвижно и смотрел на него, как показалось Сюэ Яну, слишком светлыми глазами. Они… блестели странно, и он никак не мог понять, почему. — В моем доме нечего красть, — снова сказал он. — Здесь… тебе нечем будет поживиться. Прости, что напугал… я не хотел. Просто… я и сам был напуган. — Замолчи… — голос Сюэ Яна нервно вырвался из глубин горла, и он распрямился. — Ты уже вызвал полицию, да? Да плевать. Я им не дамся так просто, ублюдок! И дернулся, чтобы броситься к балкону. — Нет! — мужчина вдруг с отчаянным криком схватил его за руки, и Сюэ Ян воспринял это как доказательство своему предположению. — А-ну пусти! — теперь-то он с чистой совестью мог драться, ведь на кону стояла его свобода. — Я ничего не делал, — в панике быстро сказал мужчина. — Я не… вызывал никого. Хотя у меня и было время это сделать, ведь я услышал, как ты проник ко мне в дом. — Услышал? — Сюэ Ян был удивлен. — Этого… не может быть. Я едва сам слышал, как вскрывал замок. Не мог ты слышать. — Мог… — как-то странно, даже сказать вымученно простонал мужчина. И ослабил хватку. — Прошу… верь мне. Никто не знает, что ты здесь делаешь. — И не узнает, — Сюэ Ян был суров. — Отпусти. — Нет, — снова твердо и снова в панике сказал он. — Нет, не уходи. — Ты больной? — Сюэ Ян начал напрягаться. А вдруг и правда больной? — Да… — удивительно, но дал положительный ответ мужчина. И только сейчас Сюэ Ян вдруг ощутил странную атмосферу между ними… вовсе не враждебную, во всяком случае от мужчины, хотя сам он горел от страха и напряжения. Просто… ему вдруг показалось, словно что-то… странное окутывает его, словно бы приноравливается, постепенно проникая внутрь. Странное чувство… почти интимное. — Я действительно болен. Вот почему тебе нет смысла меня бояться, ведь я… И тут Сюэ Ян присмотрелся к нему посильнее. Он вдруг взял его за плечи и выволок ближе к свету из окна. И замер, спешно выдохнув ртом. Вот почему тот блеск показался ему странным. Глаза… они были такими светлыми, ненормально светлыми. И смотрели не на него, а… следовали за источником шума, в данном случае его голоса. — Ты незрячий, — прошептал Сюэ Ян, сам удивившись, как это его голос прозвучал так… сипло. — О боже… — Не смотри, — он отвернулся, закрыв веки. — Это… неприятно. Страшно. И пополз обратно в тень, впрочем, не так далеко уползая от Сюэ Яна. — Твоя жизнь… — вдруг сказал он, — наверняка непростая. Ты… — он улыбнулся, — любишь сладкое, да? Сюэ Ян машинально вытер рот. — Я чувствую в твоем дыхании арахисовую пасту, — снова улыбнулся он. — Если хочешь… бери еще. У меня много еды, поешь. Сюэ Ян чувствовал себя странно. То, что произошло, и что происходило дальше… не с таким «уловом» он намеревался покинуть этот дом. Слепой… как можно ограбить слепого? Ну, легче легкого, но… на душе кошки скребли. Никакая бедность, какой бы она ни была, не сравнится с человеком, который лишен такого органа чувств. Потому что как беден бы ни был, а словно кошка всегда будешь держать нос по ветру, глаза напряженными, уши навостренными. А этот… слепой. Сле-пой. Ничего не говоря, Сюэ Ян встал и с тяжелым сердцем направился в сторону балкона. Он не желал больше ни минуты быть здесь, а чувства совести и какого-то раздражения на себя самого разъедали его. Это ему не нравилось, он спешил покинуть этот дом. — Стой! — мужчина, казалось, слышал даже его мысли, потому что кинулся к нему чуть раньше, чем Сюэ Ян вообще встал. — Нет, подожди, не уходи. — Ты псих, что ли?! — разъярился Сюэ Ян, хватая его за руку. — Отпусти, дай мне уйти! — Не уходи… — на глаза мужчины навернулись слезы. — Нет, умоляю. — Да почему?! — Сюэ Ян опустился и встряхнул его за плечи. Тот сразу же ухватился за него, держа глаза широко распахнутыми. Их выражение… то был страх, впервые страх. — Я здесь, чтобы ограбить тебя. Ты слепой и брать у тебя нечего… дай мне уйти. Или тебе нужны слова раскаяния? Хорошо, я сожалею… я не знал, кто здесь живет и теперь понимаю, почему не загорался свет. Он тебе… не нужен. И таким горьким эхом отозвались эти слова в его душе, что Сюэ Ян аж сдвинул брови, чувствуя всё тот же тяжелый осадок в груди. Он смотрел на этого мужчину, который даже не видел его, но по глазам было видно что… ищет. И крепко сжимает пальцами. — Я… — голос мужчины дрогнул. — Да, ты прав, мне свет не нужен. И взять-то у меня нечего. Но… это не значит, что для тебя тут совсем ничего нет. Раз ты так живешь… — Тебе-то какое дело? — напрягся Сюэ Ян. — Отпусти. Мужчина шумно вдохнул в себя воздух. — Я… — снова начал он, кажется, путаясь в словах. — Я очень… И снова смолк, словно не решался. Сюэ Ян, однако, снова ощутил, что что-то между ними… не то и не так. Какое-то… странное напряжение. И оно усилилось, когда руки мужчины начали подниматься выше. Он… не просто касался, он… трогал. Сюэ Ян мгновенно дернулся. Мужчина потянулся следом за его движением. — Ты что?.. — голос Сюэ Яна так стих, что ему самому показался незнакомым. И дрожь, пронзившая его тело, вылилась в легкий цокот зубов. А мужчина тем временем продолжал «идти» на него. Сюэ Ян пытался отползти назад, почувствовал руками ковер. И дрожал, по непонятной причине дрожал. Страх окутал его. Мужчина снова приблизился, но в этот раз Сюэ Ян стал сопротивляться. Он в панике и страхе смотрел, забыв, что эти глаза не видят его, но страх имел такой, словно они могли сжечь его дотла… словно уже прожигали, смотря туда, где у него не было никакой защиты. Он не осознавал, что перед слепым можно было быть настолько беззащитным. В груди стало жарко, а конечности налились тяжестью. — Останься со мной этой ночью, — прошептал мужчина, слыша сильное биение его сердца. — Я… вряд ли смогу тебя порадовать, но… я так хочу ощутить тепло. Пожалуйста, «побудь» со мной. Прошу… — Уйди… — словно ребенок, загнанный в угол, Сюэ Ян понял, что вот-вот заплачет. И не понимал, почему. — Уйди! Кинувшись к нему, он повалил его, прижав руки к полу. Мужчина даже не вскрикнул, но напрягся. Сюэ Ян склонился над ним, тяжело дыша. И снова… то же странное веяние. Губы мужчины были раскрыты, он дышал ртом. Сюэ Ян же дышал очень громко, загнанно, носом. Его выдохи, должно быть, обжигали эти бледно-розовые губы. Мужчина больше ничего не сказал и лежал, чувствуя зажатость своих рук. А вот для Сюэ Яна всё перевернулось. Слишком… много всего, никак не сконцентрироваться. И эта странная атмосфера, это непонятное веяние… словно что-то шепчет. В духоте, которое в закрытом пространстве создает дыхание. Сюэ Ян разжал пальцы и вдруг опустил их к лицу мужчины, сжав его лицо. Смотрел, не мигая, и не мог понять, что с ним происходит. Сердце бешено стучало в груди. Он вспоминал, почему он здесь и что в его жизни привело его к тому, чтобы быть здесь. Бедность, нужда… одиночество, страх перед ужасным, кошмары последствий. Деньги… «Я так одинок… — словно бы говорили глаза мужчины. — Я так… страшно одинок…» И это вторило выражению глаз самого Сюэ Яна, который понимал, что сильнее страха и бедности, сильнее нужды, его сюда, то есть на очередной взлом, в жизнь вора, привело… чувство неразделимого одиночества, потому что ему не с кем разделить ни свою боль, ни свои тяготы. Он… один, загнанный бедностью и страхами вор, которого… некому любить. И никто его не полюбит. Никто… Сюэ Ян не спал с мужчинами, говоря по правде и с девушками толком не спал, не считая связь с ними за полноценный секс. Пусть что-то и было, но чувства, что чего-то достиг, не было. Возможно, дело было в пустоте… и она отвращала. В сексе ради секса не было ничего, что могло бы возбудить. Другие парни прямо в любую возможность секса кидались… а он словно страдал бессилием. Ничего ему не хотелось… и он не чувствовал возбуждения. Но сейчас… что-то переменилось. Может быть стресс, может быть нервы, а может быть… участь этого человека и понимание своей собственной беды вдруг что-то пробудили в Сюэ Яне… словно бы толкая его из того места, в которое он уже врос корнями. Глаза слепого мужчины закрылись, когда Сюэ Ян жадно, в какой-то панической порывистости впился в его губы, довольно сильно дрожа и срываясь дыханием так, словно бежал куда-то. Но испуг прошел быстро, и тот ответил, в таком же быстром порыве, немного неловко, но всё больше отдаваясь какой-то жаркой чувственности, которая еще робела, но робость эта постепенно сходила на нет. Они целовались, Сюэ Ян остро чувствовал, что жаждал его своим телом и тоже довольно неловко начал покрывать поцелуями его кожу, чувствуя её запах и её теплый вкус. Шея… он как-то загнанно целовал шею, и мужчина почувствовал, как разбухает у этого вора бугор в штанах, упираясь ему между ног. И свое собственное возбуждение, подхваченное своими неловкими стонами, которые начали пробиваться из его горла. Это возбуждение… было пугающе сильным. Оно нисколько не поддавалось логике, оно было… неконтролируемым. Гнаться куда-то, спешить поскорее… просто скорее, словно кто-то дышал в спину и подгонял сорваться в полнейшее безумие. Это было… действительно пугающе. Потому что он уже не мог остановиться, глубоко внутри понимая, что вставит. Сюэ Ян утратил самоконтроль. Он действовал импульсивно, словно бы ни на грамм не старался и не думал о мужчине, хотя немного задумался о том, «что» делает. Но всё же сильно порывался это сделать, дожать до «конкретного», следуя какому-то непреодолимому инстинкту. Его член разбух и стоял, прежняя паника и страх лишь усиливали его возбуждение. Копошение на полу стало громче, потому что Сюэ Ян стягивал с мужчины его одежду. Очень легко он стянул футболку, стянул спортивные штаны с нижним бельем. Сам он не раздевался, лишь шумела пряжка его ремня. Он делал это, продолжая целовать, инстинктивно улавливая дрожь чужого тела, дрожь, объятую страхом неизвестности. И вот этот мужчина уже полностью голый лежит под ним, лежит и вздрагивает, словно от холода, хотя в квартире было очень тепло, почти жарко. Сюэ Ян снова навалился на него, раздвинул сильнее ноги, приник между бедер… В спешке и возбуждении он навалился сильнее, просунул руку между ними, нащупывая свой член и то место, когда мог бы толкаться… Мужчина не сдержал сорвавшегося вскрика, болезненного, хриплого, когда пронзившая его боль слишком резко полоснула этим разгоряченным ножом. Он протяжно взвыл, задушено всхлипнув, а Сюэ Ян, которого обжигал жар этого худого тела, с таким же задушенным стоном выдохнул, чувствуя и боль и удовольствие одновременно. Тесно… до боли тесно. Принимать его не хотели, это было очевидно. — Про… должай, — мужчина вдруг обнял его, вцепившись руками и ногами. Он плакал. — Прошу… всё хорошо. — Больно… — Я хочу это почувствовать, — его губы оказались вблизи его уха. — Пожалуйста… переспи со мной. Я никогда… Он не договорил, поскольку новый толчок вырвал из него еще один вскрик. Сюэ Ян пытался толкнуться глубже, но это давалось слишком тяжело, и он вышел из него, услышав шумный выдох мужчины. Облизав ладонь, он провел ею по своему члену, дополнительно размазывая и ту смазку, которую выделял сам, и снова вошел. В этот раз получилось чуть легче, но с прежним тесным дискомфортом. Мужчина под ним дрожал, и это уже получалось непроизвольно. Его худое тело стало прохладней, худая впалая грудь вздымалась, на ней темнели крошечные соски, сжавшиеся и торчащие. Сюэ Ян провел по ним рукой и приник губами, втянув и облизав языком. Мужчина вздрогнул и отвернулся, прижав внешнюю часть ладони к губам. Сюэ Ян же, от губ которого, когда он отстранился, потянулись липкие нити слюны, посмотрел на мужчину и протиснулся еще глубже. — Двигайся… — сказал тот, пряча за рукой глаза. — Прошу… И Сюэ Ян начал двигаться. Это было больно, тесно и… жарко. Очень, очень жарко. До сих пор он не помнил, чтобы ему было так жарко… и чтобы это ему нравилось. Он помнил свой опыт — потел, но тело прошибал холодный жар, неприятный… пугающий. Для парней в его возрасте было нормально сходить с ума уже от одной мысли о том, чтобы заняться сексом, а он… не сходил с ума. Делал это, потому что так делали все, но… сказать по правде, даже пугался. Он совсем не понимал, что происходит и это его отталкивало. Потому что… он ничего не чувствовал, ничего не воображал. Потому и было страшно. Он не понимал, что делает… Впрочем, сейчас он тоже не понимал, однако… жар был горячим. Что-то… было иначе, и то, как это происходило внутри его сознания, он еще не понимал. Оно вроде и пыталось ему сказать, как-то через образы дать понять, но разум не поспевал, а потому подключались инстинкты. И что же Сюэ Ян чувствовал? «Хорошо…» Это был максимум из объяснений, который он мог дать. Ему было… хорошо, и вовсе не из-за тела, хотя и из-за него. Просто… было хорошо, даже слишком хорошо. Словно бы его… «видят», принимают… ожидают. И вот он приник, и его приняли, слишком горячо приняли, чтобы он не потерял голову от взрыва тех чувств, которые, к его собственному удивлению, в нем томились. Они как-то «фр-р-р» — как стая голубей разлетелись, вспорхнули моментально, и звук такой… лепечущих крыльев в синеве безоблачного неба. И жарко, так опаляет… Хриплое дыхание обожгло шею мужчины, когда Сюэ Ян к нему притиснулся. Он просунул руку между их телами и обнаружил, что чужой член слишком вялый и почти не стоит. Сам он был слишком «на волне», потел и вздрагивал, но тот страстный выдох, который он издал, когда скользнул глубже, не отрываясь туловищем и обхватив пальцами чужой член… Когда мужчина услышал этот разлившийся возле его уха сладостно-изможденный выдох, с мягкой, невероятно мягкой страстью, которую не описать словами, его член дернулся, а внутри что-то зазудело, довольно призывно. И когда юноша в этот момент толкнулся, попав в нужное место, ноги мужчины чуть поднялись, бедра крепче прижались. Сюэ Ян тихо выдохнул и, не отрываясь от его шеи, подхватил мужчину за бедра, продолжая в него биться. Член он затиснул своим животом, что в итоге из-за движений тот был прижат к животу мужчины, пока об него сверху терся живот Сюэ Яна со слабым рельефом мышц пресса. Просто Сюэ Ян был худой, хотя и не настолько, как этот мужчина. А так он был очень крепким, но ему не хватало массы, чтобы как следует это очертить… Мужчина невольно издал такой же хриплый стон и закрыл глаза. Сюэ Ян почувствовал, что тот подается бедрами вперед, ему навстречу, но так робко, что… И Сюэ Ян начал почти неистово биться, при этом не грубо и дёргано, а как-то плавно, как волна. Его пот пропитал чужую кожу, волосы пахли влагой, но это был приятный запах… возбуждающий. И другая влага, которая тоже пахла… слишком давала понять какой она природы. Чувствуя своим животом чужой член Сюэ Ян упирался слишком сильно, при этом продолжая двигаться, и стоны его срывались всё несдержанней. Он чувствовал, как достигает пика, как что-то расширяется внутри его плоти, подходя всё ближе… к освобождению. И даже не подумал о том, стоит ли вытащить или нет. Эта мысль посетила его на полсекунды, но как раз в тот момент, когда чужие всхлипывающие стоны заполнили его как кувшин водой, и чужое тело сжало его, стянулось вокруг его плоти и… задрожало горячими стенками. Этого Сюэ Ян выдержать не смог, и тьма побелела в его зажмуренных глазах. Он вжался так сильно, как только смог, и приник с такой же силой, кожа к коже, влага к влаге. Он чувствовал, как кончает в чужое нутро, и продолговатый стон, который вырвался из его горла, растворился в душноте горячих запахов, казалось, оседая на чужой коже влагой, которая вот-вот стечет тяжелыми каплями. Дрожь охватила тело Сюэ Яна, он почувствовал, что тот безумный жар ушел, и он начал немного мерзнуть. Мужчина под ним не шевелился, только дрожал, особенно в бедрах. И молчал, переводя спешное дыхание. Сюэ Ян же… приходил в себя. Он всё еще ничего не понимал, но даже после того, как кончил, чувство влажного жара, которое всё еще охватывало его, сводило с ума. Это было как… невозможность утолить голод. Вроде бы и поел, но это так вкусно, что хочется еще… и ты готов есть, как едят щенки, которые, если поставить целое ведро, будут есть всё его содержимое. И продолжат, даже уже когда не будет куда пихать, даже когда будут умирать от забитого пищевода. Вот так хотелось «есть» и его. Еще, еще хотелось. Потому что чувства обескуражили, выбили из колеи мыслей… опустошили, но не уничтожили. И это было слишком… необычно. Хотелось познать этого еще, хотелось больше понять… Сюэ Ян начал отстраняться. Он ничего не говорил, и дрожащий мужчина под ним тоже молчал. Только всё еще спешно дышал. Сюэ Ян увидел, что тот не кончил, и… это растеряло его еще больше. Не потому что мужчина не кончил. Просто… он не знал, что делать дальше. — Ты ничего не докажешь… — это всё, что он смог выдавить из себя, при этом самого себя не слыша. Просто сказал, потому что был всегда на нервах, всегда насторожен. Он всё еще не понимал, что произошло, но уже понемногу приходило осознание «к чему» может привести. Потому, подтянув штаны, он встал и, слегка пошатнувшись, побрел к балкону. Мужчина же остался лежать, его тело белело в лунном свете. Его ноги были согнуты в коленях, тело блестело от остывающей сетки пота. Руки слегка за головой, кончики пальцев… Сюэ Ян обратил на них внимание. Пальцы мужчины были тонкими, даже слишком. И только сейчас увидел, насколько же у него худое тело. Когда выходил из него, Сюэ Ян поостерегся смотреть вниз. Нет — он боялся посмотреть вниз, трепетал, как мальчишка. Хотелось поддержки, хотелось, чтобы кто-то направил… поговорил. Но этого не было. Он влез в чужой дом и, похоже, слегка насильно сотворил «кое-что» с другим мужчиной, слепым к тому же. Это… была статья, серьезная. И ведь доказательства… Тут Сюэ Ян остановился. Да, доказательства. Он… «Идиот, — он открыл балконную дверь. — Болван…» Всё было внутри. «Всё»… — Ты вернешься?.. — такой странный, но донельзя приятный выдох, мягкий и текучий… трепещущий. Сюэ Ян замер. В его голове… было не лучше, чем в его сердце. А оно так больно билось… Не сказав ни слова, он вышел и закрыл за собой балконную дверь. Вскоре он уже спускался, продуваемый холодным ночным ветром. Его тело всё еще было горячим и мокрым от пота, внизу пульсировало, к удивлению, поднимаясь снова. А когда Сюэ Ян спустился вниз, и его ботинки шумно коснулись асфальта… Пар пошел из его рта, когда он рвано и тяжело задышал. Сердце билось так… словно он только что вырвал себя как кусок плоти… от чего-то. Слепой… Только это и крутилось в его голове. Слепец, слепой… И белеющее в темноте обнаженное тело отпечаталось под веками, не оставляя в покое. Что… что, ради бога, произошло, что это было? Оно в самом деле произошло? Но если да, то… что? Что это было? Что это было??? Непонятно почему к глазам подступили слезы. В груди болело, руки тряслись. Сюэ Ян тяжело выдохнул и бросился бежать, бежал так, словно за ним гналось чудовище. Он бежал и бежал, словно и правда убегал от чего-то… Он пытался понять, но понимание не приходило. Собственная жизнь, как бы тяжела ни была, разбилась об эти светлые, ничего не видящие глаза. Слишком больно… И он не знал, почему.